Имуги

      — Давай поговорим, на что ты готов ради своего ученика?       Тонкие губы Машенни Захард растягиваются в улыбке. Говорит только она, Джин-Сунг смотрит исподлобья и молчит. Что он должен сказать этой злой водяной змейке? Он чувствует себя безумно старым и безумно уставшим. У него ноют руки и спина после почти неподвижной позы, в которой его держали последние два года. И у него скверное настроение, потому что кое-кто опять втянул его драгоценного ученика в свои опасные игры.        А ещё ему смертельно хочется курить.       Створки сферы, в которой он находится, раскрываются, пропуская её внутрь. Она пришла одна и теперь подходит к нему без тени страха. Высокие каблучки звонко цокают по металлу. Он смотрит выжидающе. Чёрное платье облегает соблазнительные изгибы её стройной фигуры, округлые бёдра покачиваются в такт шагам, светло-голубые волосы волнами обрамляют лицо и струятся по плечам и спине, взгляд ярко-синих глаз будто бьёт электрическим током. Почему все дети Эдвана Куна настолько сексуальны? Он чувствует, как внутри ворочается проснувшийся зверь. Раньше он убил бы её, не задумываясь о последствиях, лишь потому, что она дочь своего отца.       Как молод он был тогда…       Как же он размяк за последние годы, неужели Виоле так повлиял на него?       Она подходит к нему вплотную, и он чувствует тонкий аромат дорогих духов — что-то яркое и холодное, как и она сама — наклоняется так, что волосы задевают его лицо, кладёт узкую ладонь ему на грудь и шепчет с придыханием, почти в ухо:       — Я хочу тебя.       Он усмехается и лёгким шлепком сбрасывает её руку. Машенни отшатывается — видимо, это не то, чего она ожидала.       Он смотрит на неё снизу вверх, но чувствует своё превосходство, насмешливая улыбка кривит его губы.       — Вы, принцессы Захарда, все на голову больные, но, признаться, я не ожидал, что ты настолько безумна, что будешь рисковать своей жизнью ради одного короткого сношения с врагом. Или ты влюбилась в меня? Даже не знаю, что для тебя хуже!       На мгновение в её глазах мелькает замешательство, но она быстро берёт себя в руки.       — А дерзости в тебе не убавилось. — В её голосе тот же лёд, что и во взгляде.       — Могу себе позволить, — парирует он.       — У женщин есть свои потребности, Ха Джин-Сунг. И бывает, что требуется мужчина для их удовлетворения. Ты подходишь для этого, ведь ты не доложишь Захарду. А кроме того — ты в моём вкусе.       Она наклоняется и медленно расстёгивает пояс и ширинку на его брюках. В её затенённых пушистыми светлыми ресницами глазах он замечает заинтересованный блеск. Её дыхание неровно, розовый кончик языка на мгновение появляется между приоткрытых губ и, лизнув нижнюю, прячется. Гибкая рука змеёй проскальзывает в его трусы и обхватывает член.       Какие прохладные пальцы, но их прикосновение разжигает огонь, мгновенно охватывающий всё его уставшее тело.        Принцесса Кун Машенни Захард не может не знать всей опасности того, что она делает.        Джин-Сунга снедает любопытство, но нарастающее возбуждение сильнее. В его жизни было достаточно женщин, чтобы по одному взгляду понимать, что женщина перед ним сгорает от желания, и по одному прикосновению — что эта женщина никогда не была с мужчиной.       В движениях её руки чувствуется лёгкая неуверенность — в том, как она гладит ладонью ствол члена, ласкает подушечкой большого пальца головку, в том, как осторожно касается его мошонки. Она словно знает, что делать, но делает это впервые. Он смотрит в её глаза, оказавшиеся на одном уровне с его глазами, и видит в них лихорадочный блеск.       Джин-Сунг наклоняется к её лицу и шепчет в приоткрытые губы:       — А ты воистину Имуги, которой и моря мало.       Он грубо хватает её за волосы на затылке и жадно накрывает губами мягкие губы, проталкивает в её рот язык. Пальцы её левой руки впиваются в его плечо, правая, выскользнув из его трусов, перемещается под рубашку, и острые длинные ногти царапают бок. Он хмыкает, продолжая мять её губы своими, проводя языком по кромке её ровных зубов, переплетая свой язык с её влажным трепещущим языком.       Когда он наконец отпускает — почти отталкивает её, она тяжело дышит. Её помада размазана и волосы растрёпаны. Он чувствует удовлетворение, видя её такой, и когда она размашисто бьёт его по щеке, только усмехается в ответ и вытирает следы помады со своих губ. Омут желания в глубине её синих глаз никуда не исчез. Машенни заводит руку за спину и расстёгивает молнию, верхняя часть платья сползает по её плечам, оголяя упругие груди. Он тут же кладёт на них руки. Почти машинально. Они идеально ложатся в его ладони. Такая белая мягкая кожа, небольшие розовые ореолы и твёрдые пуговки сосков. Он трёт их пальцами, и Машенни судорожно вздыхает, подаваясь к нему.       — Рад, что Каллабан не оторвал тебе руки?       В какие игры ты играешь, девочка?       — Она красива, твоя грудь, — говорит он медленно, слегка сжимая пальцами её твёрдые соски, отчего Машенни тихо ахает. — Её форма совершенна, кожа нежна, а соски похожи на бутоны розы, но ты считаешь что твоя грудь чем-то отличается от тысячи других женских грудей, которых я касался? Или я должен быть благодарен лишь за то, что женщина из Великой семьи, Принцесса Захарда, предлагает мне себя? Тебе ли не знать кто я, глупая змейка. Но ты можешь быть благодарна, что мои руки всё ещё при мне и я могу ими шевелить, ведь эти руки знают, как ублажить любую женщину.       В синих глазах вспыхивает негодование. Он отвечает ей спокойным взглядом, но его возбуждение тоже требует выхода. Он обхватывает её тонкую талию левой рукой, притягивая к себе, несмотря на то, что её ладони упираются в его грудь. Платье с высокими вырезами по бокам ползёт вверх, оголяя стройные бёдра, она почти садится ему на колени, её ноги бесстыдно раздвинуты, и когда его правая рука оказывается у неё между ног, Джин-Сунг обнаруживает, что на принцессе нет белья. Его пальцы перебирают короткие мягкие волоски и слегка нажимают на горячую скользкую щель, она вздрагивает, стонет и трётся о его пальцы. Её длинные ресницы трепещут и взгляд затуманивается.       О да, она готова принять его прямо сейчас.       Джин-Сунг одним рывком прижимает её к себе так, что головка его высвобожденного из штанов члена касается жаждущего его отверстия.       — Не смотря на твой мерзкий характер, склонность к интригам и ощущение полной безнаказанности, ты всё ещё девственница, но знаешь, сейчас мне ничего не стоит подписать тебе смертный приговор! Чего ты добиваешься, Машенни? Это бунт, или тебе скучно? — цедит он сквозь зубы, медленно двигая бёдрами. Его член скользит между её ног взад-вперёд с откровенно пошлыми влажными звуками, трётся о нежные складочки, задевая края влагалища, но не пытается проникнуть внутрь.       — С-стой! — Её дрожащие пальцы цепляются за его рубашку.       Она испугана?        Он не отпускает, одной рукой продолжая удерживать её за талию, а второй лаская её грудь. Машенни выгибается назад не то пытаясь отстраниться, не то подставляя грудь его ласкам. Он не заставляет себя просить. Его бёдра продолжают движения, и её — судорожно вздрагивают в ответ.       — Чего ты ждёшь?! — шипит она с ненавистью и возбуждением. — Вставь его уже! Я хочу…       Её злое шипение переходит в стон. Он наклоняется к её уху и медленно произносит:       — А я меньше всего хочу, чтобы ты получила хоть что-то из того, что ты хочешь, Машенни Захард.       Он проводит языком по краю её уха, прихватывает губами округлую мочку с маленькой серёжкой, в то же время снова просовывая правую руку между её ног и прижимая ладонь.       — А сейчас небольшой фокус, принцесса.       Короткий импульс шинсу проникает в её тело и расходится вибрирующими волнами. Машенни дрожит и громко стонет. Он редко использует этот приём. Собственно, он придумал его сам и именно для этого. Импульсы шинсу достаточные, чтобы вызвать жар и колебания внутри тела, но недостаточные, чтобы навредить. Тело Машенни бьётся в его руках, он чувствует бешеный стук её сердца, его ладонь между его ног становится совсем мокрой. От каждого импульса шинсу она вздрагивает словно от удара тока, её ногти скребут по его спине ощутимо даже через рубашку. Потом сильная дрожь пробегает по её телу, Машенни выгибается и сдавленно кричит. Он не убирает ладонь, ощущая как внутри неё конвульсивно сокращаются мышцы. А потом обхватывает ещё скользкой рукой свой член.       Много времени это не займёт. Просто передёрнуть спустя два года уже отлично.        Несколько быстрых движений, и он кончает, его сперма орошает её бёдра, и Машенни дёргается, пытаясь отстраниться. Джин-Сунг отпускает её и, вздохнув, поднимается с сидения.        Она почти падает на пол с его колен. Что ж, во всяком случае она пыталась удержаться на ногах, но не смогла. Машенни Захард сидит на полу, глядя снизу вверх на то, как он застёгивает брюки, и тяжело дышит, её волосы слиплись от пота, платье собралось складками на поясе, оголяя и грудь, и бёдра, испачканные его спермой.       — Не пытайся больше сражаться со мной, — холодно произносит он, вытирая правую ладонь о стену. — И не становись у меня на пути. Не знаю, что ты затеяла, но я в твои игры играть не буду. А теперь убирайся. Меня ждёт мой ученик.       Она молчит, но не выглядит побеждённой. Чтоб её…       Она натягивает верх платья, скрывая свою прекрасную грудь, застёгивает молнию. Равнодушно стирает рукой его сперму с внутренней стороны бёдер и, поднявшись, одёргивает подол.       — Удачи, Ха Джин-Сунг, — говорит она спокойно. — Я бы повторила как-нибудь… когда снова окажешься побеждённым мной.       — Когда снова ударишь меня в спину? — он улыбается.       — Всё же я дочь Эдвана Куна.       Её ответная улыбка обворожительна. Она поворачивается и уходит покачивая бёдрами.       — Имуги… — задумчиво произносит он, когда створки сферы закрываются за её спиной.       Как же хочется курить.