Одинокий и уязвимый

ㅤㅤㅤㅤВечер начался так многообещающе, воздух был наэлектризован возбуждением и предвкушением заключительного этапа фанмитинга группы. Второй день внезапно оказался кульминацией нескольких месяцев напряженной работы и подготовки, и Феликс, переполненный эмоциями после превзошедшего все ожидания концерта, чувствовал себя на вершине блаженства, когда шел по оживленному коридору в окружении друзей и сотрудников, которым не терпелось напомнить, что расслабляться еще рано. ㅤㅤㅤㅤПоездка домой, которая должна была пройти в привычном комфорте на заднем сидении автомобиля, обернулась катастрофой. Феликс даже не понял, как именно это случилось. Удар был внезапным и сильным, звук бьющегося стекла и хруста металла эхом разнесся по парковке. ㅤㅤㅤㅤКогда Феликс пришел в себя, мир был затуманен болью и смятением. Его рука превратилась в пульсирующее месиво, вывернутое под неестественным углом. Он никогда еще не чувствовал себя таким одиноким, таким уязвимым. ㅤㅤㅤㅤМинуты превращались в часы, пока его, толком не осознающего, что происходит, возили из одной больницы в другую. Феликса о чем-то спрашивали, трогали опухшую руку и озадаченно качали головой, пока доктора не сошлись на одном диагнозе. И наконец Феликса оставили в покое. Постоянный поток дежурного персонала сократился до тонкой струйки, пока не остались только звук тихо работающего в углу телевизора и топот медсестер за дверью палаты. Феликс тем временем становился все более разочарованным и обиженным, убежденным, что подвел всех, что из-за своей новой травмы он каким-то образом стал менее значимым. ㅤㅤㅤㅤВнезапно третьим вечером, когда действие обезболивающего закончилось, Феликс просто лежал, не шевелясь, и наблюдал, как тени удлиняются, а в палате становится холоднее. Он поймал себя на том, что думает об одном человеке. О том, на которого всегда можно было рассчитывать. И все же он ни разу не пришел навестить его, отделавшись парой сообщений в KakaoTalk. Гнев вдруг вскипел в Феликсе, смешиваясь с болью от аварии и абсолютным одиночеством, которое свинцовой тяжестью осело у него в груди. К черту его, подумалось ему, раз он настолько испугался. ㅤㅤㅤㅤНаконец, вырвавшись из стерильных объятий больницы, Феликс вернулся не в общежитие, а в собственную квартиру, в мир, который теперь казался ему незнакомым и неприветливым. Он замкнулся в себе, не желая видеть жалость в глазах остальных участников и просто коллег. Игнорировал многие звонки и SMS, отталкивая всех, полагая, что до полного восстановления в этой среде для него места нет. Даже общество прилетевшей мамы не помогало залечить раны. ㅤㅤㅤㅤЗатем, восьмым безрадостным утром, когда первые лучи рассвета пробились сквозь жалюзи, в дверь комнаты постучали. Феликс приготовился к доброжелательному, но, в конечном счете, болезненному сочувствию, которое уже начал презирать. Но когда он дал вялое разрешение войти, его сердце замерло. ㅤㅤㅤㅤМинхо, с порозовевшими отчего-то щеками, с глазами, полными тепла и заботы, спокойно переступил порог. Он никогда не навещал Феликса в больнице, но почему-то пришел к нему домой. ㅤㅤㅤㅤ— Твоя мама впустила меня. ㅤㅤㅤㅤ ㅤㅤㅤㅤФеликс повел здоровым плечом. Хен почему-то начал с очевидных вещей. Кто еще, если не мама? ㅤㅤㅤㅤ— Прости, что не пришел к тебе раньше. Чан сказал, что ты постоянно спишь и просыпаешься, чтобы принять обезболивающее и попить. Да и менеджер не говорил толком, когда тебя выписывают, а медсестры не отвечали на вопросы по телефону, потому что принимали нас за поклонников, выведывающих информацию. ㅤㅤㅤㅤГнев и горечь, сковывающие Феликса в течение долгого времени, в один момент растаяли, уступив место чувству облегчения. Либо же ему просто не нравилось злиться на Минхо, который, в общем-то, имел полное право испугаться и сбежать: они всего несколько раз поцеловались под влиянием подходящего момента, а Феликс вдруг выпалил такое, пусть и подразумевая совсем другое. ㅤㅤㅤㅤПрисутствие Минхо стало лучом света в темноте, напоминанием о том, что Феликс на самом деле не одинок, что его не бросили. В этот момент травма руки, чувство неудачи, вся тяжесть мира — все это показалось чуть менее значительным. Возможно, стоит чаще отвечать и на сообщения Сынмина, который не раз спрашивал разрешения приехать. ㅤㅤㅤㅤ— Ты похудел, — нарушил молчание Минхо, осторожно присев на край кровати, — ты должен больше есть, чтобы у организма были си... ㅤㅤㅤㅤ— Я знаю! А еще я не хочу говорить о том, как плохо выгляжу. ㅤㅤㅤㅤ— Ты не можешь выглядеть плохо. Ты же Феликс. ㅤㅤㅤㅤФеликс невольно смутился под теплым взглядом, прожигающим в нем дыру. Минхо не выглядел так, будто был в настроении шутить. Его чуть отросшие волосы спадали на глаза, а на губах играла незнакомая улыбка. Этого человека перед собой Феликс не знал, но почему-то почувствовал, что в его присутствии в переполненной физической и душевной болью груди рождается что-то прекрасное. Сердце впервые за последние дни забилось быстрее не от отчаяния или страха все потерять. ㅤㅤㅤㅤ— Хен, — Феликс облизнул сухие и горькие от лекарств губы, — насчет того, что я сказал тебе. — Минхо заметно напрягся, но улыбаться не перестал. — Ты так быстро сбежал, а потом времени не было все объяснить, да и обидно стало. — Феликс усмехнулся. — Когда я сказал, что люблю тебя, то не имел в виду то самое «люблю», понимаешь? Это то же самое «люблю», которое я сказал Сынмину, когда он успел принести мою зарядку до того, как телефон разрядился. А ты буквально спас меня, когда надавил на ту точку, чтобы спина болеть перестала. Вот я и выпалил. ㅤㅤㅤㅤКогда он закончил говорить, то посмотрел прямо на Минхо и с удивлением поймал его ответный взгляд. В нем читалась смесь неожиданного разочарования и проклятой уязвимости, запомнившейся Феликсу по отражению в зеркале приемного отделения больницы, в которую его доставили сразу после аварии. Молчание затягивалось — тяжелое и осязаемое. Минхо, кажется, понял это и сам, потому что выражение его лица вдруг переменилось, стало вновь немного надменным и вселяющим страх в любого, кто просто подумал о том, чтобы над ним пошутить. ㅤㅤㅤㅤ— Вот как, — он усмехнулся и поморщился, с досадой продолжив: — а я шел сюда с намерением позвать тебя на свидание, когда появится возможность. ㅤㅤㅤㅤФеликс глупо приоткрыл рот и неуклюже дернулся, тут же вскричав от боли, пронзившей руку. Перед глазами потемнело, мир поплыл, но сильные руки обняли напрягшееся тело. В горизонтальном положении стало легче дышать. ㅤㅤㅤㅤМинхо навис над Феликсом и заботливо поправил ему одеяло. Разговор пришлось прервать, потому что в дверь снова постучали — вероятно, мама, которую привлек шум, — но перед этим Минхо успел шепнуть: ㅤㅤㅤㅤ— Вернемся к этой теме, когда тебе станет лучше.