Не как в сказке

***

Мы начали встречаться год назад. Он водил меня за руку по набережной и пустыми глазами всматривался вдаль. Я рассматривал его крашеные ногти, тонкое запястье с небольшими ореолами прожженной кожи, оставшимися после того, как об это место потушили сигарету. Су Бон однажды сказал, что мне идет черный цвет, а яркий — совсем нет. Он каждый раз аккуратно наносил слой за слоем черный лак на мои ногти, и я не мог вспомнить, чтобы он хоть раз выходил за края. После проделанной работы мой Су подносил мои пальцы ко рту и касался их кончиком языка. Горчит — значит еще не высохло. Такие моменты, когда мы будто не существовали во внешнем мире, оставаясь на клочке нашего блуждающего сознания, куда не проникали мысли о грязном, я ценил больше всего. Когда он был адекватен, то как слепой котенок пытался проявить нежность и заставить меня чувствовать себя самым обычным человеком, которому не чужды житейские радости. Но этого было для меня недостаточно. Мой Су все чаще закрывался в ванной и кричал, не позволяя мне войти. Мне хотелось войти, помочь, показать что я рядом, но в то же время я боялся его. Того, что он способен сделать в невменяемом состоянии, ведь выходил он обычно весь в крови и бессвязной речью мямлил про бинты и перекись. Мое сердце до боли противно сжималось, потому что я понимал, что это все — моя вина. Я торговал наркотой. Я закрыл глаза, пока он глотал эти сучьи таблетки с задорной игривостью в глазах. Я не заметил, как он взял из чужих рук готовый шприц и закатал рукав. Мои руки по локоть в грязи. Су Бон слюнявит мою растянутую кофту и кусает меня за плечо. Он растер свою кровь по всей моей и своей одежде, пока я рылся в аптечке. Я каждый раз возвращаю бинты на место с установкой, что больше не позволю этому случиться. И все равно не получается. Его дрожащая ледяная рука забирается мне под одежду и прикасается к животу, отчего по коже пробегают мурашки. — Какой ты теплы-ы-ы-ый, — бормочет Су Бон, едва выговаривая буквы, — Нам… С-Су… — Нам Гю. — я поправляю по привычке, вытаскиваю руку его руку из-под кофты и начинаю заматывать. У меня дрожат губы и начинает щипать глаза. В этот раз они глубокие и зигзагообразные, потому что он перебрал с дозировкой. Что если он однажды переберет слишком сильно? Но как я могу это исправить, если он все равно не послушает меня? — Э-эй, Г… Нам Гю… — Слеза все же скатывается по моей щеке и повисает на подбородке. Су Бон врезается своим лбом в мой, отчего у меня немного кружится голова. — Почему…? Он старательно выговаривает слово, моргает сначала левым, потом правым глазом и замолкает, вопросительно поднимая на меня взгляд. Я целую его глупый нос, придерживая его за щеку. Мне так паршиво, но он не понимает. Не осознает, что если сдохнет по счастливой случайности, то следом в могилу слягу и я. — Больше… не буду. — Такое наивное, по-детски сказанное обещание, в которое едва ли можно верить… Но я надеюсь. Я криво улыбаюсь ему и киваю. Су Бон мается; я осторожно скидываю его с себя и иду в спальню, чтобы подготовить ему место для сна. Не закрываю дверь, оставляю её чуть приоткрытой — мне нужно видеть, что он делает, иначе я сойду с ума. Тело так болит, как будто меня долго били. Не то чтобы это было от ломки. Я не употребляю два года, меня знатно помотало и я знаю, как с этим справляться. Моя душевная боль принимает физический характер, такое ощущение, что если я прикоснусь к себе, то коснусь этой боли, а не кожи. Меня выводит из мыслей глухой звук, исходящий из зала — Су Бон. Он подползает к моей ноге и слюнявит штаны, что-то бормоча. Я беру его за локти и подтягиваю к себе. Он должен поспать. У него под глазами страшные синяки, почти такие же как у меня. Должно быть, он чувствует себя одиноко и со мной. Мое сердце болезненно сжимается, когда у него начинают дрожать губы. Как же ты далеко зашел, Су. Я еле дотаскиваю его до кровати и падаю прямо вместе с ним. Он заснул еще где-то на полпути в комнату, а у меня нет сил стащить его с себя. Перед тем, как закрыть глаза, я взъерошиваю его волосы и с разочарованием вспоминаю, что не выключил свет в зале.

***

Мой Су часто не приходил домой всю ночь и не отвечал на звонки. Я очень злился и волновался. И на себя тоже. Мог просидеть всю ночь с телефон в руке, но пару раз я решительно собирался и отправлялся в… Пентагон. Когда я завязал с наркотой, то стал там не самым желанным гостем, да и не частым, что уж. Су Бон обычно находился именно в нем, и я мог пренебречь своими принципами, чтобы забрать его, обдолбавшегося и пьяного, домой. Бывшие коллеги поглядывали на меня косо и отсутствие этих взглядов скорее было исключением, чем обыденностью. Тем не менее, мне было похуй. В той сфере, где я работал, каждый второй мечтал лишь о том, чтобы занять мое место и «продвинуться по карьерной лестнице». И если я забирал его, то обычно мы долго ругались. Потому что я устал, а он не хотел останавливаться. Су Бон говорил, что у меня прекрасные мягкие и шелковистые волосы, и сам же хватал меня за них, мотал и вырывал в порыве гнева. Бил по тем местам, где синяки и гематомы не успели зажить. Каждым утром после припадков мой Су плакал и извинялся, целовал каждое место, куда бил. Я тоже плакал. Мой Су накачивал меня наркотой и трахал. Я кричал и срывал горло до тянущей боли так громко, что не мог говорить на следующий день. Су не слышит меня, если он под кайфом, но я все равно молю остановиться. Я тысячу раз говорил, что больше не принимаю, я обивал язык рассказывая, как мне плохо от его образа жизни, Су всегда понимающе кивал головой и продолжал делать то, что ему хочется. Он сжимал мои запястья со всей силы, и через пару секунд я чувствовал, как начинали холодеть ладони. Я всегда любил его, но Су под наркотой — не мой Су, а незнакомец, которого я никогда не хотел бы знать. Он хватал меня за волосы и заставлял вбирать в себя его член полностью, насаживал меня на себя без толики нежности в движениях — того, чего я хотел в этой жизни больше всего. Нежности от него. Поцелуев, парков, смеха и нежного секса. Я мечтал, чтобы наша жизнь состояла из этого. Мне было больно осознавать, что Чхве Су Бон того же не хотел.

***

— Я бросил. — сегодняшним вечером вместо приветствия Су Бон, закрывая за собой дверь, сказал мне это. Я вопросительно взглянул на него. — Я завязал с наркотой. — Су берет своими руками мои, еще мокрые после мытья посуды. — Что? — Тебе повторить? — Я тебе не верю. Су ухмыляется и коротко целует меня своими обветрившимися губами. Он высвобождает свои руки из моих и обхватывает ими мою голову. Он абсолютно трезв, иначе я бы почувствовал горечь во рту. — Ты так похудел. — шепчет он в поцелуй, опуская взгляд вниз. Я открываю глаза и пожимаю плечами. — Я раньше не замечал. Конечно, не замечал. Потому что тебя со мной не было. Су задирает мою футболку и ощупывает ребра, после чего прижимает меня к себе. Я чувствую его неровное дыхание на своей шее и стараюсь сам не дышать. Такие моменты, как сейчас, были столь же редкими, что и снег летом. И мне хотелось пробыть здесь как можно дольше. — Сколько ты сейчас весишь? — горячий воздух проходит по моей коже, и я понимаю, что становлюсь твердым. — Я… не знаю. — Не знаешь… — вторит. Су приподнимает мою ногу и закидывает себе на руку. Мне становится невыносимо жарко, и я начинаю дышать ртом. Как же хорошо. Он сажает меня на стол, и я хочу начать возмущаться за то, что это очень грязно, но… язык не слушается. Су мокро целует мою шею и спускает шорты вместе с трусами. Он хищно смотрит на меня, слишком осознанно, не как всегда. Теперь я наконец-то вижу перед собой Чхве Су Бона, а не обдолбанного наркомана, видящего во мне объект для достижения желаемой цели. Су впервые за долгое время стремится сделать приятно мне, а не себе. Я запрокидываю голову назад и стукаюсь головой о стол, когда он проводит ладонью по основанию моего члена. Если бы мое тело не так рьяно отзывалось на все оказываемые ласки, то я бы с удовольствием рассматривал его лицо сейчас. Су проводит свободной ладонью по левой стороне моего бедра, где заживала гематома размером с кулак. Он наклоняется и касается её губами. Меня передергивает от осознания, насколько он сейчас настоящий. Насколько осознанны его движения. — Тебе больно? — Уже нет. — Я вру, но мне было бы так же больно увидеть его страдающее выражение лица. Прости, мой Су. Он вздыхает и отводит взгляд. Я приподнимаюсь на локтях, не совсем понимая смены его настроения. Вопросительно кошусь на него. — Давай… — Трахни меня уже. Я жду того, что он отнесет меня в спальню или возьмет тут, но Су продолжает неподвижно стоять. — Нет. — Нет? Сердце начинает стучать чуть быстрее, я не понимаю в чем причина. Может, когда его разум прояснился, он понял, что не любит меня? Если так, то… — Только не сейчас, Нам-су. — Я не стал поправлять его. — Только не сейчас, когда я не понимаю. — я склоняю голову в недоумении. — Почему ты такой? Тебе же плохо со мной. — Завали ебальник! — я прерываю его резко и спрыгиваю со стола. — Я не хочу это слышать. Можешь нести эту хуйню кому-то другому. — я тянусь за пачкой сигарет, лежащую на микроволновке и открываю окно. — Если бы я не любил тебя, давно бы ушел. Наверное, ты просто тупой дегроид и не поймешь меня, потому что твои мозги разъел амфетамин, ублюдок. Я корю себя за грубость и хочу извиниться, но просто не удается. Не удается и сдержать слезы, и я просто начинаю рыдать в окно. Только зажженная сигарета выпадает из моих дрожащих рук и исчезает на улице. У меня подкашиваются ноги, но Су хватает меня прежде чем я мог бы упасть. — Хочешь порвать со мной, да? — Картинка Су Бона передо мной плывет из-за жидкости в моих глазах. — Нашел более выгодные отношения, а? Кого-то, кому нравится долбиться под наркотой? Мне же больше не нравится, блять! Знаешь почему? — Нам- — Завали помойку! Знаешь? Знаешь? Потому что мне хотелось нормальной жизни, Су Бон! Мамаша даже не пыталась мне её дать, она просто ебалась со всеми подряд, а теперь я люблю конченого выблядка, которому тоже хочется совать свой ебаный член во все подряд! Ты хоть раз думал обо мне не как о шлюхе, а? Я не сразу чувствую жжение на щеке. Опешив, я умолкаю и слегка касаюсь стремительно краснеющего места. Как странно. Су Бон выглядит разгневанным, я знаю это выражение лица, но он тут же обнимает меня, что по ощущениям у меня чуть ли не ломаются кости. — Ты несешь чушь. — Ты больше не пойдешь в Пентагон. — Хорошо. Мы молчим. Я тру левый глаз до покраснения. — Ты похож на женщину. Говоришь, что я хочу от тебя только секса, потому что я отказал тебе сегодня им заняться. Я недовольно смотрю на него. — Ты правда так думаешь обо мне? — Нет. — Прошу, Су, прекрати. Я и так успел накрутить себя за эту пару минут. — Я буду стараться. Ради тебя. Я знаю, что Су будет тяжело. Мне тоже. Но… может, получится?