Я думал...

      После новости о смерти его сестры, разговоров с полицией Жан не хотел ничего. Последние несколько лет он жил мечтой о том, что хотя бы с его маленькой девочкой все в порядке. Но она тоже была Моро. А значит благословением было то, что она умерла спокойно. На вопросы федералов Жан отвечал односложно, в основном оставив всю работу Натаниэлю. Уж в чем, а в беседах с полицией он был профи.       Француз зарылся пальцами в кудрявые волосы, крепко сжимая и оттягивая их до боли, так было легче. Почему после вмешательства этого мальчишки все стало так сложно? Раньше он знал, кто он, где его место, что он должен делать и как в итоге закончить. А сейчас ему вручили собственную жизнь, а вот что с ней делать — не рассказали. Он не умеет жить не по расписанию, не умеет жить без парной системы. Конечно, был Кевин, который сумел вырваться, но с ним изначально был другой разговор. А сейчас он просто обуза: Ноксу, тренерам, всей команде.       От тяжелых мыслей его оторвал глухой голос Натаниэля.       — Ты так и собрался здесь сидеть? Или все же хочешь вернуться сегодня домой? — Жан неохотно поднял голову, безэмоциональным взгядом пронизывая лиса. Тот и бровью не повел: мальчишка подрос — внутренне заметил Моро. Что-то решив для себя, Нил привычно перешел на французский и скомандовал: Вставай и двигай к машине. Я скоро подойду.       Жан на автомате поднялся на ноги и направился к выходу, который найти было не так то просто из-за постоянных петляний коридоров. Но знаки любезно подсказали ему направление. Где-то в глубине сознания промелькнула мысль о глупости лисенка: оставить машину открытой без присмотра. Но все это не было его проблемой, они не напарники. Натаниэль показался минут через десять, открывая дверцу и запрыгивая за руль. Не удосужившись пристегнуться, он резко крутанул руль, выезжая с ненавистной территории. Повисла гробовая тишина. Жан рассчитывал, что через некоторое время они уже будут у дома Троянцев, но Веснински неожиданно остановился около круглосутки и, не выключая двигатель, выскочил из машины. Моро недоуменно огляделся, не понимая, что они тут забыли. Все вопросы отпали, стоило Натаниэлю появиться в поле его зрения с пакетом, явно полном бутылок, как он мог судить по звону стекла, когда этот пакет полетел в багажник. Все так же молча, он забрался обратно и вырулил на дорогу. Жан точно узнавал окружающий его пейзаж: это было похоже на район, где жил Нокс и он сам. Похоже соседний, ему вроде рассказывали, что изначально эти дома не предназначались для студентов, вот похоже часть домов и пустовала. Нат припарковался рядом с самым дальним домом и заглушил мотор.       — Выходи. Но если хочешь, я сейчас же отвезу тебя домой, — спокойно произнес Веснински, даже не глядя в его сторону. Жан не задумываясь помотал головой и, отстегнув ремень, вышел из машины. Лис не заставил его ждать: он открыл багажник, достал пакет и кивком приказал Жану следовать за ним. Похоже для Веснински, а особенно для одного из шайки Эндрю, не существовало такого понятия, как замки или личное пространство, поэтому уже через несколько мгновений они оказались на веранде второго этажа. Веснински скинул пакет в угол, достал зажигалку, прикурил и удовлетворенно выдохнул дым в прохладный воздух. Только после этого он обернулся и сказал:       — Проходи, я позаимствовал этот дом на сегодня. Не думаю, что кто-то будет против, — он усмехнулся. Жан недовольно поморщился, почувствовав запах табака, но прошел и встал рядом со стеной.       — Зачем ты привез меня сюда, Натаниэль?       — Нил. Ты же знаешь, я теперь официально Нил Джостен и не собираюсь лишний раз слышать имя отца, — Жан понимающе кивнул, но не удержался, чтобы не прокоментировать:       — Пусть ты и Нил, но фамилию Веснински из тебя не вывести. То что ты сказал сегодня Ричарду и мне… Ты по праву носишь фамилию Мясника.       Нил дернул плечами. Похоже этого не не так сильно волновало, как имя.       — Что, заботишься о собственности нового хозяина? Ему без разницы, в каком я буду состоянии, если буду прилежно платить. И не говори, что это ради меня.       — Почему? — Нил резко обернулся и серьезно посмотрел Моро в глаза. — Мне без разницы, что там думает Ичиро. У тебя нет того, кто сможет тебя защитить. Считай я возвращаю долг, — он опустился вниз, доставая бутылку виски, открывая и делая небольшой глоток. Поморщившись, он приземляется на пол, свешивая ноги с верранды и протягивая бутылку Жану. Моро удивленно приподнял брови.       — Ты же знаешь, я не пью. И никакого долга нет, мы были в паре, твое состояние — мое состояние, — но несмотря на свои слова, призмлился рядом, все еще прячась в тени. Почти полная луна освещала небольшой полупустой городок. Стало интересно, ждут ли его Троянцы или уже улеглись спать? А в прочем, какая ему разница.       — Один раз не повредит, пей.       — Ты не ответил на вопрос. Зачем ты привез меня сюда? — Моро послушно взял бутыль в руки, но делать глоток не спешил. Он правда не пробовал алкоголь, а насколько он мог судить, этот был один из крепких. Зачем Джостену спаивать его? Явно не ради убийства, для этого у него было слишком много возможностей. Жану казалось его голова скоро лопнет от наплыва стольких мыслей и эмоций. Асфальт под балконом выглядел все заманчивее: он, конечно же, не умрет. Но надежда была, особенно с учетом его последних и предшествующих травм. Интересно, как много его тело могло выдержать и дойдет ли он когда-нибудь до собственного прдела?       — Пока я не скажу пить не будешь? — Нил усмехнулся, делая еще одну затяжку. — Я правда хочу тебе помочь. Не поверишь, но мы похожи. Вот только я познал вкус свободы и не смог вернуться в клетку. А у тебя дверца открыта, крылья целы, хозяин мертв, а ты все жмешься у стенки. Рядом с тобой идеальные Троянцы, а не Лисы, которые познали все и ещё больше. Вот скажи, кто из этих примерных мальчиков сможет понять тебя? Не просто посочувствовать, а правда понять, что с тобой? — Нил засмеялся. Этот ледяной звук наглухо застрял в ушах Моро. Он сделал глоток, как он помнил первый и последний, хотя по ощущениям они к концу разговора все же полностью приговорили всю бутылку. Жан закашлялся, стоило крепкому напитку попасть в глотку — и как Кевин умудрялся с абсолютно постным лицом пить эту гадость? Да и зачем вообще они это делают? В чем кайф?       — Ну раз ты молчишь, приму это за согласие. Не буду спрашивать как ты, правды ты все равно не скажешь. Но вот что скажу тебе, — затушив бычок, Джостен повернулся к французу и жестом приказывая сделать еще один глоток. — Я понимаю, что значит для тебя потеря сестры. Как никто другой понимаю, как сильно ты боишься своего прошлого и самого себя… Ты ведь думал о том, чтобы уйти, верно? Если бы не Рене…       Жан засмеялся, понимая, что разум начинает затуманиваться. Походу это именно то состояние, ради которого они глотают эту гадость. — Конечно думал. А ты нет? С твоей жизнью как ты сохранил свою жажду жизни? Почему каждый раз ты выбираешь бороться, ищешь путь к свободе? — вопрос шел из самой глубины души. Жан вдруг осознал, что никогда не понимал Нила: как и во время пребывания в Гнезде, так до и после этого. Ведь не проще было просто сдаться и плыть по течению?       Нил забрал у Жана бутылку и несколько раз крепко к ней приложился. Жан только услышал тихую ругань о том, как Кевин пьет это, не морщась. Что же, похоже в чем-то они и правда похожи. Наконец Нил отдал виски и, глядя на лунный город, проговорил:       — Сколько себя помню я всегда хотел жить. Как отец ни пытал меня, я смотрел на него в ответ и думал: я выживу назло тебе. Я видел так много смертей, что понял, что жизнь — это главная благодать и привилегия сильных и свободных. И, — он глянул на Жана, словно задумываясь, сказать или нет, но все же решил закончить начатое. — Ты же знаешь Эндрю? — дождавшись утвердительного кивка, он продолжил. — Он не просто так носит перчатки. Ты знаешь про его прошлое, сам сравнил Грейсона с Дрейком. Он пытался умереть, его спасли. И он не жалеет о том поступке. Я спрашивал, если бы тогда он знал, чем все в итоге обернется, сделал бы он тоже самое. Он ответил утвердительно. Но сейчас он выбирает жить, хоть и не хочет. Он защищает меня, Кевина, да в общем всю команду, что никогда не признает. Я знаю, ты его презираешь, — Нил поднял руку, предупреждая комментарий Жана насчет вратаря. — Я был такого же мнения, Кевин тоже. Но, ты же понимаешь, что в буквальном плане он ничерта нас не смог бы защитить? Я тоже это понимал, но он давал чувство уверенности. Да, забота у него своеобразная, но к чему это я? У меня был человек, который не зная, кто я, кто за мной стоит, какую невероятную опасность я представляю ему и его близким, взял на себя обязательство защищать меня наравне с ними. Это человек, который поступился своими принципами и правилами, чтобы защитить меня. А у тебя… Нет такого человека, ты один.       Жан усмехнулся: да уж, Джостен явно не был намерен смягчать пилюлю. Но во многом он был прав: сейчас Жан был одинок как никогда и, вот чертова ирония, самым близким ему человеком сейчас был не Кевин, даже не Рене, а его партнер на Рождественские каникулы. От осознания этого хотелось снова шагнуть за край. Вдруг Моро засмеялся. Казалось это первый раз, когда Жан полностью выплескивал все свои эмоции. Нил спокойно пережидал взрыв эмоций француза, собственно, на что-то такое он и рассчитывал. Отсмеявшись, Моро стер слезы с глаз и с ненавистью выпалил:       — И ты решил стать добровольцем? Это с каких пор ты заделался в Матери Терезы? Я тебе никто. Я всем никто. Я просто шлюха. Было бы куда лучше, если бы я тогда не написал Рене и просто умер бы, всем было бы легче, — он впервые так ясно произнес все опасения и убеждения вслух. С души, как бы банально это ни звучало, будто свалился камень. Он никогда в жизни не чувствовал себя таким свободным, как от Рико, так и от самого себя. Впервые стало ясно, что Рико мертв — и виновник сидит прямо рядом с ним. Жан с новой стороны посмотрел на Нила: тот манипулировал самим Молодым Господином, чтобы избавиться от Хозяина и Рико. Похоже он поторопился с выводами насчет этого ребенка — он не был таким невинным, каким его видел Моро.       — Может да, — легко согласился Джостен. — А может ты привнесешь что-то новое в команду Троянцев, что Кевин пожалеет, что пришел к Лисам, а не к ним. А может ты станешь для них самой главной проблемой. Но тебе придется жить, чтобы узнать все это, — Джостен встал и подошел к Жану. Француз поднял голову, уставившись замутненными глазами на Нила. Он усмехнулся: Жан выглядел таким беззазщитным и таким… Похожим на него самого в тот момент, когда он поджёг собственную мать и сидел на пляже, наблюдая, как ветер разносит пепел по пляжу, ложится на волны, унося запах гари в даль. Он так же стоял на пороге новой жизни, которой отчаянно сопротивлялся.       — Ты будешь жить, Жан Ив Моро. Тебе придется разбираться со своей жизнью самому, но если тебе что-то понадобится, ты знаешь, где меня найти, — Нил наклонился и оставил легкий поцелуй на щеке француза, запечатлевшийся мокрым следом на его лице.

***

      Проснувшись утром в своей постели в доме Троянцев, он не мог с уверенностью сказать, был ли этот поцелуй его пьяным бредом или реальностью, но он точно знал, что в память о сестре должен жить, стараться изо всех сил. И что ему придется бороться с собой, со всеми вокруг. И что наконец он не одинок в этой борьбе…       — Жаан! Ты идешь завтракать? — раздался громкий крик Альварес.