Что такое дом?

Что такое дом? Без малейшего сомнения Намгю ответит, что это их старая квартирка, пропитанная смесью ароматов соевых свечей, запахом книг и сигаретным дымом. Объятия, с которыми на него накидываются, стоит только перешагнуть через порог квартиры, пухлый рыжий кот, прижимающийся к ноге, мешая снять ботинки. Изрисованные маркером стены, на которых висят множество фотографий, глупые гирлянды, что их же украшают. И десятки, буквально сотни записок, которыми они умудрились обклеить совершенно все вокруг и никогда их не снимали. Когда вместо слов нежные поцелуи, вместо сообщений стикеры весящие на холодильнике, вместо ресторанов два часа попыток приготовить что-нибудь и ещё полтора, на уборку бардака на кухне, вместо похода в кино, один смотрит сериал, а второй читает книгу, не обращая внимания на шум. Это его мир, маленький, уютный, никому больше непонятный. Мир, в который он каждый раз сломя голову спешит после работы. Покупает по пути им кофе, потому что «из кофейни вкуснее», но при этом у него почти четверть года клянчили кофемашину, как раз что бы не тратить деньги в заведениях. Знает, его Су уже дома, ведь за время последних пар получает кучу смс с вопросами, когда он вернётся и почему так долго, пусть тот и выучил его расписание наизусть. Впрочем, даже если его ещё нет, младший написывает до момента возвращения, отправляя кусочки новых треков, миллионы просьб поскорее послушать и оценить, расспрашивает совершенно обо всем, записывает глупые кружочки пока ест или часовые голосовые, рассказывая в них о безмозглом водиле на дороге, из-за которого чуть не опоздал. И Им, конечно же, слушает каждое, порой прямо на своих лекциях, потому что если не ответить сразу, чат моментально заполняется десятками стикеров, призывающих обратить внимание на переписку. Иногда бывают и те дни, когда домой он идёт не пешком, только в такие минуты Нам вспоминает, что он парень репера, причем не безызвестного. Садясь в дорогущую машину, разукрашенную граффити, что рисовали они вместе по пьяне, целуя юношу с яркими фиолетовыми волосами в губы, он буквально спиной чувствует на себе изучающие взгляды. И, если быть честным, ему даже нравится становиться объектом обсуждений всего университета на пару суток, слышать, как все шепчутся вокруг, строя догадки, действительно ли преподавателя философии забирал тот самый Танос. Хихикать с ним вечерами на кухне, за кружкой ароматного чая и с сигаретой в руках, рассказывать об очередной сплетне про себя и додумывать их вместе, превращая в какие-то небылицы. Именно ими суждено остаться всем тем слухам, что гуляют по университету или соцсетям. Как только Субонг стал набирать популярность, после его приступов радости, он пообещал, что, пока этого не захочет сам брюнет, не будет ни слова говорить об их отношениях на публике. Это не означало, что они перестанут гулять по паркам за руку и целоваться по углам в ночных клубах, даже если их то и время фотографируют, ведь именно так они когда-то познакомились. До сих пор он не понимает, как шестнадцатилетнего юношу пустили в клуб, но тогда, признаться, это мало его волновало. И Нам до ужаса благодарен тому, что в те времена денег у него не было совсем, иначе они бы точно добирались до его квартиры не пешком по морозной улице через парк. А он считает, идея сменить попытки чуть-ли не съесть другу друга в толпе людей на прогулку по ночным улицам была определенно лучшей в его жизни. Помимо перспектив проехаться на крутой тачке и стать самым обсуждаемым человеком во всем учебном учреждении, были ещё плюсы отношений с, как он себя называет, музыкантом. Например, возможность послушать любую песню первым, знать, что многие из них посвятили именно ему, а так же уникальный шанс, если у этой звёзды неожиданно появляется корона, пригрозить слить в сеть его первые демки. Их появление, как и идея Субонга быть репером, были совершенно рандомными, первые треки, что вряд ли можно так назвать, писались в его квартире, в дешёвый микрофон, купленный совершенно недавно только ради этого. Естественно вместо уроков, из-за чего слушать те самые демки Гю приходилось прямо на занятиях, и если сейчас профессия преподавателя позволяла это делать, то раньше приходилось прятаться под стол или отсжаиваться на задний ряд, но это всегда того стоило. Как минимум ради того, что бы позже слышать от него сотни трогательных слов. Когда напрямую говорят «если бы не ты, то я и вовсе не стал бы тем, кто есть», каждую секунду благодарят за любовь. И сколько бы он не твердил, что любит искренне и всей душой, что смысла нет благодарить за то, что исходит от сердца, всё равно вновь и вновь Танос уверяет, старший перевернул всё в его мире с ног на голову. Им был первым человеком, кто полюбил его, по-настоящему сильно, любовью, согревающей в холодные январские ночи, проникающей в лёгкие ароматом карамельного кофе и букетом свежей лаванды. Являлся путеводной звездой, источником вдохновения и наикрепчайшей опорой. И ему никогда не хватит всей своей жизни, дабы отплатить за всё то, что для него сделал его возлюбленный. Ведь непомерно много дарила лишь его забота. Нечто простое, обыденное, часть их рутины. Вкусный завтрак на столе утром, спонтанное свидание сразу после его концерта, пикник на крыше дома посреди ночи, встреча рассвета у открытого окна, готовность сорваться прямо с пар и приехать к нему в любую секунду. Будь воля Намгю, он бы подарил этому юноше всю вселенную, зная, никогда она по красоте, необычайности и своим тайнам не сравниться с его любимым. С самого первого дня, он старался делать для Бонга совершенно всё, наслаждаясь возможностью заботиться о ком-то так трепетно и тем, что он продолжал оставаться рядом. А для него вот этот уют, что создавался руками старшего, был ценнее всех денег и музыкальных наград на свете. Без всего этого, вряд ли бы репер не сдался и продолжал заниматься музыкой, потому что его мнение значит больше, чем тысячи положительных комментариев в соцсетях. С ним хотелось разделить всё счастье, каждую эмоцию или концерт, которые он регулярно посещал. Радость от первой крупной прибыли он тоже разделил с ним, только по-особенному. Брюнету тогда пришлось выкручиваться, придумывая липовый больничный и скрывая фотографии в соцсетях от всех коллег по университету. Поездка с возлюбленным на Мальдивы, прямо под конец сессии, точно не была бы весомым поводом для пропуска двух рабочих недель. Причем ужасно спонтанная, о которой он узнал накануне, едва успев собрать чемоданы. Но и на всё это он скажет лишь то, что воспоминания от той поездки стоили пары тысяч, потраченных на поддельную справку и беготни по квартире, в поисках документов. Этот отпуск запомнился навсегда, сколько бы времени не прошло, он навсегда будет глубоко в душе, в самых потаённых закоулках, и в фотографиях, развешанных на стенах. Чхве Субонг стоил совершенно всего на свете. Это Нам понял ровно в тот момент, когда он буквально поселился у него в квартире после ночи знакомства. Они ни разу не обговаривали этого, просто с каждым днём дома вещей младшего становилось всё больше, а он перестал уезжать к себе совсем. Пусть выживать на стипендию и зарплату с работы в кафе было куда сложнее, чем в одиночку, но его всё устраивало. Ведь именно тогда у него стал появляться дом, с прибытием в квартиру Чхве, она начала постепенно превращаться в нечто большее, чем место сна и перекуса. В нее хотелось вернуться. Впервые в жизни он почувствовал, что привязан к месту, к человеку, который делает это место особенным. Сердце каждый раз ёкало, стоило увидеть ещё одну пару кед в прихожей и сонного парня в дверном проёме. Время летело стремительно быстро, кеды сменились на брендовые кроссовки, а к Бонгу, что, кажется, хотел спать сутки напролет, добавился новый источник эндорфинов. Он просто появился однажды в квартире, маленький, хилый, чем-то до ужаса напоминающий самого Чхве в те далёкие времена, одинокий, борющийся за жизнь и, по его мнению, никому не нужный. Намгю растаял, от тихого мурчания и жалобного взгляда, не мог даже подумать о том, что бы отказаться от крохотного котенка, ставшего частью их семьи, кусочком огромной мозаики под названием «дом». Изменилось безумно многое, они сами стали чуть-ли не другими людьми, но любовь, вот, что оставалось вечным. Та любовь, за которую не жалко отдать всё на этом чертовом свете. Которая спасала в темные минуты, дарила вдохновения на новые треки, помогала дожить до конца всех пар, просто была путеводной нитью, пронизывающей каждое мгновение их жизней, объединяющей их в нечто счастливое. Из-за неё Им летит домой со всех ног, проклиная систему метро и дождливую погоду родного города, устал, промок до нитки, но одна мысль о том, что его уже ждёт талантливый парень, с рассказом об очередном мероприятии, придаёт сил на остаток часа. Надо лишь дойти до хорошо знакомого здания и не свалиться замертво после нескольких пар и двух зачётов, только не на улице, вот на родной диван можно. Он пережил многое, пролитые напитки, слезы от неудач, нежные, а иногда совершенно не, поцелуи, просмотры сериалов запоем, пятна, некоторые из которых так и не удалось вывести. Именно туда хотелось, к тем самым поцелуям. Мокрая куртка не помеха Субонгу, игнорируя её, он бросается на шею, стоит вернуться домой. А старший только крепко обнимает его, утыкаясь носом в плечо, бормочет что-то тихим, хриплым голосом, оставляя несколько поцелуев поверх своей же футболки, и просто застывает. Повисает на нём, теряясь в пространстве и времени, ощущает, как влажные пряди перебирают, с любовью поглаживая, не видит, но знает, он улыбается так же довольно, несколько минут превращаются в вечность. Отрываться от теплого тела приходится чуть-ли не через силу, старший заставляет себя это сделать, ради обещания сделать им какао и горячего душа. Правда прежде раз сто целует любимые губы с привкусом дешевых электронок, смысл которых никогда не понимал, предпочитая сигареты, но запомнил все вкусы, словно курил сам. Как только он выходит из душа, то окончательно растворяется в персиковом аромате свечей, смешавшимся с запахом готового какао, теплом полумраке, крепких объятиях и такой родной атмосфере. Позволяет себе не думать ни о чем, просто лежать на старом диване, чувствовать нежные касания губ в районе шеи и ключиц, утопать в любви с головой. Весь мир исчезает, превращается в бессмысленный дым, всё, что имеет важность сейчас, находится в этой комнате. Ни на что на свете он не променяет ни один из таких моментов, сколько бы их не было, это самое драгоценное, такое жизненно необходимое, то, что гуляет по сердцу, заставляя биться в бешеном ритме. Его личный рай, предназначенный для двух влюбленных душ, именно он делает дом домом, придает существованию смысл. Тихо, боясь разрушить эту идиллию, Су рассказывает о сегодняшнем дне, жалуется на плохую погоду, как впрочем и каждые вторые сутки, постепенно переходя на какую-то совершенно бессмысленную тему, пересказывая сюжет сериала, что смотрел, пока ждал его с университета. А он слушает так, словно всё это не является частью любого буднего дня, словно ему открывают вселенские тайны, от которых зависит жизнь. В какой-то степени, так и было, он не перестанет открывать в возлюбленном нечто неизведанное раз за разом. Внимательно ловит каждое слово, даже если вместо ответа усталое мычание, гуляет руками по голой спине под футболкой, сам чуть-ли не плавясь от этих касаний. Рассматривает новое изображение на стене, глупые почеркушки, оставленные от скуки и уже показанные ему со всех сторон в видеосообщениях. Все стены, местами потолок, были украшены небольшими рисунками руки Таноса. Поначалу их появление вызывало у брюнета тяжёлый вздох и попытки оттереть, стикеры с гневными требованиями прекратить портить стены, но со временем… Со временем он привык, наоборот, каждая маленькая каракуля теперь вызывала счастливую улыбку, они тоже хранили их историю, как и всё вокруг. Порой записки, оставленные на каждом углу, рассказывали больше, чем фотографии, весящие в гостиной или хранящиеся в памяти телефонов. Старая традиция, что возникла совершенно нечаянно, а стала неотъемлемой частью их жизней, они появлялись то на холодильнике, то на телевизоре, то на лбу спящего Гю. Это было куда удобнее и веселее, чем писать сообщения в мессенджерах, в каждой из комнат всегда был небольшой блок квадратных бумажек. В какой-то момент чужой голос и вовсе затихает, вместо него раздается тихое сопение, что так хорошо гармонирует с мурчанием кота, так же мирно спящего на спинке дивана. Видимо, и вправду устал за сегодня, раз уснул в начале восьмого, ещё и вот так, лёжа на нём, но, если честно, Им против ничего не имел. Поправив фиолетовые волосы юноши, он оставляет поцелуй на макушке, сам прикрывает глаза, губы невольно растягиваются в довольной улыбке. На душе наконец спокойствие, то, чего не хватает на протяжении всего дня, ведь эти чувства способен подарить только его очаровательный Су. С ним можно часами просто молчать, смотреть в прекрасные глаза напротив или сидеть рядом, касаясь друг друга кончиками пальцев. Даже на них ощущается любовь, она пронизывает до костей. Обычный вечер, такой же, каких сотни, малейшие отличия от других, но всё равно такой бесценный. Пока младший спит на его груди, сжимая в объятиях даже во сне, Нам читает, придерживая книгу в руках чуть выше головы с крашенными волосами, на которую изредка поглядывает, осторожно касаясь. Обе чашки какао были выпиты, причем им лично, ведь вкуса в нем не будет, если дать остыть. Надо обязательно будет их помыть, а ещё приготовить что-нибудь на поздний ужин, чужой сон не продлиться долго, а значит и он ляжет лишь к полуночи, но точно не голодным. С режимом у Субонга был настоящий кошмар, его попросту не было, и совершенной нормой являлось то, что, устав слишком сильно, он сразу же засыпал, а потом не спал до раннего утра. Зато с его режимом было всё более, чем хорошо, работа не оставляла иных шансов. И завтра Намгю вновь проснется раньше него, ускользнет в университет, оставив лишь нежный поцелуй на губах и записку на своей подушке, не решится его будить. А сегодня остаток вечера потратит на то, что бы уговорить его пораньше лечь, но уже сейчас знает, по итогу будет пытаться приготовить с ним очередной рецепт из интернета во втором часу ночи, забыв о том, что завтра очередные зачёты. С ним всегда можно просто отпустить все заботы и проблемы, быть таким же влюбленным идиотом, а не серьезным профессором философии, смеяться с того, за что ещё днём отчитывал студентов, оценивая очередную демку своего репера. Просто быть по-настоящему счастливым. Счастливым его мог сделать только Чхве и больше никто, только распластавшись по дивану в обнимку с мирно спящим возлюбленным, Им понимает, что находится на своем месте. И только ради этих чувств готов проживать рутину будних дней раз за разом, ведь в конце всегда ожидает такая прекрасная награда. Дома его ждут. А значит есть смысл спешить туда, забыв обо всём на свете.