Снова к тебе

      Рана на боку всё кровоточила, окрашивая белую рубашку в красный. Лу Гуан загнано дышит. Сколько? Сколько раз он уже был в этой ситуации? Сколько раз он видел его смерть? Сколько раз он пытался его спасти? Он не знал… Давно уже перестал считать. Да и разве это сейчас важно? Слёзы затмевают взор. Но плачет он вовсе не из-за боли в боку, о нет.. эта боль куда сильнее всех ранений что только у него были. В их комнате так темно и холодно. Лу Гуан смотрит на не заправленную кровать своего соседа и поджимает дрожащие губы. Чёрт… Мокрые дорожки непроизвольно скатываются по его холодным щекам. Парен всхлипывает, снова, снова, снова… Его изначально тихий плачь превращается чуть ли не в истерику, он уже не сдерживает себя и рыдает навзрыд. Он так устал.. сколько ещё ему придётся видеть его смерть? Сколько ещё ему придётся возвращаться в прошлое и переживать всё снова и снова, он словно в петле, что стягивает его шею с каждым разом всё сильнее и сильнее. Боги явно ненавидят его. Лу Гуан хватается за край стола, с силой сжимая его и горбиться опускаю голову на деревянную поверхность.       В одну фотографию не войти дважды. Лу Гуан это прекрасно знал, поэтому уже на десятой не удавшейся попытке начал делать фотографии чаше, опасаясь, что в один день они попросту закончатся, и он не сможет спасти его. Но даже так.. почему? Почему? Он ведь делает всё что в его силах! Почему он не может его спасти! Неужели смерть это действительно событие которое нельзя предотвратить?... Нет. Он не верит в это. Если это работает в обратную сторону, тогда почему у него не может получиться одно жалкое спасение? Может он делает недостаточно? Может причина в нём? Может это он виноват в его смерти?... Лу Гуан впивается ногтями в твердую поверхность стола, до крови и борозд в дереве. На боль он не обращает никакого внимания. Ему плевать что будет с ним. Он даже готов умереть вместо него, но каждый раз он спасал его своим телом подставившись под пулю в самый последний момент. Ну почему он такой идиот? Почему каждый раз защищал его никчёмную жизнь? Почему этот придурок просто не мог остаться в стороне? Почему каждый раз хлопал в ладоши и материализовался между Лу Гуаном и пулей? Почему?       Тело бросает в холод, а дыхание учащается пуше прежнего. Мир начинает терять краски. Лу Гуан знает, что это значит. Он потерял слишком много крови, и скоро его конец. На секунду, даже не хочется ничего делать. Не хочется вновь возвращаться к ничего незнающему другу, и вновь с ним общаться, словно ни в чём не бывало. Не хочется видеть его таким живым и счастливым зная, что совсем скоро этот блеск в глазах потухнет по его вине… Всё по тому что Лу Гуан был недостаточно силён и умён что бы предотвратить его смерть в который раз. Однажды загнавшись по поводу того насколько сильна его вина Лу Гуан решил, что им не стоит встречаться вообще. Не будь его рядом, может с ним бы ничего бы и не случилось. Но у него не вышло он нашёл его сам и уже не захотел отпускать, а Лу Гуан и не был против упасть в эту бездонную яму вновь, тем более кто бы ещё позаботился об этом придурке? Ему бы пришлось тяжело пока бы он разбирался со своей способностью, даже иногда страшно и одиноко, ведь рядом была бы только Цяо Линг, которой бы он не хотел бы про такое рассказывать, опасаясь плохой реакции или чего-то ещё. Упиваясь такой ложью Лу Гуан оправдывал свой эгоистичный поступок по отношению к ним. Ведь если смотреть правде в глаза, то становилось понятно, что не будь он с ними, они жили бы себе и дальше спокойно и счастливо. Лу Гуан ненавидел себя за эту слабость. Ненавидел и за то, что давно наплевал на законы мироздания и менял прошлое, как только мог. Он знал, что за всё есть своя цена и он готов был её заплатить, если это только не смерть его друга или хозяйки. Всё что угодно, только пусть они останутся живи.       - Прошу…       На выдохе шепчет он в пустоту осипшим и ослабленным голосом. Молчание служит ему ответом что говорит громче любых слов. Парень сильнее сдирает ногти и кожу под ними в кровь, из последних сил хватаясь за стол с отчаянной надеждой. Словно утопающий за спасательный круг. Но это его не спасёт. Как и его смерть не спасёт его друзей. Поэтому нужно утереть сопли и собраться. Сколько можно уже рыдать!? Он что дитё малое? Он должен быть сильнее всего этого, он справиться, не впервой уже… Можно было и привыкнуть. Только вот легче от того, как часто он через это проходил, не становиться. Наверное, он просто чёртов слабак, бесхребетный слизень! Что только и может как отравлять жизнь своим друзьям! Жалкий паразит что поселился в их фотоателье и теперь не даёт им нормально жить! Какой же он всё-таки мерзкий…       Лу Гуан ненавидит себя. За то, что не может спасти никого из близких. За своё лицемерие в их сторону. За то, как каждый раз говорит не нарушать ход прошлого, хотя сам это делал и не раз. За то, что является всему виной. Дрожащей рукой он пытается ухватиться за ручку тумбочки в столе, и не с первого, и не со второго раза, у него не получается, но, когда у него всё-таки выходит это сделать, он дёргает её на себя. Скрип на секунду заполняет тишину комнаты, а затем Лу Гуан панически ищет в нём фотографию, что проложил туда заранее. Он не хотел провала и в этот раз но всё-таки подготовился. И когда он клал эту фотографию в ящик, его руки дрожали точно также, как и сейчас. Он не собирался допустить его смерти, но кладя фотку он словил себя на отчаянной мысли что у него опять ничего не получиться. Неужели он подумал над тем что бы сдаться?! Нет! Ни за что и никогда! Сдохнет, но не опустит руки.       Сейчас держа заранее подготовленное фото в руке, он снова берёт себя в руки. Всё что он делает не напрасно. По крайней мере в это хочется верить. Лу Гуан пристально смотрит на фотографию, которую он сделал где-то год назад. На ней в камеру смотрит он. Живой. Улыбающийся.       - Чэн Сяоши…       Имя непроизвольно срывается с бледных, обескровленных губ. На фото он выглядит таким счастливым что сердце в груди неприятно колит. Он сфотографировал его в фотоателье просто что бы проверить хорошо ли работает камера что им занесли на починку пару дней назад, но Чэн Сяоши так понравилась фотография, что он даже распечатал её и повесил на стену. И вот теперь эта самая фотография у него в руках, и он собирается прыгнуть именно в неё. Лу Гуан столько раз уже пробовал перемещаться в разные временные промежутки, успев побывать несколько раз как за день, до трагедии, так и в самом начале их знакомства, так что год для него не был чем-то страшным или неизвестным. Все события у него были расписаны посекундно и давно уже выучены так что он справиться. Сколько раз он уже говорил эту фразу?...       Вдох. Выдох… Чэн Сяоши с фотографии подбадривающе улыбается, закатное солнце из окна играет в его чёрных волосах и казалось будто это сам парень светился, а не звезда за его спиной. Лу Гуан выпрямляется, морщась от боли в боку и разводит руки на небольшое расстояние. Фотография лежит на столе. Руки, в крови Чэн Сяоши и его собственной, дрожат. Раздаётся тиканье часов.

Тик-так. Тик-так. Тик…

      Хлопок.       Щелчок. Лу Гуан отодвигает объектив от своего лица и смотрит на него…       - Ну что? Я хорошо получился?! Ну же покажи! – Нетерпеливо тараторит Чэн Сяоши. Здоровый и живой Чэн Сяоши, а не его жалкая копия что разлагалась внизу, пока Лу Гуан рыдал перед тем как переместиться сюда.       Слёзы снова заполняют его глаза, и он шморгает смотря на Чэн Сяоши. Лицо его друга за секунда из озорного превращается в обеспокоенное. Он ничего не понимает. Почему это Лу Гуан плачет? Что случилось? Он как-то его обидел?       - Лу Гуан… - тихо начинает он, протягивая руку к нему, – что случилось? Ты в порядке? – Мгновение и Лу Гуан бросает камеру на пол, никак не беспокоясь о том, что эта чужая вещь, и о том в сколько им обойдётся её повторный ремонт, что будет уже за их счёт. Он набрасывается на Чэн Сяоши, обхватив его руками за шею и начиная громко рыдать, пряча лицо куда-то между плечом и шеей парня.       - Прости, прости, прости, прости меня Чэн Сяоши, – безостановочно шепчет он, не прекращая плакать. Ему так больно… Он так устал…       - Лу Гуан, – вновь, но уже тише зовёт его парень, обнимая в ответ и утыкаясь ему куда-то в район макушки, – всё хорошо, тише… - Его спокойный шёпот и аккуратные поглаживание по спине работают куда сильнее чем все существующие успокоительные. Они так и стоят в тишине что прерывается только от судорожных всхлипов, что с каждой минутой становятся всё тише, пока и вовсе не превращаются в только лишь сбитое, от долгого плача, дыхание и редких шморганья. Чэн Сяоши всё ещё осторожно и так нежно гладит его по спине… Сердце пропускает удар, и Лу Гуану приходиться поджать губы дабы не разреветься вновь. Наверное, он напугал Чэн Сяоши своим внезапным эмоциональным порывом. Он ведь обычно очень сдержан и вообще не тактильный, а тут сразу такой неожиданный прорыв по двум фронтам. И не объяснить же его никак. Лу Гуан сжимает Чэн Сяоши в объятиях крепче убеждаясь, что тот не плод его больной фантазии, и он сейчас действительно с ним. Он прикладывает ухо ближе к его груди, слушая как сердце того обеспокоено выстукивает учащённый ритм, убеждаясь ещё сильнее что с ним всё хорошо, и он жив. Облегчённый вздох срывается с его губ. Чэн Сяоши жив. И Лу Гуан приложит все свои силы дабы не облажаться вновь. Они всё ещё стояли в тёплых объятиях друг друга, совершенно не обращая внимания ни на то сколько времени уже прошло, и ни на что вокруг. Щелчок. Они оба вздрагивают и поворачиваться в сторону звука. Лу Гуан тут же отпускает из объятий Чэн Сяоши и сам выпутывается, отходя на шаг в сторону, смущённо отворачиваясь.       - Ой, – слышится сразу после щелчка. – Я вас отвлекла? Простите я не хотела. – Голос Цяо Линг звучит немного напуганным. Она вовсе не хотела отвлекать ребят, но не сфотографировать такую милоту просто не могла.       Чэн Сяоши внимательно смотрит на отвернувшегося Лу Гуана и замечая его покрасневшие уши улыбается. Он делает шаг вперёд закрывая его собой, дабы хозяйка не заметила насколько опухли и покраснели глаза Лу Гуана. Она сразу начнёт волновать и расспрашивать что случилось, а к разговору Лу Гуан точно не готов.       - Ничего хозяйка. Мы просто эээ… - Он запускает руку в волосы почухивая затылок и думая над подходящим ответом. – Проверяли исправность камеры! Во! Взгляд разговаривающих одновременно падает на разбитую, валявшуюся на полу камеру.       - Идиот, – слышится тихий шёпот Лу Гуана, что расслышал только лишь тот, кому это и предназначалось. Тц, тоже мне! Мог бы и помочь. Это его вообще-то сейчас пытался защитить Сяоши!       - Да ты что? В любом случае меня это не касается, – правильно поняв атмосферу Цяо Линг махнула на всё рукой и пригрози пальце продолжила. – Но ремонт за ваш счёт! И вы должны успеть до пятницы, а то заказчик будет в ярости!       - Да, да, мы поняли. Ты закончила? – Закатив глаза Чэн Сяоши скрещивает руки на груди. Хозяйка кивает и глянув на притихшего Лу Гуана и убедившись, что всё выглядит более-менее нормально, а то когда она услышала звон бьющегося стекла и какие-то обеспокоенные возгласы заволновалась и спустилась но теперь когда она видит что ребята не ранены и не дрались друг с другом, а напротив обнимались, она могла выдохнуть со спокойной душой. Обзор на Лу Гуана вновь перекрывает Чэн Сяоши, всё ещё выжидающе на неё смотря.       - Да, – наконец-то отвечает она. И развернувшись собралась уходить, сейчас ребятам надо побыть один на один. Но на секунду останавливается и серьёзно предупреждает: - И не смей обижать Гуан-Гуана! Иначе я тебя врежу!       - Да иди уже! И никто его тут не обижает! – Хозяйка лишь надменно хмыкает и захлопывает за собой входную дверь.       - И впрямь демоница! Жить нормально не даёт. Тьфу ты. – Он поворачивается к трущему глаза Лу Гуану что еле заметно приподнимает уголки губ в улыбке и сам непроизвольно широко улыбается. – Чаю? – Вместо всех расспросов вежливо интересуется он и получив кивок идёт на кухню. В след за ним идёт и Лу Гуан. Приземлившись на стул, он внимательно наблюдает как Чэн Сяоши готовит для них чай и ищет раскиданные по разным углам сладости. Пять минут, и они сидят напротив дуг друга с дымящимися чашками и уплетает пряник. Они не говорят про случившиеся. Лу Гуан явно неготов к откровениям, а Чэн Сяоши, хоть и волнуется, давить на парня и заваливать его вопросами не хочется.       Телефон Чэн Сяоши издаёт характерный «пилик!» и парень, взяв тот в руки что-то рассматривает, а затем улыбнувшись и тихо хохотнув, поворачивает его экраном к Лу Гуану.       На экране, в переписке с хозяйкой крупно было выведено фото того, как они стояли в обнимку. Руки Чэн Сяоши нежно покоились на спине Лу Гуана поглаживая ту, а лицо владельца этих рук было зарыто в белоснежные волосы, пока сам Лу Гуан крепко сжимал его в объятьях, обернув руки вокруг шеи того и ухватившись за одежду парня сминал её в руках. Его голова была отвёрнута и спрятана куда-то в глубь их обнимашек. Он тогда как раз слушал его сердцебиение. Лу Гуан роняет лицо в руки, пряча то от стыда и пытаясь не смотреть на довольное лицо Чэн Сяоши.       - Миленько получилось не правда ли? – Спрашивает он, лукаво поглядывая на то как смущается от подобного Лу Гуан. – Надо будет распечатать. О! У тебя кстати очень мягкие волосы. – Парень ещё сильнее прячет лицо в руках и обречённо стонет. Чэн Сяоши лишь весело смеётся в ответ, убирая телефон. И смотря на то, как он веселиться Лу Гуан и сам улыбается и решает.       Этот раз будет последним. У него всё получиться.