Слава || enhypen x njz

ОТ АЙДОЛОВ БЕРЕТСЯ ТОЛЬКО ИМЯ И ВНЕШНОСТЬ!! НЕ ПРИНИМАЙТЕ ВСЕ СЕРЬЕЗНО, ЭТО ВСЕГО ЛИШЬФАНФИК. — «Мою мечту... уничтожили?» — Ли Юна любила рисовать линии. Прямые, плавные, пересекающиеся под точными углами, складывающиеся в формы зданий, мостов, парков. Когда её карандаш касался бумаги, мир вокруг замирал. Не существовало ни стен элитной школы, ни насмешек, ни взглядов, полных презрения. Только чистый лист, на котором рождалась её мечта. Но сегодня всё было иначе. Она чувствовала на себе чужие взгляды. Неосознанно выпрямила спину, убрала за ухо выбившуюся прядь волос и огляделась. В аудитории архитектурного класса стояла тишина. Лучи утреннего солнца пробивались сквозь панорамные окна, освещая макеты зданий на полках, ровные ряды парт, стойки с инструментами. Юна перевела взгляд на часы. Осталось всего несколько минут до звонка. Если ей повезёт, она уйдёт раньше. Она наклонилась над своим проектом — детализированным чертежом многофункционального комплекса. Идеальный баланс между архитектурной эстетикой и функциональностью. Она проработала каждую деталь: окна, выдержку нагрузок, расположение комнат. Этот проект мог бы стать её билетом в мир, где у неё было имя. Она снова взялась за карандаш, но в этот момент позади раздался чей-то голос. —Какой красивый рисунок. Юна замерла. По позвоночнику пробежал ледяной укол. Она знала этот голос. Медленно подняла голову. Чонвон. Он стоял позади её стола, склонившись над работой. Одет безупречно: дорогой пиджак, ослепительно белая рубашка. Его выражение было спокойным, ленивым, будто он просто разглядывал нечто незначительное. Но Юна знала: если Чонвон проявлял интерес, это не предвещало ничего хорошего. За его спиной — Сонхун, Хисын, Джей, Джейк, Ники, Сону. Семеро наследников самых влиятельных семей. Семеро человек, которые могли разрушить её жизнь одним щелчком пальцев. И они уже начали. Юна почувствовала, как внутри всё сжалось. —Ты ведь всё это придумала сама?— протянул Джей, беря один из её листов. Он поднёс его к глазам, будто изучая детали, затем ухмыльнулся и передал Хисыну. —Она ведь умная, — заметил Хисын, разглядывая чертёж. —Пожалуй, даже слишком. Юна не ответила. Она сжала карандаш в пальцах, но тут же разжала, понимая, что он может сломаться. —Вот только есть проблема, — вмешалась Минджи. Юна вздрогнула. Минджи села на край её стола, взяла один из чертежей, поднесла к свету. —Ты — никто. Юна почувствовала, как внутри всё опускается в холодную бездну. —И твои мечты — ничто. Резкий щелчок. Юна обернулась и замерла. Ханни держала в руках зажигалку. Ярко-оранжевое пламя вспыхнуло на её ладони. —Нет... — прошептала Юна. Она хотела схватить чертёж, но её запястье сжали сильные пальцы. Джейк. Он легко удерживал её, даже не напрягаясь. Огонь лизнул край ватмана. —Нет! Минджи со скучающим видом опустила чертёж в пламя. Бумага вспыхнула мгновенно. Юна дёрнулась, но Джейк не отпускал. Она смотрела, как пламя пожирает линии, которые она так старательно выводила. Как в огне сгорает её мечта. Её дыхание стало прерывистым, горло сжалось, но крик застрял внутри. Они смеялись. Лёгкий смех Минджи. Насмешливый смешок Сону. Глуховатый, почти весёлый смех Ники. —Ой, Юна, прости, — Минджи бросила пепел на пол и встала. —Наверное, тебе просто не суждено быть архитектором. Её сердце колотилось так громко, что она не слышала ничего, кроме этого звука. Её мечта сгорела. Но это был только первый шаг. — «Они не остановятся... не оставят меня в покое! После занятий надо сразу покидать школу... либо... сгорю...Я» Я, Я, Я, Я, Я, Я. — «О нет... Снова они??» — Ли Юна не сопротивлялась. Её запястья горели от железных пальцев, сжимающих их, но она знала — биться бесполезно. Они были сильнее. Они всегда были сильнее. Джейк и Сонхун тащили её по тёмному коридору спортзала, их шаги глухо отдавались в тишине. В воздухе пахло лаком для паркета и металлом турников. Дверь за их спинами захлопнулась, и Юна поняла, что выхода нет. —Пожалуйста... — её голос сорвался. —Поздно, Юна, — Хисын нажал на выключатель. Над головой вспыхнул свет, заливая пустой зал резкими тенями. — Сегодня ты усвоишь урок. Смех Минджи, лёгкий, почти музыкальный, раздался с другого конца зала. —Держите её, — лениво бросила она. Юна дёрнулась, но Джейк сжал её сильнее, усмехаясь: —Ты никуда не денешься. Её толкнули вперёд. Она ударилась о шведскую стенку, ладони скользнули по холодному металлу. —Пусть помнит этот момент, — сказала Даниэль, скрестив руки на груди. Раздался щелчок. Юна замерла. Она знала этот звук. Горячая волна страха накрыла её, когда она увидела металлические щипцы в руках Джея. Они блестели при свете ламп. —Знаешь, что это? — Джей медленно провёл пальцем по горячим пластинам. —Нет... нет... пожалуйста... Она дёрнулась, но руки, державшие её, не отпускали. —Не дрожи так, — Минджи прислонилась к гимнастическому козлу. — Это просто напоминание. —Чтобы ты больше не забывала, кто здесь решает, — добавила Ханни. Чонвон лениво кивнул Джею. Юна вскрикнула, когда раскалённый металл коснулся её запястья. Боль пронзила руку, кожа вздулась, обожжённое место покраснело. Она захрипела, но крик застрял в горле. —Вот так, — Джей убрал щипцы и посмотрел на оставленный ожог. —Теперь ещё раз. —Нет... нет... прошу вас... Щипцы снова опустились. В этот раз крик вырвался сам. Голова откинулась назад, дыхание сбилось, тело выгнулось от боли. —Какая ты громкая, — Хисын с ухмылкой прикрыл уши. —Но ничего. Это пройдёт. Голова Юны кружилась. Сквозь пелену она видела, как их лица размываются, как свет над головой становится слишком ярким. Щипцы опустились в третий раз. На этот раз она не закричала. Она просто замерла. Тело обмякло. Голова упала вперёд. —Ой, кажется, мы её сломали, — усмехнулась Минджи. —Отлично, — Чонвон нагнулся ближе и заглянул ей в глаза. Юна смотрела на него, но не видела. —Теперь ты знаешь своё место. Щипцы упали на пол. Кто-то хлопнул её по щеке, но она не почувствовала. —В следующий раз не забывай, кто управляет этим миром, Юна. Дверь спортзала открылась. Они ушли. Она осталась одна. Боль пульсировала в руках, жгла, словно огонь, но Юна не шевелилась. Её жизнь больше не принадлежит ей. — Юна шла домой, не чувствуя ног. Каждый шаг отдавался тупой болью в руках. Кожа на запястьях горела, красные ожоги пульсировали в такт ударам сердца. Дыхание было рваным, но слёз не было. Она давно разучилась плакать. На улице темнело. Тусклый свет фонарей освещал мокрый асфальт, капли дождя стекали по волосам, но она не ускорялась. В этом городе не существовало места, куда бы ей хотелось спешить. В квартире пахло перегаром. Юна закрыла за собой дверь, сбросила туфли и сделала несколько осторожных шагов вглубь. Голоса доносились из гостиной. —Твою мать, ты хоть работать собираешься? —Заткнись, а? Стекло звякнуло о стол. Отец полулежал на диване с бутылкой в руке, мать курила у окна, не глядя в её сторону. Юна застыла в дверном проёме, сжимая окоченевшие пальцы. —Ты где шлялась? — пьяным голосом бросил отец. Она не ответила. —Эй! Мать наконец повернула голову. Её глаза скользнули по Юне — быстро, холодно, безразлично. —Бог ты мой, ты ещё хуже, чем я думала. Отец усмехнулся. —Она всегда была никем. Думает, раз умнее нас, то сможет выбиться в люди. Чушь. Юна ничего не сказала. Они не заметили ожогов. Им было плевать. Она развернулась и ушла в свою комнату. Заперла дверь. Опустилась на пол. Наконец-то. Только теперь тело предало её — плечи задрожали, дыхание сбилось, горло сжало. Она сжала обожжённые запястья. Боль напомнила ей, что она ещё жива. Только кому от этого есть дело?