Ангельский свет на руках Рико

      Жжёт. Даже с едва приоткрытыми глазами, ощущения такие, что молния ударила. Как же ярко! Белый свет без ножа резал. Пришлось зажмурится, пока среди этого сияния не просочились по очереди пятна чёрного узора: какие-то круги в кругах, а дальше уже размер увеличился разноцветными яркими пузырями. «Какой отстойный потолок. Никакого вкуса. Руки бы оторвать дизайнеру», — Рико попытался протереть этот кошмар, вцепившийся в него с самого пробуждения, но это оказалось почти безрезультатным. Одна рука в гипсе, вторая тоже перемотанная, будто чужая, совсем не слушается.       Теперь играть он явно сможет далеко не скоро. А сможет ли? Он больше не звезда экси. Пусть, фанаты у него ещё остались, однако... Играть ему негде и не с кем. Даже если его вдруг допустят к игре спустя долгое и нудное восстановление, ничего не будет, как раньше. Его вышвырнули как-никак. Может, получится заслужить прощение? «Почему я не умер?» — фыркнул он, вспоминая вообще последние моменты прошлого дня. Море шума, где Рико встал, глядел в кровавую дыру, в своё отражение и закат. Даже неплохо сыграло, что под крышами практически не удавалось его хорошо разглядеть. Малиновый, в перемешку с оранжевыми ягодками, освещал все эти серые, никчёмные жизни в этом проулке, да и вовсе на всём белом свете. Какого это: наблюдать такое каждый день, Рико и представить себе не мог.       Нос аж зачесался от этой всей гадости, которая проникла к нему куда-то глубже глазных яблок. «А-апчхи!», — вырвалось вскоре следом.       Не прошло и нескольких секунд с попытками почесать зудящее место, как вокруг столпился какой-то хоровод. Взгляд всё ещё был устремлён к потолку, но эти мышиные перебегушки с шепотом были слишком заметны, чтоб не обратить на них внимание.       — Гляди! Очнулся-Очнулся!       — Не подходи к нему.       — Братик, блин, пожалуйста. Мне интересно! Он же китаец, прикинь? Давай попросим у него...       — Нельзя, он же чуть не убил себя!      Наверняка неадекватный какой-то.       «Японец я!», — хотел прорычать Рико, когда они на мгновение стихли, но понял лишь то, что у него болит горло.       Брови осели вниз, нахмурились. И что значит «чуть не убил себя»? Где они этого вообще наслушались? «Какая разница», — повертел Рико головой и уже заметил, как грозовые тучи медленно отходят назад.       

***

             Детишки поносились поодаль некоторое время и уселись в дальнем углу от Рико. Не сказать, что его это не начинало бесить, но он упорно игнорировал их неуважительное поведение. Впрочем, рот и без того был заткнут какой-то комковатой кашей, поданной на обед.       Отличалось ли это всё от Вороньего гнезда и тех больниц, куда его привозили раньше? Определённо да. Когда только в последний раз ему удавалось столько проспать без единого подскока по-неважно-какому-поводу? Настоящее чудо, хотя он отчётливо помнил, что всё же просыпался пару раз под разговоры медсестёр, но это мелочи.       На краю подноса уютно расположился ещё один яркий объект: красная обёртка, с надписью «Гуливер». Рико, чем мог, повертел её со стороны в сторону по площадке, представляя поле для экси. Увлекательно, однако быстро надоело, ведь здесь не было совершенно ничего связанного с ним. После этого он рассмотрел, вглядываясь в мелкие тёмные буквы, вычитал, что там куча сахара и ещё ряд вредных организму спортсмена компонентов, и положил на место, лишь изредко презрительно покашиваясь на конфету, как на уличную весеннюю грязь. Насколько известно, в больницах не подают такой роскоши, так что Рико считал это и странным, и неуместным, и до ноющей боли в незаживших руках интересным.       Поэтому, даже если очень захочется попробовать или хотя-бы посмотреть на неё, открыть обёртку будет испытанием совершенно иного уровня. При этом, даже с толком не шевелящимися руками, Рико убедил медперсонал, что может поесть кашу сам. Было нереально трудно и раз десять ему точно хотелось швырнуть в кого-нибудь этой ложкой, но к сожалению он не мог и этого, потому всякий раз лишь угнетённо вздыхал, принимаясь за следующий раунд.       К несчастью, жизнь та ещё сволочь. Текла лимонным соком на открытые раны. Мало тяжело было не думать про то, что случилось. Так ещё и в новостях, которые заиграли в том самом дальнем углу, проигрывалось объявление про отставку Рико, что не стало для него чем-то новым или удивительным, но там было и не только про это. Удалось уловить момент и про то, что и тренера Тэцудзи, оказывается, убрали. Случилось это из-за поступков Рико, которые он сам подначивал, или причина была в ином, например состояние команды, непонятно. К слову, на кого возложили ответственность за команду Воронов услышать уже не удалось.       Два небольших силуэта с улыбками до ушей появились сбоку. «Грызуны мелкие, ну что опять?», — прикрывал глаза Рико, надеясь, что они исчезнут, но увы. Явно чего-то ждут. Требуют. Следом на них пал вопросительный взгляд, надеящийся, что они заговорят первыми и что ему не придётся с ними сюсюкаться.       Минуты молчания обернулись мыслями, что скорее всего команду тоже распустят. Может, конечно, наберут новых игроков, но это вряд-ли. Репутация Воронов с их проигрышем Лисам упала с небес на землю, если не ниже. Очевидно, даже так игры могли бы приносить прибыль, однако клану Морияма наверняка будет этого мало и скорее всего они найдут способ выжать бизнес из чего-нибудь ещё. С самого начала это было предсказуемо. Игра с Лисами предназначалась последней и на пике своих возможностей. Либо мы, либо они. Только таков исход, который должен был быть в нашу пользу. Возможно, если бы они действительно выиграли, как планировалось, из этого вышло бы что-то ещё, что-то лучше и приятнее, но это уже неизвестная миру судьба. Вороны проиграли. Вздох. Если Рико вернётся, он может дать им второй шанс. Отличная стратегия. Осталось только придумать, что он вообще может предложить Ичиро, кроме того, что уже отжило своё. Реванш с Лисами? В голове сразу всплывают мысли о всевозможных заголовках статей: «Вороны доказали, что их проигрыш — ошибка!», «Вороны блестяще поставили Лисов на место», «Вороны вновь садятся на трон», «Всё встало на свои места: Вороны снова на вершине», «Продолжат ли Вороны череду своих побед, как раньше?», — и ещё уйма подобного, где найдётся место и для таких вариантов: «Отыграются ли Лисы или убегут в нору?», «Вороны одержали победу, но спустят ли это Лисы с рук?», «Лисы поджигают Эвер...», — стоп, хватит. Об этом думать можно целый день, журналисты те ещё попугаи. Поэтому Рико лучше не каркать.       Силуэты уже перекочевали на левую от него сторону. От еды не осталось и следа, силы понемногу возвращаются в тело, хотя положил ложку Рико едва не перевернув весь поднос, но в мыслях пронеслось, что вот сейчас он отыграется.       — Вам скучно? — выдал Рико, всё ещё шипящим голос. Угрозами лучше видимо не сыпаться, никакого страха они так не внушат.       — А что это у тебя за конфетка? — спросила, похоже, младшая сестра. Она уж повеселее своего угрюмого братца, так похожего на него самого. Хотя сейчас даже тот достаточно заинтриговано расплывался в улыбке. Дети всё-таки. Кто бы сомневался?       — Хотите? — невольно поддался им Рико, но тут же пришёл в себя и вернул тусклую гримасу. — А вам можно сладкое?       — Можно! Конечно, можно! — хихикая, хором ответили они.       — Нет. Нельзя! — раздался громовой голос открывающейся в палату двери.       Едва завидев входящего, ребята с наигранным ойканьем и поднятыми ввысь руками поразбегались от койки Рико. Опять. Он уже начинает привыкать к этому, поэтому и бровью не повёл. Но, на удивление, он не признал в вошедшей ту надоедливую медсестру, которая всё пыталась накормить Рико с ложки сама. В итоге она сдалась, конечно, однако вымотало это хуже любой тренеровки.       Перед ним встала женщина, по виду лет сорока. Накрашенная, как на парад. Очень обеспокоенная. И с таким слоем макияжа это выглядело даже жутко.       — Палата для стариков вон там, — указывал Рико, как мог со своими руками, в правую по коридору сторону.       — А-ну цыц! Мне вообще-то и тридцати нету, мелочь надменная, — встала она в угрожающую позу со скрещенными на груди руками, как обычно делают матери.       — Прошу прощения, — нисколько не раскаиваясь пробухтел Рико, — обознался. Кто вы тогда?       — Та, кто спасла тебя. Неужели, убитый жизнью ты и не запомнил того, кто не прошёл мимо из всех тех обормотов? Вроде уважаемые люди, а такие козлы... Кхм, давай сначала. Может, расскажешь, мальчик, как тебя зовут?       — Ри... — начал было он, но запнулся и на ходу выдумал полуправду, — Риливер.       — Но он же Рик...       — Тише, старшие разговаривают, — поднесла она к губам палец, — они похожи, даже очень, но звезда Рико не оказалась бы посреди такой страшной улицы, ещё и в таком состоянии. Наверное, ты его фанат, да?       Рико мгновенно и подтверждающе закивал в ответ. Лучше и проще не раскидываться словами о том, что его правда взяли и выкинули в таком состоянии. Они по-любому в курсе, где он сейчас, поэтому не стоит лишний раз попадаться на глаза своему клану, пока едва управляется с телом. Мельтешащую мошкару Морияма раздавливают одним левым мизинцем.       — Да, я его главный фанат. Он настолько крут, что я набил эту тату, — указатель в виде комка рук выделил римскую цифру один на скуле. — А так похожи мы только национальностью. Японцы в целом похожи друг на друга.       В это уж поверит кто-угодно, к счастью ему повезло родиться таким. Лишь действительно какие-то ярые фанаты скорее всего откопали бы здесь ложь, но таких сейчас рядом нет слава богу.       — Хорошо. Вижу ты в порядке. Поехали, — спустя долгую паузу, где она пристально смотрела на Рико, в воздухе всплыло ещё более серьёзное заявление, прямо делая его жарче: — мне нужно понаблюдать за тобой, пока ты не оправишься.       Рико хотел высунуться и перебить её, но от непонимания, чего она хочет на самом деле, лишь стиснул зубы, прикусывая изнутри кожу вокруг губ. Сглотнув эту тему на пока что, он продолжил разговор.       — А вас как зовут?       — Бетси, — ухмыльнулась она, — но звать меня можно как-угодно. И предупреждаю, даже не думай, что улизнёшь. Риливер, я знаю, у тебя нет родных, к которым можно обратиться. Поэтому временно ты побудешь со мной.       Бетси? Такое имя, кажется Рико где-то встречал его. В документах? Статья? Кто-то из знакомых знакомых? Никак не выходит вспомнить. Скорее всего этот человек не нёс в себе никакой ценности и веса, даже если он где-то и видел её упоминание. Эта информация спокойно могла выскользнуть из, и без того перемешанной, головы. Откуда, правда, эта Бетси взяла то, что у него никого нет, тоже неизвестно. Однако, выбора не остаётся, кроме как пойти с ней. Возвращаться ему ведь некуда, в этом она права. По крайней мере, пока что.       — Мы скоро поедем? — выпытывал Рико, рассматривая тёмную сумочку, которая выглядела не такой уж пустой. К тому же, тот макияж. Одни очки его спасали.       — Да. Обдумывать свою жизнь будешь уже дома в комфортной обстановке.       После этого Бетси позвала медсестру, которая видимо и рассказала ей про Рико всё то. Со стороны выглядело так, будто они старые знакомые. Спасибо уж, ему не придётся ничего сочинять самому.       Рико помогли подняться и собраться. Детишкам он всё-таки поделил конфетку «Гуливер», оставшуюся после обеда. Всю дорогу как раз те ехали с полными счастьем лицами. А он сам притулившись к стеклу и ни о чём не думая. Холодное стекло. Звенящая тишина. Такая, что невольно втягивала его обратно, когда Ичиро должен был выстрелить в висок. Но не успела она затянуть.       В салон просочилась музыка. Создала пространство для воздуха, который Рико невольно жадно пытался весь вдохнуть. Французские ноты с мотивами чего-то мифичесого скакали то тут, то там. Если бы не они, на чём было сосредоточено всё внимание, возможно Рико сорвался бы и повторил судьбу Джостена, оставив на себе шрам и одновременно достижение: «Выпрыгнул из движущегося авто».       

***

             По приезде, дети побежали заваривать какао, бурно обсуждая, чем будут заниматься с гостем. А сам гость остался помочь забрать пакеты с продуктами из багажника. Оба делали это молча и ровно также зашли внутрь.       Здесь было... Светло? Рико не знал, какие сюда и слова подобрать. Полная противоположность Вороньего гнезда. Всё выглядит таким же аккуратным, с чёткой структурой и расстановкой, как там. Но есть одно большое отличие: вместо привычного черно-красного, здесь разлились жёлтые, зелёные и голубые краски пастельных оттенков по разным комнатам. Аж легче от понимания, что здесь деревянные полы, не просоченные от и до кровью. Не придётся ходить, как по кладбищу, где под ногами всегда казалось, что там побывали уже тысячи трупов. Хотя, от этого также и беспокойно. Привычнее, когда не один.       Продолжая экскурсию, по пути на кухню также попали во внимание и подметились грамоты по психологии в отдельном стеллаже. Значит, Бетси психолог? Звучит всё знакомее и знакомее, и никак не получается составить полный портрет. Неужели, вместе с его выкидышем, у него отпали все способности к запоминаю людей? Про какую важную шишку ни скажи, Рико всегда знал их биографии. Конечно, если только это как-то касалось его самого или клана. Тратить время на незначительных людей было ни к чему. Вывод напрашивался только один: придётся спрашивать и выяснять.       Как раз, к тому времени, как продукты пооказывались на нужных полках и местах, детишки успели сделать какао не только себе, а всем. Они с Бетси сели за столом, а брат с сестрой на подушках совсем недалеко отсюда. Из-за отсутствия двери, было достаточно легко следить за всеми их действиями. То перекидывали друг другу в рот маршмелоу, то играли в какую-то игру на пальцах и естественно смеялись во весь голос, рассказывая смешные истории из школы. Рико наблюдал за ними, попивая напиток из трубочки. Бетси заговорила первой.       — Сегодня у всех был сложный день. Завтра я могу записать тебя на приём, — невозмутимо обращалась она сквозь кружку. Ненагружающие глаза, как небо на рассвете, внушающее про светлое будущее, окутывали Рико целиком. Опасная безопасность.       Одной рукой он переминал очередную за последние дни конфету. На сей раз леденец фиолетового цвета. У психологов ожидаемо таких полно, компактные всё-таки, наверняка они у неё во всём цветовом спектре есть.       Не успев или вовсе не собираясь отвечать, Рико провёл нить за Бетси, которой уже не было на том месте, где он её только видел. Увела детишек, может? Их след тоже простыл.       А Рико что? Даже не задумываясь, оставил своё мучение и прошмыгнул на носочках к входной двери, выбравшись прямиком на улицу.       После зудящего дня, где всё происходило слишком быстро: кто-то допытывался, кто-то говорил идти, кто-то шумел, кто-то кричал, кто-то ругался, — и всё это будто происходило на голове без остановки и возможности поставить на паузу. Чёрное небо со множеством звёзд показалось настоящим раем, смотрящим в разные от него стороны и каждая из маленьких точек сияла по-разному. Рико отпустил пар изо рта и, усевшись на обочине, стал загибать пальцы: ярко белая, ярко красная, ярко оранжевая, а также одна очень тусклая, что едва заметна, если не задерживать взгляд. Небо полно сюрпризов. Сначала вроде смотришь на самое привлекающее внимание, но чем дольше и больше уделяешь ему внимание, тем лучше и красивее оно раскрывается, показывая самые потаённые уголки, которые, может, даже красивее поверхностного, ведь выглядит куда мощнее и сильнее.       Рико даже расслабился, потому что из-за того балагана уже и думать был неспособен. В Вороньем гнезде отнюдь не тихо, особенно на поле, но Рико считал это более развлекательным, ведь всегда имел над этим контроль и создавал шумиху намеренно. Впрочем, сейчас от неё осталась одна лишь глухая тишина с ноткой игристого спокойствия.       «Нужно вернуться, — опускались веки сами собой под приятно жгучим кожу морозом, — нельзя спать». Рико внушал себе, как мог, что не может отключиться, как это сделал под тем приятным небом вчера. В день, когда умер.       И о чём он думал в тот момент? У Рико никак не выходило вспомнить. И не только это, а и весь тот день казался размытым и неестественным, как сон, где после пробуждения часть забывается, часть перемешивается и часть оставляет после себя давящие на грудь чувства.       Рико не замечал, как держался за набитую единицу, пока в поле ощущений не появилось что-то новенькое. Среди густого колючего дуновения ветра об голую кожу тёрлось что-то... Пушистое? Мягкое, прямо тянет к этому прикоснуться.       Взгляд отпустил уходящие ввысь новые судьбы и дотронулся, дрогнув, к мурчащей котейке. Она, почувствовав внимание к себе, демонстративно мяукнула и тут же запрыгнула Рико на ноги! Он в свою очередь расстопырил руки в стороны и неудобно изогнулся под ней, будто стараясь отодвинуться, и если бы его части тела не были одним целым, у него бы очень даже вышло.       — Можешь её погладить. Афина больше любит незнакомцев, чем родную хозяйку, — появился, уже знакомый ему, голос с левой стороны.       Рико понимал, что наверняка выглядит сейчас так, словно съел целый лимон, и едва задумавшись об этом накатила новая волна жалящего румянца.       — Вижу, вы ещё и многодетная мать, — не удержался он и отпустил чувства через то, к чему привык. — Вы снова пьёте какао что-ли, он у вас вместо парня? — уже более резко следом отреагировал Рико, поглаживая самодовольную Афину, что мельтешила у него прямо перед носом своим пышным хвостом, а он то и дело отодвигал и уворачивался от неё насколько хватало сил. Вышибалы какие-то на смерть.       — С ним легче, — сделала глоток она. — Ты знал, что людям с тяжелым характером советуют ухаживать за домашними питомцами, в частости за кошками? Знаешь почему? Потому что таким людям нужен объект, которому они не могут навредить и за которым хотят ухаживать, а кошки в свою очередь показывают свой характер, как только душенькам их угодно, — глоток, — как раз это вынуждает задуматься о том, как же такие люди выглядят со стороны. Найти взаимопонимание тяжкая задача, но это даёт большой толчок вперёд.       Рико отмолчался, не желая и думать о том, что Бетси пытается ему на что-то намекнуть и провести внесеансную терапию. Психологи все такие? Настолько привыкшие к такому стилю общения, как со своими клиентами.       — Я говорю, что кое-кто считает, что справится сам. Поверь, это не так, — берём слова обратно, слишком уж она раскидывается колкими фразами, вспоминая даже их знакомство.       

***

             «Пусть подавится уже» — молил Рико, пропуская мимо ушей всю оставшуюся тираду размером в час, а то и больше. Как при этом Бетси успевала хлебать кофе и отвлекаться на ещё несколько разных, совершенно несвязанных тем: начиная от одеколона и заканчивая микроволновкой, — оставалось лишь вести детективное расследование, что явно сейчас очень не под настроение. И кажется, она вполне себе замечала, что, чтоб себя хоть немного развлечь, Рико представлял вместо её слов лопающиеся пузыри изо рта, словно она — рыбка. Для чего она продолжала говорить в воду — тоже неизвестно. Впрочем, это не важно.       Глаза кажется слезятся и слипаются, как пельмени. Афина уже сопела и Рико старался не последовать её примеру, хотя день был действительно не из лёгких и навряд ли завтра станет легче, хотя, может, и наоборот.       Всё должно вернуться на свой круг. Завтра. Непременно. Он вернётся в Эвермор. Снова займётся тренеровками и будет побеждать. Он только это умеет. Поэтому должен быть в этом лучшим. «Небо? Ночь, день. Да кому это нужно?», — остановился Рико и вскинул голову в сторону Бетси. Рядом с ней ему не место.       Удивительно, но она молчала, смотря куда-то вдаль, походу уже долго, хотя Рико упустил момент, когда не достигавшие ушей слова правда исчезли. Взгляд казался... Таким, будто она себя в чём-то винит. Рико знал такие глаза всю свою жизнь. А тёмное время суток напоминало о тёмном гнезде, где всегда такие прогуливались. Он читал в этом что-то родное, необъяснимо притягательное.       — Пора спать, — констатировал Рико.       Бетси, развидев какие-то призраки прошлого, подошла вплотную. Опустилась. Вот так её лицо удалось рассмотреть во всех подробностях. Она и вправду молодая. Кожа прям хорошая, без изъянов. Для чего ей так много макияжа? Без него гораздо лучше.       Больше ничего подметить и не удалось, потому что Бетси шустро поднялась вместе с Афиной и двинулась прямиком ко входу, совершенно не дожидаясь реакции Рико. Пошёл он следом или остался: казалось она давала ему выбор или ей было просто плевать. Второе точно лучше. Потому что выбора у Рико нет.       Он кое-как развернулся руками, ощущая будто ломает ещё несколько костей, перевернулся на колени и поднялся на ноги. Дыхание уже восстанавливал по дороге по остывшему следу Бетси. Такие простые действия, а и они даются трудно...       Перед самой дверью Рико остановился. Постоял. Потопал ногами, будто чего-то ожидая. И одной левой начал было разворачиваться обратно, как его схватили за воротник. И втянули внутрь. Недоумение Рико не успело выжать из него слов, как следом детишки обхватили его за одежду крепким хватом и потянули в сторону гостинной.       Куча цветных одеял, подушек, каких-то вкусняшек, мягкий диван и включённый телевизор с остановленным на паузу фильмом. А надпись в вверхнем углу гласила: "Один дома".       Рико усадили, укутали и включили фильм. Слева от него уселась сестра с братом, а справа прикрывала свои самодовольные хихиканья сама Бетси.       Впрочем, как бы совместный просмотр фильма ни был хорош, в чём Рико совершенно ничего не смыслил, по привычному расписанию, с которого медленно вытекало время: он вырубился. Случилось это где-то на том скучном моменте, как выяснилось, что дед, ходящий по улице с солью, — вовсе не маньяк-убийца. А ведь было бы так интересно, если б вместо обычных воров-неумех, маленькому одинокому ребёнку пришлось бы столкнуться с чем-то гораздо выше и сильнее него самого. Как бы он выкрутился? Как бы они познакомились и раскрыли его трагичную судьбу, отличимой от ходящих слухов, как бы закончилась его история?       Возможно, Рико нравилось представлять вместо той большой шумной семьи — Воронов, а себя на месте мальчика, однако он точно этого ни за что в жизни не признает. Хотя, его тёмные сны, наверянка, будут только об этом и напоминать, о его жалком провале.