Часть 1
24 февраля 2025 г., 00:28
Это должно быть грёбаная шутка! Как блять Рейнольд ещё может назвать это? Серьёзно? Вы все мать вашу серьёзно?
Рейнольд улыбается. Не может не улыбаться. Иначе точно сойдёт с ума. Хотя, что значит точно? Он уже, давно и бесповоротно. С того самого момента, когда чужие воспоминания хлынули в голову, переключаясь словно кадры из кино, блять, Рейнольд и слов таких знать не должен. Но теперь знает. Теперь знает. Потому что воспоминания Ча Сиён проникают в голову.
И не только её.
Тысячи осколков разбитой души Пенелопы собираются воедино и показывают ему всё в детальных подробностях.
Так и кричат: смотри тварь, жри и не обляпайся.
Он заносит руку, толкает Пенелопу, даже не слушает её жалких оправданий. И только когда эмоции утихают, только тогда он оборачивается. Всё, что видит Рейнольд — это бездумно валяющееся тело младшей Эккарт.
— Эта дура… упала на вилку и умерла?
И оно не одно такое. Таких воспоминаний тысячи. Те же действия. Тот же взгляд. Те же слова.
Рейнольд кричит, вопит и натурально истерит. Даже со стороны он сам себя проклинает, называя истеричкой. Но что он может? Только смотреть.
Смотреть как тот, другой Рейнольд, в одной из жизней, снова толкает Пенелопу, потому что та, якобы слишком сильно сжала запястье его любимой сестрички.
И становится тошно.
Блядство.
Пенелопа вновь кричит ему что-то, молит посмотреть на себя со стороны, вспомнить цвет своих глаз, взглянуть в них поглубже и убедиться.
Но кто он такой, чтобы слушать эту дуру? Правильно, он второй сын Эккарт, он не стане слушать какую-то простолюдинку.
На этот раз она умирает выпив яд.
Рейнольд, смотрящий всю эту плёнку бесконечных воспоминаний уже не может сосчитать, сколько раз Пенелопа умерла от одних и тех же событий, сколько раз проиграла одна и та же музыка в голове. Сколько раз он уже видел одни и те же сцены?
А внутри сожаление.
Оно душит, обволакивает душу, бережно охраняет сердце, с трепетом относиться к каждой чёртовой царапине на белоснежной коже сестрички, любимой конечно же.
И только сейчас он понимает насколько.
— Хватит! — он кричит, но едва ли слышит себя. — Пожалуйста, не надо! Не умирай, Пенелопа!
Не надо.
Прошу тебя.
Твой брат всё исправит. Он обязательно спасёт тебя, только перестань рушиться.
Перестань быть такой жалкой.
Но единственный, кто здесь жалок, это он. Это он не может смириться с тем, что Пенелопа ушла из дома. В самом деле ушла. Потому что они её довели. Потому что она устала жить в этом гнилом месте, где люди так и не научились человечности. Где не просто карета, а целая сказка обратилась в тыкву. Где отец не стал никому отцом. Где нет тёплых воспоминаний о матери. Где нет заботливых старший братьев, что обязательно уберегут от нежеланных женихов. Где нет места двум принцессам.
И принцесса в этой сказке отнюдь не Пенелопа.
В чужую сказку со своим концом не попрёшь, как бы не хотелось.
А Рейнольд больше не может.
Разве он не просто пьян? Он же только и делал, что не просыхал после её ухода. Почему? Да потому что он настоящий придурок, не понял, что привязался. Не понял, что начал переживать о ней, не понял, как самому захотелось оберегать как настоящему брату. Не понял, почему когда речь заходит о сестре в его голове больше не всплывал образ доброй и наивной Ивонн. Теперь там была хмурая и острая на язык Пенелопа. Теперь он не смотрел на другие семьи, не представлял, что было бы, если бы Ивонн была жива и они также проводили бы время вместе. Теперь он не смотрел вообще ни на кого. Теперь он сам тянулся к Пенелопе, по любой глупости.
Потому что принял.
Потому что захотелось в кои-то веки поступить правильно.
Захотелось стать братом. Потому что лучше поздно, чем никогда. Потому что лучше то сейчас попытается, чем будет жалеть всю свою жизнь.
Но, похоже, ему в любом случае придётся жалеть всю жизнь, да?
Простит ли его вообще Пенелопа?
— А ты достоин прощения, придурок? — он ухмыляется, вновь берёт бутылку дорого вина и отпивает прямо с горлышка.
Не достоин. Конечно же нет.
Рейнольд давит в себе все эти воспоминания, бережёт, знает, что правда. Чувствует.
***
— Что такое брат? — Пенелопа выглядит искренне недоумевающей. Дочь совсем недавно уснула, но Рейнольд не спешит уходить. — Что-то случилось? У тебя какие-то проблемы? — М? Нет-нет, всё хорошо. — Рейнольд наспех кивает, для пущей убедительности. Хотя девушка не выглядит такой, ему нечего сказать. — Рейнольд? — Я просто… Мм, подумал, может ты захочешь сходить куда-то вместе? Этот ублю… то есть твой муж, он же занят. Совсем не удаляет тебе сейчас времени. А тебе наверное одиноко тут одной, вот. — на одном дыхании происходит старший. Рейнольд нервничает. — Немного, — она всё ещё не понимает, но, честно говоря, Пенелопа полюбила проводить время с Рейнольдом. Она не скажет никаких «прощаю» и «прощён», потому что не имеет на них права. Но скажет нечто другое, равное этим словам. — Пройдёмся вместе в город? И будет знать, что он прощён.
