Последний напалм

      — Потрясающе, — восхитилась видом на заходящее солнце Эми. Её пальцы сильнее обхватили край скамьи, а глаза блеснули, отразив свет вечернего персиково-алого заката. — Я ни разу не была на берегу зимой. Отлично для окончания свидания.        Соник протянул ей последнее имбирное печенье и присел чуть ближе. Будто плющ, обвивший медную арку, его рука неспешно окольцевала её талию. Он без особых усилий подвинул к себе вплотную хрупкую женскую фигурку, укутанную в мягкое приталенное пальто.        Только вот Эми это не радовало. Больше не радовало.        Рука, обнявшая её по привычке, казалась холодной и безжизненно твердой. Она посмотрела на Соника, и восторженное сияние погасло в её глазах. Что-то внутри больно укололо, будто заточенная игла насквозь пронзила плоть ее сердца. Эми почувствовала это в десятый, а может, в сотый раз, и теперь осознавала все до жути четко — Соник остыл. И пока что было не понятно: пропали его чувства к ней или силы на ношу отношений.        — На самом деле, я должна сказать тебе ещё одну важную вещь. — промямлила она уже с чуть убавленным энтузиазмом, глотнув остывший какао из бумажного стаканчика. — Скажи, как считаешь, между нами всё хорошо?        — А? — оторвавшись от вида на пейзаж, хлопнул глазами Соник. Увидев на лице девушки эту серьезность и отчаяние, он сглотнул, а взгляд по инерции убежал куда-то под ноги, где сыпался сквозь стопы припорошенный снежком песок. — Да-а, разумеется! Если ты, конечно, не уверена в обратном. К чему этот вопрос? Мне казалось, сегодня я хорошо справился.        Слова вышли из него чересчур быстрым, нервным потоком. Он потоптал ногой, зарываясь в холодный мокрый песок.        Что опять не нравится этой суке?        — Я давно это заметила, Соник. Мы знакомы… Да я даже представить не могу, насколько давно мы познакомились. Я знаю тебя лучше, чем себя. И я вижу, что ты отстранился. Я не нравлюсь тебе больше? — её голос звучал легко и почти беззаботно. Будто она уже давно готовилась к этому разговору. Тонкие аккуратные ножки, облаченные в розовые колготы, болтались, свешенные со скамьи, плечи были расправлены и тверды. А живот под ладонью напрягся до такой степени, что Сонику захотелось немедленно убрать руку с её талии, будто её кожа неожиданно покрылась жгучей кислотой.        — Что ты такое говоришь? Откуда черпаешь эти бредовые идеи? Я столько сделал сегодня! Сделал все, о чем ты просила меня. Может, хоть раз оценишь по достоинству мои старания? — его недовольство нарастало, а голос шатался на грани крика. Ему не нравились пустые обвинения. Совершенно не нравились.        — Я говорю не про подарки.        — Тогда что не так?!       Эми посмотрела на Соника с таким непривычным выражением лица, что в его голову пришло осознание — кричать и скандалить бесполезно: ее изящных губ коснулась грустная, обреченная улыбка, зеленые глаза направились прямо в него, и оставшиеся крупинки тусклой любви в них растворились с последними словами.       — Лучше нам закончить это всё.        Соник ощутил, как энергия его тела скопилась в кулаках. А Эми продолжала.        — И нет, не протестуй. Я очень хорошо все обдумала. В этот раз без импульсивных решений — я говорю тебе это с холодной головой.        Он тяжело задышал, как дышит хищник перед нападением — злость и обида так захлестнули его разум, что ему показалось, будто он готов прямо сейчас разорвать Эми на куски. Как она может разговаривать с ним таким тоном?! Так, будто его слово совершенно ничего не значили. Руки зачесались загнать её в угол, напугать и заставить сказать, что он хороший парень.        Но был ли я хорошим парнем для нее?        — Нет, так не пойдет!        — Дай мне пару суток. Я соберу вещи и съеду к Блейз, — будто не слышав его, заключила она, поникнув головой.        Вспышка гнева быстро перетекла в беспомощность и обиду. Он с непонимающим разочарованным видом наблюдал, как Эми, приговаривая, что это самое сложное из всех решений, которых ей приходилось принимать, быстро поцеловала его в губы. И ему почему-то захотелось сплюнуть от ощущения влажности на губах. Соник задержал взгляд на солнце, что слилось с линией горизонта, и, вспыхнув огненным кольцом, отразилось полосами на волнах ледяного озера. А когда снова обернулся, увидел лишь удаляющийся все дальше силуэт Эми. Видел, как грациозно она переступает с ноги на ногу, и как при этом изгибается её прекрасное тело. И чувствовал что-то необъяснимо странное: жуткую панику и злость, тесно граничащую с чувством вины.        Он надеялся, что она не заметит изменений. Надеялся, что неожиданно появившаяся неприязнь к девушке, преследующая его без перемен, не станет помехой их отношений — в глубине души, он все еще желал её счастья. Думал притвориться любящим и заботливым, хотя бы на время, пока что-то не заставит Эми разлюбить его первой. Но он откровенно проебался. 

*** 

      Рычащий мотоцикл припарковался у фонарного столба, отчего асфальт мелко завибрировал. Шедоу отключил зажигание, дернув ключ вбок, и двинулся по тротуару. С первого взгляда он казался сварливым недовольным ежом, что навострил иголки и готовился метнуть их в любого первого попавшегося придурка. Однако, настроение у него было хорошее — по вечерам воскресений он еженедельно угощал себя стаканчиком чего-нибудь расслабляющего. Ледяным мартини в теплое время, терпким бренди — в холодное. Улица была плотно забита самыми разными заведениями, машины с воплями проносились мимо, освещая пространство фарами.       Одетый в потрепанную кирпичную кожаную куртку с расстегнутой молнией и подбитым мехом воротом (даже он замерзал в подобную февральскую погоду), Шедоу свернул к зданию с широкой темно-коричневой вывеской и светящимися буквами «Seven Grand». Он спускался по лестнице в темноту бара, замечая, каким гамом звучит хор разговоров, музыки и смеха оттуда. Показался бильярдный стол, где у уважаемых джентельменов по доллару сдирал бабки ловкий бродячий паренек, блестяще забивая шары и выигрывая споры. К уборной за рукав тянула мужчину прыткая красотка, подмигнув и кинув что-то настолько эротичное и  кокетливое, что ее спутник на вечер расплылся в улыбке и юркнул с ней в женский туалет. Справа за столом сидели богатые дамочки и что-то непринужденно обсуждали, покачивая белое сухое в высоких бокалах.        Шедоу обменялся рукопожатием с Джей Кэрри (дерзкой леди, что была самым умелым и опытным барменом из всех, что он знал) и одарил её дружелюбным кивком.        — Приятно видеть родные лица, — хлопнула она накрашенными ресничками. — Сегодня огонек у тебя в глазах особенно алый. Горячо выглядит. Пришел стаканчик пропустить?        Еж с улыбкой закатил глаза на её каверзно-саркастичный флирт и попросил бокал бренди-сауэра. Высокий стул скрипнул, когда он осел на него, с чуть задумчивым взглядом наблюдая за быстрыми движениями девушки. Он осмотрелся вокруг, глянул на столики, усыпанные посетителями, а затем вернулся к Джей, которая уже выливала содержимое шейкера в широкий низкий бокал. Только Шедоу поднёс напиток к губам, как вдруг сбоку мелькнуло что-то яркое синее и крупное, грузно свалившееся на соседний стул.        — Кстати. Я впервые вижу существо, подобное тебе, — чуть тише отозвалась Джей, кивнув на посетителя справа.        Проигнорировав бестактное обращение «существо», Шедоу непонимающе повернулся, и, когда увидел, кто сел рядом с ним, его черные иглы встали на дыбы и мелькнули красным электрическим светом от нахлынувших воспоминаний о самых жгучих схватках. Он давно покончил с сражениями и глупыми войнами, и не хотел бы, чтобы что-то или кто-то вдруг напомнил ему о тех временах. Глоток выпитого залпом бренди один за другим оседал на дне его пустого желудка, приятно прогревая изнутри, пока он с недоверием в глазах осматривал давнего знакомого.        Ленивая ухмылка и распластанная по стулу поза были Сонику вполне присущи, как и игривые фразы, которые он посылал собеседникам, сидящим с другой от него стороны. Эти парни были похожи на трех громких школьных кретинов, которым по чистой случайности продали стаканы виски-колы. Впрочем, сам Соник тоже под это описание вполне подходил. Но вот чуть поплывший расфокусированный взгляд, покрасневшие кончики ушей и медлительно функционирующие конечности видеть в его поведении было чем-то непривычным. Шедоу не стал думать о том, почему так детально запомнил бывшего врага и почему не испытывает раздражение к нему, которое всегда вспыхивало в присутствии этого синего ежа, но и налетать на того с приветствиями не собирался. К тому же, Соник в его сторону не глянул ни раз.        — За-айка, налей мне джина, — пролепетал он барменше нетрезвым высоким тоном. Шедоу чувствовал, как от него разит острым запахом спирта и понял, что тот выпивает уже далеко не первый стакан.        — Конечно. С чем намешать? Может, желаете лёгкого освежающего тоника? Я добавлю Швепса и дольку апельсина.        — Нет уж, прости. В чистом виде — сухой выдержанный джин.        — Хорошо, одну секунду. Только прошу вас обратить внимание на количество выпитого вами.       Кивок, развязная широкая улыбка — и стакан кристально прозрачной жидкости с плавающими внутри кубиками льда был у него. Шедоу чуть вскинул брови, наблюдая за тем, как морщился и подрагивал Соник, выпивая едкую жидкость тяжелыми глотками.        Сначала Шедоу даже усмехнулся несуразности этого пацана — Соник выглядел как полный дилетант в сфере алкоголя, и об этом говорила практически полностью ослабленная адекватность, красные влажные глаза и общее неумение пить. Мальчишка брал на себя слишком много, не замечая, что тело наотрез отказывается принимать столько спиртного. Да и внешне Соник выделялся ярким пятном на фоне посетителей бара — измученных жизнью мужиков и несчастных шлюх, что крутили перед теми задницами. Соник будто не вписывался в общую картину. Шедоу было подумал, что Сонику, наверное, следовало бы уйти, но почти сразу осознал, что ему глубоко плевать.       Синий ежик сделал последний глоток и, смешно скривив личико, зашелся в хриплом кашле.       Однако, настороженность все же проявилась в сосредоточенных темных глазах Шедоу. Соник, с грохотом опустив стакан на деревянную поверхность барной стойки, побледнел и умолкнул, шерстка на его груди задрожала, а глаза будто посерели и вовсе перестали видеть. Он издал странный вздох и в следующее мгновение согнулся в рвотном позыве пополам. Не привыкший желудок опорожнился, и водянисто-желтая жидкость выплеснулась из него на пол. Джей брезгливо закрыла рот рукой и подозвала уборщика, чтобы тот прибрался. Шедоу был уверен, что Соник испугается тошноты и уйдет нахрен из бара, но тот лишь сипло извинился и, протянув девушке пустой хрустальный стакан, произнёс:       — …Ощущения… Превосходные, зайка. Будь добра, налей ещё.        Он совсем башкой поехал?        Мысль яркой вспышкой повисла в голове Шедоу, отчего даже заболели давящие изнутри виски. Он переглянулся с Джей, но та лишь моргнула, пожала глазами и стала выполнять просьбу клиента.        — А не много ли тебе для одного раза? — не выдержав, встрял Шедоу, скептически скривив губы.        Соник с оскорбленным видом обернул на него голову. Загнанный в ступор обращением от незнакомца, он не сразу узнал в лице Шедоу знакомого, но через несколько секунд его лицо прояснилось и украсилось вялой, но игривой улыбкой.        — Шедоу-Шедоу… — медленно протянул Соник, слизнув каплю Джина с нижней губы, будто попробовал его имя на вкус. — Отсиживаешься здесь в тени? Я тебя… Лет сто не видел. — сказал Соник, выпрямившись от воодушевления. Его рука взметнулась к новой порции напитка, которую ему протянула ладошка с маникюром.        — Хватит, — Шедоу взял стакан и дернул на себя. — Тебе хватит, Соник.       — Это не твое дело, — чуть сморщив нос, процедил Соник, а улыбка быстро спала с его лица. Отобрал напиток в одно движение, отодвинулся и принялся демонстративно опустошать бокал.        Впрочем, он был прав.       Шедоу со стороны наблюдал, как медленно убивал себя парень. Стаканы один за другим наполняли его, будто яд до краев заполнял пустой сосуд. Спиртовая вонь и нетрезвые голоса впервые показались Шедоу неприятными и мерзкими, и он поспешил попросить у Джей ещё выпивки, чтобы отвлечься. Без особого удовольствия пригубил очередную порцию, смакуя крутящуюся на языке горечь, и не мог понять, что вдруг поставило его на иголки. Ему всегда казалось, что он превосходно умеет расслабляться.        — Сейчас достану… ЛСД-шки правда кончились, но завтра приезжает Сэм, и он захватит с собой пару интересных новинок.        Шедоу обернулся и увидел, что это сказал один из «школьных кретинов». Блондин бесстыдно рассыпал на столе горстки мутно-серого кокаина — себе и приятелям с такими же тупорылыми выражениями лиц. Вооружившись тонкими металическими трубочками, члены компании стали неряшливо шмыгать его в ноздри. Знакомый специфический запах наркотиков ударил в нос, и Шедоу резко выпрямился, отрешенно уткнув взгляд куда-то в пространство. 

…Кокаин

…Кокаин — смертоносец

      И он снова слышал его. Голос раздался не далеко и не близко, а изнутри — из его воспаленной памяти.       Не бойся, Шедоу, ты со мной, — Шедоу открыл глаза. Бывший товарищ-собутыльник, ныне партнер сидел перед ним на корточках, заглядывая в расширенные ярко-черные зрачки. От него пахло чем-то едким, дурманящим рассудок. От запаха слизистая носа горела жгучей кислотой, преграждала свободному дыханию, будто Шедоу окунулся в самое соленое море и добровольно вдохнул воду в нос. Ему хотелось плакать, он впервые был готов на эту слабость, но из горла выбивались лишь сдавленные хрипы, похожие на предсмертную агонию, а в глазах было сухо. Шедоу смотрел в лицо напротив — с такими же красными белками глаз и белой пылью над губой — и не мог поверить, что его так легко провели. Так легко уговорили. Так легко воспользовались доверием. Любые жертвы оправданы целью, Шед. За такой трип можно будет и похворать какое-то время, верно?        — Что, не вкусно?        Шедоу дернулся, будто забыл, что кроме него в мире есть ещё люди. Он уставился на Джей, которая косо смотрела на его полный стакан, оскорблено сложив руки на груди.        — Нет, что ты. Просто… — он не слишком сосредоточенно перебирал остатки мыслей, прикидывая, что можно ответить барменше. Глянул на Соника (причем грустными и беспокойными глазами, что сделало его непохожим на себя), и бренди застрял в горле вязкой слизью. Шедоу сдавленно кашлянул. — Что-то перехотелось. Выйду покурю. — он спешно отодвинулся от стойки, скрипнув стулом по гладкому полу, швырнул на поверхность стола несколько купюр, и, сопровождаемый недоумевающим взглядом женских голубых глаз, двинулся к выходу. Его трясло. Очень мелко и не заметно, но трясло. Он дышал неспокойно и неглубоко, быстро шагая ногами, и еле-еле переборол желание активировать колесики ботинок — настолько сильно ему хотелось с скорее покинуть это место.        Словно если он не будет смотреть, все встанет на свои места.        Его рука взметнулась к карману, где покоилась полупустая пачка Парламента. Он уже достал и сжал между пальцами сигарету, ступая на лестницу, как его ушко навострилось:       — …Не будь тряпкой.        — Я п-просто…       — Чел, мы думали ты нормальный. Трусишь что ли? Ничего страшного не произойдет. Брось ты.        Шедоу обернулся с такой скоростью, будто понял с первой произнесенной парнем буквы, о чём идет речь. Его зрачки сузились до мелких черных бисеринок, пока он выискивал глазами источник звука и будто сканировал, что происходит — предположения, конечно, были верны как никогда. Один из парней всовывал в руки Соника испачканную порошком трубочку. Второй держал ладонью заднюю часть шеи ежа, подталкивая вперед, что выглядело угрожающе. Третий разговаривал с ним, смотря остро в глаза, и в чем-то настойчиво убеждал. Впрочем, Шедоу прекрасно понимал, в чем.        Сам Соник выглядел не столь испуганным, сколько полным сомнений и совершенно растерянным. Его глаза с сверхъестественной быстротой метались по столу и полу, пока он подбирал слова и пытался что-то пролепетать сухими губами.        — Я н-никогда не… Вдруг…       — Что «вдруг»?! Мы тебе говорим, ничего не случится.        Шедоу не успел даже задуматься о ситуации, как ноги понесли его обратно к барной стойке. Плечи и руки стали мучительно тяжелыми от прилившей агрессии, глаза сверкнули, а сигарета рассыпалась в сжатом до хруста кулаке. Он не понимал, что именно движело им, но знал, что так это не оставит.