Поддержка

      Глядя на расходившихся счастливых людей, Михаил, как обычно, чувствовал полное удовлетворение проведённой работой. Всё прошло как надо. Очередной концерт закончился совместной песней, которую они с Еленой уже даже не репетировали. Всё таки столько лет уже поют, и так знают слова. На крупные мероприятия, конечно, репетируют, например на тот же «Шансон Года», но когда концерт сольный, а кто-то из них выступал гостем у другого, то они даже не парились. В этот раз всё тоже прошло отлично, хотя Бублику подумалось, что Ваенга уж какая-то отстранённая была во время песни, даже свои штучки не вытворяла, которыми вечно его смутить пыталась зачем-то. Он до сих пор не знал, чего она добивается, ибо эта особа заявила, что в любой женщине должна быть загадка, которую он сам должен отгадать. Только он уже десять лет не может. А Ленка всё не говорит, ржëт над ним. В итоге Бублику было проще признать, что он просто тупой. Только это, к сожалению, не помогло узнать правду и он смирился с тем, что эта загадка так и останется для него неразгаданной. Возвращаясь же к нашим баранам, Михаил списал отстранённость Елены во время концерта на усталость. Она два часа выступала, а их песня в этот раз была завершающей, хотя обычно они исполняли её в середине.       Пока зал потихоньку пустел, Мишка беседовал с музыкантами Елены, расспрашивая их о всяком разном. Своих то гавриков он как облупленных знал, но этот концерт был не его, он был лишь гостем, поэтому и расспрашивал о работе музыкантов Ваенги, пока она сама уже куда-то смылась из поля зрения. Михаил поговорил ещё какое-то время, затем всё же оставил людей в покое и двинулся в гримёрку, зевая на ходу. Очень уж спать хотелось, так как предыдущий день он не спал всю ночь, когда в его голову резко влезла идея новой песни, и он тогда сразу же схватился за гитару и давай наигрывать. В итоге последствия были видны уже сейчас – тотальный недосып.       Проходя по коридору, он вдруг неожиданно услышал странный звук, дëрнулся и обернулся на шум, сходу определив, что этот звук доносился из приоткрытой двери Елениной гримёрки. Михаил моргнул пару раз, слыша оттуда какие-то странные звуки. Честно признаться, он никогда не был в её гримёрке, никто друг к другу не заходил, пересекались лишь в комнате отдыха, которая тут тоже недалеко была, да и наверное не стоило ему Лену тревожить сейчас, что-то она явно не была настроена сегодня на разговор. Бублик отвернулся, но не сделал и шага, прислушиваясь к звукам, которые продолжались и заставляли его постоянно с волнением посматривать в сторону двери. Слишком уж любопытно ему стало, что происходит, поэтому он через пару минут неуверенно двинулся к комнате, замерев рядом. Вблизи он определил, что странными звуками были негромкие всхлипы, а это его уже встревожило. Подслушивать то было нехорошо, поэтому он решительно толкнул дверь, заглядывая с явным желанием узнать, что случилось и, если что, помочь.       — Лен? Проблемы?       Он обнаружил её на кровати посередине комнаты, и у него по началу чуть не отвисла челюсть от удивления. У неё в гримёрке есть КРОВАТЬ?! Ему аж завидно стало. Но Миша быстро вышвырнул эти мысли из головы, стоило снова посмотреть на Елену, которая явно сидела и проливала слëзы в полном одиночестве, что само собой было нонсенсом. Она была слишком волевой женщиной, держа на постоянной основе маску уверенности. И уж он и представить себе не мог, что такого могло произойти, что вызвало у неё такие эмоции, и даже на слëзы пробило. Бублик всё же шагнул внутрь, тихо прикрыв дверь за собой, и остановился на входе.       — Лен? В чëм дело? Что случилось? – с лёгким беспокойством спросил он.       Та, впрочем, резко подняла голову, мгновенно меняясь в лице. Секунда – и он снова видел перед собой сильную женщину, которой всё ни по чëм. Она даже незаметно утëрла слëзы, и в другой раз он бы точно счёл, что с ней всё в порядке, но он уже слышал всхлипы, а поэтому знал, на что обратить внимание. Руки её нервно сминали одеяло, дыхание было неровным, губы слегка, едва заметно, подрагивали, а глаза были немного покрасневшими. Но Лена продолжала делать вид, что всё нормально, глядя на него уверенным и немного недовольным взглядом.       «Ну естественно недовольным... Я же к ней бесцеремонно запëрся в гримёрку, даже не постучал...» – подумал Михаил, прежде чем услышал её слова.       — Ты что здесь вообще делаешь, Миш? – спросила она резковато.       — Мне показалось, что тебе нужна помощь... – неуверенно протянул он, но встретился с холодным взглядом её ядовитых глаз.       — Со мной всё хорошо. Так что иди отсюда, кыш, нечего тебе тут делать, – она помахала руками, словно прогоняя, а в её глазах что-то блеснуло.       Миша сразу же смекнул, что она хочет побыстрее от него избавиться, чтобы не дать ему увидеть её слëзы. Вот только он и так уже всё видел, и всё понял, поэтому, поборов свою неуверенность, решительно шагнул вперёд, вероятно ошарашив её саму своими действиями, потому что почти в любой ситуации он её слушал, а в этот раз взбрыкнул.       — Нет, не хорошо, – твёрдо ответил Бублик, сам поражаясь своей смелости и наглости, но, видя её упадническое настроение, он понимал, что нужно разобраться в ситуации и помочь. Ведь для Лены такое поведение абсолютно нетипично. — Говори давай, что у тебя случилось?       Михаил бесцеремонно уселся на край кровати, и Ваенга уставилась на него, как на восьмое чудо света. Никогда ещё он не смел перечить ей, поэтому удивление её было абсолютно понятным. Но сдаваться просто так Елена не собиралась и заявила, старательно делая вид, что она верх спокойствия, но её выдал дрогнувший голос:       — У меня в-всё хорошо, тебе просто что-то показалось.       Тот прищурился. Она издевается? Неужели она считает, что он ничего не видит?       — Мне не могло показаться. Может я, по твоему мнению, и тупой, но не слепой, – с недовольством буркнул Бублик, потому что уже не первый раз у него возникали мысли, что Ваенга просто держит его за идиота.       — Ничего не было. Не выдумывай! – тем временем заявила Лена, продолжая гнуть свою линию, но уже чувствуя, как в груди ноет от желания снова взвыть как раненая псина.       Однако мужчина тоже не собирался отступать. Они продолжали спорить, пока Лена и вовсе не пригрозила бойкотом. Правда помощь ей Миша сейчас считал важнее, чем что-либо ещё. И он был готов к тому, что она его действительно начнёт игнорировать. Но Бублик всё равно продолжал давить, не отступая.       — Ну и что за упрямство? – Михаил поднял бровь, сложив руки на груди и смотря на то, как она еле заметно подрагивает из-за переживаний. — Тебе сложно что-ли сказать? Почему ты пла...       Но свои слова он так и не успел закончить.       — Заткнись! – внезапно грубо вырвалось у неё, а затем она испуганно прижала пальцы к губам, когда он дëрнулся и в шоке уставился на неё, никак не ожидая таких слов. От понимания, что она сорвалась, стало ещё хуже, и Лена опустила взгляд. — Ох... Прости... Прости, Миш. Я не хотела...       Бублик шумно выдохнул, поражённо смотря на неё. Он впервые слышал такую грубость в свой адрес от Елены. Это...было неприятно. И это злило. Но он, глубоко вздохнув, заставил себя успокоиться, а после уставился на неё в ожидании. Лена глубоко дышала, пытаясь держать эмоции под контролем и не показывать их, но её самообладание с каждой секундой таяло. Она отвернулась от него, пытаясь справиться с собой, но он даже не дал ей возможности, положив руки на её плечи и с силой развернув обратно к себе.       — Перестань уже, Лен. Засунь уже свою маску уверенности куда подальше. Я же вижу, что тебе плохо!       Он смотрел на неё таким обеспокоенным взглядом, и ей вдруг от этого стало ещё хуже, глаза защипало с новой силой, и, наконец, её старательно удерживаемая маска дала трещину. Она уже просто физически не могла держать всё в себе, слëзы полились из глаз, тело содрогнулось, и она опустила голову, избегая его взгляда. Ей было ужасно стыдно за то, что она показала кому-то свою слабость.       Михаил вздохнул, а затем притянул её к себе, обнимая ласково, по дружески, положив подбородок на её макушку.       — Что хоть случилось, Лен?       — Про...проблемы в семье... Там...личное... – всё на что хватило её, затем он зажмурилась, чувствуя, как слëзы всё сильнее жгут её глаза.       Бублик задумчиво посмотрел в потолок, затем, пару мгновений спустя, выпустил её из объятий, лишь взяв её руку в свою ладонь и сжав в качестве поддержки. Михаил хорошо понимал одну вещь, которую ему сейчас важно было донести до Елены, и поэтому он, тщательно подбирая слова, заговорил.       — Лен, послушай... Я не буду спрашивать, что у тебя случилось в семье, но не нужно вечно прятать свои чувства и эмоции за маской уверенности и позитива. Тем более от друзей. Мы все знаем, что ты сильная женщина, но если тебе плохо, то не нужно прятаться, закрываться, пытаться скрыть свою боль... Мы же друзья, Лен. Мы не осудим, не посмеёмся. Мы поможем справиться с этим, поддержим словом, делом... Не важно. Просто пойми, что не нужно это скрывать, вот и всё. Никто плохо о тебе не подумает.       Закончив говорить, Миша провёл пару раз рукой по её макушке, успокаивая. Она была всегда сильной, но он понимал, что даже сильные не могут всегда оставаться такими. Проблемы бывают у всех. И в этот момент важно не закрываться в себе и переживать всё в одиночку, а попросить помощи и поддержки. Близкие всегда поймут.       Лена с очередным всхлипом поднимает на него глаза, чувствуя от его слов какое-то...облегчение? Как будто ей как раз и не хватало просто близкого человека рядом.       — Это мои проблемы... – тихо выдыхает она. — И я должна быть сильной...       Михаил мотнул головой, положив тëплую ладонь на её щеку и заглянув прямо в глаза.       — Дорогая моя, ты не можешь всегда быть сильной. У любого человека есть предел, в том числе и у тебя. Просто... просто дай волю слезам. Тебе обязательно полегчает. А я тут, рядом, если что. И никуда не уйду. Расслабься.       Елена снова опустила голову, смысл его слов дошёл до неё, но ей было страшно перед кем-то так раскрыться, показать себя такой уязвимой... Но и держать всё в себе уже было просто невыносимо. И Лена всё же послушалась. Слезы полились из глаз без остановки, она уже не пыталась остановить их, лишь дрожала и крепко сжимала в руках одеяло.       Миша снова подтянул её к себе, приняв полулежачее положение, устроив её под боком и приобняв. Та вжалась в его тело, уткнувшись лицом в грудь и продолжив плакать. Вместе со слезами выходила и вся её боль, все её страдания, и всё напряжение из тела медленно сходило на нет. Постепенно она начала успокаиваться в его объятиях, а Бублик просто гладил её волосы, лëжа рядом и позволяя использовать себя как платочек для слëз. И пусть близкими друзьями они не были, и достаточно редко общались, но поддержку Михаил был всегда готов ей оказать. Она же всё таки его подруга, и он её ценил и любил, несмотря на все её подколы и ехидство.       Прошло около получаса, когда Елена более-менее успокоилась и просто глубоко дышала, чуть приоткрыв рот. Лицо её было уже совсем красное и мокрое от слëз, глаза опухшие, тушь размазалась, и Ваенга понимала, что сейчас она выглядит максимально жалко.       — Полегчало? – тихо спросил Михаил, когда понял, что она чуть-чуть пришла в себя.       — Удивительно, но да... – еле слышно ответила она. — Но я чувствую себя немного...унизительно.       На её слова Бублик лишь закатил глаза.       — Всё в порядке, Лен. Ты не должна так думать. Как я уже говорил, проблемы есть у всех, и предел тоже есть у всех, каким бы сильным человек не был. Просто нужно выпустить эмоции наружу, а хороший друг всегда поддержит. Вот я, к примеру. Я твой человечек. Запомни это. И когда возникнет желание снова поплакаться, то моя рубашка всегда к твоим услугам, — посмеялся он, а затем с хитрой улыбкой добавил: — А к рубашке и я прилагаюсь.       Елена немного нервно посмеялась, но ей явно было уже лучше. Она повернула голову к нему, подвинувшись чуть выше, и благодарно поцеловала в щëку.       — Спасибо... За слова, за поддержку. Мне и правда стало легче... Впервые в жизни после таких истерик. В одиночестве поплачешь, поплачешь, а потом ходишь разбитая весь день. Никакого облегчения. А с тобой...по другому всё. Прям легко на душе как-то...       — Ну я же говорил... – Бублик улыбается, немного смущаясь. — А теперь отдохни чуть-чуть. Я побуду с тобой ещё.       — Конечно, если ты настаиваешь... – Елена хмыкнула, добавив: — ...мой человечек.       — И зачем я только это сказал... – простонал Михаил под смех окончательно успокоившейся Ваенги.       В конце концов, Лена задремала, так и сжимая в руке его рубашку. Михаил зевнул и уставился в потолок. Усталость и недосып снова давали о себе знать. Но в этот раз сопротивляться было просто невозможно, поэтому Миша тоже в скором времени вырубился.       Много позже, когда они уже оба проснулись и собирались по домам, Михаил отметил, что Лена почти вернулась к своему обычному состоянию, словно ничего и не было. Снова улыбалась, снова шутила, снова ехидничала. Только смотрела она теперь на него как-то иначе, не так как раньше. Михаил не знал, что у неё на уме, он лишь надеялся, что она вняла его словам и если ей будет плохо, то она не будет справляться с этим в одиночку.       Когда через некоторое время они снова оказались наедине, ожидая на улице авто, Лена повернулась к нему со словами:       — Мишань, а ты куда дальше?       — Липецк, – коротко ответил он. — А ты?       — Москва, – ответила она с лёгким фырканьем. — Слушай... Ты сказал, что...всегда готов поддержать, если у меня...проблемы ещё будут. Но мы же преимущественно в разных городах, видимся редко... Да и у тебя, наверное, и своих забот куча, чем выслушивать мои жалобы.       Михаил лениво поднял глаза, уставившись в звёздное летнее небо. Удивительно, что она действительно думает об этом, а не просто проигнорировала его слова. Это заставило его улыбнуться. Прислушалась.       — Лен, мы живём в двадцать первом веке, а не в средневековье, и у тебя есть телефон, – ответил он, повернувшись к ней. — Звони, если что, я всегда на связи. Выслушаю, поговорю, окажу моральную поддержку.       — И тебе не будет в тягость? – с сомнением спросила Лена.       — Нет. Конечно нет. Просто помни, я всегда с тобой, даже на расстоянии, – Миша ободряюще ей улыбнулся, и та посмотрела на него взглядом, в котором явно читались слова «Я доверяю только тебе».       Как раз в этот момент подъехала её машина, и Лена поняла, что им пора прощаться. До следующей встречи, до следующего концерта, когда кто-нибудь из них сможет посетить мероприятие другого, чтобы спеть их совместную песню. Однако теперь она знала кому может без сомнения позвонить, если у неё вдруг будут проблемы. Лена хмыкнула, подняв ладонь вверх, и Миша с весельем хлопнул по её руке, давая пять.       — До встречи, – подмигнула она, добавив спустя пару секунд, — мой человечек.       Бублик дëрнул уголком губ, пытаясь не засмеяться. Ему могло показаться, но он считал, что за прошедший день они весьма сблизились.       — Пока, Лен, удачи тебе, – ответил он, когда она уже садилась в машину.       Затем её авто тронулся, а Михаил отвернулся, задумчиво уставившись на пустую, освещаемую жёлтыми фонарями, трассу, в ожидании своего такси.