Broken dreams

***

Тереза широко улыбается, ее глаза сияют подобно кольцу с большим драгоценным камнем, что украшает ее безымянный палец. Томас стоит по правую руку от нее. Он тоже весь в приветливых улыбках и рукопожатиях, но, потому, как напряжены его плечи и неестественно сильно сомкнута челюсть, Ньют делает вывод, что он не так воодушевлен этой встречей, как его невеста. — Ньют! Вот это встреча! — девушка тянется к нему для приветственных объятий. Он неловко похлопывает ее по плечу одной рукой. В другой он сжимает пачку замороженных брокколи. Все это выглядит как сценарий одного из его многочисленных кошмаров — его идеальный бывший парень стоит перед ним в дорогом костюме вместе со своей идеальной невестой. В корзине, что Томас сжимает в своей руке, хорошее полусухое вино, свечи и дорогой сыр. На аккуратном пальце Терезы кольцо с большим бриллиантом. Сам Ньют выглядит как чудик в своих черных очках и капюшоне, который он натянул на голову в попытке скрыться от фанатов. И все еще пачка чертовых брокколи, которые он даже не любит, в его руках. Ньюту хочется смеяться и плакать одновременно. Он не был в Нью-Йорке почти три года, и, конечно же, первыми кого он встретил должна была быть парочка перед ним. — Давно ты в Америке? — Томас, что до этого молча наблюдал за взаимодействием его невесты и его бывшего, наконец заговорил. Его глубокий голос послал дорожку мурашек по спине Ньюта и юноша нервно сглотнул. Его ноги подкашиваются от тяжести всего этого момента. Томас смотрит на него нечитаемым взглядом. Скользит глазами по его лицу, по этим смешным очкам, по всему его телу. Сангстер пытается, но безуспешно, подавить дрожь в плечах и успокоить свое резко сбившееся дыхание. Ньют не спал почти сутки, его тело истощено физически и добито этой встречей морально. Он просто хочет купить наконец эти брокколи и выйти с этого чертового супермаркета. И уехать с этого города, забыв навсегда про события сегодняшнего дня, но это было бы слишком хорошо. Этот мир не может быть к нему столь милосердным. — Пару часов — сухо отвечает светловолосый. Томас снова открывает рот для очередного вопроса, но Ньют его опережает — Поздравляю с помолвкой. И с открытием клиники тоже. Я видел фотографии в интернете, вы выглядите очень гармонично вместе. Парень улыбается с такой силой, что мышцы на его лице онемели. Он заставляет себя звучать спокойно и расслаблено. Еще пять минут, Ньют. И ты забудешь про это, как про страшный сон. Томас сухо улыбается в ответ. Пальцы, что все еще сжимают корзину с продуктами, белеют от напряжения. — Зачем ты приехал? — голос Эдисона больше не звучит так дружелюбно. Но он все еще спокоен. Ньют тяжело сглатывает. Тереза хмурит брови. — Томас, это грубо — ее голос странно подавлен и тих. Ньюту почти стыдно за эту встречу, которую он не просил. — Все в порядке, Реза — светловолосый все еще улыбается, хоть это уже становится физически больно продолжать делать. Он неловко кладет брокколи назад и перемещает вес на здоровую ногу — Я наверное пойду. Он разворачивается на пятках и почти бежит от этой пары. От своего прошлого, что он так старательно забывал последние три года. Тереза кричит ему в спину. Он делает вид, что не слышит.

***

Это всегда были они трое. Он, Томас и Тереза. Точнее, это всегда были Томас и Тереза, а Ньют был лишний. Что сейчас, что десять лет назад. Друзья с самого детства. Первые умник и умница класса. Лучшие студенты лучшего колледжа. Деловые партнеры. И идеальная пара. Ньют никогда в это не вписывался. Он все испортил в конце концов.

***

Томас был влюблен в Терезу весь последний год средней школы. Было умилительно наблюдать, как он краснел и заикался перед своей давней подругой. И больно тоже было. Томас страдал по Терезе. Ньют страдал по Томасу. Минхо называл их придурками и был как всегда прав.

***

Все стало намного хуже, когда они вернулись с летних каникул. Ньют, как и все годы до этого, провел все лето в Англии. Успешно игнорируя всех своих друзей из Америки. Он знал, что это неправильно, но он ничего не мог с собой поделать. В последний год его состояние стало совсем тяжелым и к концу учебы он был истощен. Расстояние с его родными большую часть года, кризис его ориентации и невзаимная влюбленность в его лучшего друга, который страдает по первой красавицы класса. Все это повлияло на него неожиданно сильно. Родители настояли на том, чтобы обратиться к специалисту. Он послушно посещал каждый сеанс и делал все, что ему говорил его психолог. Он также рассказал обо всем своим родителям и Сони. Они приняли это так спокойно и хорошо, что он чуть не заплакал. Его мама сказала, что это ничего не меняет. Что он всегда будет их маленьким, чудесным ребенком, независимо, кого он будет любить. Его папа послушно кивал и сжимал его плечо в ободряющем жесте. А Соня плакала вместе с ним. Ньют был так сильно благодарен. Когда же лето закончилось и пора было вновь возвращаться в Нью-Йорк, ему стало намного лучше, но встреча с друзьями заставляла его нервно грызть ногти. Он был готов к тому, что это будет непросто. Он ожидал крики и споры, различные обвинения. Чего он не ожидал так это полного игнорирования со стороны своих друзей. Они с ним не разговаривали и даже не смотрели в его сторону. Делали вид, что его не существует… прям как это делал он все эти месяцы в Англии. Это ударило по Ньюту очень сильно. Весь прогресс, который был достигнут, вновь стал равен нулю, если вообще не ушел в минус. Теперь он постоянно был один. Тереза и Томас, вроде как, продвинулись вперед за то время, когда Ньют был дома. Теперь она сидела рядом с Эдисоном на обеде, на месте, которое когда-то принадлежало светловолосому. Они шептались на уроках и вместе ходили по школе на перерывах. Томас все также очаровательно краснел рядом с ней, все также смотрел влюбленными глазами. А Ньют все также умирал внутри, смотря на это. Он правда пытался все исправить. Отправлял сообщения, подходил к ним в школе и даже ходил к Минхо домой. Сангстер просил только поговорить, выслушать, дать ему оправдаться. Но каждый раз они кидали на него безразличные взгляды и молча возвращались к своим делам, не обращая на Ньюта никакого внимания. Когда через пару месяцев ему исполнилось пятнадцать и ситуация никак не поменялась, Ньюту стало совсем плохо. Он поговорил с семьей после школы. Попил чай со своей тетушкой Мэри, у которой он живет в Америке. И пошел прогуляться. Мэри подумала, что он пошел к своим друзьям, Ньют не стал ее переубеждать. Он забрался на крышу соседнего здания, не слишком высоко, но тогда ему было и вправду все равно. Еще раз попытался позвонить Томасу, но вновь наткнулся на автоответчик. Все было как в тумане. И ему было больно слишком долго. А затем он сделал шаг вперед.

***

Он очнулся в больнице через несколько дней. С пластиной в ноге и еще большей ненавистью к себе. Мэри плакала возле его кровати. Винила во всем себя и свою невнимательность к его состоянию. Умоляла больше никогда не делать подобного. Родители сходили с ума за океаном, настаивали на том, чтобы забрать его обратно в Англию. Но он не мог так поступить с Мэри, не мог бросить ее после того, что натворил. Компромиссом стало возобновить походы к психологу и, в случае повторного ухудшения его состояния, сразу же сообщать им. Он пролежал в больнице почти месяц, а затем его отпустили домой. Через неделю к нему пришли Минхо и Томас. Минхо плакал, сидя на коленях рядом с ним. Томас замер у двери, так и не решившись подойти ближе. Его лицо было отражением боли, а в глазах застыли слезы. Ньют тоже плакал. Он рассказал им почти все. Про свое состояние, которое стремительно ухудшалось последний год, про лето, про терапию, про те месяцы, когда он чувствовал себя ужасно одиноко. В конце концов, Томас не выдержал и упал рядом с Минхо. Они сидели так несколько часов. Плакали и просили прощение.

***

— Значит ты встретил нашу золотую парочку практически после самолета? — Минхо недоверчиво покачал головой — Чувак, это правда отстой. Ньют криво улыбнулся и отпил свое пиво с бутылки. Сразу после сцены в магазине, он поехал домой. Жалел и ненавидел себя всю ночь и весь следующий день. Он бы продолжил так и дальше, но Минхо, этот наглый шэнк, каким-то чудом узнал его новый адрес и разрушил эту жалкую вечеринку. — Они очень хорошо смотрятся вместе — Сангстер повторил своему лучшему другу то, что сказал ранее паре. Он и в правду так считал, Тереза подходит Томасу намного больше чем он когда-либо подходил. Как грустно. — Для меня до сих пор это выглядит дико — Минхо переместился ближе к нему, закинув свою тяжелую руку ему на плечи - Я был очень удивлен, когда Томас сказал, что они вместе. — Он убивался по ней половину старшей школы. Ничего удивительного — Ньют просто пожал плечами и вновь отхлебнул свое пиво. — Он убивался по тебе всю старшую школу, ты же знаешь — его друг потрепал его по голове, еще ближе прижав к своей груди. Ньют поменял положение своего тела, расслабил больную ногу и практически лег на грудь Минхо, сильно зажмурив глаза. Ему почему-то хотелось плакать и его лучший друг прекрасно это осознавал — Он убивался по тебе всю свою жизнь, если говорить честно. Просто тупой шэнк не сразу это понял.

***

Ньют полулежа сидит на своей кровати, закинув ноги на Томаса, что расположился поперек, и наблюдает, как мальчик старательно рисует ромашки цветными маркерами на его гипсе. Блондин не в силах остановить широкую улыбку на своем лице. После их плаксивого применения, которое случилось почти две недели назад, его друзья почти не отходили от Ньюта. Особенно Томас, что прирос к нему словно сиамский близнец. Томми приносил его любимые конфеты и различные DVD-диски, сидел в его квартире с утра до вечера, катал его на спине, когда Ньют жаловалась на отсутствие какого-либо передвижения. Веселил его различными глупыми историями из своей жизни. И смотрел. И прикасался. Будто пытался убедиться, что Ньют здесь. Сначала это не казалось странным — Томас всегда был достаточно тактильным. Легкие прикосновения здесь и там, сжатие плеча или колена, дружеские объятия — это все основа самого Томаса. Его собственный способ рассказать про свою привязанность. Но все же, сейчас как будто все изменилось. Томас сжимает слишком сильно, держит слишком долго, нежно касается его лица. Невесомо водит по его коже, заставляя ее пылать. Целует его волосы и лоб, когда думает, что Ньют спит. И смотрит так, что сердце блондина разрывает его грудную клетку. — Ты красивый — голос Томаса врывается в его хаотичные мысли. На мгновение Ньют думает, что ему это померещилось. Его друг все так же старательно выводит цветы на гипсе. Что? Ньют тупо моргает. Эдисон лишь жмет плечами и улыбается. — Ты красивый. Вновь говорит Томас, так просто и легко. Будто эти два слова не уничтожают все существо Ньюта, не рушат до самого основания. Блондин молчит. И не дышит совсем кажется. А Томас продолжает. — Волосы, глаза, кожа. И голос — брюнет отрывается от рисования цветочков на гипсе и впивается взглядом в своего друга. Сначала очерчивает его лицо, мажет взглядом по его светлой челки, затем пристально вглядывается в глаза. Смотрит, впитывает, запоминает. Рот Ньюта открывается, чтобы произнести хоть что-то, но тут же захлопывается обратно, когда Томас переводит свой взгляд на его губы. — Ты самый красивый мальчик, которого мне доводилось видеть.

***

Ньют стоял у зеркала и вытирал свои влажные волосы, когда услышал, что входная дверь открылась. — Минхо, если ты пришел за своими часами, то они на тумбочке в спальне — крикнул парень с ванной комнаты. Его друг убежал еще рано утром на работу и успешно забыл свои любимые часы, подарок его дяди. Сам Ньют с трудом открыл глаза час назад, их поздняя посиделка весьма сильно сказалась на его самочувствии, и он искренне восхищался Минхо, который после такого пошел на работу. — Нашел? — вновь крикнул юноша. Его вопрос остался без ответа, в квартире царила полная тишина. Сангстер хмурится, такое тихое поведение весьма нетипично для его лучшего друга — Минхо, все в порядке? Ньют вышел из комнаты в гостиную и тут же замер. Прямо перед ним стоял Томас. Как всегда красивый, идеальный Томас. В идеально выглаженном костюме, с идеальными уложенными волосами, в идеально вычищенных дорогих туфлях. Стоял в его маленькой прихожей и смотрел своими глазами нереальными. Пристально, как он умеет. Обводит каждую черточку блондина, будто бы под кожу залазит, в само его нутро. И как всегда одним лишь взглядом рушит весь его мир. — Я стучал несколько раз, но ты, видимо, не слышал — голос Томаса такой же спокойный, как и весь его вид. Если бы Ньют не был так удивлен, он явно бы воздал должное своему «везению», он второй раз за несколько дней встречается со своим бывшим, и второй раз выглядит, мягко говоря, как развалина. Томас же выглядит неоправданно прекрасно, и вместе они воспроизводят в жизнь ту самую печальную комедию с прекрасным принцем и его бывшей, которая никогда ему не подходила. Они молчат. Томас не отрывает от него своего режущего взгляда, а Ньют тупит глаза в пол. — Я видел записи с твоего недавнего концерта в Бостоне — произносит Эдисон так внезапно, что блондин дергается — О тебе все говорят. Настоящая рок-звезда. Прям как ты и хотел. — Все мы в конечном итоге получили то, о чем мечтали, не так ли? — блондин выдавливает из себя улыбку и вновь отводит взгляд к стене. Он мечтал о признании своего творчества. Он это получил. Альбом, что пропитан его болью от их расставания, разрывает все чарты, также как его выступления разрывают стадионы. Также как каждый день без Томаса разрывает его сердце. Да, они и вправду получили, то о чем мечтали. Ньют — карьеру восходящей звезды. Томас — любовь и семью. — Не так — голос брюнета глухо вторит ему. И что-то в том, как он звучит, оставляет горький привкус на языке Ньюта. Томас наконец отрывает взгляд от него и начинает рассматривать его квартиру. Она небольшая, намного меньше квартиры самого брюнета, что была куплена еще когда они встречались. Когда Ньют и думать не мечтал о собственном жилье, купленном на его собственные деньги. Так уж получилось, что в их паре блондин всегда играл роль содержанки. Нищий, нереализованный музыкант-неудачник, и выдающийся гений в биоинженерии. Ньют, как бы Томас не старался доказать, что это не так, чувствовал себя настоящим ничтожеством в то время. Когда он жил и питался за счет своего парня. Когда принимал дорогие подарки и не мог ничего подарить в ответ. Эдисон любил его баловать. Хочешь новую гитару? Лишь бы ты улыбался, Ньют. Мечтаешь о своей студии? Все для тебя, дорогой. Нет вдохновения на работу? Париж явно поднимет тебе настроение, любимый. И еще, еще, еще. Бизнес Томаса растет, подарки становятся все дороже, Ньют чувствует себя еще более никчемным. Он искренне радовался за своего парня. И искренне ненавидел самого себя. До сих пор себя ненавидит. Томас дал ему так много и взамен получил только боль. Боль, что сломала Ньюта полностью и помогла наконец обрести признание публики. Помогла купить эту чертову квартиру. Боль, что стоила ему любви такого замечательного человека. — Ты изменился — произносит Эдисон, все также разглядывая его жилье. Эти два слова болезненно откликаются в груди блондина. — Уже не такой красивый? — необдуманно выплевывает Ньют и почти сразу же желает об этом. Поза брюнета меняется, его плечи напрягаются, спина становится неестественно прямой. — Что ты здесь делаешь? — Что я здесь делаю? Не я ли должен задать этот вопрос? — Сангстер делает несколько шагов навстречу к своему бывшему парню. Его голос обретает стойкость, он начинает почему-то злиться — Что ты делаешь в моей квартире, Томас? Томас не отвечает, просто кидает свой портфель на пол к стене и также делает несколько шагов вперед. Между ними остается меньше метра и они впервые за три года находятся так близко друг к другу. И одновременно с этим невероятно далеко. — Твоя невеста в курсе где ты? С кем ты? — Эдисон вновь молчит, тянет руки к плечам блондина, впивается стальной хваткой в его кожу. Ньют дергается, злится. Руки касаются голой кожи его предплечий, обжигают, сводят с ума — Зачем ты здесь, Томас? Парень вновь дергается, почти кричит брюнету в лицо. Платина, что он строил много лет практически рушится, и боль накрывает его с головы до пят. Ему трудно дышать, и Томас, что оставляет синяки на его мягкой кожи от своих пальцев и молчит, совсем не помогает. Правая рука Эдисона движется вниз, скользит по коже блондина прям до его запястья. Невесомо сжимает и спускается к его сжатой в кулак ладони. — Своя собственная клиника, карьерные высоты, которые не всем дано покорить, красавица невеста рядом — голос Ньюта дрожит, кожу покалывает от прикосновений, и он уже совсем не контролирует ситуацию. А контролировал ли он ее вообще когда-то? Томас будто не слышит слов своего бывшего друга, нежно обводит его костяшки большим пальцем одной руки и предплечье другой. Его взгляд все также гуляет по лицу блондина, разглядывает его светлую макушку, его вздернутый нос, едва заметный шрам над бровью. Его глаза, губы, ресницы, каждую его черточку и каждую его деталь. Впитывает в себя все его морщинки, всю его боль, все несказанные слова и сожаления. — Красивый — еле слышно произносит юноша и движется к его шее, касается волос на затылке. Ньют делает вид, что его не слышит, вся эта ситуация кажется ему неудачной шуткой. Еще неделю назад они были людьми, что расстались не очень хорошо, и, по всем стандартам, должны были держаться подальше друг от друга. А что же они имеют в действительности? Томас стоит в его квартире, касается его кожи и волос, смотрит на него, как на чудо света и называет его красивым. Своего бывшего парня. Почти женатый Томас. — Ответь же, почему «не так»? Разве это не все о чем ты мечтал, Томас? — блондин устало закрывает глаза, он больше не может выносить взгляд глаз, которые он когда-то так сильно любил. Которые никогда не переставал любить — Помогать людям и быть с Терезой? Эдисон вздрагивает, когда Ньют произносит имя его невесты и, кажется, наконец начинает его слышать. Блондин все также не открывает глаза, он просто стоит, чувствует теплое дыхание на своем лице. Чувствует, как Томас подходит ближе, прислоняется своим лбом к его. Касается мочки его уха, вдыхает запах его влажных волос. Практически впечатывает в его кожу шепотом: «Все о чем я когда-либо мечтал, это ты Ньют. Но я уже давно понял, что моим мечтам не суждено сбыться» Ньют чувствует, как прикосновения оставляют его кожу, как дыхание покидает его тело. Слышит, как хлопает входная дверь, как ломается его сердце. В очередной раз.

***

— Томас в последнее время ведет себя немного странно, тебе не кажется? — голос Минхо заставляет соскользнуть ручку с его пальцев. Он задумчиво переводит взгляд на своего лучшего друга, что сидит за его столом и делает домашнее задание. Прошла неделя с того дня, как Томас назвал его красивым. В конец концов, брюнет смутился, покраснел и промямлил что-то про мускулы Минхо и голубые глаза Ариса, а затем быстро сменил тему. Ромашки украшали белую поверхность его гипса и миллион вопросов крутились в его голове, но они больше не поднимали данную тему. И все же что-то между ними несомненно изменилось. Томас не переставал вести себя странно. Задерживал на нем неоднозначные взгляды, нехарактерно краснел и был все время рассеян. Если бы Ньют не знал лучше, он бы подумал, что его друг безнадежно влюбился. Что имело смысл, если брать во внимание его одержимость Терезой последний год. Однако, за то время, что они восстанавливали свое общение, Томас ни разу не обмолвился о своей подруги, хотя раньше его было не заткнуть. Ньют сам видел, что там все шло к отношениям. Так что же поменялось за время его болезни? — В каком смысле? — блондин вновь сосредоточил свое внимание на друге. Минхо повернулся к нему лицом, скользнул внимательным взглядом по лицу Ньюта. — Он в последнее время слишком много времени крутиться возле тебя — серьезность в голосе друга и намек на обиду, заставляет юношу улыбнуться. — Неужели ты ревнуешь, Мин? — Нет, просто к тебе не подобраться сейчас — Пак ворчливо облокачивается о спинку стула — Мне скоро придется силком отсюда вытаскивать твоего Ромео, чтобы провести с тобой время. — Он просто потрясен, Минхо — Ньют показательно-небрежно отмахивается от слов своего друга, изо всех сил не давая им приникнуть к себе в голову и поселить ложные надежды. Томас просто напуган тем, что случилось и ничего большего. Минхо недоверчиво качает головой.

***

— Я люблю твой голос. Томас смотрит снизу вверх, со своего положения на кровати, на то, как Ньют перебирает струны своей гитары и напевает текст новой песни под нос. Он знает, что блондин его не слышит. Когда его настигает вдохновение, внешний мир полностью перестает для него существовать. Томасу очень нравится наблюдать за другом в такие моменты. Когда его прекрасное лицо полностью сосредоточено на работе. Сердце Эдисона становится таким большим от тепла и он боится, что оно просто не выдержит всего его восхищения этим удивительным мальчиком. — Я люблю тебя.

***

— Что? — кажется, что весь мир Томаса проваливается под землю. Сгорает заживо, тонет в ледяных водах океана. Он смотрит на парня, которого любит больше жизни, и не верит, что это происходит в действительности. — Я хочу уехать домой — вновь повторят Ньют и вновь убивает его этими словами. — Ты уже дома, любимый — Томас тянется к ладони своего парня. Ему безумно хочется прижать его к себе, накрыть своим теплом и стереть все эти мысли с его головы. Он знал, что Ньют в последнее время чувствовал себя не очень хорошо, вдохновение полностью покинуло его. Он не писал и не пел больше года и, казалось, полностью затухал из-за этого. Его мальчик медленно гаснул без музыки, и Томас ничего не мог с этим сделать. — Я хочу в Лондон — без эмоционально уточняет Ньют и отдергивает свою ладонь от его рук. Это разбивает сердце Томасу сильнее, чем он когда-либо думал. — Хорошо, я возьму отпуск и мы сможем поехать. — Я поеду один, Томас. Блондин исчезает из его жизни внезапно. Оставляет совсем одного в этом мире, что совсем не имеет смысла без него. Через год мир потрясает громкий дебют нового музыканта. Его фото украшает все таблоиды, его имя крутится у все на устах, его песни разрывают все чарты. Томас приглашает Терезу на свидания, когда впервые видит Ньюта по телевизору. Томас все еще каждый день пишет ему сообщение, но никогда их не отправляет. Томас делает предложение Терезе, когда Ньют выпускает свой второй альбом. Томас все еще до дыр заслушивает каждую его песню, все еще хранит в душе свою мечту. Томас и Тереза женятся, когда Ньют дает свой первый концерт в Нью-Йорке. Томас все еще любит его голос. Все еще любит его.