Ускользающий луч

      

***

             От резко раздавшегося в прихожей звонка Майкрофт едва не поперхнулся чаем. Это не могла быть Мадлен – та ещё позавчера улетела в Майами на свадьбу двоюродной сестры и пробудет там ещё неделю. Отставив чашку, он пошёл открывать дверь.       Одарив брата ослепительной улыбкой и не дожидаясь, когда тот посторонится, Шерлок шагнул через порог. Едва успев отступить, Майкрофт оказался притиснут к стене огромной спортивной сумкой и сумел сделать полный вдох, только когда Шерлок вместе с багажом наконец просочился в крошечную прихожую.       До начала занятий в колледже оставалось больше недели, к тому же подразумевалось, что брат поселится в студенческом общежитии. Майкрофт скрестил руки на груди в ожидании объяснений. Не обращая на него ни малейшего внимания, Шерлок сбросил сумку с плеча и устремился на кухню.

***

      Когда Шерлоку исполнилось тринадцать, родители заговорили об Итоне и были очень удивлены решительным протестом Майкрофта против идеи помещения брата в этот прославленный питомник будущих государственных мужей. Свою позицию Майкрофт аргументировал тем, что у Шерлока очень тонкая и ранимая душевная организация и было слишком рано надолго отрывать его от любящей семьи. Папа в ответ горячился, утверждая, что умению ставить себя перед сверстниками надлежит учиться с детства, и приводил в пример старшему сыну его же самого, успешно отучившегося положенный срок в пресловутом заведении. Однажды Майкрофт не выдержал и сказал, что, в отличие от младшего брата, ему повезло, и он успел прожить на свете целых шесть благополучных лет до появления в его жизни Эвр. Воцарилась мёртвая тишина, после чего мама поднялась из кресла и, побледневшая и прямая как натянутая струна, молча вышла из гостиной.       Любопытно, что во время этих дискуссий никто ни разу не удосужился спросить мнение самого Шерлока, тот же молчал и делал вид, что данный вопрос вообще его не касается, хотя время от времени Майкрофт ловил на себе его благодарный взгляд. С учётом опыта, приобретённого не без попустительства старшего брата, Шерлок понимал, что ему не следует жить в пансионе для мальчиков.       Братья победили. Младшему наследнику было разрешено продолжить учёбу в Тадли, и почти три года он не давал Майкрофту никаких поводов для беспокойства.       Первый звоночек прозвенел накануне Рождества.       Пока папа доходчиво объяснял ахающей и охающей тёте Мелани, какие перспективы освоения доселе недоступных природных богатств открылись перед англосаксонским миром после позорного краха Советов, Майкрофт безмятежно наслаждался филе великолепно приготовленной индейки. Внезапно почувствовав, как запылали кончики ушей, он взглянул на сидевшего напротив Шерлока, но поймать его взгляд не успел: за миг до этого брат смиренно уставился в свою тарелку.       Перед тем, как подняться к себе, Майкрофт искоса глянул в большое зеркало, висевшее в холле. В детстве он терпеть не мог зеркала: будто издеваясь, они всё время показывали ему рыхлого рыжего мальчишку с некрасивым лицом, но лет восемь лет назад коварные приспособления заметно подобрели, и Майкрофт начал смотреть в них уже без прежнего отвращения. Вот и сейчас в зеркале отразился высокий, худощавый молодой мужчина с уверенным и даже, пожалуй, властным взглядом, мужчина, пользующийся популярностью не только у молоденьких девушек, но и у женщин постарше (о чём необязательно было знать маме).       На следующий день тётя Мелани посетовала, что уже много лет не слышала, как Шерлок играет. Тот и в самом деле практически забросил скрипку после того, как скончался мистер Марчетти. Наотрез отказавшись заниматься с другим преподавателем, Шерлок брал в руки инструмент очень редко и лишь исключительно в дурном настроении. В таких случаях из детской или библиотеки раздавались на редкость противные звуки опусов, сочиняемых, как подозревали домашние, самим юным музыкантом.       Сегодня всё было иначе. Играя Бетховена и Паганини, он дарил своим слушателям проникновенные взгляды и едва уловимые улыбки, большая часть которых доставалась Майкрофту. От этих улыбок, взглядов и скрипичных вибраций у Майкрофта по спине бегали мурашки.       Ночью, лёжа в своей постели, он приспустил пижамные штаны и, поглаживая член, принялся старательно рисовать в памяти образ Джессики – самой красивой из своих экс-любовниц. (Они расстались, не сойдясь в оценке личности леди Ди: Джесс восхищалась принцессой, бросившей вызов тирании двора, Майкрофт же назвал Диану Спенсер психически нестабильной потаскухой, позорящей британскую корону. Справедливо заподозрив тирана также и в Майкрофте, Джессика решила завершить их отношения). В своём воображении он ставил бывшую подружку в самые компрометирующие позы и принуждал к исполнению самых грязных своих желаний. Он не понял, в какой момент фантазия ускользнула из-под контроля, и место Джессики занял худощавый мальчишка, изображённый на скандально знаменитом серебряном кубке, копию которого ему довелось лицезреть несколько лет назад в экспозиции музея Эшмола. Это было нехорошо. Совсем нехорошо.       Вернувшись после праздников в Оксфорд, он пригласил прекрасноглазую Мадлен, серую мышку-библиотекаршу, в кафе.

***

      Шерлок протянул руку к плетёной вазе, стоящей посреди стола, и, захрустев печеньем, выжидательно уставился на брата. Майкрофт задал несколько дежурных вопросов о родителях и доме, после чего перешёл к главному:       – Почему ты не поехал сразу в общежитие, Шерлок?       – Они там клопов травят, – беззаботно пояснил тот. – До начала занятий ещё неделя – как раз покажешь мне Оксфорд.       Чем дольше Майкрофт смотрел в эти ясные глаза, тем отчётливее понимал, что просто так отделаться от брата не получится. Шерлок уже успел бегло осмотреть крошечную съёмную квартирку, включая спальню, в которую была втиснута кровать вполне достаточной ширины, чтобы на ней поместились двое стройных парней. И если Майкрофт попытается отправить незваного гостя домой, придётся озвучить настоящую причину, а её озвучивать совсем не хотелось.       – Ладно, – сдался он в конце концов. – Сегодня можем погулять в парке, а после поужинаем в кафе.       После прогулки и ужина, сопровождавшихся спорами об истинной причине смерти четырнадцатилетней Трейси Мид и кандидатурах подозреваемых в убийстве девочки, братья вернулись на квартиру.       Утром, остерегаясь потревожить спящего Шерлока, Майкрофт выполз из-под одеяла и отправился на кухню. Если повезёт, ему удастся улизнуть из квартиры до того, как Шерлок проснётся, и проработать весь день в университетской библиотеке. Он сделал глоток кофе и едва успел откусить от сэндвича, как на пороге возник растрёпанный Шерлок, зевая и поглаживая живот под задранной футболкой.       – Привет, – прозевавшись, буркнул он и без церемоний отхлебнул из кружки брата.       Тому оставалось лишь оторопело наблюдать, как усевшийся напротив Шерлок подтянул к себе ещё и тарелку с надкусанным сэндвичем.       – Ты встречаешься с женщиной. Она старше тебя, – сделав очередной глоток чужого кофе, принялся умничать он.       Майкрофт вздохнул. Надо бы проверить навесной шкаф в ванной – наверняка там завалялся какой-нибудь крем «35+» или что-то подобное.       – И что с того?       – Ты собираешься жениться? – напрямую спросил Шерлок, сощурив глаза и слегка раздув ноздри.       – Не твоё дело.       В результате поспешного тайного звонка в общежитие колледжа (пока Шерлок плескался в душе) было получено неутешительное подтверждение истории о клопах.       – Мы уже провели дезинсекцию, сэр, но предстоит ещё работа по уборке помещений, так что студентов ждём только к началу учебного года, – бойко отрапортовала женщина на другом конце провода.       Он надевал плащ, когда вышедший из ванной Шерлок предложил:       – Майк, когда освободишься, давай сходим в музей Эшмола, – и, видя, что брат медлит с ответом, добавил: – О’кей, мы не станем смотреть тот кубок, идёт?       Майкрофт почувствовал, как скулы и уши заливаются краской.       – Я позвоню, – буркнул он и поспешил уйти.       Вместо музея Шерлок согласился осмотреть архитектурный комплекс и внутреннее убранство университета. В целом остаток дня прошёл спокойно, даже приятно, включая лёгкий ужин в маленьком ресторане.

*

      Свет фар проезжающего мимо автомобиля разорвал темноту спальни и заплясал по стенам и потолку. Я идиот. Нужно было поселиться в отеле на эти дни. Ещё не поздно, кстати.       – Слушай, Шерлок…       – Слушай, Майк, я хочу спать с тобой.       Пульс сорвался в аллюр.       – Ты и спишь со мной, разве нет?       – Я хочу, чтобы ты меня трахнул.       Приехали…       – Прошу прощения? – прохрипел Майкрофт, отчаянно прикидываясь удивлённым, а когда Шерлок не ответил, попытался спасти ситуацию: – Ты обратился не по адресу. Почему бы тебе не познакомиться с девушкой?       Ясно, почему. Дело в Эвр. Я и в самом деле идиот. И Эвр – не единственная причина. Не просто идиот. Идиот, непосредственно виновный в том, что происходит теперь с братом.       – Ты знаешь, почему, – ответил Шерлок.       Боже, этот голос! Майкрофт совершенно упустил момент, когда трогательный мальчишечий писк начал уступать место глубокому, бархатно звучащему, истинно мужскому голосу. Женщины с ума будут сходить по этому голосу. Ох, Шерлок…       – Не знаю.       – Знаешь.       – Ладно, знаю, – сдался Майкрофт, и после недолгой паузы отважился на вопрос: – Ты любил его?       Спустя минуту Шерлок задал свой вопрос:       – Ты знал о нас с самого начала?       – Почти.       – И ничего не предпринял…       Майкрофт молчал. Шерлок ткнулся носом ему в плечо и прошептал:       – Спасибо.       – Издеваешься?       – Нет, – просто ответил Шерлок.       Ну почему, чёрт возьми, Шерлок прицепился с этим именно к нему?       А кому ещё он может довериться? Проклятие…       Уснуть удалось лишь под утро. Снился кубок Уоррена, на древней поверхности которого разыгрывалось известное древнее действо в исполнении Шерлока и Руди.       На следующий день ни в какой отель он не переехал.

      

*

      – Я не гей.       – Знаю. Но ты же делаешь это с женщинами.       Как?.. Не имеет значения. Должно быть, начитался статеек про женскую сексуальность. Интересно, зачем?       Ободрённый затянувшимся молчанием брата, Шерлок ухватил его руку и потянул к расселине между своими упругими, идеально округлыми ягодицами.       – Прекрати немедленно! – гневно прошипел Майкрофт, вырывая руку из хватки и одновременно уворачиваясь от настырных пухлых губ, тычущихся в его лицо.       – Что, брезгуешь? – тихо рассмеялся Шерлок. – Зря. У меня там чисто. Я имею в виду, совсем чисто.       Как раз в этом Майкрофт не сомневался, поскольку, принимая душ, имел «удовольствие» лицезреть подвешенную на крюк кружку Эсмарха. В последний раз он видел эту винтажную штуковину среди прочего позабытого хлама в чулане старого дома, роясь в поисках мотка рыболовной лески.       – Просто интересно, чем женщины в этом плане привлекательнее мужчин? – не сдавался Шерлок.       – Ничего, что мы родственники?       – Ты прав. В случае моей беременности…       – Хватит паясничать, – устало произнёс Майкрофт. – Ты вполне способен понять, что я имею в виду.       – Ты это серьёзно, Майк? – уже без всякого кривляния спросил Шерлок.       Майкрофт немного помолчал, прежде чем услышать собственный шёпот:       – Нет.       Когда Шерлок оседлал его бедра, было поздно размышлять о морали. Для Майкрофта уж точно. И он не размышлял. Даже когда Шерлок изводил его подробностями своих отношений с Руди. Даже когда узнал о некоем викторианском альбоме с рисунками, который он поклялся себе непременно найти и сжечь. Что впоследствии и сделал вместо того, чтобы передать раритет в Британский музей на вечное хранение в специальном закрытом фонде (такой вариант тоже рассматривался, но недолго).

***

      Недели перетекли в месяцы и годы, оставив позади университет и интенсивную подготовку к службе в системе безопасности страны. «Скромная должность в британском правительстве» оставляла не так много пространства для личной жизни, но Майкрофт не жалел об этом. Именно в Шерлоке он обрёл того равного по интеллекту и силе духа друга, о котором тайно мечтал в отрочестве, с раздражением наблюдая за своими товарищами по Итону. Что же до интимной сферы… Шерлок весьма охотно позволял себя любить, и Майкрофт почему-то решил, что это будет длиться вечно.

***

      Процесс над Чон Ду Хваном и Ро Дэ У был назначен на конец года, и Рождество девяносто шестого года Майкрофту пришлось встретить в Сеуле. Лишь за три дня до нового года он приехал в родительский дом, где его ждал сюрприз в виде смазливого кареглазого парня с короткими рыжими волосами, которого светящийся непонятной радостью Шерлок представил брату как своего университетского приятеля.       За ужином родители наперебой расспрашивали Виктора – так звали гостя – о планах на будущее, о родственниках и прочей ерунде, о которой принято спрашивать при первом знакомстве. Особенно же новоявленному другу младшего сына радовался папа и донимал его разговорами о международной политике. Мама была чуть сдержанней и расспрашивала главным образом о семье и увлечениях. Шерлок задумчиво складывал салфетку в цветок лотоса и время от времени поглядывал на Виктора, всякий раз улыбаясь на удивление глупой улыбкой. Майкрофт исподтишка рассматривал гостя. Парень был рослым, мускулистым и чем-то неуловимо напоминал Руди.

*

      «Рано спешить с выводами», – подумал Майкрофт, забираясь под одеяло. Скоро придёт Шерлок и сам всё прояснит.       Проворочавшись с боку на бок добрую половину ночи, Майкрофт не без труда подавил в себе унизительное желание прокрасться к двери Шерлоковой спальни, чтобы окончательно удостовериться в своём несчастье. Уже под утро, мысленно обругав последними словами себя, Шерлока, Виктора, а заодно и покойного дядю, он забылся тяжёлым сном.       Проснулся он поздно и ещё минут сорок просто лежал, уставившись в стену. Луч бледного зимнего солнца медленно перемещался по старым полосатым обоям. Майкрофт хлопнул рукой по стене, будто рассчитывая схватить его и удержать. Пятно света позолотило бледную кожу и продолжило свой неспешный путь.       Чувствовать себя лишним было непривычно и очень больно. Только теперь гениальный Майкрофт Холмс начал расшифровывать знаки, появившиеся в последние месяцы и пропущенные им по причине чрезвычайной занятости делами государственной важности.       Меж тем знаки были вполне красноречивы. Шерлок, хотя и безропотно позволял себя любить, прежнего энтузиазма в постельных утехах уже не проявлял, также и традиционное прощание на пороге роскошной лондонской квартиры, где молодой перспективный чиновник теперь жил, претерпело изменения: вместо долгого глубокого поцелуя в последнее время Майкрофт получал лишь торопливый чмок в уныло отвисший кончик носа.       Раздался деликатный стук в дверь, а вслед за ним – бодрый голос миссис Линч:       – Прошу прощения, сэр, ваша мама спрашивает, будете ли вы завтракать?       К счастью, мама в столовой была одна – папа с утра повёз мальчиков в Тадли осматривать местную церковь, поскольку «Виктор собирается писать исследовательскую работу по социологии, посвящённую деятельности деревенских приходов восточной Англии».       – Послушай, Майк, – неуверенно начала мама посреди традиционного утреннего разговора ни о чём. – Не то что бы у меня было какое-то предубеждение, но… тебе не кажется, что Шерлок… Я имею в виду, что в нашем роду ведь уже было такое. Наш бедный Руди – он, должно быть, так страдал от этой своей необычности…       «О да, бесспорно!» – мысленно рявкнул Майкрофт, живо представив картину «страданий» необычного дядюшки.       Так и не дождавшись от сына ответа, хмурая миссис Холмс отправилась на кухню, чтобы обсудить с домработницей меню новогоднего ужина.       Майкрофт вышел в холл, симулировал звонок в офис и, спустя две минуты «разговора», объявил, что срочные дела требуют его немедленного отъезда в столицу.       То был первый Новый год, встреченный будущим «британским правительством» в интимной компании бутылки французского коньяка.

***

      При каждой своей последующей встрече оба младших Холмса старательно делали вид, что всегда были только братьями.       Когда через несколько месяцев Майкрофт заметил настораживающие признаки во внешности и поведении Шерлока и позволил себе в связи с этим резко высказаться, тот в ответ вспылил, предложил не лезть не в своё дело и особо предостерёг брата, чтобы не вздумал соваться к Виктору.       Дурацкая уязвлённая гордость, а ещё, конечно, служебная занятость вынудили Майкрофта последовать этой наглой рекомендации.       Полгода спустя Шерлок неохотно рассказал, чем закончилась история его романтических отношений с однокурсником. Подробностей потом добавил сам Виктор, чья ликвидация была по слёзной просьбе Шерлока заменена на пожизненную ссылку в полузаброшенную рыбацкую деревушку на северном побережье Шотландии. Однако Майкрофт Холмс не оказал подобной милости подонкам, которым герой-любовник додумался сдать Шерлока в аренду в качестве оплаты долга за килограмм кокаина, предназначенного для распространения и украденного у незадачливого дилера, коим Виктор решил заделаться с целью поправки своего финансового положения.       Впрочем, все детали стали известны Майкрофту много позже, а в тот день…       Из больницы ему позвонили сразу, как только Шерлок пришёл в себя и смог назвать своё имя. Дежурный врач сообщил, что незадолго до полуночи полицейский сержант доставил к ним юношу в бессознательном состоянии и с признаками героиновой передозировки. Сержант патрулировал трущобы, когда у входа в один из канализационных коллекторов заметил нескольких подозрительных субъектов. Те, в свою очередь, заметили полицейскую машину и бросились удирать. Парень не стал их преследовать, а вместо этого решил проверить коллектор, где и обнаружил умирающего Шерлока.       Почти до самого утра врачи боролись за жизнь пациента и победили. Успевший за это время смениться сержант вернулся в больницу и находился уже в палате Шерлока, упорно настаивая на возбуждении уголовного дела. В конечном итоге Майкрофту пришлось раскрыть карты и лично гарантировать наказание виновных, а также безопасность и впредь надлежащий присмотр за братом.       Вообще, этот настырный полицейский с проницательными чёрными глазами на красивом смуглом лице, то и дело заботливо поправлявший беспомощному Шерлоку подушку, вызывал сильное раздражение. И хотя Майкрофт корил себя за неблагодарность, в то время он так и не смог подавить необъяснимую неприязнь к человеку, спасшему жизнь его брата.       Тем не менее, данное обещание насчёт присмотра за Шерлоком он выполнил. Когда коллега, помогавший ему устанавливать «жучки» в квартире на Монтегю-стрит, изумился количеству средств слежения на столь скромную по размерам жилплощадь, он пояснил:       – Я беспокоюсь о моём брате. Постоянно.