Вместительность кормы

Мэй слезла с каменного дилдака, морщась, аккуратно подтерлась полотенцем. Смазки на артефакт вылили полбутылки, а толку — ноль. — Сорян, командир, — буркнула она виновато, — влезть-то оно влезло, но как от этого удовольствие получать… — Надо было Романову брать с собой, — проворчал кто-то за спинами. Брок шикнул на отряд: — Пиздеть команды не было! Много вы понимаете в бабских оргазмах, Романова бы, может, тоже не смогла. Кто ж знал, что мы найдем тут дрын размером с конский хуй. Кто, блин, вообще знал, что небольшая экспедиция за сокровищами поставит их в подобное положение! То, что древний город окажется напичкан всевозможными ловушками, — это было очевидно, как и то, что в одну-другую отряд неизбежно вляпается, но вот что выбираться из одной такой придется нетривиальным магическим способом… Под высокими сводами пещеры голоса метались, пока не становились шелестом. Мэй раздосадованно запустила пальцы себе между ног, вынула, обтерла полотенцем: — Ведро со свистом! — Не порвала хоть ничего? Не ссы: ты ж девочка, Кегеля похуяришь, то, се, будешь опять как целка. — Командир успокаивающе потрепал ее по плечу. — Да, но хоть бы было ради чего, а так — просто тупо! — Точно никак? А если тебе полизать в это время? Мэй вздохнула. — Когда больно, я не могу кончить. — Ну значит, ебись оно конем, поищем другой выход. Разбить лагерь, отдыхаем. Вы двое — обыскать пещеру с севера, вы — с юга. Чтоб ни один камень не оставили непотроганным. Все надписи, руны, произведения наскальной живописи документировать, круглое толкать, квадратное катить. Отряд, повеселев, принялся за дело. Вокруг каменного дилдака, как сталагмит торчащего из центра идеально ровной площадки, выросли палатки. Брок устроился на плоском камне, гипнотизируя взглядом выразительные порнографичные пиктограммы, вырезанные вокруг артефакта. Получить удовольствие на этой ебанине. Таково условие. Мэй была единственной женщиной в отряде. Ебаный Пирс. Интересно, старый мудак знал, на что их отправляет? И не мог ли он, сука, предупредить?! Может, и не знал. В цепи пещер это была далеко не первая ловушка. В предыдущих они находили истлевшие останки тех, кто пытался пройти лабиринт до них. О том, что его скалящийся череп через полвека найдут здесь следующие приключенцы, думать не хотелось. У всех ловушек был выход. Древние культисты не мясорубку строили — прятали ништяки. Задумавшись, Брок едва отметил, что рядом пинает камушки его верный зам. Пинал он их так целенаправленно и долго, что стало очевидно — чего-то надо. — Застряли мы тут, а? — сказал он наконец. Брок вздохнул. С Джеком он всегда мог позволить себе не держать лицо. — Как говно в проруби. — Я тут… в общем… Брок поднял голову, потому что этот лось мялся и запинался, как второгодник у доски, и с удивлением оглядел его залитое густейшим румянцем еблище. — Ты чего тут Красного Черепа изображаешь? Не с твоим шнобелем, Джеки. Джек пошел пятнами еще сильнее, присел на корточки рядом. Обтер ладони о бедра, будто ебейше нервничал. — Джек, у тебя там инсульт в цвете лет? Рожай давай, не чужие люди. Брок с изумлением наблюдал, как Джек меняет цвет с багрового на белый, как простыня. Какой-то ебучий хамелеон. — Я… — Ручка от хуя, — огрызнулся Брок. — Чего телишься? — Я могу. Наверное. Я думаю, что смогу. — Что ты сможешь? Джек снова залился удушливым розовым и исподтишка покосился на каменный самотык. Осознание захлестнуло Брока, как девятый вал, протащило под килем. — Каким, блядь, местом… — Я кончаю от фистинга, — выпалил Джек. В тишине, натянутой, как струна, отчетливо слышались шелест шагов вдоль стен, капающая с потолка вода. Броку понадобилось сделать некоторое усилие, чтобы не выхуеть лицом. — Почему я о тебе такого не знаю? — спросил он, стараясь говорить ровно. Джек поморщился: — Потому что я не должен о таком говорить. А ты не должен спрашивать. Брок все же не сдержал лицо. — То есть мало того что тебе нравится, когда тебе в жопу засовывают кулак… Это еще и мужской кулак. Джек скривился, как от зубной боли. Очевидно, версия, в которой фистинг он практикует с женщиной, даже не приходила бедняге в голову. Он стиснул челюсти, сверкнул глазами: — Да, командир, мне нравится, когда меня натягивают, как перчатку, — процедил он сквозь зубы, — когда запихивают руку чуть ли не по локоть, так, что выпирает живот. Мне нравится трахаться с мужиками. И я никогда, никогда не позволял себе ничего лишнего… — Джек, — оборвал его Брок. — Джеки. Завали ебало. Если твоя гомопедерастическая дырка спасет жизнь всему отряду и мне в придачу, я уж как-нибудь научусь жить с тем фактом, что мой зам хуесос. Джек раскрыл было рот, но закрыл, ничего не сказав, только кивнул. — Ну вот что, — продолжил Брок, вставая на ноги, — отряду мы все это говорить не будем. Получится — там решим. Давай палатку перетащим, поставим над этой хуйней. — Он кивнул на артефакт. Вдвоем они легко перенесли командирскую палатку. Дно пришлось прорезать. Каменный лингам торчал через дыру, как какой-то чудовищный змей, заползший через забытый незастегнутый замок. Вид походной аптечки нагонял хандру. Брок присел рядом, вертя в руках бутылку смазки. Откуда и, главное, нахрена у них взялась смазка в походе, на миссии, он пока не выяснил, но догадывался, что знать особо и не хочет. — Как тебе помочь? — спросил Брок, крутанув бутылку на полу и глядя на Джека снизу вверх. — Мне не нужна ничья помощь, — буркнул Джек, раздеваясь. — Да ладно, лови момент! Хочешь, жопу покажу? — А то я не видел твою жопу, — огрызнулся Джек. Сложив штаны карго по стрелочкам и водрузив сверху стопку из футболки и трусов, он опустился на колени. — Ты собираешься… присутствовать? Брок пожал плечами: — Мой зам. Судьба моего отряда. Травмоопасная ситуация. Магия. Я собираюсь, да. Джек зажмурился, потом решительно отобрал у него смазку и брызнул на ладонь щедрый плевок вязкой жидкости. — Потом не жалуйся. Брок хмыкнул и сдернул с себя футболку. — Для вдохновения, — пояснил он хлопающему глазами Джеку. — Ты так уверен, что ты в моем вкусе? — В смысле?! Да я мечта любого гея, неблагодарная ты скотина, ты меня вообще видел? Джек встал на четвереньки и сунул руку себе между ног, кончиками пальцев распределяя смазку. — До сегодняшнего дня я в твою сторону старался лишний раз не смотреть, — сказал он, ритмично двигая рукой. — Потому что ты как раз… ну. В моем вкусе. Да. Со своего места Броку было видно примерно нихуя. Только как напрягается плечо, как туда-сюда ходит кисть, каждый раз чуть приподнимая мошонку. Джек трахал себя в жопу пальцем. Или пальцами. Ему было, похоже, не очень-то удобно. Вынув руку, блестящую от смазки, он завел ее за спину, очевидно пробуя другое положение. Теперь Броку был лучше виден его член, довольно крупный, обрезанный и практически безучастный к происходящему. — Расскажи мне, — попросил Брок негромко. — Что именно? — Как… это происходит обычно. С тобой. Джек прикусил губу. — Ты не хочешь этого знать. — Хочу. — Нет. — Джек, не еби мозги. — Обычно… я иду в подпольный клуб по приглашениям. Позволяю связать себе руки за спиной, завязать глаза… и делать со мной все, что вздумается. Доволен? Джек выгнулся, заводя за спину вторую руку, и задышал сквозь зубы жарко, торопливо. Его член уже налился томной тяжестью и покачивался, притягивая взгляд. Черт, ему действительно по кайфу было давать в жопу. Брок передвинулся поближе, чтобы видеть, как блестящие от смазки пальцы скрываются в тугом отверстии и снова появляются наружу. — То есть ты обычно не делаешь вот это вот… сам. — «Вот это вот» я делаю дома перед выходом. Командир, ну ты доебался! Заткнись или помоги. Пальцы, знаешь ли, не особо длинные. — А у меня, что ли… Джек так отчаянно зарделся, что Брок сразу понял, каким именно местом может помочь, чтоб зашло глубже пальцев. В принципе, Джек был прав: нарушать устав «на полшишечки» все равно бессмысленно. — Это залет, боец. Но раз пошла такая пьянка… — Брок расстегнул штаны и стянул на бедра. Поймал жадный взгляд Джека на своем члене. — Правда не смотрел. Я б заметил, если б на меня такими глазами мужик в душевой пялился. — В душевой пялятся только идиоты, — почти простонал Джек, — слишком палевно, если встанет. — Я тебя выебу, — решил Брок. — Если хочешь, глаза завяжу. Вон, футболкой. Джек помотал головой: — Тебя я хочу видеть. — Польщен. — Ебись конем. — Ебись каменным магическим хуем, придурок. — Сейчас, еще немного. Надо растянуть хорошо. — Ты серьезно сможешь кончить с этой здоровой дурой в жопе? Джек заскулил, снова сменил положение. — Посмотрим. Давай, Брок. Если не пиздишь… давай. Он убрал руки, открывая вид на умеренно волосатую и блестящую от смазки жопу. Брок подполз ближе, путаясь в штанинах. Легко надрочил член. Внутри Джек был неожиданно тугой и охуенный. Не как девка, иначе. Член сдавило на самом входе, как рукой, Брок аж поплыл, на мгновение забыв, где и зачем он. Шпилить Джека раком было удобно, но как будто как-то не так. — Давай на спину, — велел он, и здоровенный Джек послушно перевернулся, молча укладываясь на камни, прикрытые тонким слоем брезента. Брок согнул его пополам, методично вбиваясь. Джек скулил, подмахивал, сжимал глубоко в себе. Вряд ли эту дискотеку можно было скрыть от отряда. Что ж, придется провести беседу с каждым по возвращении… Лишь бы оно было, это возвращение. Джек сунул два пальца в себя, вдоль члена Брока. Оттягивая край своей спасительной жопы. Стало тесно, сладко. — Если я в тебя спущу, ты же не залетишь? — выдохнул он Джеку в сиськи. — Преимущество жопоебли, — прохрипел Джек, подхватывая себя под коленями и загибая ноги к ушам, насколько это было возможно при его мощном телосложении. Брок сорвался в совсем уж гоночный темп, обеими руками держа Джека за жопу. Кончал он со сладким стоном, глубоко внутри, вжимаясь яйцами. — Если я скажу, что мне нравятся твои волосатые сиськи, это будет не слишком по-пидарски? — Блядь, — выдохнул Джек и с силой сжал свой член прямо над яйцами, будто пытался придушить. Судя по тому, как сжалось его очко, магический ритуал чуть было не пошел по преждевременной пизде. Брок замер, давая Джеку перетерпеть и перевести дух. — Ты реально можешь кончить просто оттого, что тебе засунули в жопу член? — Смотря чей он, — прохрипел Джек. — Так и знал, что ты на меня шишку полируешь, пиздабол. Джек ничего не ответил, но за член Брока взял. Эрекция еще держалась, пальцы Джека, растягивавшие дырку, подрачивали ствол, от них было тесно. Выглядело стремно, Брок не то чтоб мог похвастаться запредельными размерами, но пальцы вдобавок к его члену — это было прям много. — Ты можешь?.. — начал было Джек, но замолк. — Я могу. Что конкретно? — В аптечке есть перчатки. Брок перевел взгляд с того места, где заканчивался он и начинался Джек, на аптечку, потом на Джека. Тот не смотрел в глаза и отчаянно багровел всей рожей. До аптечки дотянуться было несложно, одноразовые перчатки тоже нашлись легко, но вот что с этим делать дальше — хуй пойми. Брок сменил тактическую перчатку на нитриловую, звонко щелкнув по запястью кромкой, и Джек вздрогнул. — Медленно, — сказал он, убирая из жопы пальцы, — и не через силу. И не сгибай кисть, я, нахуй, обкончаюсь, ты мне простату раздраконил, ебака. Брок облизнул пересохшие губы. Осторожно вынул из припухшей дырки член. Облил смазкой руку, поерзал, устраиваясь поудобнее, упер вторую Джеку в плечо. Кончики пальцев вошли легко, почти без сопротивления, он подвигал ими туда-сюда, наблюдая, как их проглатывает ненасытная жопа Джека. Волоски вокруг очка слиплись от смазки, хрен подрагивал, яйца подтянулись, и все это было в сумме настолько мужиком, насколько только возможно. Перед самыми костяшками Джек начал шепотом материться и мотать головой. Его дурацкая зализанная прическа развалилась к хренам, длинные пряди прилипли ко лбу. Он снова сжимал себя у основания члена, чтобы, мать его, не кончить, этот долбодятел реально был до сих пор на грани. Брок аккуратно поднажал, растянутая, казалось, до предела дырка подалась, и руку разом как засосало аж по запястье. Джек дернулся всем телом, как от разряда. — Спокойно, — сказал Брок, обращаясь больше к себе, чем к Джеку: тот держался молодцом, и не скажешь, что его надели на руку, как перчаточную куклу. — Я спокоен, как слон, я практически, блядь, в ебучей нирване, — прохрипел Джек. — Хобот прибери, слоняра. Джек не сдержал стон, закусил губу. Изнутри он был гладкий, мягкий. — Обратно. Медленно. Брок сглотнул и потянул руку на себя. Наблюдать за тем, как распяливается очко вокруг костяшки большого пальца, было реально стремно, но никаких кровавых разводов на перчатке он не увидел — Джек не торопился расходиться по шву. Он выдохнул с облегчением, миновав самое широкое место, но Джек тут же жестом велел пихать обратно, и Брок снова задвинул в него руку. Снова и снова — с каждым разом было немного легче. Брок уже не обливался холодным потом, как сапер над миной, а неторопливо поебывал тугую дырку. — Сожми кулак, — попросил Джек хрипло. У него закатывались глаза, когда Брок это делал. Сжимал и разжимал кулак внутри него, растягивая до предела. Где в мужицком организме находилась простата — Брок представлял себе только примерно, так что обходить ее стороной было практически нереально, но Джек пока держался. Член немного обмяк, но Брок не мог сказать наверняка, он ли был тому причиной или же Джек впивался в многострадальный ствол ногтями, чтоб хоть как-то отсрочить свое непонятное удовольствие. Наконец Джек повернул голову и оценивающе оглядел каменный членоартефакт. — Если это наебка, — сказал он, и рожа у него сделалась решительная, как перед боем, — я разнесу здесь все к хуям. Брок вытащил из него кулак, сдернул перчатку и залил каменный дилдак смазкой. Больше он ничего сделать для Джека не мог, разве что подержать за ручку. У Джека натурально подгибались колени, он не без труда присел над артефактом, потерся жопой о закругленную головку. Брок следил за выражением его лица — сначала оно заблестело от пота, потом стал пустым взгляд. — Блядь, прекрати, ты порвешься. Джек помотал головой. Из его глаз текли слезы, но он упрямо насаживался, то приподнимаясь, то позволяя силе тяжести натянуть его на каменный хрен. Тот был отполированным до блеска, но наверняка холодным, а размер тупо пугал, Брок вообще не представлял, как на такое можно сесть. И кайфануть — Джек наяривал кулаком по члену, пытаясь вернуть его к жизни, и, похоже, небезнадежно. — Дай мне в рот, — прошептал Джек, остановившись. Он был весь мокрый и тяжело дышал, как загнанная лошадь. — Я тебя без гандона выдрал, придурок. Джек потянулся не столько даже к нему, сколько в его сторону, слепо, и Брок прильнул к нему всем телом, не вставая с колен, прижался к его волосатым сиськам. Поцеловал пересохший распахнутый рот — и Джека затрясло. Его и всю пещеру. Откуда-то хлынул свет — то ли из Джека, изнутри, сквозь кожу, то ли из-за пределов палатки, Брок не понял. Снаружи радостно завопил отряд, в шуме проскальзывали отдельные слова — что-то про выход, про двери. Голоса звали командира из-за тканевой стенки палатки, но он все же достаточно вымуштровал отряд, чтоб бойцы не ломились без четкого ответа. Брок гладил Джека по мокрым волосам. Тот цеплялся за него, пытаясь приподняться над монстрочленом, но ноги, видать, не держали, и Броку пришлось принять на себя почти весь Джеков вес. — Этот дрын меня наизнанку вывернет, — прохрипел Джек. — Расслабься, выпусти его, все, получилось! Ты умница, Джеки, давай, слезай. Они обрушились на пол. Джек со стоном ощупал трясущимися руками раздраконенную задницу, вправил чуть вывернутые края. — Пакуйте барахло, — скомандовал из-под него Брок, и Джек тяжело скатился с него, застонав. — Первый, кто спросит, как мы это сделали, получит пулю в свою любопытную башку. В отчетах напишете, что Мэй кончила от моих охуенных навыков кунилингуса. Выдвигаемся через полчаса. — Он погладил Джека по лицу, спросил тихонько: — Ты живой там? — Дай мне пару минут, ноги не сходятся, — шепотом отозвался Джек. — Ты уверен, что вообще сможешь идти? — Я выносливый. — Джек прикрыл глаза. Это был все тот же Джек, что вчера. Тот же долбонавт с тупым чувством юмора, тот же надежный, практически родной зам, тот же, черт подери, друг. — Ты дохуя выносливый и очень, очень вместительный, Джек. Они оба истерически заржали, пихаясь кулаками. Им предстояло найти на свою жопу еще много приключений, но положа руку на сердце — они этого не боялись. Это приключениям стоило бы держаться от них подальше.