В лучах твоего тепла

Ким Сону стоял перед зеркалом в их общей квартире, поправляя воротник своей чёрной рубашки с тонкими белыми полосками. Она сидела идеально — чуть свободная, но подчёркивающая его худощавую, подтянутую фигуру. Он повернулся боком, оценивая, как джинсы обтягивают ноги, и довольно ухмыльнулся, заметив лёгкий намёк на пресс под тканью. Его пухлые губы, слегка блестящие от бальзама, изогнулись в самодовольной улыбке. Он знал, что выглядит чертовски хорошо, и это было его маленькое оружие — особенно против Ли Санёна, который, как Сону любил думать, был слишком серьёзен, чтобы заметить такие мелочи. Но Сону-то знал правду: Санён замечал всё. Дверь хлопнула, и в квартиру вошёл Санён, стряхивая с пепельных волос капли дождя. Его высокая фигура заполнила дверной проём: широкие плечи, обтянутые тёмно-синей рубашкой, длинные ноги в строгих брюках, мускулы, проступающие под тканью даже в таком расслабленном состоянии. Он бросил сумку на пол, устало потирая шею, но, увидев Сону, его лицо смягчилось. Глаза, тёмные и глубокие, загорелись теплом, а губы растянулись в лёгкой улыбке. — Опять перед зеркалом крутишься, принцесса? — голос Санёна был низким, с ноткой дразнящего укора, но в нём сквозила забота. Он шагнул ближе, поправляя воротник Сону одним движением сильной руки. Сону фыркнул, скрестив руки на груди, но тут же развернулся и бросился Санёну на шею, обнимая его с той игривой настойчивостью, которая всегда выбивала у Санёна смешок. Его худые руки обвили шею старшего, а пухлые губы ткнулись в щеку, оставив лёгкий след бальзама. — А ты опять мокрый, как кот после ливня, — Сону прищурился, но его тон был скорее ласковым, чем язвительным. — Работа тебя совсем замучила, да? Выглядишь, будто весь день таскал мешки. Санён мягко усмехнулся, обнимая Сону за талию и притягивая ближе. Его большие ладони легли на тонкие бёдра, чувствуя тепло даже через джинсы. — Не мешки, а проекты. Но я справился, как всегда, — он наклонился, касаясь лба Сону своим. — А ты, смотрю, весь день только и делал, что наряжался. Для меня старался? — Конечно, для тебя, — Сону гордо вскинул подбородок, но тут же смягчился, прижимаясь ближе. — Ты же знаешь, у меня вкус лучше, чем у всей твоей конторы вместе взятой. Надо же держать марку. Санён покачал головой, но его взгляд был полон нежности. Он провёл рукой по спине Сону, ощущая теплоту родного тела, и тихо сказал: — Ты и без того мой самый красивый. Пойдём, я голодный, как зверь. Устроим ужин? Сону просиял, тут же отстраняясь и хватая Санёна за руку, чтобы потащить на кухню. Их будни были такими вот — смесью лёгкой подначки от Сону и тёплой, уверенной заботы от Санёна. Пока Сону доставал из холодильника овощи и мясо, Санён закатал рукава, обнажая сильные предплечья с проступающими венами, и принялся резать всё с той спокойной точностью, которая всегда завораживала Сону. Он украдкой смотрел на него, любуясь, как пепельные волосы падают на лоб, как напрягаются мускулы под смуглой кожей. Санён был не просто горячим — он был стабильностью, опорой, которую Сону ценил больше всего. Ужин прошёл в уютной болтовне: Сону рассказывал, как выбрал новый свитер в магазине и о новых учениках в танцевальной студии, а Санён делился историей про коллегу, который опять провалил дедлайн. После они устроились на диване с бокалами вина, и Сону, свернувшись клубочком, положил голову на грудь Санёна, слушая его ровное дыхание. Санён гладил его волосы, и в этот момент всё было идеально. ..... Через пару дней Санён решил порадовать Сону чем-то особенным. Работа в офисе тянула из него силы — бесконечные встречи, правки, споры с коллегами, — но мысль о Сону всегда возвращала ему тепло в грудь. Он закончил дела раньше обычного, выскользнув из офиса с лёгкой, но сияющей улыбкой, и заехал в небольшой магазинчик у метро, где купил билеты на выставку современного искусства — Сону давно упоминал, что хочет туда сходить, листая инстаграм с восторженными комментариями о световых инсталляциях. Санён представил, как младший будет щебетать об этом весь вечер, и его усталость тут же отступила. Дома его встретил привычный ритм их жизни. Сону вдумчиво переставлял, привезённые ими из путешествий сувениры, протирая их от пыли и что-то бурча себе под нос. Однако его выражение лица моментально изменилось, когда в отражении висящего рядом зеркала он увидел своего мужчину. — О, ты рано, — Сону повернулся, вскинув бровь с лёгкой насмешкой, но тут же шагнул ближе, вытягивая шею, чтобы рассмотреть лицо Санёна. — Выглядишь, как будто тебя грузовик переехал. Опять начальство мозги вынесло? Санён усмехнулся, скидывая тёмную куртку на вешалку и проходя внутрь. — Не грузовик, а проекты. Но я выжил, и вот тебе награда за то, что ты всё ещё терпишь меня, — он протянул билеты, и глаза Сону загорелись, как у ребёнка, которому подарили конфету. — Серьёзно? На ту выставку? — Сону выхватил билеты, подпрыгнув на месте, и тут же бросился к Санёну, обнимая его за шею с такой силой, что тот чуть не покачнулся. Его худые руки обвили старшего, а пухлые губы уткнулись в щеку, оставив лёгкий вишнёвый след. — Ты лучший, знаешь? Я уже думал, ты забудешь! — Забудешь тут, когда ты всю неделю нытьём мне уши прожужжал, — Санён мягко притянул его за талию, чувствуя тепло его тела через свитер. — Иди переодевайся, если хочешь ещё что-то покруче надеть. Мы через час выходим. Сону умилительно фыркнул, отстраняясь с притворным возмущением, но тут же умчался в спальню, бросив через плечо: — Я и так выгляжу лучше всех в этом городе, но для тебя постараюсь, мой герой! Санён покачал головой, глядя ему вслед. Их квартира была их маленьким миром: стены увешаны афишами с выступлений Сону и фотографиями с их поездок, на кухне — кофемашина, которую Сону выбрал за стильный дизайн, а не за вкус кофе, в гостиной — диван, где они часто валялись, споря о том, какой сериал смотреть. Санён прошёл к холодильнику, достал бутылку воды и, сделав пару глотков, прислонился к столешнице, слушая, как Сону напевает что-то из своего последнего танцевального трека. Это была их рутина — он возвращался с работы, а Сону заполнял дом своей энергией, и это сочетание держало их вместе уже годы. Через полчаса Сону выскочил из спальни в новом образе: домашний лук изменился на оверсайз-футболку, поверх которой он накинул лёгкую кожаную куртку, а стройные ноги на этот раз он подчеркнул струящимися слаксами. Он крутнулся перед Санёном, раскинув руки, как модель на подиуме. — А ну ка оцени мой гениальный вкус, — Сону вскинул подбородок, но его глаза искали одобрения. Санён шагнул ближе, слегка притягивая к себе Сону за талию и тихо шепнув: — Ты всегда выглядишь так, что я теряю дар речи. Но давай уже ехать, пока я не передумал и не решил оставить тебя дома для себя одного. Сону хихикнул, ткнув его в грудь, но тут же схватил руку Санёна, потащив к выходу. Они спустились к машине — чёрному седану, который Санён водил с той же уверенностью, что руководил проектами на работе. Сону плюхнулся на пассажирское сиденье, тут же включая свой плейлист, и пока городские огни мелькали за окном, он болтал о том, как прошёл его день в танцевальной студии. — Сегодня тренер опять сказал, что у меня идеальная линия в прыжках, — Сону откинулся на сиденье, скрестив ноги. — Но я всё равно думаю, что мог бы лучше держать баланс. А ты бы видел, как новички падали — я чуть не умер со смеху. Санён, не отрывая глаз от дороги, улыбнулся: — Ты слишком строгий к себе. Я видел твои видео — ты там как чёртов король танцпола. Новичкам до тебя ещё расти и расти. Сону просиял, повернувшись к нему с лукавой улыбкой: — Ну, если мой мужчина так говорит, значит, я правда хорош. Выставка оказалась шумной и яркой: световые инсталляции переливались всеми цветами, отражаясь в глазах Сону, который таскал Санёна от одной зоны к другой, восторженно комментируя каждую деталь. Санён слушал его, иногда вставляя свои замечания, но чаще просто наслаждаясь тем, как Сону сияет. Они сделали кучу фото — Сону позировал с надутыми губами, а Санён обнимал его сзади, пряча улыбку в его волосах. После они зашли в кафе неподалёку, где Сону заказал латте, на котором бариста умилительно нарисовал ему мордочку кота, а Санён взял себе безалкогольный глинтвейн, поддразнивая младшего за его "сладенькие привычки". Домой они вернулись поздно, усталые, но довольные. Сону сбросил куртку прямо на пол в коридоре, и Санён, привычно ворча, поднял её, вешая на крючок. — Ты как ребёнок иногда, — сказал он, но в голосе не было раздражения, только тёплая насмешка. — А ты как мой личный дворецкий, — Сону подмигнул, плюхаясь на диван и вытягивая ноги. — Иди сюда, обними своего танцора, он устал. Санён сел рядом, притягивая Сону к себе. Его сильные руки обняли младшего, чувствуя, как тот расслабляется, прижимаясь ближе. Они молчали, просто наслаждаясь теплом друг друга, пока Сону не поднял голову, касаясь губами шеи Санёна. — Ты знаешь, что я тебя люблю? — прошептал он, и Санён, улыбнувшись, поцеловал его в лоб. — Знаю. И я тебя тоже, принцесса. На следующий день Санён отправился в спортзал — его утренний ритуал, который он редко пропускал. Качалка была его убежищем: запах железа, гул тренажёров, тяжесть штанги в руках. Его тело — широкие плечи, мощные бицепсы, чёткий пресс, косые мышцы, уходящие к низу живота, — было результатом многих лет упорных тренировок. Он любил чувствовать силу в каждом движении, и сегодня, делая жим лёжа, он думал о Сону, представляя, как тот будет ворчать, что Санён опять "слишком накачанный" и "занимает всё место в кровати". После тренировки он заехал за Сону в танцевальную студию. Тот как раз заканчивал репетицию, и Санён, припарковавшись у входа, смотрел через стеклянные двери, как Сону движется — лёгкий, точный, с грацией, от которой невозможно отвести взгляд. Его худое тело, подтянутое от часов танцев, двигалось в ритме музыки, футболка прилипала к спине от пота, а пухлые губы были слегка приоткрыты. Закончив, он заметил Санёна и, махнув рукой, выбежал к машине, бросаясь на сиденье с довольным вздохом. — Ты бы видел, как я сегодня всех порвал! — Сону откинул голову назад, вытирая пот с шеи. — А ты опять в качалке был, да? Пахнешь железом и потом. — А ты пахнешь танцами и своей смазливостью, — Санён завёл мотор, бросив на него тёплый взгляд. — Домой? Или хочешь заехать куда-нибудь? — Домой, — Сону зевнул, потягиваясь. — Хочу душ и тебя рядом. В таком порядке. Дома Сону первым делом утащил Санёна в ванную, заявив, что "они оба воняют, как трудяги". Под горячим душем они смеялись, толкались, пока Сону не прижался к Санёну, обнимая его за талию. Вода стекала по смуглой коже Санёна, подчёркивая каждый мускул, и Сону, не удержавшись, провёл губами по его груди, шепнув: — Ты слишком горячий, это нечестно. Санён, улыбнувшись, притянул его для поцелуя, и их губы слились под струями воды, долгие минуты превращаясь в нежное, но страстное объятие. ..... Однажды вечером страсть накрыла их с новой силой. Они сидели на диване после ужина — Сону в лёгкой футболке и шортах, Санён в расстёгнутой рубашке и брюках. Младший, как обычно, поддразнивал его, сидя на его коленях и играя с пуговицами. — Ты опять весь день был серьёзным боссом? — Сону наклонился, целуя его в шею. — А я тут весь день думал, как бы тебя расслабить. Санён, чувствуя, как кровь приливает вниз, сжал его бёдра. — Тогда давай, расслабь меня, — голос был хриплым, и Сону, ухмыльнувшись, слез с него, опускаясь на колени. Он стянул брюки Санёна вместе с чёрными боксерами от Calvin Klein, и 19 сантиметровый толстый член, с набухшими венами и блестящей головкой выскочил наружу. Гладко выбритый лобок с проступающими венами, источал мускусный запах, и Сону, прижавшись лицом, вдохнул его, облизывая основание члена своего мужчины. — Чёрт, я так обожаю твой сочный леденец — прошептал он, беря головку в рот. Его пухлые губы растянулись, слюна потекла по подбородку, пока он заглатывал член глубже, обводя языком вены. Санён стонал, его пресс напрягался, кубики проступали чётче, а косые мышцы выделялись под светом. Сону работал ртом долго, давясь, пока слюна не закапала на пол, а Санён не кончил, заливая его горло густой спермой. Она текла обильно, стекала по шее, и Сону слизывал её с члена и яиц, блестящих от пота. Санён, тяжело дыша, сжимал бёдра Сону своими сильными руками, чувствуя, как напрягаются мускулы под смуглой кожей. Его грудь вздымалась, пепельные волосы прилипли ко лбу от пота, а тёмные глаза горели смесью усталости и дикого желания. Он только что кончил в рот Сону, и его твёрдый член, всё ещё блестящий от слюны и спермы слегка подрагивал, наполовину опав, но готовый к новому. Сону, с распухшими от работы губами, тяжело дышал, его худое тело блестело от пота, а подтянутый живот напрягался с каждым вдохом. Сперма Санёна стекала по его подбородку, капала на грудь, и он, лениво слизнув её с уголка рта, смотрел на Санёна с лукавой, почти вызывающей улыбкой. — Ты ещё не устал? — Сону приподнялся на локтях, его голос был хриплым, но в нём сквозила та самая игривая наглость, которую Санён так любил. Санён не ответил словами — только низкий рык вырвался из его горла, пока он поднимал Сону с колен одним движением, словно тот ничего не весил. Его бицепсы напряглись, вены проступили под кожей, а широкие плечи чуть дрогнули от усилия. Он уложил Сону на диван, сминая мягкие подушки под его спиной, и тот, хихикнув, раскинулся на тёмной ткани, вытягивая свои стройные ноги с лёгкой грацией танцора. Свет лампы падал на его бледную кожу, подчёркивая изящные линии тела, а пресс с едва заметными кубиками проступал, когда он выгнулся, поддразнивая Санёна. — Раздвинь ноги, — голос Санёна был низким, с хрипотцой, но в нём чувствовалась та уверенность, которая всегда заставляла Сону подчиняться, даже если он делал вид, что сопротивляется. Младший фыркнул, но послушно раздвинул колени, открывая себя полностью. Его дырочка, уже чуть влажная от их предыдущих игр, блестела в полумраке, и Санён, опустившись между его ног, вдохнул знакомый запах — смесь пота, возбуждения и чего-то сладкого, что было только у Сону. Он наклонился, его горячее дыхание коснулось нежной кожи, и Сону тут же напрягся, вцепившись пальцами в подушку. Санён начал вылизывать — медленно, с жадностью, словно смакуя каждый сантиметр. Его язык, широкий и тёплый, скользил по тугому кольцу мышц, обводя его кругами, пока Сону не застонал, выгибая спину. Звук был высоким, дрожащим, и он эхом отражался от стен их гостиной, смешиваясь с тихим гудением кондиционера. Санён не торопился: он прижимался губами к дырочке, посасывая кожу вокруг, оставляя её влажной и горячей, а затем проник внутрь, раздвигая мышцы языком с той чуткостью, которую Сону обожал. — Ох… Санён… черт… — Сону задыхался, его худые ноги дрожали, а пальцы скребли ткань дивана, оставляя мелкие царапины. Его живот напрягался с каждым движением языка Санёна, мышцы под бледной кожей перекатывались, а пухлые губы приоткрылись, выпуская сладкие, протяжные стоны. Пот стекал по его шее, капал на ключицы, и он выглядел таким уязвимым, таким открытым, что Санён чувствовал, как его собственный член снова твердеет, пульсируя от желания. Санён вылизывал его долго, пока Сону не начал извиваться, его дырочка не стала мокрой и податливой, а стоны не перешли в тихие всхлипы. Он отстранился, вытирая рот тыльной стороной ладони, и посмотрел на Сону сверху вниз. Младший лежал, тяжело дыша, его глаза блестели от удовольствия, а лицо раскраснелось, подчёркивая пухлость губ. Санён сжал его бёдра, раздвигая их ещё шире, и плюнул на свою ладонь, размазывая слюну по члену. Его ствол — длинный, толстый, с набухшими венами, которые тянулись от основания к багровой головке — блестел от влаги, а венистый лобок, источал тот самый мускусный запах, который сводил Сону с ума. — Готов? — Санён наклонился, касаясь губами уха Сону, и тот кивнул, притягивая его за шею для поцелуя. Их языки сплелись, горячие и влажные, и в этот момент Санён вошёл в него — резко, но с той любовью, которая всегда была между ними. Сону вскрикнул в его рот, его тело напряглось, а худые ноги обвили талию Санёна, прижимая ближе. Член растянул его, вены тёрлись о стенки, и Санён начал двигаться, задавая долгий, глубокий ритм, от которого диван скрипел под их весом. Каждый толчок был мощным, но выверенным — Санён знал тело Сону как своё собственное, знал, где нажать, где замедлиться, чтобы младший потерял голову. Его пресс напрягался, восемь кубиков проступали чётче с каждым движением, пот стекал по смуглой коже, капая на живот Сону. Тот стонал, его голос срывался на высокие ноты, а пальцы впивались в плечи Санёна, оставляя красные следы. — Санён… глубже… давай… — Сону выгибался, его подтянутый живот дрожал от напряжения, а член, небольшой, но твёрдый, тёрся о живот Санёна, оставляя липкие следы смазки. Санён наклонился, кусая его шею, оставляя багровый след, и ускорил темп, вгоняя член до основания. Шлепки кожи о кожу наполнили комнату, влажные, ритмичные, смешиваясь с их стонами. Сперма начала сочиться внутри Сону, горячая, густая, вытекая наружу с каждым толчком и капая на диван, пачкая тёмную ткань. Они двигались долго, пот тек с обоих, тела скользили друг о друга, пока Сону не закричал, кончая между ними. Его сперма брызнула на грудь Санёна, смешиваясь с потом, и тот, рыча, сделал ещё несколько глубоких толчков, изливаясь внутрь. Сперма текла обильно, вытекала по бёдрам Сону, стекала на диван, оставляя липкие пятна. Они кончили одновременно, крича друг другу в губы, их поцелуй был мокрым, горячим, полным страсти и любви. Санён рухнул рядом, притягивая Сону к себе, и тот, тяжело дыша, уткнулся лицом в его грудь, чувствуя, как бьётся его сердце. — Ты сумасшедший… — прошептал Сону, облизывая пересохшие губы, и Санён, улыбнувшись, поцеловал его в макушку. — Только с тобой, — ответил он, гладя его спину, пока оба не затихли в тёплой истоме. Утро в их квартире было тихим, только слабый свет пробивался сквозь занавески, рисуя золотые полосы на полу спальни. Санён проснулся первым, лёжа на боку и глядя на Сону, который спал, свернувшись калачиком под тонким одеялом. Его пухлые губы были слегка приоткрыты, дыхание вырывалось мягкими вздохами, а худое тело утопало в простынях, обнажая плечо и часть груди. Живот поднимался и опускался с каждым вдохом, а тёмные волосы, растрёпанные после сна, падали на лоб. Санён смотрел на него долго, чувствуя, как тепло разливается в груди — этот мальчишка, наглый и самолюбивый, был его миром. Он протянул руку, проведя пальцами по щеке Сону, и тот, не открывая глаз, тихо промычал, инстинктивно потянувшись к прикосновению. Санён улыбнулся, наклоняясь ближе, и начал будить его поцелуями — сначала лёгкими, едва касаясь губами его виска, затем спускаясь к скулам, шее, ключицам. Кожа Сону была тёплой, мягкой, с лёгким ароматом ванильного геля для душа, который он любил. Санён задержался на его шее, прикусывая чуть сильнее, и Сону наконец открыл глаза, сонно моргая. — Ммм… Санён… что ты делаешь… — голос был хриплым, ленивым, но в нём уже проскальзывала та игривая нотка, которая всегда появлялась, когда он просыпался рядом с ним. — Бужу тебя, как умею, — Санён притянул его ближе, обнимая за талию, и их тела сплелись под одеялом. Его сильные руки скользнули по спине Сону, чувствуя изгибы позвоночника, лёгкую подтянутость мышц, заработанных танцами. Сону хихикнул, прижимаясь к нему, и его пухлые губы нашли губы Санёна, сливаясь в долгом, нежном поцелуе. Их языки двигались медленно, лениво, исследуя друг друга, как будто у них было всё время мира. Вкус утреннего дыхания смешивался с остатками мятной пасты, и это было так знакомо, так их. Санён стянул одеяло, открывая худое тело Сону полностью. Его кожа была бледной, почти светящейся в утреннем свете. Санён провёл рукой по его животу, любуясь, как мышцы напрягаются под пальцами, и спустился ниже, к шортам, которые Сону надевал на ночь. Одним движением он стянул их, обнажая стройные бёдра и уже твёрдый член младшего, небольшой, но аккуратный, с каплей смазки на кончике. Сону тихо застонал, когда Санён начал целовать его грудь, обводя языком соски, оставляя их влажными и твёрдыми. Его руки гладили бёдра Сону, сжимая их с той нежностью, которая всегда была между ними в такие моменты. Младший выгнулся, притягивая его за шею, и прошептал: — Санён… давай… я хочу тебя… Санён, не отрывая взгляда от его глаз, потянулся к тумбочке за смазкой. Его собственный член уже стоял, выпирая из боксеров, которые он следом стянул с себя одним рывком. Лобок Санёна с красивыми выступающими венами блестел от тонкого слоя пота, а мускусный запах смешивался с ароматом утренней свежести. Он нанёс смазку на пальцы, медленно вводя их в Сону, растягивая его с той чуткостью, которую младший обожал. Сону стонал, его худое тело дрожало, а пухлые губы приоткрылись, выпуская тихие вздохи. Когда он был готов, Санён лёг сверху, прижимая Сону к матрасу своим весом. Его широкие плечи закрыли свет, а пресс тёрся о живот младшего, пока он входил — медленно, дюйм за дюймом, чувствуя, как Сону сжимается вокруг него. Их движения были плавными, долгими, полными любви. Санён двигал бёдрами ритмично, каждый толчок глубокий, но мягкий, выбивая из Сону сладкие, протяжные стоны. Его руки гладили спину младшего, пальцы впивались в кожу, оставляя лёгкие следы, а губы находили его губы, шею, уши, шепча: — Ты такой красивый… мой… всегда мой… Сону отвечал стонами, обнимая его за шею, а ноги инстинктивно по родному обвились вокруг талии Санёна, притягивая того ближе и намекая входить глубже. Их тела двигались в унисон, пот смешивался, простыни сбились в ком под ними, а комната наполнялась звуками их дыхания и тихих вскриков. Санён кончил первым, изливаясь внутрь Сону горячим потоком, сперма текла обильно, заполняя его, и младший, чувствуя это, кончил следом, пачкая их животы липкой влагой. Они замерли, тяжело дыша, и Санён, улыбнувшись, поцеловал Сону в лоб, шепча: — Люблю тебя… — И я тебя… — Сону уткнулся лицом в его шею, и они пролежали так долго, обнимаясь в тёплой утренней тишине. ..... Очередной их уютной ночью, после долгого дня, Сону решил показать Санёну, как сильно он его ценит. День был выматывающим: Санён вернулся с работы поздно, его плечи ныли от напряжения, а Сону весь день провёл в студии, оттачивая новую хореографию, пока ноги не начали дрожать. Они поужинали молча, просто наслаждаясь присутствием друг друга, а потом рухнули в спальню, сбрасывая одежду с усталым облегчением. Санён лёг на кровать голый, его смуглая кожа блестела в полумраке от света луны, пробивающегося сквозь занавески. Его тело — широкие накаченные плечи, мощные руки, чёткий выделяющийся пресс, косые мышцы и завораживающе красивый гладко выбритый венистый лобок и вздымающийся крупный кадык — лежало перед Сону, как произведение искусства, и младший, не удержавшись, сел сверху, оседлав его бёдра. Сону смотрел на него сверху вниз, его пухлые губы приоткрылись, а глаза блестели от восхищения. Он провёл руками по широким плечам Санёна, чувствуя их мощь под пальцами — твёрдые, округлые, словно высеченные из камня. Кожа была тёплой, чуть влажной от пота, и Сону сжал их, тихо выдохнув: — Ты знаешь, какие у тебя плечи? Как у чёртова атлета… я каждый раз теряю голову, глядя на них. Его пальцы скользнули к бицепсам, обводя их контуры. Мышцы напряглись под прикосновением, вены проступили под смуглой кожей, и Сону, наклонившись, поцеловал одну из них, шепча: — А эти руки… сильные, такие красивые… я мог бы смотреть на них весь день, Санён. Ты даже не представляешь, как мне нравится, когда ты меня ими держишь. Он спустился к груди, проводя ладонями по твёрдым мышцам, чувствуя, как они перекатываются под кожей. Соски Санёна затвердели от прикосновений, и Сону, улыбнувшись, обвёл их пальцами, любуясь их отзывчивостью. Затем его руки легли на пресс — восемь кубиков, высеченных, идеальных и блестящих от тонкого слоя пота. Он провёл ногтями по каждой впадине, чувствуя их твёрдость, и наклонился, целуя их медленно, один за другим. — Этот пресс… ты серьёзно? Это нечестно, что ты ТАКОЙ, — Сону прижался губами к нижнему кубику, вдыхая запах кожи — смесь пота и мускуса, такой знакомый и одуряющий. Его язык скользнул по косым мышцам, уходящим к низу живота, и он тихо застонал, чувствуя их рельеф. — Твой пояс Аполлона… черт, Санён, ты словно бог Санён стонал под его ласками, его большие руки гладили тёмные волосы Сону, зарываясь в них с нежностью. Младший спустился ниже, к лобку, где красивые проступали под кожей и струясь обрамляли основание члена, пульсируя от напрежения. Сону прижался лицом к нему, вдохнув глубоко мускусный запах — терпкий, мужской, с нотами пота и секса. Он провёл по нему языком, обводя каждую венку и облизав основание члена прошептал: — Даже тут ты идеален, Санён… этот запах, эти вены… я схожу с ума от тебя. А твой член... господи, я готов молиться на него Его руки легли на бёдра Санёна, сжимая их, чувствуя мощь мышц, а губы нашли кадык, выступающий на сильной шее. Он поцеловал его, облизывая, и Санён, не выдержав, притянул его к себе, целуя глубоко, с той страстью, которая всегда была между ними. Сону продолжал шептать комплименты, его голос дрожал от восхищения, пока ночь не поглотила их снова, унося в объятия сна и любви. ..... Санён проснулся с лёгкой улыбкой, чувствуя тепло тела Сону, прижавшегося к нему во сне. Он не удержался и провёл рукой по его спине, ощущая мягкость кожи и лёгкое напряжение мышц. Сону тихо промычал, не просыпаясь, и Санён, наклонившись, поцеловал его в висок, шепнув: — Доброе утро, принцесса Сону наконец открыл глаза, сонно моргая, и его губы изогнулись в лукавой улыбке. — Ты опять слишком милый с утра, — он потянулся, выгибая спину — Я ещё не проснулся, а ты уже начинаешь. Санён усмехнулся, сбрасывая одеяло и вставая с кровати. Его высокая и облюбованная Сону фигура выглядела внушительно даже в расслабленном состоянии. Он натянул белые боксеры, которые обтянули его бёдра, и бросил взгляд на Сону. — Вставай, лентяй. Я задумал кое-что для нас сегодня. И нет, это не спортзал. Сону приподнялся на локтях, вскинув бровь с притворным подозрением. — Если это не качалка, то что? Ты опять будешь меня смущать своими романтическими штучками? — Может, и буду, — Санён подмигнул, подходя к шкафу. — Одевайся и увидишь. Сону фыркнул, но послушно вылез из кровати, потягиваясь с той грацией, которую годами оттачивал в танцевальной студии. Он выбрал лёгкую белую футболку и тёмные джинсы, а сверху накинул телесное пальто. Пока он крутился перед зеркалом, поправляя тёмные волосы, Санён незаметно достал из ящика маленькую коробочку и сунул её в карман куртки, пряча улыбку. Через час они уже ехали по городу на чёрном седане Санёна. Утро было свежим, с лёгким ветром, и Сону, устроившись на пассажирском сиденье, включил свой плейлист, напевая под нос какой-то попсовый трек. Санён бросал на него взгляды, любуясь, как младший покачивает головой в ритм музыки, и незаметно сжал его руку, лежащую на подлокотнике. Сону тут же повернулся, ухмыльнувшись. — Что, не можешь без меня ни минуты? — он переплёл их пальцы, сжимая ладонь Санёна своими худыми, но сильными пальцами. — Не могу, — Санён ответил просто, не отрывая глаз от дороги, но его голос был тёплым, с той уверенностью, которая всегда успокаивала Сону. — Ты слишком красивый, чтобы я мог держать руки при себе. Сону хихикнул, поднося его руку к губам и целуя костяшки. — А ты слишком потрясающий, чтобы я мог сопротивляться. Мы идеальная пара, да? Санён улыбнулся, припарковывая машину у входа в парк. Это был их любимый уголок в городе: широкие аллеи, усыпанные опавшими листьями, пруд с утками, деревянные скамейки, где они часто сидели, болтая о всяком. Сегодня Санён задумал полноценное свидание — не просто прогулку, а что-то, что Сону будет вспоминать с улыбкой. Он вышел из машины, обойдя её, чтобы открыть дверь для Сону, и протянул руку с лёгким поклоном. — Прошу, мой господин Сону закатил глаза, но его щёки порозовели, и он, фыркнув, принял руку, вылезая из машины. — Ты невыносим, знаешь? Слишком милый для такого огромного мужчины. Они пошли по аллее, держась за руки, их пальцы переплетались естественно, как будто это было частью их дыхания. Листья шуршали под ногами, ветер играл с пепельными волосами Санёна, а Сону то и дело останавливался, чтобы сфотографировать деревья или сделать селфи с Санёном, заставляя его позировать. — Улыбнись шире, ты же не на работе! — Сону ткнул его в бок, и Санён, смеясь, обнял его сзади, прижимаясь подбородком к его плечу. Они щёлкнули фото, и Сону, довольный, тут же выложил его в сторис с подписью: "Мой лучший вид". У пруда Санён достал из кармана ту самую коробочку и протянул её Сону, глядя на него с лёгкой смущённой улыбкой. — Это тебе. Просто так. Сону замер, его глаза расширились, и он, открыв коробку, обнаружил тонкий серебряный браслет с маленькой подвеской в виде звезды. — Санён… ты серьёзно? — он поднял взгляд, и его пухлые губы дрогнули в улыбке. — Это же… черт, ты слишком балуешь меня — Ты заслуживаешь, — Санён взял браслет, аккуратно застёгивая его на запястье Сону, и поцеловал его руку. — Нравится? — Обожаю, — Сону бросился ему на шею, обнимая так крепко, что Санён чуть не потерял равновесие. Они стояли так, пока Сону не отстранился, глядя на него с сияющими глазами. — Ты самый лучший, знаешь? Санён наклонился, касаясь губами его губ, и их поцелуй был мягким, тёплым, с лёгким привкусом вишнёвого бальзама Сону. Прохожие проходили мимо, но им было всё равно — они целовались долго, держась за руки, пока ветер не заставил их рассмеяться и пойти дальше. ..... Через пару дней Сону решил устроить сюрприз Санёну. Он знал, что тот каждое утро ходит в спортзал, и, хотя сам предпочитал танцы железкам, ему захотелось увидеть своего мужчину в деле. Утром он надел чёрную облегающую футболку, короткие шорты для бега, схватил бутылку воды и рванул в качалку, где Санён обычно тягал штангу. Зайдя внутрь, он замер у входа, глядя на Санёна: тот стоял у стойки для жима, в спортивной майке с глубокими вырезами по бокам, открывающими вид на его пресс и косые мышцы, а так же в шортах, что обтягивали его мощные бёдра. Пот стекал по смуглой коже, пепельные волосы прилипли ко лбу, а бицепсы напрягались, когда он поднимал штангу с лёгкостью, будто это был не металл, а пёрышко. Сону присвистнул, подходя ближе, и Санён, заметив его, опустил штангу, вытирая пот полотенцем. — А ты тут что забыл? — его голос был удивлённым, но тёплым, и он шагнул к Сону, вытирая шею. — Пришёл посмотреть на своего горячего мужчину, — Сону ухмыльнулся, скрестив руки. — И утащить тебя гулять. Ты слишком долго тут сидишь, пора проветриться. Санён рассмеялся, бросая полотенце на скамью. — Я ещё не закончил сет. И выгляжу как бомж после тренировки. — Ты выглядишь как секси-бомж, — Сону схватил его за руку, тяня к выходу. — Пошли, не переодевайся. Мне нравится эта майка, она твои мышцы показывает. Санён покачал головой, но поддался, и они вышли из зала. Улица встретила их прохладой, и Сону, держа Санёна за руку, повёл его к ближайшему скверу. Санён в своей потной майке и шортах выглядел немного нелепо среди прохожих, но Сону это только забавляло — он то и дело оборачивался, подмигивая ему. — Ты знаешь, что все на тебя пялятся? — Сону ткнул его в бок, когда они сели на скамейку. — Эти руки, этот пресс… я бы приревновал, если б не знал, что ты мой. Санён притянул его к себе, обнимая за плечи. — Пусть пялятся. У меня всё равно только ты в голове, — он поцеловал его в висок, и Сону, довольный, прижался ближе, положив голову ему на грудь. Они сидели так, болтая о всяком: Сону рассказывал о лёгких переменах в танцевальном коллективе, а Санён делился, как коллега опять перепутал отчёты и пришлось переделывать всё по новой. Потом они купили мороженое у ларька — Сону выбрал клубничное, а Санён шоколадное, и они ели, смеясь, когда Сону уронил каплю себе на футболку. Придя домой после прогулки они решили принять душ вместе — привычка, которая стала их маленьким ритуалом. Кабинка наполнилась паром, и Сону, сбросив одежду, первым шагнул под горячую воду, потянув Санёна за собой. Тот стянул майку и шорты, обнажая своё тело — смуглую кожу, блестящую от пота, бицепсы, что были крупнее ляжки Сону, чёткий пресс из 8 кубиков, потрясающе красивые косые мышцы живота и конечно же венистый лобок. Его член, уже слегка напряжённый, проступал под боксерами, которые он скинул последними. Сону прижался к нему под струями воды, его худые руки обвили шею Санёна, а пухлые губы нашли его губы. Их поцелуй был долгим, горячим, языки сплетались, вода стекала по лицам, смешиваясь с их дыханием. Санён сжал бёдра Сону, прижимая его к кафелю, и младший застонал, выгибаясь навстречу. — Ты слишком горячий в таком виде, — Сону провёл руками по груди Санёна, чувствуя, как мускулы напрягаются под пальцами. Его собственный член, небольшой, но твёрдый, тёрся о бедро старшего, оставляя липкие следы смазки. Санён опустился на колени, вода стекала по его пепельным волосам, и начал целовать живот Сону, обводя языком подтянутые мышцы. Затем он развернул Сону и спустился ниже, раздвигая его ноги. он прижался губами к дырочке, медленно скользя языком, проникая внутрь, от чего Сону вскрикнул. Вода смешивалась с его стонами, пока Санён не довёл его до дрожи. Тогда он встал, прижимая Сону к стене, и вошёл в него — резко, но с любовью. Их движения были долгими, страстными, сперма текла внутри, смешиваясь с водой, и они кончили вместе, обнимаясь под горячими струями. ..... Дождь барабанил по стёклам их квартиры, создавая уютный шумовой фон, пока Сону стоял у окна, задумчиво глядя на серые улицы Сеула. Была пятница, середина дня, и он только что вернулся из студии, где провёл несколько часов, помогая младшим ребятам с их новой постановкой. Его тёмные волосы чуть падали на лоб, а худое тело, всё ещё разгорячённое после активного дня, расслабленно опиралось на подоконник. Он был в лёгкой чёрной футболке и узких джинсах, которые подчёркивали его стройные ноги, но уже мечтал переодеться во что-то более удобное — желательно из гардероба Санёна. Дверь хлопнула, и в квартиру вошёл Санён. В руках он держал большой бумажный пакет, из которого торчали яркие красные и жёлтые цветы — букет тюльпанов, который он прихватил по дороге домой из студии. Его высокая фигура заполнила прихожую: плечи распирали тёмно-синюю куртку, а длинные ноги в строгих брюках казались ещё мощнее из-за того, как он уверенно двигался. Он бросил ключи на полку и, заметив Сону у окна, улыбнулся той тёплой, чуть насмешливой улыбкой, которая всегда заставляла младшего чувствовать себя особенным. — Ты что, ведь не весь день у окна проторчал, мой мечтатель? — Санён подошёл ближе, протягивая букет. — Это тебе. Подумал, что ты заслужил немного красоты после своих трудов. Сону повернулся, его пухлые губы растянулись в удивлённой улыбке, и он принял цветы, прижимая их к груди. Запах был свежим, чуть сладковатым, и он тут же уткнулся носом в лепестки, пряча лёгкий румянец. — Ты серьёзно? — он посмотрел на Санёна, чуть прищурившись. — Ты такой… ну, знаешь, слишком милый иногда. Я даже не знаю, что сказать. — Тогда не говори, — Санён шагнул к нему, обнимая за талию своими большими руками и притягивая ближе. Его пальцы легли на тонкую талию Сону с той уверенной нежностью, которая всегда напоминала младшему, что он в надёжных руках. — Просто стой тут и выгляди красиво, как всегда. Сону хихикнул, ткнув его локтем в бок, но не отстранился, наслаждаясь теплом его объятий. Они простояли так несколько минут, пока дождь за окном не утих, и Санён, наконец отпустив его, начал снимать куртку, обнажая рубашку, обтягивающую его крепкую грудь и сильные плечи. Сону наблюдал за ним, скрестив руки, и вдруг заметил, как Санён, не церемонясь, стянул рубашку в одно движения не расстегнув пуговиц всех пуговиц до конца, оставшись с голым торсом. Его кожа, смуглая и гладкая, блестела от лёгкой влажности, а тело — мощное, с рельефными линиями, выточенное годами тренировок — выглядело как вызов гравитации. Широкая спина, твёрдые мышцы рук, изящные изгибы рёбер — всё это было слишком притягательным, чтобы Сону мог просто отвернуться. — Ты что, решил устроить тут шоу бодибилдеров? — Сону вскинул бровь, но его голос был полон игривого восхищения. — Серьёзно, Санён, ты выглядишь как герой какого-то боевика или модель. Даже не знаю, как ты вообще влезаешь в эту квартиру с такими плечами. Санён рассмеялся, бросая рубашку на диван и прошёл обратно на кухню, небрежно щеголяя своим торсом. Его движения были уверенными, почти ленивыми, но в каждом шаге чувствовалась сила, которая сводила Сону с ума. — А ты выглядишь как мой самый преданный фанат, — он обернулся, подмигивая. — Может, мне вообще перестать носить футболки дома? Тебе же нравится. — Нравится, — Сону подошёл следом, ставя букет в вазу на столе, и скрестил руки, глядя на него с хитрой улыбкой. — Ты слишком умный, знаешь? И сильный. И… черт, ты всегда знаешь, как меня заставить улыбаться. Не только телом, а вообще. Санён повернулся к нему, опираясь на столешницу, и его взгляд смягчился. — Это потому, что ты мой, — он протянул руку, снова обнимая Сону за талию и притягивая к себе. — И я всегда буду стараться для тебя. Сону уткнулся лицом в его шею, вдыхая знакомый запах — смесь пота и того одеколона, который Санён любил. Они простояли так, пока Сону не отстранился, хлопнув его по груди. — Ладно, герой, иди готовь ужин. Я голодный после своих трудов, а ты обещал мне что-то вкусное. Санён усмехнулся, но послушно достал сковороду, начиная готовить, пока Сону исчез в спальне. Через пять минут он вернулся, и Санён, обернувшись, замер: младший надел его огромную серую футболку, которая доходила ему почти до середины бёдер, и ничего больше. Ткань свисала на худых плечах, обнажая ключицы, и Сону, зная, как это действует на Санёна, прошёлся по кухне с лёгкой походкой, будто ничего особенного. — Что? — он невинно вскинул брови, заметив взгляд Санёна. — Мне удобно. И пахнет тобой. Санён выключил плиту, шагнув к нему, и его голос стал ниже, с лёгкой хрипотцой: — Ты специально это делаешь, да? Ходишь тут в моей футболке, без всего под ней… Хочешь, чтобы я взял тебя прямо на столе? Сону хихикнул, но его щёки порозовели, и он отступил назад, упираясь в столешницу. — А ты попробуй, — Сону наклонил голову, глядя на Санёна с вызовом. Его пухлые губы изогнулись в той хитрой улыбке, которая всегда балансировала между игривостью и провокацией, а тёмные волосы, чуть растрёпанные, падали на лоб, подчёркивая лукавый блеск в глазах. Он стоял, упираясь спиной в кухонную столешницу, в огромной серой футболке Санёна, которая свисала с его худых плеч и едва прикрывала середину бёдер. Под ней не было ничего — Сону специально выбрал этот наряд, зная, как такие мелочи действуют на старшего, и теперь ждал его реакции, чуть покачивая ногой. Санён не стал медлить. Его взгляд потемнел, в нём мелькнула смесь желания и той уверенной нежности, которая всегда сводила Сону с ума. Он шагнул вперёд, сокращая расстояние между ними одним движением, и схватил Сону за бёдра своими большими руками. Младший вскрикнул, но тут же рассмеялся, когда Санён легко поднял его и усадил на столешницу. Футболка задралась, обнажая стройные ножки Сону, и он, всё ещё хихикая, обхватил шею Санёна руками, притягивая его ближе. — Ты слишком предсказуемый, — Сону ткнул его пальцем в грудь, но его голос дрожал от смеха и предвкушения. — Знал, что ты не устоишь. Санён наклонился, его горячее дыхание коснулось уха Сону, и он прошептал с лёгкой хрипотцой: — А ты слишком соблазнительный, чтобы я мог устоять. Ходишь в таком виде и думаешь, я это стерплю? Его руки скользнули под ткань, находя голую кожу, и Сону тихо выдохнул, чувствуя тепло его ладоней на своих бёдрах. Их губы встретились в поцелуе — горячем, жадном, с той страстью, которая всегда вспыхивала между ними в такие моменты. Язык Санёна проник в рот Сону, исследуя его с лёгкой настойчивостью, а младший ответил тем же, прижимаясь ближе, пока их дыхание не смешалось в влажный, ритмичный танец. Сону зарылся пальцами в пепельные волосы Санёна, слегка потянув, и тот тихо застонал, усиливая хватку на его бёдрах. — Ты такой вкусный в этом виде, — Санён отстранился на мгновение, шепча прямо в губы Сону, и его рука скользнула выше, задирая футболку ещё дальше. — Даже еда не нужна, когда ты так сидишь. Сону рассмеялся, но смех быстро перешёл в стон, когда Санён начал целовать его шею, спускаясь к ключицам. Его губы оставляли влажные следы на бледной коже, а зубы слегка прикусывали, вызывая у Сону дрожь. Футболка задралась до талии, и Санён, не церемонясь, стянул её через голову младшего, бросив на пол. Сону остался голым на столе, его худое тело, подтянутое и гибкое, блестело в свете кухонной лампы, а дыхание стало чаще от предвкушения.С Санён отступил на шаг, любуясь им. Он стоял с голым торсом, демонстрируя своё потрясающее мускулистое тело и в классических брюках, что так до одури сексуально сидели на нём. Они идеально подчёркивали мощные ноги и аппетитные крепкие бёдра Санёна, плотно прилегая и сидя чуть ниже положенного, открывая вид на многочисленные вены, что спускались под кромку штанов прямиком к лобку. Он расстегнул брюки, спуская их вместе с боксерами и его длинный и крупный, сочащийся смазкой член, что уже был готов к действию — моментально высвободился из тесного плена. — Ты смотришь на меня, как будто я десерт, — Сону ухмыльнулся, но его голос дрогнул, когда Санён снова приблизился, прижимая его к столу. — Потому что ты и есть мой десерт, — Санён наклонился, шепча ему на ухо пошловато, но с той милой интонацией, которая делала его слова особенными. — Хочу попробовать тебя всего… каждый кусочек. Он раздвинул ноги Сону, опускаясь ниже, и начал целовать его живот, обводя языком изгибы мышц. Сону застонал, откидываясь назад и упираясь руками в столешницу, пока Санён спускался к его бёдрам, оставляя влажные следы на коже. Затем он вошёл в него и их движения стали долгими и страстными. Стол скрипел под их весом, посуда звякала, а Сону кричал, цепляясь за плечи крупные Санёна, пока сперма не начала течь, пачкая их обоих. Санён любезно втрахивал Сону в стол, отвечая и выполняя все просьбы о "глубже" или "сильнее". Толстый хуй Санёна идеально имел влажную дырочку Сону и тот буквально извивался на кухонном столе, не зная куда себя день. Он оглаживал тело своего мужчины, восторгаясь им в перерывах между стонами и лишь сильнее насаживался сам на такой любимый член. Вены члена Санёна буквально царапали Сону изнутри, а его яйца пошло шлёпали по заднице. Сону обожал секс с Санёном и готов был трахаться каждый день и где угодно, вот только знал, что его сфинктер не выдержит всего этого и был благоразумен, хоть и возжелал своего апполона каждую мили секунду. Они кончили вместе, обнимаясь прямо на кухне, и Санён, тяжело дыша, шепнул: — Ты мой… навсегда мой… Сону, всё ещё дрожа, притянул его для ещё одного поцелуя, шепча в ответ: — А ты мой… мой самый самый лучший… После бурного вечера на кухне, где страсть оставила свои следы в виде смятой скатерти и пары опрокинутых стаканов, наступила суббота — день, когда ритм их будней чуть замедлялся, давая простор для лени и новых проявлений любви. Утро давно перевалило за полдень, и Санён, проснувшись с лёгким гудением в мышцах после вчерашнего, решил начать день с привычного похода в спортзал. Он оставил Сону нежиться в постели, бросив ему на прощание лёгкий поцелуй в лоб и тихое: "Не скучай слишком сильно, драгоценность моя" Сону остался дома, наслаждаясь редким одиночеством и тишиной, которую нарушал лишь слабый шум дождя за окном — тот утренний ливень давно стих, оставив после себя лишь влажный блеск на стёклах. Он лениво поднялся с дивана, где провёл последние полчаса, листая ленту в телефоне и попивая остывший кофе из любимой кружки с изображением кота, что подарил Санён. На нём были только короткие чёрные шорты, которые едва прикрывали середину бёдер, обтягивая его стройные ноги и оставляя мало простора для воображения. Ткань мягко льнула к коже, подчёркивая изящные линии, и он, потягиваясь, прошёлся босиком по полу, чувствуя его прохладу под ступнями. Тёмные волосы начали чуть опадать на глаза и Сону откинул их назад, бросив взгляд в зеркало в коридоре. Отражение показало ему худощавого парня с лёгкой тенью усталости под глазами, но с той самой улыбкой, которую Санён всегда называл "чертовски притягательной". Когда дверь хлопнула спустя пару часов, Сону уже успел переставить цветы в вазе — те самые тюльпаны, что Санён принёс вчера, — и теперь валялся на диване, лениво переключая каналы на телевизоре. Санён вошёл, стряхивая с пепельных волос остатки пота, который стекал по его вискам после тренировки. Его тёмная спортивная футболка прилипла к телу, подчёркивая мощь широких плеч и крепкую грудь, а шорты обрисовывали сильные бёдра, где мышцы ещё подрагивали от нагрузки. Он бросил сумку у порога, не церемонясь, и тут же стянул футболку через голову, обнажая свой торс — смуглую кожу, натянутую на твёрдые линии мышц, которые казались вырезанными с какой-то античной точностью. Его спина, широкая и мощная, слегка блестела от пота, а рёбра проступали под кожей а пресс ещё красивее выделялся, когда он потянулся, разминая шею. Санён прошёл в гостиную и завидев Сону сразу тепло улыбнулся. Сону жезаметив его, отложил пульт и приподнялся на локтях, вскинув бровь с той игривой насмешкой, которая всегда появлялась в такие моменты. — Дорогой, ты знаешь, что у тебя не только тело шикарное, но и ум? — он слегка наклонил голову, разглядывая Санёна с ног до головы, и его голос был полон искреннего восхищения, хоть и с лёгкой поддёвкой. — Я каждый раз поражаюсь, как ты всё успеваешь — и работу тянуть, и меня терпеть, и ещё выглядеть так, будто только что с обложки журнала слез. Ты вообще человек? Санён остановился посреди комнаты, бросив на него тёплый, чуть насмешливый взгляд, и медленно подошёл к дивану. Его кожа всё ещё пахла смесью спортзала — металлом, потом и чуть уловимым ароматом геля для душа, который он использовал утром. Он наклонился к Сону, опираясь одной рукой на спинку дивана, а другой обхватил его за талию, притягивая ближе с той уверенной нежностью, которая всегда заставляла младшего чувствовать себя в надёжных руках. — А ты знаешь, что твоя улыбка — лучшее, что я вижу каждый день? — Санён говорил тихо, с той хрипотцой, что появлялась после тренировок, и его пальцы чуть сжали талию Сону, чувствуя тепло его кожи через тонкую ткань шорт. — Не только твои сладкие ножки в этих шортиках, хотя они, черт возьми, тоже хороши. Сону рассмеялся, звук был лёгким, звонким, и эхом отразился от стен их уютной гостиной. Он ткнул Санёна в бок, вырываясь из его хватки, и вскочил с дивана, бросив через плечо: — Ты слишком сладко стелишь, хён! Я сейчас вернусь. Он умчался в спальню, оставив Санёна стоять посреди комнаты с улыбкой, которая всё ещё играла на его губах. Младший прошёл по коридору и остановился у шкафа Санёна, который давно стал его личным гардеробом для домашних экспериментов. Там он вытащил одну из его рубашек — белую с чуть потёртыми манжетами, пахнущую стиральным порошком и чем-то неуловимо мужским, что было самим Санёном. Он сбросил шорты прямо на пол, оставшись голым, и накинул рубашку на тело, застёгивая лишь на одну пуговицу у груди. Длинные рукава он подвернул, а подол доходил Сону до середины бёдер, оставляя ноги открытыми. Ткань мягко скользила по коже, и Сону, глянув в зеркало, довольно ухмыльнулся — он выглядел одновременно смешно и чертовски соблазнительно, как котёнок, который утащил хозяйскую вещь. Вернувшись в гостиную, он прошёлся перед Санёном с той лёгкой, чуть театральной походкой, которой всегда поддразнивал его. Санён, сидевший на диване, замер, его взгляд медленно прошёлся по фигуре Сону — от голых ног, где кожа блестела в свете лампы, до тёмных волос, которые падали на глаза, и рубашки, которая явно была ему велика, но сидела так, будто была создана для этого момента. — Ну что? — Сону невинно вскинул брови, остановившись у дивана и скрестив руки. — Я считаю превосходно, как и всё в твоём гардеробе. Ещё и пахнет тобой Санён не ответил сразу. Он встал, его движения были плавными, почти хищными, и подошёл к Сону, глядя на него сверху вниз. Его обнажённый торс вблизи казался ещё внушительнее — мощные плечи переходили в крепкие руки, где вены проступали под смуглой кожей, а грудь поднималась с каждым глубоким вдохом. Он подхватил Сону за талию, легко поднимая его на руки, и младший вскрикнул, тут же рассмеявшись, когда Санён понёс его через гостиную. — Ты меня так до инфаркта доведёшь, — Санён говорил низко, с лёгкой хрипотцой, и его губы коснулись уха Сону, пока он шёл к коридору. — Я ещё с твоего дифиле на кухне не отошёл, а ты тут такое вытворяешь. Я не железный, Ким Сону Сону, обхватив его шею, наклонился ближе, шепча в ответ: — А я и не хочу, чтобы ты был железным. Хочу, чтобы ты просто был мои м Санён усмехнулся, но вместо спальни свернул к выходу, держа Сону на руках, пока тот не начал протестовать, барабаня кулаками по его груди. Конечно это была просто пугалка и Санён лишь дразнил Сону, кружа того на руках. Он никогда не показал бы такое совращающее сокровище ещё кому то. ..... Их будни продолжались, переплетаясь в уютный узор повседневности. На следующей неделе Санён вернулся домой с работы с ещё одним букетом — на этот раз белыми лилиями, которые он протянул Сону прямо в коридоре, обнимая его за талию со всё той же властной нежностью. Они вышли на прогулку, и на улице, среди прохожих, Санён не стеснялся держать его за руку или обнимать, шепча на ухо что-то вроде: "Ты такой сладкий, что я бы тебя прямо тут съел." Сону отвечал комплиментами, глядя на него с сияющими глазами: — Ты не только сильный, но и самый заботливый. Я каждый раз думаю, как мне повезло с тобой — ты не просто мужчина, а мой мужчина. Дома же Сону продолжал воровать его одежду: то рубашки, то огромные футболки, то уютные толстовки, под которыми конечно же ничего не было. Он дразнил Санёна своей любовью, а тот отвечал заигрываниями и пылкой страстью с ежедневной заботой. Их дни становились маленькими историями, полными тепла и страсти, в захватывающей книге о неумолимо прекрасной жизни.