Кот

      — Ты мурчишь во сне.       Это первое, что прилетает в лоб Жану, стоит ему зайти на кухню. Эти слова приводят его в некий ступор. Он несколько раз моргает, затем его взгляд застывает на слишком ярко-синей кружке на столе. Ноги Жана от бессилия не поднимаются, они лишь шаркают по полу, издавая не очень приятные звуки. Моро падает на стул и наконец смотрит на Нила.       — А ты храпишь.       Нил моментально нахмуривается. Расставляя руки по бокам и, наконец, убирая эту чёртову яркую кружку со стола.       — Что ты сказал? Я никогда не храпел во сне! И, тем более, — он расслабляется, проглатывая свои недовольства, — вообще-то я сделал тебе комплимент.       Жан усмехается. Как часто он это делает? Эти комплименты. Нил удивится, если узнает, что он привык к этим нежным словам. Если вообще можно совмещать имя Нила и слово «нежность» в одном предложении. Да и не ему это говорить.       — Во сколько вчера ушли Кевин и Эндрю? — вдыхает вопрос Жан, поглядывая на то, как Нил протирает стаканы. Ответ прилетает моментально.       — Я не знаю? Не смотрел. Возможно в два, или в пять. Да чёрт его знает, главное, что ушли. Ещё немного и… — Нил трёт стакан усерднее. — Кевина чуть не стошнило на наш ковёр.       — Вот это размах у тебя во времени, конечно.       Они замолчали. Жан рылся руками в своих волосах, изредка накручивая кудри на пальцы. Нил закончил с посудой и увлечённо засмотрелся на действия Жана.       — Тебя нужно подстричь.       — Что? Нет.       Нил хмурится. Жан тоже.       — Тебе удобно? Чёлка же лезет в глаза, и…       —Удобно.       Нил сдаётся первым. Он закатывает глаза и усаживается напротив парня. Его рука тянется к кудрям Жана, однако тот бьёт его по рукам.       — Ты ночью мне все повыдёргивал. Скоро у меня вообще волос не останется!       Моро смешно отодвигает руки Нила подальше и вскакивает с места. Нил в ответ лишь ухмыляется.       — Я просто хочу их подстричь.       — Это преступление!       — Преступление — это так мурчать ночью!       Жан задыхается возмущаясь.       — Да чего ты так прицепился к моим… — Жан неловко заикается, — звукам, которые я издаю ночью.       — Мурчаниям, — поправляет его Нил с особо важным видом. Он победно ухмыляется, тыкая пальцем в «небо». — И, ну, это мило, знаешь.       Ему это не послышалось? Жан выгибает бровь.       — Ты когда это таким смелым стал в комплиментах? Что на тебя нашло?       Нил усмехается.       — В последний раз, когда ты так усмехался, ты спорил с Рико.       Улыбка с лица у Нила ещё никогда так быстро не спадала. Жан даже пожалел о своих словах. Лишь на секундочку.       — Нечего этому засранцу было лезть к тебе! Возомнил о себе чёрт знает что, пусть своё высокомерие засунет себе в за…       — Я понял.       Нил затыкается лишь на секунду, а затем прыскает от смеха. Просто так, внезапно.       — Иногда мне страшно находиться с тобой рядом. — Жан говорит это тихо, но точно знает, что парень услышит. — Хотя ему и правда пора забыть меня, и…       Нил выставляет руку вперёд, молча прося его остановиться.       — Я знаю, помню. Не нужно об этом говорить. Думаю, начать утро о разговоре про Рико — не самый лучший вариант.       Жан кивает соглашаясь. Он обводит взглядом кухню. Нил, стол, холодильник, раковина.       — Что ты тут делал?       — В каком смысле? — Рыжее недоразумение глупо моргает. — Убирался?       — А посуда?       Нил закатывает глаза. О, вот что-что, но посуду мыть он просто ненавидел. И Жан это прекрасно знал.       — Вообще, я надеялся на твою жалость. И, ну, ты понимаешь.       Он прекрасно понимал. Но кто сказал, что сам Жан любит мыть посуду? Он потягивается, лениво зевая. На глаза снова попалась та вырви-глаз-кружка, от которой у него рябит в глазах.       Футболка на нём чуть задирается, а волосы по ощущениям ещё больше путаются, хоть это и не так.       — Какая жалость, Нил? Особенно когда разговор идёт о мытье посуды.       Жан скривил рот, кивая в сторону горы немытой посуды, оставшейся после их посиделок с Дэем и Миньярдом.       — Ты жесток! — кидает Нил, но Жан делает вид, что не слышит его, скрываясь за дверью, ведущую в ванную.       В кружке стоят две щётки. Он хватает зелёную, оставляя красную в одиночестве, и начинает свою привычную рутину.       Всё это занимает у него минут 20, возможно. Он не считает, но если смотреть на недовольное лицо Нила, то пробыл он там довольно долго. Затем Жан смотрит на раковину.       — Ты помоешь посуду или ждёшь пока у нас гости заведутся?       — Зато Кевин больше приходить не будет.       — Да и я отсюда перееду! — бросает Моро и презрительно смотрит на парня. — Посуда.       Нил скулит. Он смотрит на время и обречённо выдыхает.       — Может, найдём какой-нибудь компромисс? Или спор?       Жан точно когда-нибудь ему врежет, он клянётся.       — Тебе легче помыть посуду, угомонись. Я не буду с тобой спорить.       — Ну тебе жалко что-ли? Не забывай то, как я дорожу тобой и ценю всю твою помощь!       Теперь очередь Жана прыскать от смеха, хоть он и делает это с очень серьёзным лицом.       Он качает головой и уходит с кухни прочь, по всей видимости в зал. Слышится жалобный крик Нила, но Жан, теперь уж точно, на это не поведётся.       Он падает на диван, прикрывая глаза, но это его не спасает от звуков бушующего урагана, который несёт за собой Нил, направляясь за Моро.       — Я так больше не могу!       — Ты ведь к ней даже не прикоснулся, — отвечает он Нилу, скептически подняв одну бровь.       — А если мы могли бы… — Он затыкается и, о господи, Жан наслаждается этой тишиной. — Карты? Ну пожалуйста!       — Ты сведёшь меня с ума. Неси.       Джостен с радостным воплем бежит в другую комнату, а возвращается уже с колодой разноцветных карт, ловко перемешивая их по пути в руках.       — Одна игра. — Жан тычет пальцем в Нила. — Проигравший моет посуду.       — Не надейся на мою милость!

***

      Судя по лицу Джостена, он больше никогда не возьмёт карты в руки. Может быть, в следующей жизни?       Жан, откровенно говоря, хохочет. И это даже мягко сказано.       Он всегда знал, что Нил не особо хорош в картах, хоть тот и твердил обратное. Каждый свой проигрыш он оправдывал плохим настроением, не его днём или неудачной раздачей карт.       — Я мог бы сказать, что всё не так плохо, но, боюсь, это будет ложью.       — Заткнись.       Нил дуется, это очевидно. Он собирает карты, что были раскиданы почти по всему дивану, затем кладёт колоду обратно в коробочку и встаёт с дивана под смешки Жана.       — Ну, знаешь, мытьё посуды — это не так уж и ужасно, да? Плюс в карму.       — Ты попадаешь в ад.       — И ты тоже.       Жан смеётся. Громко и глупо, как бы сказал Нил, но он знает, что тот просто сходит с ума от этого звука. Моро наблюдает до тех пор, пока спина Джостена не исчезает вовсе из поля зрения. Слышит как включается вода и гремит посуда. Слава богу.       И только сейчас он понимает, что ему и делать то нечего. Возможно он бы сходил в магазин, если Нил не сделал это вместо него, пока Жан спал.       Нил знает как дорог ему сон. Он всегда встаёт раньше, пытаясь приготовить завтрак и убраться тихо настолько, насколько это возможно вообще, хоть это и не всегда получается. И Жан ему за это безмерно благодарен, ведь крепкий сон настолько редкий для него, что это становится даже чем-то жалким.       Его прошлое было настолько тёмным, что он удивляется, как ему по сей день не снятся кошмары? Он с болью вспоминает те дни, когда норма его сна едва ли превышала три часа, а затем весь последующий день он выживал на кофе и таблетках.       Когда они с Нилом съехались Моро так часто вставал по ночам, убегая в туалет в попытках успокоиться, что сам Джостен не мог подолгу уснуть, боясь его очередной вспышки.       Иногда Жан уходил спать на диван в зале, ибо он винил себя в том, что его, на то время, сосед не высыпался. Однако сам Нил был категорически против оставлять его одного. И Моро был рад, что хоть кто-то не оставил его наедине с монстрами прошлого. Ему было необходимо быть с кем-то, чувствовать чью-то опору и поддержку, и всё это он получил от Нила.       Сейчас, смотря на всё это: их квартиру, парные тарелки, любезно подаренные Нилом, и две щетки в ванной, то это выглядит таким родным, что Жану становится не по себе. Это всё так не свойственно ему…       Он никогда не думал, что найдёт место, которому даст обозначение «дом». Для кого-то это — сплошные мелочи, но для Жана — буквально смысл жизни.       В попытках его обрести он чуть не потерял себя и надежду на луч света в темноте.       Но вот, прямо сейчас он там, где должен быть, и он счастлив. Нил сделал его таким. Смысл сам нашёл Жана.       Кстати говоря, о Ниле. Моро приходит в себя, осознав, что всё это время глупо смотрел в одну точку. Теперь на кухне слышны не только разгромы посуды и гневные комментарии Нила, но и плавно льётся музыка.       Жан легко подскакивает с дивана и тихо передвигается на кухню. Нил стоит спиной к выходу, и, очевидно, Моро не попадал в его поле зрения.       Жан остановился в метре от парня, вслушиваясь в текст песни, и, на удивление, он оказался знакомым.

… cause' all of small things that you do,

are what remind me why I fell for you,

and when we're apart and I missing you…

      — I close my eyes and all i see you. — Он подходит ближе, его подбородок ложится на плечо Нила, заставляя себя нагнуться.       Нил вздрагивает на мгновение, и Жан уже был готов отойти, но тот схватил его за руку, разворачиваясь, заставляя оставаться на месте.       Его руки были мокрые, но Моро был не против даже тогда, когда эти самые руки, покрытые множеством шрамов, прикоснулись к его щекам.       Он пылал, буквально. Все прикосновения Нила были невероятно горячими. Появлялось ощущение, что они могут оставлять ожоги, но это вовсе не так, Жан знает.       Он видит, как Нил прикрывает глаза, продолжая петь себе под нос. Точнее, он скорее бурчит, но это неважно. Моро старается иногда подпевать, за что получает красноречивые взгляды Джостена, от которых его бросает в краску.       Пальцы Нила, до этого перебравшиеся с щек на волосы Жана, теперь покоились на его плечах. Они изредка стучали по ним в такт песне.       Моро неловко от их позы, но в то же время он проникся этой атмосферой и отпускать Нила совсем не хочется. Вода в раковине хлещет во все стороны, из-за чего приходится сделать неловкий шаг и разъединить их «объятия», если это можно так назвать.       Джостен сразу убегает к раковине, скрывая своё лицо, но Жан почти уверен, что он смутился. Он всё так же стоит позади Нила, однако в этот раз он облокотился о стол руками, корпусом выдвигаясь к парню и наблюдая за тем, как неловко он домывает часть посуды, от которой его отвлёк Жан.       Музыка продолжала идти, и теперь этот звук показался ему таким надоедливым, что пришлось сделать его чуть тише. Нил в это время вытирает руки о полотенце, затем ставит их по бокам и гордо улыбается Жану.       — Всё блестит! — произносит он, подкрадываясь ближе. — Но в следующий раз посуду моешь ты, это точно.       Моро хмыкает, или мурчит, как это называет Нил, а затем убирает руки со стола и скрещивает их у себя на груди.       — Хотя знаешь, ты очень необычно смотришься в роли домохозяйки. — Жану очень весело наблюдать за его переменной эмоций. — Тебе идёт.       — Ну ещё бы!       Нил выпрямляется, Жан тоже, и делают они это одновременно, что выглядит глупо-комично.       Моро подходит ближе к парню. Его рука поднимается к голове Джостена. Он подбирает пару прядей, которые торчали сверху, и накручивает себе на пальцы. Затем, словно отзеркаливая недавние действия Нила, рука опускается на его щеку. Большой палец поглаживает слишком выступающую скулу. Его лицо очень осунулось.       Губы Жана открываются сами, он их не контролировал, но желал этого. Его голова медленно наклонилась к Нилу, дабы их лица были на одном уровне. Какая-то пара сантиметров отделяла их от прикосновения. Последний шаг оставался за Нилом, и он прекрасно это понимал, поэтому и не собирался медлить.       Он придвинулся в ответ, наконец соприкасаясь своими губами с губами Жана. Моро никогда не берёт инициативу на себя, поэтому это делает Нил. Он целует его аккуратно, медленно и тягуче, наслаждаясь моментом. Прикусывает его нижнюю губу, оттягивая, и моментально затягивая в поцелуй снова. Жан что-то мычит, но не отталкивает. Ему нравится, определенно.       Когда Нил отстраняется, то с наслаждением смотрит на Моро, который пытается отдышаться.       — Ты такой скромный. Как будто впервые со мной поцеловался. — Жан ловит его взгляд и покрывается мурашками.       — Ты ужасен, честно, — выдыхает он и улыбается, когда слышит смех Нила.       — А ты прекрасен.