Метель

Глаза закрывались сами по себе, но стоящий в аудитории февральский колотун и громыхающий от стен бас преподавателя по истории искусств каждый раз приводили в чувства, заставляя дергаться в испуге. Вы не подумайте, Хван вообще-то прилежный ученик, входит в топ 5 института, но сон на последней парте ему казался более привлекательным. От столь манящего сна отвлекал и друг, бубнящий себе что-то о своем любимом гитаристе. Пришлось сделать над собой невероятное усилие, дабы поднять голову с парты и повернуть в сторону друга. - минхо, будь другом, завались. - как грубо с твоей стороны, Хен, ты задел меня до глубины души, – минхо наигранно надул губы. – Я ни слова не говорю, когда ты мне все уши жужжишь о своем Фел.. Договорить ему не дала чужая рука, что накрыла рот. Вмятины на лице от учебных принадлежностей, лежащих на парте, смотрелись весьма комично на фоне нахмуренных бровей и боевого вида, вызвав у Ли смешок. - котяра, ты бы еще в рупор прокричал. - еще ничего не поздно изменить. – «котяра» растянулся в улыбке, убрав руку друга со своего рта.- Надо быть добрее, Джинни. - конечно, только Джисона тоже упомянуть не забудь. Теперь дай мне поспать, пока я тебе от доброты душевной усы не повыдергивал. Раздался крик препода с банальным «я вам не мешаю?», заставив парней учтиво замолчать. Хван вновь уложился на парте, но сон как рукой сняло. Теперь осталось лишь считать пролетающие за окном снежинки и думать о ком-то столь же светлом. На ум приходило всего одно веснушчатое создание, не дающее покоя уже месяц. На самом деле, знакомство с ним вспоминать не особо то и хотелось, но, по мнению Хенджина, это был один из лучших дней в его жизни. Минхо давно заприметил Джисона – высокого брюнета с парой зеленых прядей с музыкального факультета. Познакомились они на одном из внеурочных мероприятий, из-за чего Минхо втянул и Хвана в жизнь их института. Не то чтобы у Хена был выбор, одного «бессердечно бросишь друга? Все с тобой понятно» хватило с головой. Так он и вписался в ряды активистов института искусств. В один из дней он спокойно шел из своей мастерской в корпусе их здания с красками и кистями в руках, напевая себе под нос причудливую мелодию, что совсем не заметил блондина, который несся вперед, не глядя. От этого столкновения полетело все, начиная от парней, отбивших себе пятые точки, заканчивая баночки красок, что не выдержались удара и лопнули, разбрызгивая содержимое по всюду. Благо, кисти целыми остались, а краски жаль. - ты что,  вообще себе под ноги не смотришь, шпала? Что мне теперь делать с этой одеждой?- осматривая себя запричитал парнишка. - что? Я тут совершенно точно ни причем, это же ты меня снес! – Хван страдальчески огляделся, рукой вытирая красный цвет сщеки и волос. – Фиг с ним, с одеждой, я без красок остался. Хен, смирившись, поднялся и протянул руку блондину, что все еще сидел на полу. Тот взглянул на Хвана и глаза округлил по пять копеек, словно только понял, в кого врезался. Руку помощи отмел, бубня себе под нос что-то схожее с «не трогай, я и сам могу». Парнишка оказался на голову ниже Хвана, с милейшими веснушками, что были испачканы синей краской. Рука самовольно потянулась к лице напротив, нежно вытирая цвет с лица. Глаза блондина округлились еще сильнее, а ноги словно приросли к полу. Самому Хвану тот казался милейшим созданием, но, как говорится, «не суди книгу по обложке». Хенджин вновь оглядел пол, подбирая уцелевшие вещи. - как тебя звать..? – хотел было спросить Хен, но парнишка уже сбежал, бросив его в коридоре с мыслями о чужих веснушках. Тут то Хенджин и осознал реальную тяжесть произошедшего. Он влюбился. Какого было его удивление, когда он увидел это «чудо», которое мило любезничало с Джисоном. Те, как оказалось, лучшие друзья и одногруппники. На следующий день еще больше Хвана поразили краски, оставленные на его парте неизвестным. Феликс, как он узнал его имя, ущерб возместил, но дружелюбием по отношению к нему не блистал. Даже с Минхо подружился, а от Хвана, как от огня шугался. На этом надежды Хена и пошли прахом. В реальный мир вернул толчок острым концом ручки под ребра. Хван тут же подорвался, испепеляя друга глазами.  - хени, у меня тут к тебе заманчивое предложение.. - оно связано с моим сном? - косвенно. Предложение такого: я месяц буду делать за тебя домашку..- на этих словах глаза хенджина засверкали, но тут же скептически прищурились, ожидая продолжения. – а тебе всего-то надо поговорить с Феликсом и помочь своим друзьям сойтись. Знал Хван, что бесплатный сыр только в мышеловке, но не думал, что его друг своим из ума выжил. Феликс от Хвана бегает так же, как мышь от кота. А политика Хенджина такова – не хочет общаться, так он давить и не будет. Хотя очень бы хотелось. - нет. – отчеканивает брюнет. - Ну Джинни, а если два месяца? «Джинни» уже двести раз пожалел, что влез в этот разговор, но пути назад не было. Минхо не давал ему прохода целый день, стенаясь за ним по всему учебному заведению. Даже в туалете не отстал, отказавшись открывать дверь, пока тот не согласился. Было принято решение поговорить с Ликсомзавтра. Так сказал Минхо. Благодаря другу перед Хваном стояла непосильная задача: найти Ликса и поговорить. Первое оказалось куда сложнее, ведь стоило тому издалека увидеть Хена, как он тут же испарялся. И ведь он ни разу за весь прошедший месяц не объяснил своего поведения. Неужели брюнет настолько ему мерзок и противен, что он даже видеть его не хочет? Выбора все еще не имея, пришлось идти на опережение в виде Джисона. Пройдя чуть ли не допрос Хван все же узнал их местоположение и поспешил туда, дабы Ли не сбежал раньше. Джисон не соврал, они вправду сидели под лестницей второго этажа, где расположились мягкие пуфы и пара диванчиков. Увидев Хенджина Ликс тут же запаниковал, бубня что-то о горящих дедлайнах, но тут же притих и весь скукожился под натиском хвановой ладони на собственном плече. Джисону, как назло, надо было куда-то бежать и Ликс подозревал, что к своему любимому котяре.  Хван чуть ли не поедал Ликса глазами, подмечая его внешний вид, пока тот избегал любого контакта. Аккуратные ботинки на подошве, делающие Ли выше, широкие брюки, белая рубашечка с галстуком, поверх которой нежно голубой кардиган с вязанными ромашками. На лице был легкий макияж, скрывающий милейшие веснушки, чем огорчил Хвана, а кудрявые блондинистые локоны так и хотелось потрогать. - так вот, ликс, я хотел с тобой поговорить.. - для тебя я Феликс и нам не о чем говорить. – резко произнес Ли, тут же предпринимая еще одну попытку побега, от чего Хван опешил, но вновь  усадил его обратно, присев на корточки рядом и терпеливо продолжил. - хорошо, Феликс, это касается наших друзей. – Ликс тут же навострил уши. – как ты знаешь, они друг другу нравятся и Минхо попросил помочь признаться Джисону. - что мешает Минхо самому все сделать? – Ли недоверчиво нахмурился. - Мы. Мы постоянно ошиваемся рядом, не давая им личного пространства, понимаешь? – Хван сочинял на ходу, придумывая объяснение просьбе друга. Ли верил и слегка расслабился. – Поэтому Минхо и попросил меня и тебя помочь их свести, скажем так. - Возможно, в твоих словах и есть правда. – Феликс задумался, а у Хенджина целый диссонанс развернулся в мыслях. Что значит «возможно»? Хван прав всегда. Но ликсу он лишь улыбнулся корча моську кота в сапогах из шрека. – Чего уставился? Будто миллион долларов увидел. – Хенджин в нокауте. - Увидел кое-что лучше миллиона. Так ты за?- Хенджин продолжал улыбаться, наблюдая за хмурым выражением лица его ангела. Физика была властнее Хенджина, тянув его вот-вот опрокинуться назад и для устойчивости положить руку на бедро Ли – Если еще нет, то соглашайся быстрее, у меня ноги затекли так сидеть, я сейчас свалюсь. Феликс был готов вот-вот вскипеть, иначе он это назвать не мог. Место под рукой Хвана огнем горело. С какого перепугу тот его трогать смеет? Переварив услышанное Ли вальяжно скинул с себя чужую руку и еле толкнул парня напротив в плечо, заставив свалится под тихое «ой». От вида озадаченного лица не удалось сдержать смех. Уж больно это напоминало ему первую встречу. А у Хенджина мурашки по всему телу от этого бархатного смеха и улыбки блондина. Тот впервые ему улыбался и Хенджину былосовершенно наплевать, что смеялись над ним. Он был готов падать так хоть каждый день, если Ликс будем ему улыбаться. Сделай так кто другой – тут же отхватил бы по черепушке, даже Минхо, но Ликса бить не хотелось. Его хотелось обнимать, гладить и нежить бесконечно. Завороженный кудрявым ангелом сразу и не заметил, что тот по тихому начал сваливать. - хорошо, Хван, я согласен. –  глаза словно искрили, а улыбка не сходила с лица. – Но не подумай, я согласился помочь ради Джисона, а не потому, что ты попросил. Хенджину было плевать, ради чего или кого он там согласился, у него тут фейерверки внутри разгорались и взрывались один за другим. Ли пробубнил о встрече завтра здесь же после четвертой пары и растворился в тумане. В таком же тумане Хенджин и провел остаток дня, как умалишенный с мечтательным взглядом и придыханиемвспоминая о сверкающей улыбке. Минхо тихонько посмеивался над ним, но был благодарен другу, что тот согласился, еще и Феликса каким-то боком присобачил. На месте встречи Хван был как штык, совершенно забив на то, что сегодня у него было всего три пары и Феликса ему пришлось ждать дополнительные полтора часа. Он распластался на пуфике и играл в три в ряд и типичные игры. Что только не сделаешь ради любви друга, правда? Вдруг вдали коридора послышались знакомые шаги. - блин, я надеялся, что ты уже ушел. – обреченно произнес Ли. Хенджин тут же пробежался взглядом вверх-вниз по фигуре Феликса. Сегодня на нем, вместо голубого кардигана, был яркий зеленый. На черной футболке, аккуратзаправленной в черные джинсы, свисали золотые цепочки, в дополнение которым на руках сверкали колечки. Пусть украшения и массивные ботинки и придавали его виду дерзости, но его эти кофточки уничтожали весь эффект в пух и прав, заменяя домашним. Свободный стиль Хенджина, который его мама называла «мешком картошки» и рядом не стоя с Ли.  - очень мило с твоей стороны, Ликси, я тебя дождался, а ты не дождешься. – Хван улыбнулся во все тридцать два, пятерней зачесывая длинные волосы назад. - эй, я же сказал, что никакой я тебе не Ликс. – Феликс плюхнулся рядом, пихая ноги Хвана в сторону. - вот именно, речь шла только о «Ликс», а я сказал «Ликси», смекаешь? – Хенджин спародировал капитана Джека Воробья, подмигнув в придачу. - в чем тогда смысл запрещать первое? – Ли уставился на Хена, игнорируя его напрочь, отобрал телефон с игрой и  с увлечением принялся проходить уровень. Если Хенджин творит какие-то странности, то почему нельзя ему? - спроси себя сам, Ликси. – никак не реагируя на пропавший из рук телефон, он продолжил. – Так что делаем с нашими друзьями? - тугодум ты, Хван, я уже все придумал. – ни на секунду не отвлекся от игры. – Мы – активисты института, а скоро 14 февраля. Нас по-любому припашут все украшать, в особенности актовый зал для бала, который будет 10 числа. - все еще не улавливаю сути. И почему бал в честь 14 февраля будет 10? – Ликс, с видом«какой ты дебил» закатил глаза и вернул телефон с пройденным уровнем. - само 14 – официальный выходной, вообще новости не читаешь что ли? Поэтому бал будет заранее. Так вот, мы с Джисономбудем выступать от лица музыкального факультета, так что быть обязаны, если хотим автоматы. – Хенджин честно пытался вникать, но у самого в голове играли райские мелодии. – Короче, твоя задача – притащить туда Минхо и свалить, понял? - я свалю, а ты останешься что ли? От меня избавиться пытаешься, да? - как угадал? – наигранное удивление распознал бы даже ребенок. – Я уйду от туда сразу же, после того, как исполню песню. - ты довольно популярен, почему уйдешь то? Неужели не дашь пару автографов своим фанаткам?  - хочешь, прям щас у тебя на лбу роспись оставлю? – Ли скорчил морду. – У меня фанаток не больше твоего, так что подцепишь очередную и свалишь тут же.Усек? А Хенджин ничего не усек. Тут же сменил лежачее положение на сидячее, едва не столкнувшись лицами с Ли, разглядывая его выражение. Это не было похоже на шутку. И с чего бы Ли вообще так шутить? - Ты о чем? - Твоя репутация скачет вперед тебя, а ты и не в курсе? – Ликс, внезапно осмелев, придвинулся ближе, плюясь словами. – Хван, все только и говорят, какой Хенджин с художественного горячий альфонс. Некоторые даже делиться подробностями интимных похождений с тобой не стесняются. - что за бред? – голос опустился на пару октав, сделавшись хриплым, а на лице желваки заходили. Вы не подумайте, с самооценкой у Хвана все вполне себе зашибись. Он давно в курсе, какой популярностью обладает. И тем не менее, о таких подробностях личной жизни он ни слухом, ни духом. Кто это вообще придумал? Девственником он тоже не был, но половой акт у него произошел один единственный раз в старшей школе, а девчонок из их института он и пальцем не тронул. Ликс продолжил рассказывать ему слухи о своей персоне и даже рука Хенджина на его челюсти не остановила. По словам Феликса, Хенджин поимел чуть ли не каждую тут, и участвовал в чуть ли не оргиях. С каждым произнесенным словом он злился все больше, а глаза вот-вот вылезли бы из орбит. - кхм, извините, что отвлекаю, но Хен, можно фотку с тобой? – тоненький женский голосок мялся в паре шагов от них, но Хван даже не обернулся, не позволяя Ликсуубрать руку с челюсти. - свали, не до тебя сейчас, не видишь? – едва рыча от злости произнес Хенджин и зыркнул на нее так, что Ли перестал сопротивляться, молча наблюдая на развернувшейся картиной. Девушка прощебетала «извините» и убежала. - Хван, убери руку, пока я тебе ее не засунул куда по дальше. – тот слушаться не стал, слегка усилив хватку. - чтобы обо мне не говорили – все не правда. Что-то вызывает вопросы, так спроси лично, понял меня?  - и почему я должен вот так взять и поверить?  - как минимум потому, что я гей. – замешательство на улице блондина долго ждать себя не заставило. Хван ослабил хватку, но руку не убрал. – Я не мог участвовать во всех описанных тобою развлечениях с девушками, потому что я люблю парней. Усек? Хотя, верить или нетвсе равно твое дело. - почему ты раньше не говорил? - ты бегал от меня, я думал, ты меня ненавидишь. Еще и слухи эти.. разве ты мне поверил бы? – Хенджин печальноусмехнулся, а Ли все же убрал его руку со своего лица. – Ты все еще не объяснил своего поведения. Шестеренки в голове Феликса тут же завертелись, затарахтели. Он терпеть не мог все те слухи, что окружили Хвана. Его сердце колебалось. В голове закипали вопросы, сомнения, но израненное прошлым доверие и без того щимилось по углам его души. Сердце ускорило свой бег, а из легких вырывалось судорожное дыхание. Хенджин был прав, верить он ему не обязан. - с Минхо и Джисоном я помогу, но ты был прав, я тебе не верю. – слова прозвучали, как приговор. Прежде, чем Хенджин успел вымолвить и слово, Феликс подорвался, схватил свою сумку и убежал прочь. Сердце словно упало куда-то в желудок. Хенджин ничего не понимал. Причина поведения Феликса ясна лишь наполовину. Тот ему не доверял и считал Хенджина бабником, исходя из всего сказанного им, но причина беготни оставалась не ясной. Хенджин просто так это оставлять не собирается. Хенджин распластался звездочкой на своей кровати, прожигая потолок взглядом. В  его голове все еще не усваивалось произошедшее вчера. Ли, гаденыш, как назло сбежал от него перед самыми выходными, которые им дали перед балом, а номера его у Хвана не было. Часы на телефоне показывали 13:30, 7 февраля. До назначенного бала оставалось меньше трех дней. А ученический совет, на пару с учительским, решил поднять активистов в выходные, так что украшать все придется уже завтра и послезавтра. Минхо наверняка пойдет туда с Джисоном, бросив Хенджина на произвол судьбы. Тут то озарение и снизошло. Джисон. Как Хенджин сразу тоне догадался. За такую оплошность он сам себе дал оплеуху, что мысленно, что физически.  Он схватил телефон, листая списки чатов и, найдя нужный, принялся договариваться о встрече. Как только ему дали добро, подорвался собираться. Они с Джисоном договорились встретиться через полчаса в кафешке на углу, где мягкий свет освещал их лица. Хенджин, сжимая чашку с ароматным черным чаем, нервничал, как школьница на экзамене со шпорами. - ты сказал, что речь пойдет о Феликсе. Что случилось? – Джисон переживал за друга, тревогу было заметно и невооруженным взглядом. - почему он бегает от меня вот уже месяц? Вчера он рассказал о слухах про меня. – Джисон тут же втянул воздуха в легкие. – Но я то о них не знал. - я никогда не спрашивал Минхо о них, ведь раньше это было не мое дело, но думаю ты понимаешь, что я не могу не спросить. – Хенджин кивнул. – Эти слухи хотя бы частично правдивы? - ни на грамм. Это ложь чистой воды – Хенджин перегнулся через стол, произнося шепотом. – Джисон, я гей. Ты хоть поверь, не мог я с девушками спать. Джисон шумно выдохнул, по всему телу прошлось облегчение. Он словно обдумывал что-то, решая, рассказывать или нет, но всеже произнес. - Тебе нравится Феликс? – Джисону было не до шуток. За друга тот был готов подраться прямо тут. - я люблю его и хочу быть с ним, но он и на метр меня не подпускает. Джисон, помоги. Я в полном замешательстве и его поведение мне не понятно. – чуть ли не умоляя глядел Хенджин. - тогда слушай.  У Феликса был парень. – Хван тут же рефлекторно напрягся, но перебивать не стал. Джисон выдохнул, а глаза его потемнели. – Он играл с ним. Изменял, а после вытирал ноги о доверие Феликса. А Енбок ведь очень ранимый, нежный, с ним нельзя так.. Сердце Хёнджина сжалось ледяным кулаком. Енбок – второе имя Ли. Феликс, его лучезарный Феликс, носил в себе такую боль? Образ Феликса, скрывающегося от его взгляда, избегающего прикосновений, вдруг сложился в цельную картину – картину испуганного, уязвимого сердца. И мысль о том, что кто-то мог причинить ему такую боль, вызывала ярость, перемешанную с безграничной нежностью. Хёнджин хотел обнять Феликса, прижать к себе так крепко, чтобы тот почувствовал, как бьется его сердце – сердце, готовое исцелить каждую рану, залечить каждую трещину. Ему хотелось стать его убежищем, местом, где больше не будет боли, только тепло и понимание. Теперь он знал, что его осторожность должна быть безграничной. Он должен доказать Феликсу, что достоин его доверия, что он не причинит ему вреда, что его любовь – это не игра, а искреннее желание быть рядом, защищать и оберегать. Хёнджин готов был ждать столько, сколько потребуется, лишь бы Феликс снова научился верить в любовь. - спасибо тебе, Джисон, я твой должник. – Хван был безмерно благодарен ему, что поделился прошлым друга. - что теперь будешь делать, Хван? – ответ не заставил себя ждать. - добиваться. Что мне еще остается делать? Я не отступлюсь от Феликса, чтобы не случилось. Джисон посмотрел на него серьезным, оценивающим взглядом, в которой сквозило уважение. Они посидели еще минут десять, пока з Джисоном не приехал Минхо, знавший о их встрече. Хенджин закрыл счет и вышел следом за друзьями.   До бала один день. До бала один чертов день, а у Хвана абсолютно никаких планов касательно собственных действий. Как Ликс и говорил, их добровольно-принудительнопопросили заняться украшениями именно на выходных. Так еще и с утреца пораньше. Злу Хенджина не было придела: он не выспался, злился на себя и всех вокруг, что его заставили подняться из теплой кроватки. А ведь все из-за дурацкого Феликса. Нет, тут же отдернул себя Хван. Феликс  не дурацкий. Он любимый. У Хенджина мозги вскипали от большого количества белых и всевозможных розовыхоттенков. Еще больше его злило, что остальные активисты отмазались «важными делами», скинув всю работу на их четверку. Джисон и Минхо миловались, вызывая смешанные чувства тошноты и радости за друзей. А Феликс..а Феликс был до странного тихий.  Ранее, даже несмотря на Хенджина, тот бегал, прыгал и дурачился с Джисоном, а сейчас молчит, как рыба. Они сидели среди цветастых сердечек и бумажных цветочков, которых их тоже заставили вырезать самостоятельно, когда Хван с удивлением заметил, что в актовом зале до странного тихо. Щебет парочки не слышно, а музыка с колонки, что принес Ли, проигрывала спокойную мелодию. Их друзья, Минхо и Джисон, в тихую свалили и, Хенджин был готов поспорить, прямо сейчас лобызались под какой-нибудь лестницей или в туалете. До некоторой поры молчать с Феликсом было комфортно, пока Хенджин не начал улавливать напряжение Ли и его бегающий по залу взгляд. Он смотрел куда угодно, только не на Хенджина, это не могло не напрячь. Они сидели по-турецки сложив ноги, так близко друг к другу, что лишний раз едва соприкасались коленями, а Хвана аж током по телу бьет. Вдруг Ли на телефон пришло уведомление. Он просмотрел его со спокойным выражением. - это Джисон. Говорит, они с Минхо пошли взять перекус и кофе. – напечатал быстрый ответ и убрал телефон в задний карман джинс, не взглянув даже в его сторону, и вновь заткнулся. - ты меня достал, веснушка! Выкладывай, что случилось. – промолчи Хван еще секунду – случился бы самый настоящий взрыв, а у него уже терпение дало трещину. Ли дернулся от тона, но от вырезания сердечек не отвлекся. – Молчать вздумалзначит? Хорошо, сегодня говорить буду я, а ты слушай. Сейчас я поведаю тебе историю Хвана. Заинтересованный взгляд получить все же удалось и плевать, что он был скептическим. Что еще за история Хвана? Этот самый Хван сам в душе не чаял, о чем собирается рассказать, но уже терпеть не мог накалившуюся обстановку и понурый вид обычно солнечного птенчика. Пришлось засунуть свою злость куда подальше и перерыть в памяти все неловкие ситуации из собственной жизни. Опозориться, так хоть на смешит. - как-то раз я работал официантом в качестве летней подработки. Разносил себе спокойно заказы, но споткнулся об игрушечный трактор ребенка какой-то семьи и уронил горячую пиццу на жену клиента – лицо Ли разгладилось, сверкая Хенджину хорошим знаком. - и что было дальше? – Ликс отложил ножницы и внимательно слушал Хена, ожидая продолжения истории. - а дальше я так запаниковал, но попытался исправить ситуацию, но по итогу лишь пролил и напиток. – Хван неловко почесал затылок, ожидая реакции Феликса. Долго она себя ждать не заставила. На весь зал послышался громкий смех блондина. - странно, что тебя после такого не уволили. – задыхаясь от смеха произнес Ли. - меня не уволили. Меня выгнали пинкомпод зад,  когда я попытался убрать остатки пиперрони с груди той клиентки. – Феликс вновь зашелся смехом. Ему было очень интересно слушать Хвана. - расскажи еще что-нибудь. – Хвана дважды просить не надо. - я был на ночевке у Минхо, а у него три кота. Когда Минхо отошел делать нам бутеры, я начал мяукать его котам песенку из того мультика про трех котов, вдруг его мама вышла из-за угла и посмотрела на меня, как на придурка. Я не придумал ответа умнее, чем «да я тут просто котам мяукаю». Сквозь новые потоки смеха слышалось что-то вроде «Боже, Хван, ты реально придурок». Над ним потешались еще добрые минут пять, пока силы на смех не пропали. Хенджин уж было и не ждалоткровения взамен, но Ликс, набрав воздуха в легкие, вдруг заговорил. - раз уж у нас тут такие темы, то я тоже скажу. Но ты обещай, что смеяться не будешь, иначе я тебя ножницами тут заколю. Понял? – сдерживать смех было тяжело уже, но по обещать пришлось. – В шестом классе, на уроке английского меня вызвали к доске, а я был не готов. Пришлось выкручиваться, а Джисон выписывал на листочек текст дисса одного репера на другого, который случайно показал. Ну я по незнанию и зачитал, как и где один имел жену другого. Смеялся весь класс. Смеяться хотелось безумно, но от вида Феликса, нервно теребящего края кардигана, на этот раз бежевого, расхотелось. - поэтому я и нервничаю. Петь на балу придется на английском и мне стремно, вдруг опять ляпну что-то не то и все снова будут смеяться? – взгляд Ликса вновь потух. Теперь перед глазами Хенджина не было и намека на дерзкого Ли Феликса. Осознание свалилось градом. Ликс никогда не имел образа дерзкого парня. Все его колкости были вполне логичными и объяснялись внутренними переживаниями. Джисон был прав – Ликс нежный, с ним нельзя грубо. - а Джисон? Он же твой друг и будет рядом, если попросишь. – Хван вопросительно выгнул бровь. - В том и дело, что Джисон будет рядом, если попрошу. – встретив вопрос в глазах напротив Ли продолжил. – Если он будет со мной, то кто будет с Минхо? Весь план крахом, а виновником буду я. - поэтому ты сразу нос повесил? Веснушка, ты же отлично поешь! Я самолично слышал множество раз. -  на него тут же уставились два оленьих глаза, словно Бэмби. – Если что, я буду рядом и врежу каждому, кто засмеется, правда. все сначала думают, что им никто не нужен, а затем жизнь сваливается на плечи - и до нас доходит, что должен быть близкий человек рядом, который сжал бы твою руку и сказал, что всё обойдется! - так ты все же придешь? – в голосе послышалась надежда, от которой самому Феликсу хотелось сбежать. Он не смел надеется. - конечно! Как я могу пропустить твое выступление? – Хенджину скрывать было нечего. Он бы признался Ликсу прямо сейчас, но тот еще не готов к этому. Вдруг послышались шаги и разговоры. Двери актового зала распахнулись, показав Минхо и Джисона. У обоих растрепанные волосы, опухшие губы и смущенные улыбки. Не нужно быть гением, чтобы догадаться о причинах подобного вида. Но еду вправду взяли, на том спасибо. Пообедав, лень охватила всю четверку. Двигаться не хотелось совершенно. На том и порешили, что встретятся завтра в то же время и продолжат, уже с новыми силами. Хенджин убрал лишние огрызки бумаги, подхватил свои вещи, не размениваясь на долгие прощания уточнил время завтрашней встречи, и направился к выходу. А Феликс стоял на краю своего внутреннего океана, волны воспоминаний бились о смещенные берега его сердца. Боль была призраком, который, как тень, преследовал его, шепча о бывшем, чье ядовитое прикосновение запечатлелось в его душе. Он пытался убежать от любви, как от Дракона, готового сжечь его надежды.  Но Хенджин — словно ясная звезда на хмуром небосклоне — пробудил в нем чувства, якобы запечатанные в стеклянной банке. Каждый взгляд его тёмных глаз был как искра, вызывающая ржавый замок на сердце Феликса. А ведь Хенджин рассказал истории о себе, лишь бы Ли улыбнулся. Каждое слово становилось сладким ядом, отравляющим его страхи и сомнения. «Как же легко ты впускаешь его в свою жизнь, хотя знаешь последствия!» — кричал внутренний критик. Но теперь, когда Хенджин ускользал, Феликс чувствовал, как пустота захватывает его, как ржавые цепи, которые с каждым вздохом сжимали его грудную клетку. Он готов был на всё, лишь бы узнать: сможет ли он полюбить, не утонув в своих демонах? Феликс знал, что Хенджин не был лекарством от его ран, но он был светом, направляющим его сквозь тьму. Он был якорем, удерживающим его на плаву, когда океан воспоминаний пытался поглотить его целиком. И теперь, когда этот якорь грозил сорваться, Феликс панически осознавал, что он уже не тот, кто стоял на берегу когда-то. Хенджин изменил его всего за пару встреч, коснулся тех струн души, которые он считал мертвыми. Страх перед потерей был сильнее страха перед любовью. Он бежал, чтобы не обжечься, но обнаружил, что холод одиночества обжигает куда сильнее. Он замер, смотря в спину удаляющемуся Хенджину, и впервые за долгое время в нем зародилось нечто похожее на надежду. Надежду на то, что любовь не всегда должна быть войной. Собрав остатки мужества, он окликнул его. Голос дрожал, но слова были произнесены: «Хенджин, подожди!» Это был не призыв о спасении, а приглашение. Феликс схватил полный мусорный пакет и попросил помочь донести до мусорки, мол, одному тяжело. Хван усмехнулся, но согласился. Он понимал, что Ликсу тяжело, поэтому сам предложил вместе пойти по домам и получил согласие. Все внутри ликовало. Причем у обоих. Уже завтра бал. Весь день перед ним ребята занимались украшением актового зала. Как оказалось, зря они вчера расслабились, ведь работы вышло выше крыши. Но Хвану было кристаллически плевать. Он ходил, словно ему предложили миллион долларов и бентлив подарок. А было все куда проще – он витал в облаках счастья, розовых таких, как сладкая вата. Хотя, какая уж вата в феврале?А как же не витать в них, если Феликс сам обнять его? Вчерашняя прогулка, словно на репите, вновь и вновь всплывала в голове Хенджина ярчайшими картинками. Хенджин чувствовал себя влюбленным школьником, но лыбиться не переставал. Вчера он проводил Феликса чуть ли не до самого порога, точнее, порога подъезда. А мама Ликса увидела их через окно квартиры и настояла на совместном обеде и десять отказов не приняла, а Енбок не сдержал с меха. Мол, притащил за собой парня в такуюхолодрыгу, так хотя бы накормить обязан! Чудо, а не женщина. И еда её – настоящее чудо. За столом была самая замечательная атмосфера, которую Хван только мог себе представить. У него дома редко удавалось пообедать всей семьей, ведь у каждого члена семейства разное расписание. А с Лишутили, смеялись и еще шутили, позволив Хенджину почувствовать себя членом своей семьи, о чем и матушка Феликса не упустила возможности пошутить. Она вдруг притихла, задумавшись, а после произнесла тихое «Хван Феликс? Или Ли Хенджин?». У первого от услышенного чай полился через нос, а у второго кусок булочки с маком застрял в горло. Так и давились под мамин смех. Откашлявшись Феликс запричитал «мама! Так нельзя! Скажешь тоже..», а сам красный, как помидор. И неизвестно от чего, смутился или подавился снова. После обеда парням было неловко до безумия, но мама Феликса и тут не упустила шанса по участвовать. Оставила их двоих на кухне, сказав, что у нее уже во всю идет любимый фильм, а после строго-настрого пригрозила Феликсу проводить Хенджина, а не бросать одного. Быть хорошим мальчиком. Хван хохотнул от ситуации. Сидит у Феликса дома, с его мамой чаи гоняет, а за окном снег во всю кружится. Хенджину было приятно. От всего. С Ликсом лед тронулся, да и маме его понравился, что может быть лучше? А на улице солнышко светить, пусть воздух и пронизывает холодом, а на душе тепло – это и главное. Феликс маму послушался. Хоть уже и переоделся в домашнее, но куртку накинул и провел Хвана до выхода из подъезда, даже объяснил, как сокращено через дворы выйти. Хенджин улыбался, как придурок последний, заставляя и Ликса солнечно улыбнуться. Долго они так стояли, пока Феликс нагло не шагнул через себя и не притянул Хенджина, обнимая. Из окна парой этажей выше женским голосом послышалось довольное «наконец-то!», а в ответ феликсовое «мама!», но обнимать не перестал, пряча лицо в груди Хвана. От сладких воспоминаний отвлек смех Минхо над самым ухом. Хван, как гранатой оглушенный, обернулся и поднял голову к нему, не понимая причины смеха. Но проследив за его взглядом понял причину. У дальней стены сидел Феликс, а над ним стоял Джисон. - ты чего, как дерево врос тут? Об тебя чуть не споткнулся. – начал насмешливо Хан. – От твоей улыбки ослепнуть можно, что случилось? - ничего не случилось, иди куда шел. – буркнул Ли, тут же надув щеки и отвернулся. - да тяжеловато мимо пройти, когда вокруг друга сердечки летают. – Феликс был готов ответить колкостью в ответ, но Минхо, подошедший к ним, пальцем указал за спину блондина, а Хван продолжал наблюдать с далека. За Ликсом, вокруг его лица, то висели, то были приклеены сердечки. - это что такое? Кто это тут повесил? – начал лепетать Ликс, пока друг фоткал с разных ракурсов. Вдруг взгляд столкнулся с Хенджином. На смазливом личике брюнета расплывалась улыбка. Не тяжело было догадаться, кто это сделал. - это место для коробки с валентинками. – тут же оправдался Хван. - я тебе что, на валентинку похож? – возмущения тут же градом посыпались  - на бумажку с сердечком? Нет. А вот на купидона вполне смахиваешь. – друзья, стоявшие рядом, уши развесили, но Минхо отвел Хана в сторону, мол, «еще так много надо сделать, пойдем, поможешь». Джисон был недоволен, но пошел. - в каком это месте? – тут то Ли и опешил. - ну как это в каком? Могу на тебе показать..- договорить не дало розовоебумажное сердечко, которое ему бесстыже запихнули в рот. Хенджин выплюнул его, а затыкаться и не думал. – Вот видишь, тебе и стрелы не нужны, чтобы пронзить мое сердце и влюб..- в рот пихнули еще одно сердце. - придурок. – надулся Ли и, милейше топнув ножкой, ушел к друзьям. Эти самые «друзья» откровенно ржали над Хваном, а тому было и не привыкать. Не сахарный, не растает. Но его сердце таяло открыто, без стеснения. Только вот, бумага на вкус – не самое приятное блюдо на свете. К концу пятого часа вечера все было готово. За окном уже сильно стемнело, зима ведь все-таки. Как ни в чем не бывало, Хенджин подошел к Ликсу. - ну что, идем? – буднично проговориоХенджин, а у троих глаз чуть не выпали от удивления. - да, идем. – неуверенно промямлил Ли. Укутанные в слои курток и шарфов они вышли на улицу. Снег красиво падал с неба, переливалясь под ярким светом фонарей. Они шли в паре сантиметров от друг друга. Так, в неловкой тишине, они и дошли до подъезда Феликса. Теплый свет от фонаря мягко освещал дорогу, пока снег медленно приземлялся на плотно покрытый, словно белым одеялом, асфльт. Расставаться желания не было у обоих, но вот так, открыто, говорить об этом не смел никто из них. Говорить о нежелании расставания и просить о лишней секунде внимания – всегда больно и невероятно тяжело. Некоторые не видят и разницы между летящей на них фурой и разговором по душам. Но иногда говорить словами вовсе и не обязательно. Не все нужно озвучивать, иногда куда важнее показать. Как себя вести не знали оба. Нет, неловко не было, но было что-то другое. Феликс уставился в карие глаза напротив и шмыгнул носом, пряча тот в путах голубогошерстяного шарфа. Руки, обожженные холодным ветром, были нежно взяты горячими ладонями Хенджина и поднесены ко рту. Хен дышал на них теплым воздухом и удивлялся мягкости кожи, несмотря на погодные условия. Хотя чего уж удивляться, Ликс сам весь состоял из нежности. Ли шагнул ближе, в теплые объятия, что тут же сомкнулись вокруг него, словно капкан. - ты правда придешь завтра? – прошепталЛи куда-то в чужую грудь. - обещаю. – шепнул Хван, опаляя дыханием шею, кожа которой тут же покрылась муршками. – А если не приду, то подстригусь под ежика! И перекрашусь, клянусь. Феликс недоверчиво на него покосился, но тут же разразился смехом. Они бы простояли так вечность, если бы не звонок от мамы Хвана. Та распереживалась, где ее сын в такое время. Как мило с ее стороны. Чмокнув Ликса в щеку Хван убежал, а блондин так и стоял столбом, улыбаясь. Где-то на задворках сознания скребли кошки острыми когтями тревожности. Феликс понимал опасность этой любви, но понимать ничего не хотелось. Напивая себе под нос песню, он радостно поскакал домой.   День бала. Хенджин, словно действительно ужаленный стрелой ангела любви, во всю пел песни и каждый раз вовлекал проходящую мимо сестру в танец,представляя, как будет танцевать с Ликсом. Еджи – сестра Хенджина, всего на год младше брата и учиться в том же институте, но на актерском, возмущалась активности брата. Главным аргументом было «ты мне всю укладку испортишь». Словно градом с неба стало появление их родителей. Те вернулись с какого-то совещания, которое, судя по их нахмуренным лицам, прошло не лучшим образом. - вы куда собрались? – с интересом спросила мама. - сегодня вечером бал в честь святого валентина. Я же тебе говорила, мамуль. – тут же залепетала улыбающаяся Еджи, заметив напряжение. - сейчас приедут гости. Важные шишки из компаний наших конкурентов. – серьезным током начал отец. – Вы нужны нам тут. Они будут со своими детьми – вашими ровесниками. Еджи было все равно, она не противостаться. В институте она была весьма популярна, но лично ни к кому особых чувств не питала и подружек не заводила. А тут покушает за то вкусно. Еда их повара – ее любимая. Но для Хенджина это самая настоящая трагедия. - извините, но я сегодня не могу. Мне надо туда пойти. – тихонько подал голос Хен. Хенджин - не менее редкий гость наподобного рода посиделках, чем Еджи. Их предки – основатели компании, что изготавливает и поставляет запчасти для самолетов, а родители – продолжают семейное дело. В будущем и Хенджин с Еджи станут во главе компании, чему были совсем не против. Но только не сейчас, не сегодня. Сегодня Хенджину жизненно важно находиться в другом месте. - ты не можешь явиться туда завтра? – музыка, играющая из колонки, вдруг замолчала, ведь мама ее выключила. – Эта сделка очень важна для нас, сынок. - мам, мне правда важно пойти туда. – Хенджин уже понимал, что положительного ответа ему не светит. - не спорь с  матерью, делай, что говорят. – буркнул отец. Хенджин и Еджи – прилежные дети. Родители их тоже чудо, никогда не заставляли заниматься тем, что не нравилось, да и ориентацию сына приняли, пусть и с шоком, но недовольны не были. Даже позволили обеим детяткам поступить туда, куда у них душа горела и обеспечили все растраты. В ответ дети должны были помогать с делами, прямо как сейчас  и им это нравилось. - Хенджин, от этого ужина зависит слишком многое, сынок, ты нужен нам тут. – уже мягко произнес отец. – И это не обсуждается. Хен понимает, что должен быть тут, рядом с родителями и помогать, в чем скажут. Но сердце у парня разрывалось надвое.  Он обещал Феликсу, но и родителям тожеобязан. В любой другой вечер они бы поняли, разрешили и сами бы отвезли, но сейчас.. - что именно зависит от сегодняшнего ужина? - Хен поднял глаза на серьезные, но чуть расслабленные лица родителей. - существование компании. – ответила мама. От такого расклада у Хенджина защемило сердце. Но ведь Феликс должен его понять, правда? Енбок поймет его. Решение было принято, родители довольны. Ликс.. его Ликс был невероятно важен ему, но компания, построенная поколениями.. Хенджин все ему объяснит, но сначала спасет дело.  Гости уже стояли на пороге, когда стрелка часов пробила ровно пять часов. Они не оставили ни капли времени на лишние думы. Хенджин схватил свой телефон, нашел чат с Минхо и написал быстрое «передай Феликсу, что меня сегодня не будет. Мне очень жаль». И выключил телефон. Подумать только, у него до сих пор не было номера Феликса, позорник. Он чувствовать себя отвратительно, но натянул улыбку и поспешил к гостям, бросив телефон в комнате. Феликс простит.   Минус песни уже раздавался из динамиков по всему актовому залу. Им вот-вот выступать, а Хенджина нигде не видно. Еще и Минхо его не видел, а списывались они несколько часов назад. - ты готов? – спросил Джисон, а получив неуверенный кивок похлопал по плечу. – Все будет зашибись, не паникуй. Идем. Поддержка уровень Джисон, лучше ничего и не скажешь. Феликс еще раз обвел взглядом зал, полный людей, но знакомой шевелюры видно все еще не было. Джисон, понявший страх друга, начал первым, для разогрева. В этот момент к Ликсу подошел Минхо, показывая экран телефона с сообщением от Хенджина. Сердце тут же забилось сильнее, а дыхание сбилось. Хенджин нарушил обещание. Знал его важность и все равно нарушил в последний момент. Подло. Очень подло. Слезы подступили к глазам, но он поднимал взгляд к потолку, дабы их сдержать. Безуспешно. Слезы текли по его лицу одинокими дорожками, оставляя после себя соленные следы. Хотелось сбежать, но нельзя. Он не мог подвести многих людей и в первую очередь – себя. Пришло время его партии и, набрав в легкие воздуха, он запел. С трудом, но ему удалось выровнять дрожащий голос. С каждой строчкой он ощущал, как разбитое ранее сердце, заклеенное встречами с Хваном, осыпало бинты. Внутренние раны кровоточили, словно кто-то срывал его остатки собственными руками. Феликс практически физически мог ощущать, как его внутренний мир рушился. Он больше не позволит так легко собой манипулировать. Будто назло из его уст звучали слова любви.   Переговоры прошли удачно. Как оказалось, те самые «важные шишки» являлись очень давними партнерами компании. А их дети – двойняшки Сынмин и Джису – когда-то давно даже играли в одной песочнице с Хенджином и Еджи. Хенджин и Сынминподдерживали связь, изредка списываясь, но девчонки, как выяснилось, считали друг друга теми еще стервами. Несмотря на недавние распри за столом царила довольно веселая атмосфера. Ребята быстро сдружились вновь и о чем-то переговаривались, пока их родители занимались официальной частью. Все тело бунтовало, желая взбежать по лестнице и, наконец, схватив телефон убежать. Но таковой возможности не представилось, ведь поступить так было бы верхом неприличия. Всю накопившуюся  веселость омрачала тяжесть в груди. Гости ушли ближе к полуночи, сойдясь на том, что дети обязательно должны сыграть в гольф или теннис в ближайшие выходные, чему все были рады. Хван выполнил долг перед семьей, а теперь со всех ног бежал в свою комнату. На телефоне было несколько вопросительных сообщений от Минхо и целая куча гневных от Джисона, с частым упоминанием «мудака». Хенджин заслужили отнекиваться не собирался. Правда плохо вышло. Еще хуже стало от зацепившегося взгляда к одному из сообщений Хана. Хен, не думая, первым делом зашел в чат к белкообразному, где черным по белому было написано «Хван Хенджин, ты заставил моего плакать взахлеб. Еще раз я увижу тебя рядом с Феликсом и не посмотрю на то, что ты – друг моего парня. Уяснил?».  Феликс плакал из-за него. Хенджину хотелось провалиться сквозь землю. Он завалился на кровать, укрытую пушистым пледом, и принялся названивать Минхо. Спустя три попытки он нажал на кнопку вызова в четвертый раз, обреченно закрывая лицо руками. Вдруг гудки умолкли и из динамика айфона послышалось сонное«алло?». Хенджин, чуть ли не истерично, принялся объяснять свой поступок другу и о сообщении Джисона упомянуть не забыл. В ответ тяжелый выдох. Минхо друга понимал, но что посоветовать в душе не чаял. И тем не менее, терпеливо выслушалипообещал поговорить со своим парнем. Уже какой-то прогресс. Только вот Хван был более чем уверен, что видеть его все равно никто желанием не горит. Так он и заснул: в костюме – тройке, с телефоном в руках и поверх покрывала. Все следующие два дня Хенджин провел под окнами Феликсовой квартиры. Причем буквально. Как оказалось, окна комнаты, выходящие во двор, так же принадлежали Феликсу. Как только Хван просыпался, то сразу же бежал в уже наизусть выученный двор, в оправдания семье кидая «я к Минхо, у нас проект».  Так  Хен и куковал, то сидя заметенной снегом на лавочке, оттряхивая ту рукой в шерстяных перчатках, то на лестничной клетке подъезда, у самой двери квартиры. Мама Феликса – кумир Хенджина – подкармливала брюнета и поила всякими чаями. Иногда даже выносила плед под вечер, когда руки Хвана замерзали чуть ли не в отказ. Еще и выслушала рассказ Хена, обглядывая того с ног до головы понимающим взглядом. Такой же взгляд был и у Ликса. Они с матерью были удивительно похожи, только у женщины были темного оттенка волосы, кудряшками опадающие на плечи.  А Феликс украдкой подглядывал за брюнетом из окна. Он запрещал себе даже думать в его направление. На третий день Хенджин вспомнил об обещание, данном в шутку. Как вспомнил, так тут же метнулся в ближайшую парикмахерскую. За несколько часов нахождения там он, на стрессе, выпил несколько чашек чая и решил шлефанутькофеем на последок. Укутался в красный шарф посильнее и стартанул во двор Ликса. По прибытие стал кричать в окно третьего этажа, то имя парня, то его мамы. Из соседних квартирных панелек стали высовываться заинтересованные головы любопытных соседей. Кто-то просил заткнуться, а кто-то присвистывал, желая удачи. А Ликс слышал все. При очередном выкрике собственного имени стало уже неловко перед соседями. Подумают еще не поймичего. Еще и мама выглянула в окно первой, а ахнув начала уговаривать Феликса подойди. Кто он такой, чтобы матери перечить? Увиденное дало понять удивление мамы. На весь двор было написано «Енбок, прости» следами на снегу, а рядом, в нарисованном сердечко, прямо под окном, стоял сам Хван.Феликс сначала не узнал его, но резко осознав распахнул глаза в шоке и крикнул. - ты придурок, Хенджин! – сам виновник лишь рассмеялся. Он был рад абсолютно любой реакции. Красные от бесконечных слез глаза жгло зимним воздухом, а в носу защипало. Хотелось вновь расплакаться. Прямо под его окном стоял Хенджин. Стриженный под ежика. Блондин. Перед глазами пронеслось условие Хвана, которое тот поставил, если не придет. Плакать захотел в несколько раз сильнее. - не стой под окнами, идиот! – вновь крикнул веснушчатый. - я не уйду, пока ты не скажешь, что мы поговорим! – глупо улыбался стриженный. - ты невыносимый! – Феликс вновь сунулся в комнату и Хван уже начал терять надежду, пока Ликс на первой попавшейся бумажке писал адрес и время встречи. Не хочется, чтобы весь район знал об их личном. Он сложил записку вдвое и кинул в окно. – Лови. Бумага летела по ветру, уносясь из рук Хенджина. Поймать ее все же удалось и пусть,, что ради этого пришлось падать в сугроб. Он быстро развернул ее, вчитываясь в написанное. Улыбка тут же расцвела на лице Хена. Он уж было поднял голову к окну, чтобы что-то сказать, но там уже никого не было. Пускай видеть заплаканное и опухшее, по его вине !!!, лицо было больно, но на сердце полегчало. На белой бумаге красивым почерком был выведен адрес кофейни, которая находилась в соседнем здании от того самого кафе, о подработке в котором Хван рассказывал Ли. Шанс все исправить был.Хенджину удалось уснуть лишь ближе к утру. Всю ночь он представлял завтрашнюю встречу с Ликсом и нервничал, нервничал и нервничал. А как же тут не нервничать? Столько всего нужно друг другу сказать. Тяжело разлепив веки, он начал шаритьсярукой всюду, куда доставал, в поисках телефона. Тот нашелся где-то под ребрами и сигнализировал о низком заряде. Не стоило пытаться заглушить мысли листанием социальных сетей. Куда больше Хвана удивило время.  18:36. Чуть меньше полутора часу до назначенного Феликсом. Он тут же подорвался, на ходу выгребая вещи из шкафа, и забегая под включенный секундами ранее душ. Спустя десять минут под горячими струями до уха донесся звон мобильного, из-за чего пришлось впопыхах голыми ступнями бежать обратно в комнату. На слабоосвещенном экране высветилось имя Ким Сынмина. Странно, с чего бы ему звонить? - да, Сынмин? – в ответ раздалось несвязное лепетание. - Джинни..забери меня с клуба, будь другом.– спустя несколько попыток и борьбу с икотой все же  прозвучало. На заднем фоне слышалась громкая музыка, из-за чего было не тяжело сделать выводы о местоположении Кима. - где ты? Адрес? – услышав ответ Хван нервно взглянул на время. Двадцать минут в одну сторону и столько же до кофейни, если отправить друга на такси. Впритык, но успевает. – Скоро буду, жди на улице.   Одевшись со скоростью пожарного Хен выдвинулся в путь. Друга спасти и к парню не опоздать. Та еще задачка. Ему везет, все светофоры на пути светят зеленым, а пробки минимальные, что позволило добраться до клуба всего за десять минут. На подъезде к главному входу телефон в руках испустил последний вдох, разрядившись до конца. Больше блондина заставило переживать отсутствие друга там, где ему было наказано ждать. Спросив у охраны, Хен узнал, что нужный ему человек и не выходил. Да уж, внутрь идти все же пришлось. С самого порога всего обдало теплом помещения, а в нос ударил смешенный аромат одеколонов и потных тел. Светомузыка дело не облегчала, то и дело паля прямо в глаза. Спустя десять минут поисков по всему клубу, включая танцпол, который Хван проклял раз двести, друга найти все же удалось. Тот вальяжно разложился на одном из диванчиков, обшитых красным бархатом. Еще и в окружение блондинки и брюнетки с двух сторон. Сказать, что Хван удивлен – ничего не сказать. Видели бы их сейчас родители.. - ООО, Джинни! – залепетал пьяный парень, расплываясь в улыбке. – Знакомьтесь, девчонки, это мой друг. - девушки, сидите. Прошу извинить, но Сынмина я у вас забираю. – Хен галантно улыбнулся и, аккуратно убрав руки друга с плеч и талии упомянутых, потянул за предплечье. Сынмин, шатаясь, как осиновый лист на ветрк, ненароком притянул блондина обратно, вынудив сесть рядом. Девушка – брюнетка, не спрашивая разрешения в желании заполучить большее количество чаевых, тут же примастилась у него на коленях. Кто-то рядом присвистнул, доставая телефон. Хван брыкался, пытаясь снять с себя девушку и одновременно гаркнуть на рядом стоящего. Он поднял глаза и тем свистуном оказался парень, чье лицо было ему смутно знакомым. Быть того не может, его снимал на камеру одногруппник Еджи.  Он так и завис, уставившись на парня, но глаза стали буквально по пять копеек, когда он ощутил на своих губах чужие. Брюнетка притянула его в поцелуй, хватая на маникюренными  ручонками за лицо.Мысли вихрем закружились в голове. Он целуется с девушкой, в клубе, их снимает парень с института, пока его Ликс ждет в кофейне. Настоящий кошмар. Времени нежничать не было. Хенджин одной рукой перехватил руки девушки, а второй ладонью насильно отодвинул от себя. Следом он снял ее со своих бедер в одно движение. Не дай Бог потом насильником обзовут. Имея лишь треснутое терпение, схватил друга и потащил к выходу, не терпя никаких пререканий. Позвал – пусть терпит.  Поймав машину, он договорился с таксистом о маршруте и накинул пару купюр сверху. Запихнул тело Сынмина в машину, как мешок с картошкой и достал телефон из кармана его джинс. Написал его сестре, в кратце разъяснив ситуацию, и уже черед двадцать нервных минут был перед дверью в кофейню. К его удивлению, внутри было пусто. Неужели Хван все же рано пришел? Нет, на настенных часах над головой баристы табло высвечивало 20:20. Он опоздал, но Ликса нет. Может, кудряшка тоже задерживается? - здраствуйте. Извините, а тут случайно кудрявого блондина с веснушками не было?– подойдя к кассе спросил Хен. - был, был. – бариста криво усмехнулась. – Ждал кого-то, а потом ему пришло сообщение, так он тут же в слезы. - а что за сообщение, не знаете? – не на шутку распереживался Хван. - а как же не знаю? Знаю конечно, своими глазами увидела! – она заговорческисклонилась через стойку. – Там парень в клубе с девчонкой целовался, представляете! Хотя знаете, вы на него похожи. - как давно он ушел? – сердце пропустило удар. Он забыл о тои парне с камерой. - ой да вы разминулись. Вот минут пять назад вышел. – дальше слушать не стал и выскочил на улицу. Сердце Хенджина сжалось в тугой комок. Пять минут. Всего пять минут и все пошло крахом. Он чувствует, как дрожит каждая клеточка его тела, как холодной суровой зимы пробирает до костей. Он стряхивал с лица хлопья снега, что так и норовили испортить обзор. Дурацкий снег, дурацкийдень, дурацкий клуб – думал Хван. «Феликс, где же ты?» шептали обмороженные синевой губы, пока блондин бегал по ближайшим окресностям, надеясь увидетьсветлую, родную макушку. В ответ раздавался шум завывания ветра, играющий с концами шарфа, разметая в разные стороны. Тяжелые мысли обрушивались на него одна за другой, словно морские волны. Невыносимо было думать о том, что его любимый человек страдает по его вине, снова, а он не может быть рядом, чтобы обнять и утешить. Хенджин был в отчаяние. Телефон разряжен, легкий снежок перерастает в настоящую метель, а впереди километры водной глади, очерчивающие границы горизонта. Не зная, что делать дальше он подошел к кромке воды и сел на холодные камушки, обхватил руками колени, а головой облокотился на заграждение. Хенджин не раз был тут и прекрасно знал, что за этим зеленым куском метала скрывается что-то вроде причала. Там хранились лодки, катамараны и связанная с водным транспортом мишура. Хенджин закрыл глаза, пытаясь унять дрожь в руках. Где же его лучик солнца? Он сидел на камнях, устремив взгляд в бескрайнюю даль моря, надеясь увидеть знакомый силуэт поблизости. Но видел лишь волны, безжалостно накатывающие на берег, словно напоминание о собственной беспомощности. И вдруг, словно тихий шепот ветра, ему послышался тихий всхлип. Он замер, прислушиваясь. Сердце замерло. Кругом, в радиусе двадцати метров, никого не было, так что вариант оставался один. Звук доносился из-за ограждения. Медленно, боясь спугнуть, Хенджин обошел крашенный метал и увидел его..Феликс, свернувшись колачиком, сидел уткнувшись светлой макушкой в сложенные на коленях руки, и беззвучно плакал. Сердце Хенджина в очнередной раз сжалось от нежности и боли. Он опустился рядом, не говоря ни слова, просто прижал Ликса к себе, позволяя слезам впитаться в его одежду. - как..как ты меня нашел? Зачем? – сквозь слезы мямлил Ли, маленькими кулачками нанося слабые удары по груди парня. - Енбок, то видео не то, чем кажется. – начал было Хван, но его тут же отсторонили от себя, не дав продолжить. - не то чем кажется? – брови сдвинулись к переносице, а лицо приобрело гримасу печали. Нет, разочарование, что было еще страшнее. – Тогда что это? Почему ты был там? Почему она целовала тебя? Объясни мне, Хван! - друг попросил забрать его с клуба, у меня разрядился телефон, он завалил меня на место рядом, а не успел я опомниться, как она целовала меня на камеру. – тут же затараторил Хенджин. – Я не хотел этого. Я  спешил к тебе, правда! - правда? – Ли криво усмехнулся. – «телефон разрядился» говоришь? Что за детские отмазки. – блондин поднялся, утирая мокрые от слез щеки. – Джисон был прав, мне не стоило влюбляться в тебя. - ты влюблен в меня? – не веря своим ушамповторил Хенджин. - это все, что ты услышал? Идиот, невыносимый идиот! – повышенным тоном произнес кудрявый. Хенджин поднялся и потянулся к его лицу, но руки перехватили. – Не трогай меня больше! Феликс отпихнул Хена и развернулся в обратном направлении, удаляясь. Внутри все кричало. Пусть Хенджин позовет его по имени и он не устоит, останется. У Хенджина сердце трещало по швам, пока провожал блондина взглядом. Если Феликс обернется, если намекнет, то Хван побежит за ним хоть на край света, утянет в объятия и не выпустит. Феликс не обернулся, а Хван так и остался молчать.   Всю следующую неделю Хван провел, словно в трауре. На звонки и  сообщения отвечать не было сил, а телефон лежал где-то под кроватью. С трудом поднимался, с трудом принимал пищу, делал все через силу, словно на ясном голубом небе бушевали грозовые тучи, перекрыв лучи солнца. Когда Сынмин позвонил десятый раз за пять минут – терпение лопнуло. Он поднял трубку, а когда услышал смех и приглашение на теннисный корт, то не выдержал окончательно. Он понимал, что вины друга в произошедшем не было и капли, но словесный поток остановить было тяжело. Будучи на эмоциях он высказал все, что было внутри. К большому удивлению Хвана, Сынминвнимательно выслушал, изредка задавая вопросы, а после часового разговорапроронил легкое «Я понял. Давай встретимся сегодня в твоей мастерской, разговор есть» и положил трубку. Хенджин даже опешил, не понимая, что это сейчас было, но выбора ему не оставили.   Семья Сынмина – чуть ли не поголовно депутаты, либо еще какие-то министры, так что деньги и связи можно было гребстируками и ногами. Ким, в отличие от Хвана, вину свою ощущал кристально, поэтому крепко-накрепко решил исправить ситуацию. Дав распоряжение своим людям, он узнал расписание Ли Феликса и дал команду «Привести целым, но если будет сопротивляться – можно и насильно впихнуть в машину». Через час он вальяжно стоял в черном пальто напротив главного входа института, оперевшись на капот черного BMV M5 F90, когда вдалеке показалась похожая машина. Он отправил сообщение Хенджину и убрал телефон во внутренний карман  пальто. Из черной машины вышел широкоплечий мужчина и прошел к багажнику, из котороговывалился веснушчатый парнишка. Ким даже не сомневался. - так вот значит, какой ты, Ли Феликс. – Сынмин склонился над Ликсом, протягивая ладонь в черной кожаной перчатке. Ликс опешил, он руку стиснул, поднимаясь со снега. - вы кто? Чего вам от меня надо? – испуганно таращился Феликс. - поговорить, но не здесь. Пошли. – Ким ладонь не разжал, настойчиво затягивая парня внутрь здания. – Да не брыкайся ты! Я с миром. - с каким еще миром!? Ваши меня в машину пихнули и притащили сюда. Я требую объяснений! – закричал во всю Ли, но увидев знакомый коридор притих. Он знал этот маршрут наизусть, столько раз он тут проходил «случайно». - насчет Хван Хенджина. – имя громом ударило по Ликсу, когда его затащили в аудиторию, переоборудованную под художественную мастерскую. - это он вас подослал, да? – буркнул парень, сложив руки на груди. Выход был перекрыт, бежать некуда. - он не знает о нашем разговоре. – Ким тяжело вздохнул. – Тот друг с клуба – это я. - это не дает вам право похищать меня. Что еще он попросил вас сказать? Что он белый и пушистый? Или, дайте угадаю, девушка на его бедрах оказалась магическим образом? – Ли поясничал, а внутри разгорался костер, пока он не оказался прижал к одному из рабочих столов. - я слушал о тебе и о том, как он тебя любит, целый час, Феликс, так что слушать тебя столько же в мои планы не входит. – прижатый тяжело сглотнул, осмысливая слова парня перед ним. – На бал он не пришел из-за моей семьи и компании. Он рассказывал тебе о том, что в будущем планирует стать во главе компании семьи? В тот вечер зависело, станет он будет ли, главой чего становиться. - но клуб.. – начал Ли, но рот закрыла чужая рука. - то действительно произошло случайно, но тоже по моей вине. – Ким отодвинулся, но руку со рта не убрал, второй потирая переносицу. – Я был пьян, а репутацию семьи марать не хочется, поэтому частенько Хенджину поступают звонки с просьбой забрать с клуба. Кроме семьи, я  доверяю только ему, понимаешь? Феликс понимал. Все-все понимал, но от того боль в груди только разрасталась. Киму было практически слышно, как крутятся шестеренки в голове Феликса. Погрузившись в тяжелые думы, он совсем не услышал приближающихся шагов. От мыслей отвлек хлопок закрытой двери и громкое «Сынмин, открой!». Повернувшись к источнику звука он увидел никого иного, как Хвана. - привет, Енбоки. – он мягкости тона защипало в глазах, а слабая улыбка пронзило сердце, словно пуля на вылет. - прости. – первое, что сорвалось с губ блондина. – Прости, что не слушал тебя, просто.. – договорить не дали теплые объятия, обернувшие, словно одеяло.  Слезы предательски подобрались к глазам, стекая по щекам. Слёзы Феликса не были слезами горя. Это были слезы облегчения, надежды, и самой чистой, невинной любви, которая наконец-то вырвалась на свободу. Он так долго хранил её в глубине своего сердца, боялся признаться даже самому себе. - Ликси, все в порядке, я понимаю. – будь Хван на месте Ли, то наверняка отреагировал на все это так же. Он поглаживал парнишку по голове. - я не должен был так сбегать. Должен был тебя послушать, но Сынмин мне все рассказал. – заходясь в новом всхлипе лепетал Феликс, пока Хенджини сцеловывалкаждую слезу. – Что..что ты делаешь? - успокаиваю любимого. – спокойным голосом произнес Хен. - повтори это еще раз. – сердце пропустило удар. - Ликси, я люблю тебя. – сказал стриженный, вглядываясь в дрожащие глаза Веснушки. Больше не сдерживая эмоций, Феликс притянул Хенджина к себе, вставая на носочки, утянул его в поцелуй. Поцелуй Хенджина был ответом на все его страхи, обещанием защиты и бесконечной преданности. Он чувствовал, как каждая клеточка его тела отзывается на прикосновения Хена, как их души сливаются в одно целое. Страсть захлестывала с головой, но за ней чувствовалась нежность и уважение. Феликс обвил руками шею Хенджина, прижимаясь к нему всем телом. В этот момент не существовало ничего, кроме них двоих, их любви, и обещания быть вместе, несмотря ни на что. Он утонул в глубине его глаз, видя в них отражение своей собственной души, своей любви, своей судьбы. И он знал, что это только начало их долгого и счастливого пути. - так мы теперь.. – неловко протянул Енбок, не зная, как себя вести дальше. - встречаемся? О да, я теперь твой парень. – Хенджин победно улыбался, но сквозь улыбку Ли не мог не заметить, как его лицо слега осунулось из-за стресса.  Он коварно засмеялся. – Поехали домой, Хван Феликс. - эй! А может Ли Хенджин? – смешливо возмущался Феликс, вызывая еще больший смех.   Жило семейство с фамилией Ли – Хван долго и счастливо.