всё будет хорошо.

Дом Хенджина ночью был другим. Днём он казался просторным и светлым, почти пустым. Ночью — слишком большим. Тени удлинялись, скользили по стенам, скрип половиц звучал громче обычного. Тишина становилась плотной, почти осязаемой. Феликс не спал. Он лежал на боку, уставившись в полоску света под дверью. Часы на тумбочке тихо отсчитывали минуты. Каждое движение в собственном теле ощущалось непривычно громко — биение сердца, дыхание, даже лёгкое дрожание пальцев. Он чувствовал усталость. Глубокую, выматывающую. Но сон не приходил. Стоило закрыть глаза — и возвращался спортзал. Пол, который резко приближался. Взгляды. Голоса. Потом — дверь его комнаты. Стук. Имя, произнесённое с паникой. *Я никуда не уйду.* Феликс перевернулся на спину. Ему было холодно, хотя под одеялом было тепло. Холод шёл изнутри — от мыслей, от воспоминаний, от стыда. Он сел. Комната слегка качнулась, но не так резко, как раньше. Всё равно неприятно. Он опустил ноги на пол, прислушался к дому. Тихо. Слишком тихо. Он вышел в коридор. Свет был выключен, только ночник внизу оставлял мягкое янтарное пятно на стене. Дверь комнаты Хенджина была приоткрыта — тонкая полоска темноты. Феликс остановился. Он не хотел будить. Не хотел быть проблемой. Но возвращаться в комнату — значило снова остаться наедине с мыслями. Он сделал шаг. Пол скрипнул. — Феликс? — голос Хенджина прозвучал почти сразу, сонный, но настороженный. Феликс замер. — Я… — голос подвёл. — Прости. В комнате зажёгся мягкий свет. Хенджин сел на кровати, растрёпанный, в футболке и спортивных штанах. Лицо ещё сонное, но глаза уже внимательные. — Ты в порядке? Феликс пожал плечами. Это движение стало его привычной защитой. — Не спится. Хенджин кивнул, будто ожидал этого. — Заходи. Феликс колебался секунду, потом шагнул внутрь. Комната Хенджина отличалась от гостевой — меньше идеальности, больше жизни. Книги на столе, наушники, брошенная кофта на стуле. — Кошмары? — тихо спросил Хенджин. — Не совсем. Просто… мысли. Он сел на край кровати, осторожно, словно боялся её сломать. Плечи напряжены, пальцы сцеплены. — О чём? — Хенджин не давил. Голос был спокойным, тёплым. Феликс долго молчал. — О том, что я всем мешаю, — наконец выдохнул он. — Что если бы я не упал тогда… никто бы и не узнал. И было бы проще. — Проще кому? — мягко спросил Хенджин. — Всем. Тишина повисла между ними. Хенджин провёл ладонью по лицу, окончательно прогоняя сон. — Мне было бы не проще. Феликс усмехнулся слабо. — Ты так говоришь, потому что ты хороший. — Я так говорю, потому что это правда. Феликс опустил взгляд на свои руки. Тонкие запястья, выступающие косточки. Он заметил, как в свете лампы кожа кажется почти прозрачной. — Я не понимаю, как дошёл до этого, — тихо сказал он. — Сначала казалось, что я просто… контролирую. Что хоть что-то подчиняется мне. А потом… стало страшно остановиться. Хенджин слушал, не перебивая. — Я смотрел на цифры, — продолжил Феликс. — И думал, что когда станет достаточно… всё внутри перестанет болеть. Но не перестало. Он сжал пальцы. — Только хуже стало. Хенджин подвинулся ближе, но не касался. — Боль не уходит, когда ты наказываешь себя, — сказал он тихо. — Она просто прячется глубже. Феликс закрыл глаза. — Я устал, — прошептал он. — Но я боюсь спать. Боюсь проснуться и снова чувствовать всё это. — Тогда не спи один, — ответил Хенджин почти сразу. Феликс открыл глаза. В предложении не было подтекста. Только забота. — Можно я… — он запнулся. — Посижу здесь? — Можно. Они сидели молча несколько минут. За окном шелестел ветер. Дом оставался спокойным. Феликс почувствовал, как напряжение постепенно спадает. Не полностью — но достаточно, чтобы дыхание стало ровнее. — Ты злишься на меня? — спросил он вдруг. — Нет, — Хенджин покачал головой. — Я злюсь на то, что тебе пришлось справляться одному. Эти слова задели глубже, чем Феликс ожидал. Горло сжалось. — Я не хотел, чтобы ты видел меня таким. — Каким? Феликс не ответил. Хенджин осторожно коснулся его плеча. — Ты не сломанный, — сказал он. — Ты уставший. Это не одно и то же. Феликс почувствовал, как глаза начинают жечь. — Можно… — он замялся. — Можно я останусь здесь? Просто… рядом? — Конечно. Хенджин отодвинул одеяло. Феликс лёг осторожно, словно всё ещё не был уверен, что ему позволено занимать это пространство. Он лёг на бок, лицом к стене. Несколько секунд он лежал напряжённо. Потом почувствовал, как Хенджин придвинулся ближе. Осторожно. Медленно. Чтобы дать возможность отстраниться. Феликс не отстранился. Тёплая рука легла ему на плечо — не крепко, не удерживая, а просто обозначая присутствие. Как якорь. — Я здесь, — тихо сказал Хенджин. Феликс выдохнул. Сначала дыхание было неровным. Потом стало глубже. Медленнее. Он чувствовал тепло за спиной. Чувствовал, что если начнёт падать — его удержат. Мысли ещё пытались вернуться, но уже не так громко. Тишина больше не казалась угрозой. — Спасибо, — прошептал он, едва слышно. Ответа не последовало — только лёгкое сжатие плеча. И впервые за долгое время Феликс позволил себе расслабиться полностью. Тело обмякло. Дыхание выровнялось. Пальцы перестали дрожать. Он уснул в объятиях Хенджина — не от усталости, не от изнеможения, а потому что рядом наконец было безопасно. А Хенджин ещё долго не закрывал глаза, слушая его ровное дыхание. Пока не убедился, что оно не исчезнет.