I Wish I Was Your Girl

Глава 3.

«Been gone for three years»

Каждое пятно кажется уродством, когда пытаешься впихнуть душу в неправильное тело, ведь оно выглядит слишком ярко по сравнению с блеклым существом. Хочется содрать с себя все изъяны, оставить на месте новые — да сделать что угодно! — лишь бы начать подходить самому себе. А Лэйн помнит каждое уродство — пушок на пояснице, каждую жирную родинку, растяжки на бедрах, синяки, появляющиеся на её теле сами по себе. В такие моменты хочется или сжечь собственное тело, или обнять его, жалея саму себя. Но хуже всего Лэйн становится в тот момент, когда душа противится и пытается вырваться из тела. Появляется ужасное чувство опустошения, которое длится днями, неделями, а иногда даже месяцами. На замену ему приходят актерская игра и умение брать любую ситуацию под контроль. Слишком много нюансов, за которыми следуют возможные ошибки, промахи, изъяны. Лэйн долго смотрела в зеркало и пыталась понять, что именно в нём её смущало. Вроде всё было в порядке — руки и ноги на месте, кожа без акне, черты лица гармонично сочетались между собой, идеально наигранная улыбка не казалась излишне приторной. Она знала, что на неё часто засматривались, делали искренние комплименты, хотели познакомиться, но что-то в отражении не давало ей покоя. Она стояла перед зеркалом во весь рост, что висело на стене, и рассматривала каждый миллиметр кожи, надеясь узнать ответ хотя бы в этот раз. На ней был чёрный спортивный топ и свободные домашние шорты, но чувствовала она себя некомфортно даже так. Как будто одежда сидела слишком тесно, сковывая каждое движение, а ноги казались слишком кривыми. С одной стороны, если бы Лэйн увидела девушку с такой же внешностью на улице, то наверняка задержала бы на ней взгляд на пару секунд дольше; но с другой — в душе неприятно тянуло от осмотра каждой детали. Лэйн будто что-то двигало в тот момент, когда она начала нервно щупать свою кожу, проверяя, точно ли она на месте. Ногти слабо царапнули щёки, спустились ниже к шее, ключицам, и наконец сползли на талию, нажимая на синяки, что рандомно появлялись и исчезали на её теле без причины. Она поджала губы от тупой боли, но нажала сильнее, будто мстила телу за такие фокусы. Но резко отдернув руку, вновь посмотрела в зеркало. Отражение изменилось, показывая ей то, что она так отчаянно хотела увидеть. Перед ней стояла не красивая девушка, а ужасно измотанный жизнью человек. Лицо отекло, придавая ему болезненный вид, а на бледной коже синяки и акне выглядели слишком отчётливо, будто она не всеми силами старалась от них избавиться. Взгляд спустился ниже, вместо спортивного топа и шорт увидела свободную серую футболку, что висела на ней как мешок. Ей даже не хотелось представлять, что могло прятаться под ней, поэтому быстро отвернулась от зеркала полностью и спряталась в себе. В уголках её души никто не находил её. Пусть так всё и продолжается. Лэйн устало смотрит вперед, поджав губы, пока члены отряда бегают туда-сюда по поместью. У неё нет сил держать спину ровно или челюсть на месте, поэтому со стороны кажется, будто она труп, а не живой человек. Ей же кажется, что её сердце вырвали вместе с книгой, лишая цели, надежды и смысла существования. Почти год своей жизни она потратила на то, что потеряла в течение нескольких секунд. Пальцы до сих пор помнят, как пытались сомкнуться на чем-то, но книга и Ник были так далеко, что смысла делать что-либо не было. Лэйн чувствует пустоту в груди, и не только из-за того, что книги больше нет во внутреннем кармане её пальто. Если она закроет глаза и представит, что сидит за столом на базе и листает страницы ненавистной, но настолько же излюбленной «Книги Апокалипсиса», то даже может увидеть текст и попытаться его расшифровать. В конце концов, она выучила каждую букву, каждую надпись и сгиб листов. Лэйн моргает, когда перед её лицом щёлкают пальцы. Это действие вырывает её из мыслей и возвращает в серую реальность, где у неё больше нет утешения. — Лэйн. Она поднимает голову и встречается взглядом с Анной. По её лицу невозможно понять, о чём она думает, да и Лэйн не хочет знать. Анна молчит достаточно долго, чтобы начать переживать. В любое другое время Лэйн бы так и сделала, но сейчас в ней не осталось ни единой эмоции. Даже самобичевание какое-то холодное, несвойственное ей. Раньше она тянула и царапала свою кожу каждый раз, когда она казалась слишком тяжелой; билась головой об стол, когда громкие мысли затмевали разум; и мыла язык мылом, когда открывала рот лишний раз. — Ты дрожишь, — говорит Анна, но Лэйн практически её не слышит, читает по губам. К ним подходит Ноа, который вот-вот готов начать жаловаться, но увидев состояние Лэйн, останавливается. Он переминается с одной ноги на другую, а потом поправляет очки, прокашливаясь. Его растерянный взгляд падает на диван напротив, где раньше лежал Лестер. — На втором этаже гардеробная, — обращается Ноа к Лэйн, кивая в сторону лестницы. — Можешь ограбить весь шкаф. Уверен, ты там точно что-то найдёшь. Ноа закатывает глаза так, как будто его заставили проявить доброту. Не будь Лэйн в таком скверном настроении, она бы усмехнулась такому поведению. Но сил хватает только на один кивок и подняться на ноги, шатаясь. Анна протягивает руку, чтобы помочь ей устоять на ногах, но Лэйн отшатывается, как от удара. Она не сразу осознаёт, что сделала — только когда стоит в просторной гардеробной на втором этаже, до неё доходит, как грубо она отнеслась к Анне. Но еле работающий разум решает оставить переживание на потом и заставляет её подойти к вешалкам. Как сказал Ноа, она действительно может найти здесь что-то для себя. Лэйн даже немного удивлена от того, что никто не ограбил такой шкаф ещё давно, но ссылается на то, что в мире апокалипсиса дорогие сумки и бриллианты потеряли свою ценность. Смешно, что раньше она засматривалась на фотки всех этих брендовых вещей в интернете и думала о том, как бы носила их. Но в нынешнем мире ей неинтересно ничего. Грабить весь шкаф, как сказал Ноа, она не хочет. Видно, что к каждому предмету относились с любовью, и Лэйн бы не хотела красть что-либо у хозяйки поместья. В итоге она выбирает самую базовую одежду, хотя и это оказывается задачей. Весь шкаф забит либо длинными платьями до пола, либо костюмами. Лэйн с трудом откапывает чёрные костюмные брюки и белую рубашку. Выходя из гардеробной, она замечает бежевый свитер, который явно пытались спрятать под полами платьев, но у Лэйн глаз намётан. Она без зазрения совести добавляет его к одежде и выходит из комнаты, направляясь в ближайшую спальню. Лэйн стряхивает пыль с неубранной постели и кладёт на неё одежду. Её руки до сих пор дрожат, так что расстегнуть пуговицы пальто сложновато. Она пытается вытолкнуть пуговицу из дырки, но она соскальзывает, оставляя неприятные вмятины в пальцах. Лэйн поджимает губы от раздражения и бесцельно сжимает ткань пальто. Не чтобы порвать, а чтобы доказать собственную бесполезность. Слышится стук в дверь, но Лэйн не может заставить себя отреагировать. Краем глаза видит Анну в проёме. Она стоит там секунды две перед тем, как медленно подойти к Лэйн и коснуться её сжатых ладоней. Её руки поднимаются вверх и начинают разбираться с пуговицами. Анна тянет пальто, и Лэйн расправляет плечи, помогая ей снять его с себя. — Мне помочь тебе? Лэйн поворачивает голову и встречается взглядом с Анной. Она пытается поднять руку, но действие происходит не сразу и слишком заторможено, будто тело потеряло связь с мозгом. Видя это, Анна поджимает губы и без слов начинает раздевать Лэйн, а та не может найти в себе чувства неловкости и возражения. Даже отреагировать на прикосновения Анны не получается. Когда Лэйн остается в трусах и топе, ноги резко подкашиваются, и она садится на кровать. Усталость не поддаётся контролю, но Лэйн постепенно начинает приходить в себя. Сначала приходит осознание того, что она добровольно, без приказа вырвалась из машины за Лестером, чувствуя панику и ужас от того, что может потерять его; стычка с отродьем и завал. Лэйн никогда не страдала от клаустрофобии, но, лежа под грудами камней, ей действительно было невероятно страшно. Про потерю книги она даже и думать не хочет, но предательство Ника отзывается в ней подозрительно громко. Пережить травму невероятно трудно, особенно когда времени на это нет, а люди вокруг смотрят на тебя с жалостью. Лэйн так себя чувствовала в первые дни отряда. Она до сих пор помнит взгляд Дмитрия и как тяжело ему давались слова. Ник нашёл защиту и принятие в лице других людей и поменял стороны. Лэйн думает, что поступила бы также, если бы кто-то увидел её сразу после того, как она проснулась. — Лэйн? Анна кладет руку на плечо Лэйн и который раз за день вытаскивает её из мыслей. Лэйн не заметила, как Анна села перед ней на колени, держа в свободной руке вату. — Анна, — отвечает Лэйн, но дальнейшее предложение теряется в эмоциях, что бьют по груди разом. Словно разум удерживал их всех столько времени, но больше не может. — Анна. — Когда ты выбежала из машины… — начинает Анна, но запинается. Она молчит пару секунд, будто собирается с мыслями перед тем, как продолжить: — Вы с Дмитрием меня до могилы доведете. Лэйн двигает пальцами и, убедившись в том, что её тело приходит в норму, тянется к щеке Анны. Коснувшись теплой кожи, Лэйн выдыхает, будто наконец может сбросить напряжение, которое висит на её плечах уже полчаса. Она проводит пальцами по оправе, стараясь не касаться стекла. — Я сама не поняла, что делала, — отвечает Лэйн шёпотом. Не хочет, чтобы услышал кто-то другой. — В один миг сижу в машине, другой — стою лицом к лицу с отродьем. — Больше никогда так не делай, — говорит Анна с чувством, и сжимает руку на плече Лэйн. — Я так испугалась. Анна отворачивается, будто сама не может справиться с эмоциями. Лэйн убирает ладонь с очков Анны и вместо этого касается её подбородка, поворачивая обратно к себе. Наверное, вся ситуация выглядит комично. Лэйн в одном нижнем белье и Анна, стоящая перед ней на коленях. Увидь их кто-то в таком положении, точно бы подумал что-то неправильное. Лэйн не может найти в себе силы усмехнуться и поднимает свободную руку, кивая на неё. — Мои ссадины. Лэйн убирает руку с лица Анны, а та хмурится и начинает без слов обрабатывать её ссадины. Её прикосновения нежные, будто перед ней сидит фарфоровая кукла, а не живой человек. Голова гудит, Лэйн не помнит, когда последний раз её так нежно касались. Сразу же вспоминаются дни, когда мама грубо обрабатывала её ссадины после редких веселых дней во дворе, что-то бурча себе под нос. Если Лэйн жаловалась на то, что ей больно или спирт щиплет, мама коротко отвечала: «В следующий раз будешь знать». Звон в голове заменяется голосом мамы, который насильно заставляет прийти в себя знакомой фразой. Моргнув, Лэйн смотрит вниз на своё тело и до неё только доходит собственная нагота. Появляется острое желание прикрыться, что несколько иррационально, ведь Анна и Лэйн видели друг друга без одежды так много раз, что сосчитать невозможно. Элементарно походы в баню только сейчас начинают её смущать. Её рука дёргается сама по себе, и она прикрывает грудь предплечьем, случайно отталкивая от себя Анну. Не в силах смотреть ей в глаза, Лэйн отворачивается в попытке скрыть собственное смущение. — Лэйн? Голос Анны невероятно мягок. От него горло Лэйн замерзает прямо как в детстве, когда мама ловила её на вранье. В следующий раз будешь знать. — Мне неловко, — почему-то объясняется Лэйн. Она не хочет видеть выражение лица Анны, потому что знает, что её просьба невероятно глупа в нынешних обстоятельствах. Но непрошенные чувства вместе с голосом мамы заставляют её уйти в себя, чтобы оберечь от возможных последствий. Но Лэйн не успевает ничего добавить, потому что вдруг что-то прикрывает её грудь. Она недоуменно смотрит вниз и видит свитер, который выбрала ранее, прижатый к её туловищу рукой Анны. Лэйн поднимает на неё взгляд и замирает от улыбки Анны — неловкой, как и вся сложившаяся ситуация. — Бывали случаи, — начинает Анна, и её улыбка смягчается, — когда людей спасали от обломков во время пожаров или землетрясений. Лэйн непонимающе моргает глазами и открывает рот, чтобы уточнить, к чему это. — Вместо благодарности спасателям, они всегда переживали о том, что неприкрыты. Челюсть Лэйн закрывается со стуком, из-за чего улыбка Анны становится шире. Она всё также прижимает свитер к груди Лэйн, но не смотрит никуда, кроме её глаз, будто чувствует её неловкость. — Мозг человека удивительная вещь, — продолжает Анна и тянет руку к лицу Лэйн. Она кладёт ладонь на её лоб, из-за чего Лэйн медленно закрывает глаза в странном удовольствии. — Люди избегают опасности, но их смущает лишь отсутствие одежды. Не потеря жизни, а потеря прикрытия. Эти слова заставляют Лэйн застыть, хотя она даже не заметила, что трясется. Ладонь Анны становится её опорой, якорем, удерживающей её в этом мире. Она тянется к руке Анны на её туловище и убирает их, придерживая свитер самостоятельно, будто намекает, чтобы Анна продолжила обрабатывать её раны. Они сидят в тишине. Все эмоции Лэйн испаряются в воздухе, как будто Анна способна избавиться от них лишь кончиками своих пальцев и нежностью, которая уничтожает Лэйн больше чем зловещий шепот в голове и голос матери. На смену этому приходит усталость, из-за которой Лэйн разжимает пальцы и свитер чуть не падает ей на колени, но Анна придерживает его своим локтем. Она откладывает медикаменты в сторону, не закончив полностью, но смирившись с тем, что не сможет адекватно выполнять свою работу в нынешней ситуации. Анна не смотрит на тело Лэйн, и от чего-то ей от этого спокойней. Есть что-то в этом невероятное интимное, в том как мягкие пальцы Анны проводят невидимые пути на её коже. Хоть Лэйн и практические голая перед ней, отчего-то она чувствует себя защищенно. — Давай оденем тебя, ладно? — мягко говорит Анна и не ждёт ответа. Она тянется к стопке одежды рядом с Лэйн на кровати. Свитер наконец-то падает ей на колени, но ни одна из них не спешит его поправлять. Лэйн поднимает руки и помогает ей натянуть рубашку. Она с замиранием сердце наблюдает за тем, как Анна застегивает пуговицы и проводит рукой по белой ткани, будто стряхивает пыль. — Тебе не нужно быть с Анхеей? — тихо спрашивает Лэйн. Её горло болит от холода, и она невольно начинает кашлять. Анна стучит по её спине и помогает Лэйн подняться. Лэйн наконец может стоять на своих двух ногах, но до сих пор держит руки Анны. Она понимает это, поэтому просто помогает Лэйн надеть брюки и заправляет рубашку в них. — Я уже ввела сыворотку Анхее. Короткий ответ, Лэйн думает, но все равно кивает. Тема сыворотки до сих пор немного неловкая. Даже разговор в комнате неделю назад не помог им избавиться от неприятных чувств, что вызвала вся ситуация. — Я нужна тебе больше чем они, — говорит Анна с усмешкой, но Лэйн видит нервозность в её выражении лица. Несмотря на невероятно самоуверенное предложение, Лэйн знает, что Анна не может так говорить. Она чувствует как напряглись её руки, как она ждёт ответа Лэйн. Усмешка до сих пор на её лице, но она дрожит, боится что перешла какую-то невидимую линию между ними. Лэйн не знает, что может сказать, чтобы поддержать её. Что-то подсказывает ей, что неправильный ответ снова воздвигнет между ними ту стену, что они только-только начали разбирать. Поэтому Лэйн не отвечает сразу. Она отпускает руки Анны и аккуратно наблюдает за её взглядом. Она надевает поверх рубашки свитер, и он согревает её сердце больше чем камин в поместье Романовых в Роткове. — Анна, — Лэйн начинает твердо, хотя чувствует себя мягче желе. — Я… Я могу со всем справиться сама. Плечи Анны напрягаются, а усмешка вот-вот готова соскользнуть, но Лэйн медленно протягивает руку и касается ее лица, поправляя очки на переносице. — Но… Спасибо, — Лэйн шепчет, — за то что помогаешь и всегда рядом. Лэйн отпускает её лицо и от смущения быстро проходит мимо, выходя из комнаты и направляясь на первый этаж к отряду. Она очень сильно надеется, что её слов достаточно, чтобы Анна поняла, насколько она благодарна.

***

Потрескавшийся потолок комнаты сводит с ума, как и непрекращающийся ливень за окном. Лэйн лежит на диване, укутавшись теплым пледом, который Анна принесла из своей комнаты, и смотрит на трещины сверху, как будто только и ждёт момента, когда они начнут разрастаться и верхние этажи упадут прямо на неё. Отряд вернулся с той самой неудачной миссии, которая принесла лишь крошки нужной информации и потерю Книги Апокалипсиса, день назад. Мозг Лэйн работает со сбоями, разговор с Донован она помнит смутно. Под конец собрания Анна коснулась её плеча и что-то прошептала ей на ухо. Что именно, она не знает. Лэйн не помнит, как отряд добрался обратно, что они обсуждали и каков следующий план действий. Единственное, что всплывает в её памяти, — холодный асфальт и удаляющаяся спина Ника. Даже спустя день, мозг Лэйн отказывается принимать тот факт, что книги больше нет рядом. Сегодня утром она проснулась в хорошем настроении, видимо, думая, что вчерашний день был всего лишь кошмаром. Первое, что она сделала, — села на диван, достала блокнот и ручку, готовясь к работе, но тут же встретилась лицом к лицу с суровой реальностью — с пустым столом. Другой причины встать не нашлось, она просто рухнула на диван всем тело и свернулась калачиком, как делала в детстве после плохого сна, от которого её не мог спасти даже папа. Ей было ужасно холодно, что в детстве, что сейчас, но тело отказывалось двигаться. В какой-то момент к ней в комнату зашла Анна, будто почувствовала тревогу Лэйн. Она без слов укрыла её пледом и села на пол, опёршись спиной о диван. Она до сих сидит там, и пишет что-то с своём блокноте, иногда разговаривая сама с собой. Лэйн не смотрит в её сторону, мысли заняты другим, но редкий голос Анны действует на неё удивительно успокаивающе. Он даже иногда заставляет Лэйн очнуться, но уставший мозг снова возвращает её в тесную коробку, где думать ей особо не приходится. — Лэйн. Она слышит, как Анна зовёт её, губы шевелятся ответить, но горло отказывается работать. — Лэйн, — протягивает Анна, и Лэйн чувствует, как она тычет колпачком на конце ручки ей щёку. — Моргни, если ты слышишь меня. Хоть Лэйн и знает, что Анна просто шутит, она воспринимает её слова всерьёз и моргает. — Хочешь кушать? Моргни один раз, если «да», и один раз, если «да». Нахмурив брови, что требует много сил, Лэйн назло моргает три раза, как бы говоря, что не голодная и не хочет есть. У них с Анной ментальная связь — она точно поймёт её. — Три раза? Дважды «да»? Лэйн издаёт смешок, который слетает с губ слишком легко, учитывая её состояние. Конечно, Анна поняла её, но она, конечно, знала, что будет действовать по-своему независимо от ответа. — Раз ты такая голодная, то я принесу тебе покушать, — говорит Анна и встаёт с холодного пола, стряхивая с себя невидимую пыль. — Что бы ты без меня делала? Опять, Лэйн хорошо знает юмор Анны, но ещё лучше она знает, как Анна прячет правду за ним. Что за сарказмом и шутками прячутся истинные чувства, о которых Анна не всегда может говорить. — Анна, — шепчет Лэйн, первое слово, что она говорит за день. Останься. Анна не слышит её слов, но тут же поворачивается к ней и обратно садится на пол, только в этот раз лицом к Лэйн. Она кладет ладони на край дивана и левую щеку на них. Это действие забавно поднимает её очки, прижимая оправу к её бровям. К сожалению, Лэйн не может протянуть руку и поправить или снять их. — Что? — спрашивает Анна, и её голос звучит удивительно мягко. Лэйн неопределённо качает головой, на что Анна хмыкает, убирает одну ладонь из-под щеки и укрывает Лэйн ещё больше, прямо до самого подбородка. — Ты со вчерашнего дня не кушала, — продолжает Анна и проводит рукой по запутанным волосам Лэйн. — Я не хочу, чтобы ты ещё и из-за этого мучалась. Анна качает головой, как-то грустно улыбаясь и последний раз поправляя одеяло, встаёт с пола. В этот раз Лэйн не останавливает её. Анна выходит из её комнаты и осторожно закрывает дверь, оставляя Лэйн наедине с собой. В любое другое время, Лэйн бы обрадовалась одиночеству. Сразу же вспоминаются дни университета, когда она молилась, чтобы её соседка по комнате пошла на вечеринку и исчезла на всю ночь. Делить с кем-то комнату — даже с Анной в первые дни — было нелегко. Ей постоянно было некомфортно, как будто её могут обсмеять за любое действие, хотя логически она понимала, что всем всё равно. Но сейчас комфорт покинул её вместе с Анной, а не пришёл к ней с её уходом. Жалкое останься застряло в горле, и Лэйн мечтает прокричать его на все здание, чтобы Анна услышала её, но не может даже прошептать его. Рука побеждает онемение и тянется в сторону двери, будто может призвать Анну обратно. Прямо как в фильмах, которые она смотрела в детстве и ненавидела. Понимая тупость этого действия, Лэйн измученно опускает руку, которая опускается на место, где раньше сидела Анна. Оно на удивление холодное, будто на нём не сидели несколько часов подряд. Лэйн сразу же хмурится от этого. Одна мысль, что Анна сидела на холодном, неудобном полу несколько часов подряд и ни разу не пожаловалась, кажется абсурдной. Анна никогда не молчала о собственном дискомфорте, даже если чаще всего ничего не делала, чтобы избавиться от него. Лэйн поджимает губы и, опёршись ладонью о пол, заставляет себя принять сидячее положение. Ей не хочется, чтобы Анна и дальше сидела там, когда Лэйн может потерпеть и заставить себя функционировать. Она садится на диване, опёршись спиной о подлокотник, и прижимает колени к груди. В голове наконец пусто, ведь забота и комфорт Анны значит для неё больше чем собственный кошмар, который она не может пережить. Поэтому она смотрит на дверь и ждёт её, положив щеку на колени. Со стороны Лэйн знает, что выглядит жалко, но ничего не сможет сравниться со сценой потери книги или падения из окна в Роткове. Когда Анна возвращается, она смотрит на два пакета в руке и не обращает внимания на Лэйн на диване, думая, что она до сих пор находится в том странном состоянии. Поэтому она садится на пол, из-за чего неприятное чувство разливается в душе Лэйн. Что-то липнет к гортани, и она не может от него избавиться. Только может резко протянуть руку вперед и сжать плечо Анны. — Черт! — пугается Анна и роняет один из пакетов. Она оборачивается и недовольно смотрит на Лэйн, но замирает, когда видит, что она не лежит. — Не на полу, — хрипло говорит Лэйн и убирает руку с её плеча, чтобы потянуть за ткань свитера. — Холодно. Анна приподнимает бровь, но не возражает. Просто берет в руки упавший пакет и поднимается достаточно высоко, чтобы сесть на диван, не вставая полностью. — Надеюсь, у тебя нет аллергии на мёд, — шутит Анна и протягивает ей один из пакетов. Лэйн не сразу понимает, что от неё хотят, но вскоре берет его в руки и просто смотрит. — Я подумала, что сладкое тебе поможет. — А себе? — спрашивает Лэйн, не думая о себе. Вместо ответа, Анна раскрывает пакет и достает из него прозрачный пластмассовый контейнер с каким-то салатом внутри. — Сейчас-то мы с вами и узнаем. Лэйн непонимающе смотрит на смеющуюся Анну, но решает промолчать, думая, что это опять из тех моментов, которые она не сможет понять из-за разности их происхождения. Анна часто говорит фразы, которые никто кроме неё и Дмитрия не могут понять, а потом отмахивается и говорит, что шутка теряет смысл при переводе. Они сидят в тишине, пока Анна молча жуёт свой салат, а Лэйн смотрит на пакет, задумавшись. С другой стороны она понимает, что, чтобы выбраться из текущего состояния, ей нужна энергия, которая приходит с едой; с другой — её горло до сих пор пульсирует, а ком давит на стенки, не позволяя проглатывать. Иногда даже выдохнуть бывает сложно. Первая сторона побеждает, поэтому Лэйн осторожно начинает открывать пакет и достаёт содержимое. В контейнере действительно находятся мёд вместе с сотами и печенья, которые уж очень сильно напоминают те, которые папа покупал ей в детстве. Лэйн поджимает губы и начинает кушать, стараясь не вспоминать о том, как раньше они с папой шли вместе в магазин только за такими печеньями. Вкус болезненно напоминает о доме, но Лэйн продолжает кушать, игнорируя тяжесть в груди. Папа всегда любил кушать печенья без ничего, а Лэйн чуть ли не умоляла его купить рядом шоколадное масло, джем или хотя бы сливки. Мёд, возможно, не сравнится с тем, что она кушала раньше, но несмотря на всю боль, Лэйн чувствует тепло где-то глубоко в себе. Этого недостаточно, чтобы согреть её холодное тело. Словно пытаться растопить айсберг спичкой. Но, закрыв глаза, можно хотя бы попытаться и представить, что она сидит на кухне своего дома. — Вкусно? — спрашивает Анна, на что Лэйн кивает, как будто отвечает папе. — Тебе лучше? От странной эйфории в груди, которую она не может объяснить, Лэйн вместо ответа протягивает последнее печенье Анне и кивает на него. — Вкусно. Воспоминания слабо согревают, но, в любом случае, Лэйн благодарна просто за их существование. И подумать, что именно Анна заставляет её вспоминать… — Возьми. Лэйн хочет поделиться с ней этим чувством. Хоть ей и самой его катастрофически не хватает, она готова отдать всё до последней капли, лишь бы Анна поняла то, насколько она действительно заботится о ней. Не всегда может показать, но всегда хочет, чтобы знала. Анна берёт печенье в мёде и улыбается. Она ничего не говорит, но по ней видно, что она всё поняла. Неизвестно, в том же смысле, что Лэйн, но зато смутно, вокруг. — Больше не сиди на полу, — говорит Лэйн, положив пустой контейнер на кофейный столик у дивана, обнимает себя за колени и смотрит на Анну прикрытыми глазами. — Я не хочу, чтобы тебе было холодно. Ни телу, ни душе.