всё будет хорошо.

Ночь после ссоры наступила слишком быстро. Дом снова стал большим и тихим, но теперь тишина не была спокойной — она была наполнена словами, которые они сказали, и теми, что только начали учиться говорить. После поцелуя они разошлись по разным комнатам. Не потому что злились. А потому что нужно было выдохнуть. Феликс лежал на кровати, глядя в потолок. Губы всё ещё помнили прикосновение. Сердце не хотело успокаиваться. *Я всё испортил.* *Или нет?* Он перевернулся на бок, подтянул колени к груди. Внутри боролись два чувства: облегчение — и страх. Теперь всё было вслух. Больше нельзя притворяться, что это просто дружба. С другой стороны стены Хенджин тоже не спал. Он сидел на краю своей кровати, локти на коленях, глядя в пол. Поцелуй не был ошибкой — в этом он был уверен. Ошибкой было только то, что они довели друг друга до крика. Он вспомнил лицо Феликса — испуганное, почти отчаянное. *Я боюсь, что если стану нормальным, ты перестанешь смотреть на меня так.* Грудь сжалась. Он встал. Постучал тихо. — Феликс? Тишина. Потом тихий ответ: — Да. — Можно? — Угу. Хенджин вошёл осторожно, будто боялся спугнуть. Свет был выключен, только лунная полоска падала на пол. Феликс сидел, обхватив колени. Взгляд — настороженный, но не закрытый. — Я не хочу, чтобы мы засыпали так, — тихо сказал Хенджин. Феликс кивнул. — Я тоже. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. — Я не злился из-за поцелуя, — начал Хенджин мягко. — Я злился, потому что испугался. Когда ты снова начал пропускать еду… я подумал, что теряю тебя. Феликс сглотнул. — Я знаю. Просто… когда вес растёт, внутри будто сирена включается. И я не понимаю, где реальность, а где страх. — Тогда мы будем проверять её вместе, — сказал Хенджин. — Не цифрами. А тем, как ты себя чувствуешь. Феликс усмехнулся слабо. — Иногда я вообще не понимаю, что чувствую. — Это нормально. Тишина стала мягче. — А насчёт… — Феликс запнулся. — Нас. Хенджин сел рядом, но не слишком близко. — Я не хочу, чтобы ты думал, будто я рядом только потому, что тебе плохо, — сказал он. — Я рядом потому, что ты — это ты. Даже если ты здоров. Даже если ты сильный. Даже если ты не нуждаешься во мне каждую минуту. Феликс посмотрел на него внимательно. — А если однажды я стану совсем нормальным? — спросил он почти шёпотом. Хенджин улыбнулся едва заметно. — Тогда я буду тем, кто будет воровать у тебя еду из тарелки. Феликс тихо рассмеялся. Смех был слабым, но настоящим. Напряжение растворялось медленно, как лёд в тёплой воде. — Я испугался, что поцеловал тебя слишком резко, — признался Феликс. — Что это было… неправильно. — Это было честно, — ответил Хенджин. — Просто внезапно. Они замолчали. Потом Феликс осторожно придвинулся ближе. — Можно… без криков и драм? — спросил он тихо. — Можно, — так же тихо ответил Хенджин. Он протянул руку. Не требовательно. Не настойчиво. Феликс вложил свою ладонь в его. Тепло. Простое прикосновение, но в нём не было отчаяния. Только спокойствие. Они сидели так несколько минут, слушая, как дом дышит ночью. — Я не хочу, чтобы ты спасал меня, — сказал Феликс вдруг. — Я хочу, чтобы ты был рядом, пока я учусь спасать себя сам. Хенджин сжал его пальцы. — Именно этого я и хочу. Феликс придвинулся ещё ближе. Их плечи соприкоснулись. — Ты останешься? — спросил он. — Конечно. Они легли поверх одеяла, лицом друг к другу. Не торопясь. Без напряжения. Феликс смотрел в глаза Хенджина — и впервые не чувствовал страха, что его видят слишком близко. — Я люблю тебя, — сказал он тихо, будто проверяя, не разрушит ли это воздух вокруг. Хенджин не отвёл взгляд. — Я знаю, — ответил он мягко. — И я тебя. Без громких слов. Без пафоса. Феликс выдохнул — глубоко, медленно. Он осторожно положил голову на грудь Хенджина. Слышал ровное биение сердца. Тёплое. Живое. — Если мне снова станет страшно… — прошептал он. — Мы поговорим, — ответил Хенджин. — Не будем молчать. Рука легла на спину Феликса — не удерживая, а просто обозначая присутствие. И в этой тишине не было давления. Только выбор. Быть рядом. Даже если будет трудно. Даже если восстановление займёт месяцы. Даже если страх иногда вернётся. Феликс закрыл глаза. Впервые за долгое время его сон пришёл не из усталости, не из изнеможения. А из спокойствия. И ночь больше не казалась большой.