ты больше, чем паралич

С детства он был не таким, как остальные. Нормальные дети, его одногодки, играли на площадке, копались в песке, кидались камнями в окна заброшенных зданий и просто веселились. Все нормальные? А он? Мальчик по имени Ланга был не такой. Впервые он увидел смерть в собственный, пятый по счëту, день рождения. Даже спустя несколько лет эти события посещают его бесконечные кошмары. И развившееся впоследствии расстройство психики, входящее в группу шизофренических, не отпускало больше никогда.

***

Обычный зимний день. В пригороде мороз безжалостно трещит и окутывает всё вокруг, как и раньше. Зима в Канаде ещё ни разу не была тёплой, постоянные снега и холод - идеальные условия для сноубординга, правда? - папа, а на какую гору мы сегодня пойдём? - радостно щебетал маленький мальчик, держась за руку взрослого мужчины - то был его отец. - не знаю, не знаю, Ланга. Ты уже хорошо катаешься, поэтому совсем детская тебе уже нипочëм, так ведь, великий сноубордист? - мужчина посмеялся и ласково взглянул на своего сына, отдавая мальчику его голубой сноуборд в руки, поправил свой серый шарф с вышитой на нём надписью "Оливеру". Этот шарф мужчина получил в подарок от своей любимой жены на годовщину их свадьбы. Решено было отправиться на высокую гору, где катались в основном только взрослые. Но Ланга был невообразимо умел для своих лет и держался на доске не хуже профессионалов. "мы справимся" - думал Оливер, помогая закрепить Ланге ремни на ботинках. И правда. Ветер рассекал раскрасневшиеся лица, а мелкий снег летел на одежду, засыпая всë вокруг. Это было очень весело. Было. Скорость была так велика, что деревья по бокам бешенно мелькали, оставаясь далеко позади. Ланга вдруг понял, что страх начинает сковывать его движения. Он боится? Почему? До этого никогда не боялся. Но паника постепенно лишь нарастает. Мальчик впал в какую-то прострацию и перестал соображать, что он делает. Он падает? Или всë ещё едет? Может быть, он уже свалился со сноуборда и его тело столкнулось с деревом? Ланга повернулся к отцу и смог лишь вскрикнуть: "папа!" Секунда, и сноуборд уже неподвластен, не контролируем, доска скрывается с небольшого обрыва. "Ланга, осторожнее !" Громкий треск и глухой удар. Ланга с силой ударяется обо что-то, падая на землю и наконец останавливаясь. Что произошло? Мальчик с трудом открыл глаза и в ужасе отпрянул. Его отец лежал на снегу, не двигаясь. Видимо, он пытался поймать Лангу, проехав вперёд и увеличив скорость. Иначе, маленький Хасэгава улетел прямиком в снег, а может и в дерево, или, что еще хуже, ударился бы о твёрдый кусок скалы. Оливер принял удар на себя, но смог смягчить падение сына. Вопрос лишь в том, какой ценой. - папа! Папа, с тобой всё в порядке? - Ланга подполз к отцу, пытаясь перевернуть его. Взгляд зацепился за сноуборд отца. Он был сломан пополам и валялся ошмëтками на снегу. Рука неестественно выгнута, да и шея тоже... Пальцы почувствовали что-то мокрое и тёплое. Бросив взгляд на свои руки, Ланга застыл в ужасе. На его ладонях блестела свежая, тёмная кровь. - папа! - мальчик резко перевернул отца и понял, что его больше нет. Не существует больше души в этом бездыханном теле. Что-то оборвалось внутри. Отец... Он был единственным человеком в этом мире, который понимал его с полуслова и был готов уделять сынишке бесконечное количество внимания. Оливер был светом, был жизненно необходимым кислородом... Он что, правда?... Умер?... Не может такого быть... - нет, нет, нет, папа! Папа, прошу, очнись! Папа... Папа, скажи, что всё хорошо... Папа... Просто открой глаза... Просто начни дышать... - слёзы ручьём катились из покрасневших голубых глаз. Папа больше не дышит. Сердце папы больше не бьëтся. Больше никто не будет гладить тебя по голове, больше никто не станет кататься с тобой. Да и зачем теперь кататься? Врядли Ланга когда-то встанет на сноуборд. А тело, что мальчик отчаянно сжимал в маленьких руках, всё холодело и холодело. Серый кусок вязаной ткани, ранее называвшийся шарфом, валялся рядом, испачканный в каплях крови и весь промокший от снега. Ланга дрожащими руками поднял его и прижал к своей груди. Кажется, что до сих пор шарф хранит чуточку тепла, жизненной энергии. А ведь мама много старалась над этим подарком, пока отец работал. А какой Оливер был счастливый, когда его любимая жена своими мягкими и ласковыми руками самостоятельно завязала вязаный, тёплый шарф на шею мужу, заключив того в объятия. - с годовщиной тебя, Оливер. Люблю тебя - нежные слова слетели с губ Нанако, отражаясь в голове маленького Ланги, который сидел в это время за стенкой, не желая мешать идиллии родителей. Но это уже не важно. Оливера больше нет. Их семья никогда не будет такой же счастливой, как и раньше. Ланга долго плакал и пытался отыскать хоть каплю жизни в теле отца, но увы, он больше не мог шевелиться и окончательно окоченел. Затуманенное сознание Ланги не прояснилось и тогда, когда другие люди-сноубордисты подъехали к мальчику и не увидели, что произошло. Кто-то вызвал скорую, кто-то пытался поднять труп и переместить его, но Ланга так сильно впился в руку отца, что с трудом удалось его отцепить. На колени перед дрожащим Лангой опустился молодой мужчина, на вид ему было не больше 25. Его синие волосы немного выбивались из под шапки, обрамляя лицо, а какие-то неестественно красные глаза внимательно смотрели прямо в душу, казалось, читая абсолютно все эмоции, что испытывал ребёнок. Молодой человек аккуратно опустил ладонь в спортивной перчатке на плечо Ланги и немного похлопал. - ты в порядке, малыш? - липким, затягивающим голосом спросил мужчина. Ланга не смог поднять глаз и просто смотрел в пустоту. - всё будет хорошо - мужчина позволил себе слегка приобнять мальчика, немного приводя того в сознание - меня зовут Адам, я такой же сноубордист, как и ты. Боюсь, что теперь нам стоит вернуться наверх. За твоим, я так понимаю, папой уже приехала скорая помощь. - он... правда... - только и смог выдавить из себя Ланга, вжимаясь пальцами в шарф отца крепче. - он защитил тебя и отправился на небо. Но не переживай, я уверен, что он будет наблюдать за тобой оттуда и будет приглядывать за тем, чтобы у тебя все было в порядке - Адам лишь широко улыбнулся. " Не вызывает доверия. Он странный " - думал Ланга, но почему-то послушно поплëлся за новым знакомым следом, держа его за руку, потому что сам еле стоял на ногах. Что-то в этом Адаме цепляло, будто заставляло идти за ним. Даже если мысленно ты этого не хочешь. Адам, после трагедии, чаще мелькал перед глазами. После того, как он оказал помощь там, на склоне заснеженной горы, мужчина довëл Лангу до дома и пообещал, что будет помогать. - если тебе будет что-то нужно, проси. Продукты, вещи, деньги, неважно. У меня есть возможность помогать, я даже буду рад - с приторной улыбкой на губах говорил Адам, легонько потрëпывая мальчика по светло-голубым волосам. Ланга лишь что-то невнятное пробормотал и ступил на порог квартиры. Адам... Он просто странный. От него веет непонятной таинственностью, даже наигранностью немного. Этот бархатный голос и приторная улыбка... Почему же так затягивает? Пробирает до костей. Не от холода, а от чувства, будто ты посреди пустого поля под открытым небом, как на ладони. Но в то же время двинуться и убежать невозможно. Мама очень долго плакала. Не один день, и даже не неделю, да и не месяц. Нанако не выходила из комнаты ни для того, чтобы поесть, ни для того, чтобы помыться. Пятилетний Ланга не умел готовить, не умел стирать одежду, да и в целом не понимал многих бытовых вещей. Ему было очень больно смотреть на свою маму, такую беспомощную и угасающую. Раньше её лицо часто освещала ласковая, солнечная улыбка, которая греет душу, стоит только взглянуть. А сейчас... Кажется, что от прошлой Нанако не осталось ничего. Лишь тень, с каждым днём погибающая всё больше. Но она ведь мать. Как она может оставлять своего ребёнка на произвол судьбы? Неужели не она должна быть сильной в этой ситуации? Маленький Ланга лишился отца, который умер буквально у него на глазах, так ещё и спасая сына. Не должен ли Ланга чувствовать себя хуже, чем Нанако? Разумеется, плохо было обоим, но... Почему Ланга стал заботиться о своей матери? Он ведь даже не умел мыть посуду. Мальчику никогда не приходилось этого делать. Всегда этим занимались родители, да и это вполне нормально. Он ребёнок. Он всего лишь маленький ребёнок. Хотя возможно, после смерти отца, всë, присущее нормальным детям, куда-то улетучилось. Ланга научился варить гречку или макароны. Пусть не одна кастрюля была опрокинута, но он справился. Приходилось носить матери еду, чтобы та ела хотя бы сколько-то. Терять ещё и маму не хотелось. Всë-таки, они семья. Ланга любит её. Нанако раньше всегда была немного строга к сыну. "Ты делаешь недостаточно хорошо, надо стараться лучше" или "Не берись за то, чего не можешь сделать" - грубо, наверное, но по-другому она не могла. Ланга всегда был примерным мальчиком, и старался таким оставаться. Правда старался. Но после смерти Оливера, стало сложно. Невыносимо сложно. Адам появлялся в жизни матери и сына нечасто, но иногда такое случалось. Он и правда давал деньги, причëм весьма хорошие. Это явно спасало ситуацию, ведь Нанако не могла работать, что уж говорить про маленького Лангу. Мальчик постоянно задавал себе вопрос: "Зачем он всё это делает?" Это было странно и настораживало. Ничего об Адаме не было известно. Не факт даже, что это имя - его настоящее. Не сказать, что его таинственность - это единственное, что пугало. Его обжигающие взгляды...Постоянно скользили по Ланге, осматривая с ног до головы, будто пожирали... Наверное это было самое странное, что исходило со стороны Адама по отношению к Ланге. Но Ланга был явно не в том положении, чтобы отказываться от помощи. Смешно даже, что именно ему приходится решать, принимать подачки от богатого и незнакомого мужчины или нет. Он лишь ребëнок... Но несмотря на это, Ланга ведь чувствовал какую-то опасность... Будто затишье перед бурей... Однако буря не наступила даже через год. Хотя психика Ланги всë равно перестала выдерживать. Вот ему уже шесть, семь... Адам устроил мальчика в школу, где тот не смог даже начать общаться с кем-то. Друзей не было, не было интереса к жизни, тем более к школьной. Мать всё это время находилась в серьёзной депрессии. Она не работала, не делала абсолютно ничего. Просто сидела дома, лишь иногда по вечерам выходила и занималась бытовыми делами, если их можно так назвать. Годы летели даже быстро, но так бессмысленно... Хотя сложно сказать, что лучше - бесцельно прожитые дни или наполненные приключениями. После ситуации, произошедшей спустя три года после семейной трагедии, Ланга с уверенностью выбрал бы первое. Вроде бы обычный день был. Но звонок в дверь нарушил мëртвую тишину пустой квартиры. Одинокой, несмотря на присутствие минимум двух людей там. Ланга никого не ждал, поэтому немного испугался от неожиданности, но решился на цыпочках подойти к двери и посмотреть в глазок. Знакомый незнакомец. Синие уложенные волосы, красноватые глаза, тёмная одежда... Адам. "Он не говорил, что придёт" - думал Ланга, пересекаясь с чужими глазами, противиться которым было невозможно. Дверь с щелчком открылась. - Здравствуй, Ланга. Могу я зайти? - вновь с широкой улыбкой весело произнёс мужчина, вскидывая руку в знак приветствия. - Здравствуйте. Вы не предупреждали, что навестите. - Прости, прости, был весь во взрослых делах, не смог сообщить. Так что, так и будем на пороге стоять? - Проходите... Только не шумите, пожалуйста, мама спит. - Конечно. Ланга не совсем понимал, что делает. Почему же Адам такой... притягательный? Какой-то липкий, затягивающий, ядовитый... Как змей-искуситель. Невозможно противиться этому бархатному голосу и особенно взгляду алых глаз. Мужчина завел разговор. Спрашивал о том, как Ланга себя чувствует, как поживает его мать, как они тут справляются. Ланга, хоть и всё ещё ребенок, мог понять, что что-то здесь не так. Определенно чувство такое, будто должно случиться что-то плохое. В этом он и убедился. Мужчина оказался неожиданно близко, даже непозволительно. Его ладони легли на худой живот мальчика, заставляя вздрогнуть и постараться отстраниться, но чужие пальцы с силой впились в бока, не давая выбраться. - Ай, вы что делаете, не трогайте меня! - вскрикнул Ланга, но увы. Его рот быстро был заткнут. Адам нахально провёл пальцами по бледному лицу, засовывая указательный палец в детский рот и проводя им по зубам. - Если ты будешь сопротивляться... Твоя любимая мамочка находится совсем рядом. Я могу сделать с ней что угодно, перед этим сломав тебе ноги. Если же ты всë равно будешь продолжать поясничать, твои хрупкие ручки тоже не выдержат. Ты только глянь, какие они тоненькие. Как два моих пальца - Адам железной хваткой вцепился в запястье Ланги, игриво проводя по нему пальцами и надавливая, заставляя мальчика зашипеть от острой боли. Нельзя было доверять. Ты же знал, что это странно, Ланга. Ты ведь чувствовал. Ланга с ужасом взглянул на Адама, окончательно поняв, что этовсëбыло огромной ошибкой. Он в ловушке. ПальцыАдама прошлись по области рёбер, как-бы пересчитывая их, заставляя мальчика дрожать. Ланга с силой сжал зубы, кусая пальцы, которые всë ещё по-хозяйски находились у него во рту. Адам зашипел и отдëрнул руку. - ты ж сука мелкая, что ты о себе возомнил - процедил мужчина сквозь зубы, разворачивая тело к себе и хватая за горло одной рукой, а другой надавливая на грудную клетку, прижимая к полу и нависая сверху. Изо рта Ланги вырвался лишь жалкий хрип с нотками жгучей боли. Как огнём обдавало сжимаемую шею, тяжелая ладонь безжалостно давила на грудь, не позволяя сопротивляться. Дальше как в тумане... Звон ремня, скрученные им же худые руки, жгучая боль по всему телу...Неаккуратные, похабные движения... Ужасно разрывающие горло и губы пальцы и чужой мерзкий член, противная липкая жидкость, ощущаемая глубоко в глотке... Жёсткая хватка на костлявых бëдрах и резкая боль явно не там, где нужно. Бесконечные слëзы, невозможность кричать... Он просто вымотан. Он уничтожен. Грубые толчки лишь выбивали оставшийся воздух из лёгких, а вновь заполнившая горячая жидкость максимально мерзко ощущалась везде. Но наконец, это прекратилось. Мужчина лишь схватил обессиленного, избитого и жестоко изнасилованного Лангу за голубую челку и заглянул в голубые, померкшие глаза. -Ты мне должен, Ланга. Ты мне блять жизнью обязан. И поверь, если кто-то об этом узнает... Хах, думаю ты и сам понимаешь. Ты же совсем не глупый мальчик, правда? Я знаю, где ты живёшь, я знаю, где ты учишься. Я могу сделать с тобой и с твоей матерьювсë, что угодно. Я могу по-настоящему испоганить тебе жизнь. Поэтому сто раз подумай, прежде чем открывать свой маленький, противный ротик. Ланга ничего не чувствует. Лишь закрывает глаза и падает во тьму.