Fallout Equestria Inquisitor

- Все повстанцы подлежат ликвидации – прокричал пони в черном, а я задумался над тем, что не припомню о том, чтобы мне ещё когда-то вообще, так не перло как сейчас. Однако я не успел спохватиться даже, ведь в следующий миг по нам открыли огонь и лишь то, что я сумел во время среагировать, спасло наши жизни. - Быстро уходите отсюда – выкрикнул я, - бегом. – Гражданским, которых я всего каких-то несколько секунд назад спас, было не нужно повторять а потому, они приняли единственное верное в данной ситуации решение – спасаться бегством. – Превосходно, значиться я смогу не беспокоиться о том, что их заденет какая-то там, шальная пуля. Однако я рано радовался, так как в меня тут-же полетела, очередная очередь из пуль. Ну ладно, сам захотел по плохому. Я поднял магией Фелин, после чего сделал несколько выстрелов, по своему врагу. Тот словно черный бронированный танк, впитал все пули выпущенные мной, оно и не мудрено, ведь пробивной силы моих пуль калибра 5Х28 явно не хватало, на пробитие его сверх-толстой защиты, которая могла наверное выдержать, взрыв противопехотной мины, в паре метрах от нее. Так что мне было не на копыто то, что моим оппонентом стал, этот Чертов ходячий мешок металлолома. Пока я думал, его крупнокалиберный пулемет взревел, от чего мне пришлось резко искать укрытие, пока меня не обратили в фарш. Да, не такого я исхода желал для себя, совсем не такого. Я попытался выглянуть из укрытия, однако очередная очередь из пуль, заставила меня вновь, скрыться за укрытием. Если так пойдет и дальше, то от Амаранта только косточки останутся. По крайне мере должны были бы остаться, однако птичий крик, который донёсся моих ушей откуда-то сверху, заставил жеребца в черной броне отвлечься от моей персоны, и этого мне было вполне себе достаточно, дабы попасть в его не защищённое тело. Защита бронированного рухнула, и тем кто был повинен в этом, ясное дело оказался Аргуфом, который также вступил, в драку с ним. Он завалившись в крутое пике, пронесся над ним нанеся несколько попаданий в спину Пони в Черном зашатался, понимая то что он откусил куда больший кусок пирога, чем был в состоянии проглотить. Дескать как говорилось в одной поговорке не ''За двумя зайцами погонишься – ни одного не поймаешь'', что просто капец как сейчас, оправдало свою суть. Да, может в бою один на один это некое недоподобие Стального Рейнджера и могло дать мне за щеку, однако в бою с уже двумя крайне мобильными целями, его броня начала рушиться, под нашими ударами Развернувшись и сделав крюк, Аргуф развернулся и вновь помчался на врага, как следствие тот оказался в весьма плачевном положении. С одной стороны он прекрасно понимал то, что ему не одолеть нас, ведь мы будем брать его измором, стараясь изо всех сил заставить его, использовать весь его боезапас, а за тем возьмём его свеженьким и разумеется, ни фига не готовым. С другой стороны он знал, что если он отступит с позиции, если приползет к своим потерпевшим поражение от каких-то там Повстанцев, у которых лишь ржавые самодельные стволы в качестве пушек, а в качестве СИЗов, рванные лохмотья, то его там на смех подымут. И это в лучшем случаи, если не случиться кое-что, куда хуже. Вы разумеется спросите, а что хуже для него, если не шутки и подколки со стороны сослуживцев, а я вам отвечу то, что есть вещь куда более хреновая, чем подшучивания боевых товарищей. И название этому определению – трусость. Все верно, его обвинят в трусости и дезертирстве, и как мне говорил один старый жеребец, который жил по соседству от дома моей матери ''Нет для солдата большего позора – чем словить пулю в спину''. И увы, этот жеребец, с которым сейчас сражались мы, как раз считал и жил по принципу, этого самого высказывания, его не волновала сохранность собственной жизни, ведь жить как трус, было для него на много ужаснее, чем умереть как герой. Ну я его не могу, не имею права, осуждать за таковое решение. Ведь многие из нас с рождения, имеют прививание к тому или иному мировоззрению которое они, свято чтят. И очень многие из-за этого у умирают, умирают толпами на полях сражений, дабы отстоять свои взгляды на жизнь, доказать кому-то то, доказать своим врагам то что их взгляды, ошибочны и в корне не верны. Каждый верит в то что верит, как-то говорила мне моя мама, и с этим ты увы ничего не в силах поделать, лишь смириться с их выбором и, позволить им заниматься именно тем, что они считают для себя, единым верным. Однако я сейчас стал задаваться вопросом, а сумела-бы она так высказаться тогда, когда увидела-бы то, как пони ведомые как они сами говорят ''путеводной звездой'', убивают всех не согласных, с их мировоззрением? Думаю увидит она такое, и ее мировоззрение сразу дало бы трещину, для того чтобы в следующий миг, разлететься на куски. Каждый живёт в своем маленьком мирке, который тот старается тщательно защищать и оберегать, сам того не осознавая этого. Он охраняет его, растит и прививает те черты, которые желал-бы увидеть, в мире реальном. Именно от такого некоторые, в свое время стали на путь творцов и писателей, дабы привнести хот частичку своего взгляда в кажущийся всем реальным мир. Кому-то это удавалось и их книги, и их творения становились признанными хитами, а кто-то оставался на всегда в тени, своих фантазий. Жеребец, который всего некоторое время назад решил атаковать меня и тех несчастных горожан, теперь был в полном не настроении. Ведь он рассчитывал на то, что вот сейчас то он с лёгкость расправиться с группой повстанцев, а ща тем пойдет дальше, очищать город от них. Но за место этого, его ждал громкий провал, ведь в начале на его пути встала поиграла в лице меня, а ща тем явился и Аргуф, который окончательно спутал ему, и без того спутанные карты. Тактика молниеносного уничтожения врага, из-за наших с Аргуфом действий, оказалась разбита на осколки и это, жеребца в черной броне, ой как бесило. Он был готов взорвать нас, разорвать на куски за такую дерзость, сжечь нас заживо а прах после, развеять по ветру. Однако он только и мог что лишь беситься, в то время как мы продолжали истощать его, и без того скудный арсенал оружия. На сколько я знал, его пулемет ЕРФ 70, имел запас всего в сто патронов, ну если использовать боевое седло, то его возможно было увеличить до пяти сотен выстрелов, не плохой боезапас учитывая то, на кого его предполагалось тратить. Однако в копытах этого неумехи с косточкой, по другому я не могу его назвать, эта штука превращалась в огромных размеров пугалку, то есть дубину которая громко грохочет, однако толку от нее ровно столько-же, сколько было от обыкновенной палки, на расстоянии в сто метров – а именно ноль. Поняв это, жеребец начал стрелять по нам более неистово, чем стрелял до этого. Его ставка была на то, что он должен расстрелять как можно больше пуль, что были в его боезапасе, перед тем как его прикончат. И знаете что, да вы все правильно поняли, с тех пор как он стал бездумно палить во все стороны, нам стало в рады сложнее приблизиться к нему. Ведь каждая наша попытка сделать это, заканчивалась тем что он сразу начинал косить нас из своего тяжёлого вооружения, каждая пуля из которого, которая достигла-бы нас, становилась фатальной. Единственный у кого ещё были хоть какие-то там шансы приструнить его так это Аргуф. Находясь на не большой высоте, он превращался в своего рода бойца поддержки, да он не в силах был наносить столь серьезные повреждения наземным силам противника(разумеется если это не были гули), но в свою очередь множество мелких ран были в разы опаснее, в разы опаснее чем могла-бы быть, одна крупная. Ведь куча мелких ранений, в полевых условиях могла привести к чему угодно, начиная от сильнейшей боли по всему телу и заканчивая, заражением разного вида болячек, связанных с кровью. Не самый приятный букет, скажу я вам, однако против таких серьезных противников как этот, это был лучший способ, отделаться от них. И Аргуф это прекрасно понимал, он на бреющем полете высадил во вражескую тушку целую обойму, от чего тот потерял равновесие, а уже я завершил то что не сумел-бы, сделать в одиночку. И за наших совместных действий, враг который казался мне неприступным, зашатался и в скором времени упал наземь, а под его телом начала растекаться, алая лужица. Бой был окончен, во всяком случае для него. Грифон в свою очередь, сделал несколько кругов над полем боя, после чего коснулся земли и в конечном итоге, остановился возле меня. Я был несказанно рад видеть его, да пусть ситуация и не шибко располагала к душевному разговору, однако в случае если-бы не вмешался он, то меня наверняка обратили-бы в кучу, в которой навряд-ли можно было-бы разобрать того, кто некогда был светло-голубым единорогом, с синего цвета гривой и хвостом. - Я рад что ты оказался здесь – произнес я, сумев отдышаться. - Я тоже рад видеть тебя – произнес Аргуф, - Амарант. Что здесь происходит, почему Пони в Черном начали атаковать всех без разбору, и откуда вообще идёт этот черный дым? Вопросы летели из грифона, словно пули из пулемета чьи стволы, раскрутились до огромных скоростей. Я знал, в самом деле знал причину того, почему все это происходило. Однако вот вопрос, стоит-ли ему знать о причинах произошедшего, заставлял меня задуматься над тем, а не может ли он оказаться одним из тех, кто желает помешать мне, вернуть городу его прежнее благосостояние? Нет, нет-нет-нет и нет, это звучит как полнейший бред, ведь за все время что я его знаю, он ни разу не решился помешать нам, а даже поступал с точностью до наоборот, помогая нам в наших делах, пока не было Ареса. Не будь его в нашей команде, то возможно что нам не удалось-бы, так легко зачистить тот особняк, в котором решил схорониться Рендель Хольм, после своего возвращения в город, после того как предал нас. То есть, факт того что Аргуф может помогать тем, кто однозначно настроен супротив нас, сразу подвергалось сомнению, не выдерживая ни какой критики. Ведь зачем ему вредить тем, с кем он делит кров на ночь, а также ест с одного горшка? Ответ прост – незачем, ведь он прекрасно понимает то, что в случае того, если он будет обнаружен то я, с вероятностью семидесяти пяти – девяноста девяти процентов, самолично расправлюсь с ним. Мне предатели были не нужны. А раз так, он ощущал себя более полезным находясь в живом состоянии, а потому не собирался предавать нас, ведь в случае раскрытия как я уже и говорил выше, ему грозит устранение. Я ещё раз взглянул на него, вновь думая о том что стоит мне говорить ему, или нет? Однако в конце концов я сошёлся на мнении того, что коль он является членом нашей группы, он так или иначе имеет право, знать правду. Я вздохнул, после чего посмотрел на него, с горестным взглядом. Ох, надеюсь моя откровенность в последствии, не сыграет со мной злую шутку. - Дела приняли скверный оборот, Аргуф. - Что ты имеешь в виду – крылья грифона явно выражали в нем нервность. - То что и должно было произойти – ответил я, - то и произошло. Мы лишь оттягивали не минуемое на более дальний срок, при этом не сумев разобраться с основной причиной, корнем этой проблемы. И за все это, вина полностью лежит на мне, ведь я как лидер группы должен был разобраться в этом, должен был остановить этот трындец до всего этого бардака, а за место этого привел весь этот город, к жуткой смерти в пламени. Я… я неудачник! - Не смей так говорить – гаркнул он, чем вызвал мое полнейшее недоумение ведь я видел ранее то, как ошибки приводят к куда большему, количеству смертей. А ты и близко к ним не подходишь – он говорил эти слова так, словно хотел меня утешить, словно делал предать сил. Что-то не очень-то у него это получалось. - Ты всё ещё можешь спасти тех, кого ещё возможно спасти – заявил грифон, - так докажи всем своим существованием, что ты всё ещё имеешь достаточно пороху в пороховницах. - Но Аргуф – произнес я, - все кончено. Я проиграл, я провалился на своем пути Героя, как не старался этого избежать. Я… я неудачник. - И что, ты позволишь сейчас себе раскинуть, позволишь всем этим пони сдохнуть не за хуй собачий? Если так, то я лучше тебя убью сам, чем позволю тебе сдаться, в такой ответственный момент. Я был в шоке, в полнейшем шоке от того, что сейчас услышал. Аргуф собирался самолично покончить со мной, если я расклеюсь сейчас и сдамся, да кем он себя… да кем он себя возомнил? Хотя, зачем я задаю себе этот вопрос, ведь я как и говорилось прежде – лишь жалкий неудачник. И это было действительно так, ведь я не мог освоить в школе ни единого нормального заклинания, даже самый простой телекинез, я освоил едва-ли не самым последним, из своей возрастной группы, а уж о каких-то более сложных, так и речи быть вовсе не могло. Я был едва не самым отстающим учеником в классе, за что моей матери в свое время, только и приходилось что работать, дабы покрывать меня перед учителями, которых я в который раз разочаровывал. Мне постоянно говорили что я неудачник, что я ничего не добьюсь в этой жизни, и в конечном итоге я сам начал, думать о себе в таком ключе. Как следствие сразу по окончанию школы, я убрался как можно дальше от родных мест, дабы ничего мне более не напоминало о то боли, которую я там пережил в прошлом. Однако как я не пытался скрыться от самого себя, в заведении после школьного образования, мои неудачи продолжали преследовать меня, и может даже я и сумел-бы поступить в ту же армию НКР, которые тогда формировали новые отряды. Но так как мои показатели, не дотягивали до необходимых, я оказался в пролете. Лишь по окончанию обучения, я сумел с горем пополам устроиться работником тюрьмы Блад Эйе, в которой проработал не шибко долго, это была моя вторая или третья вахта, не помню уже точно, когда произошел тот инцидент. Сами понимаете, одно дело держать под замком тех, кто по факту уже обезоружен и не представляет угрозы, однако совсем другое, сражаться с теми кто вооружен значительно лучше чем ты, дак ещё и имеет куда больший оружейный потенциал. Так что не удивительно что тюрьма, крайне быстро превратилась в резню. Охранные роботы, которые были предназначены для помощи охране в содержании заключённых, не были рассчитаны на такое огромное количество сбежавших из камер содержания заключённых, а потому сразу пришли к самому верному, по их алгоритмам решению проблемы – ликвидации всех тех, кто не пожелал вернуться в свою камеру. Ясное дело что заключённые, которые провели в камерах Селестия знает сколько времени, не пожелали так просто отказаться, от обретенной ими свободы. Как следствие роботы начали убивать всех и каждого, и не всегда атакованный ими пони, был заключённым. В большинстве своем они нападали на всех тех, кого встречали на своем пути. А в большинстве своем это был охранный персонал тюрьмы, который просто желал выбраться из того ада, в котором они оказались. Роботы это восприняли как отказ подчиниться, а потому просто устраняли, а у охранников и близко не было шанса, устоять супротив них. В отличие от бандитов, у роботов не было инстинкта самосохранения, а значит они могли валиться толпами, пока просто не задавливали своих врагов числом. Не самая приятная перспектива, учитывая то какое количество пони, слегло в тот день. Глядя из сегодняшнего дня в тот, когда моя жизнь обратилась в кошмар, я желаю лишь того чтобы меня убили прямо там, дабы мне не приходилось принимать этих решений, по причине которых сейчас, я оказался в столь не благоприятной для себя ситуации. Ведь это именно я был тем, кто заставил радиостанцию Сноу Хилл говорить вновь, после почти трёх векового молчания. Я был тем, из-за кого в городе, начались эти стычки, которые для начала пусть и не были столь кровавыми, однако были подобны снежному нарастающему кому, который скатываясь вниз с откоса горы, становился все более и более устрашающим, сметая на своем пути все, что попадало под него. Тут была ситуация аналогичная, ведь в начале все началось не так кроваво, как было сейчас. В начале все ограничивалось не прямым противостоянием Повстанцев и ПВЧ, однако чем дольше длилось напряжение меж ними, тем более кровавыми становились, их стычки. Мне необходимо было остановить все это, не позволить колесу сделать, очередной оборот. За место этого я занимался хуй знает чем, за место того что было реально необходимо. Было очень много разговоров, а как результат это, привело к гибели многих сотен пони, которые сейчас горели, в своих домах. Это жутко, это было очень жутко. - Так что – произнес Аргуф, вырвав меня из своего круга забытья, - что ты будешь делать далее? - А что я должен сделать? - Тебя считают героем этого города – произнес он, - так оправдай, свое право на существование. А собственно Аргуф прав, что я собственно могу потерять, пытаясь исправить, содеянное мной? Не думаю что я сделаю в разы хуже, чем уже есть на данный момент, а потому наша здесь не пропадала, надо попытаться. Попытаться пусть если не исправить, то по крайне мере заплатить за, содеянное мной. Так по крайне мере я останусь в из памяти героем, а не тем по вине которого, их мирной жизни пришел конец. - Выдвигаемая Аргуф – произнес я, - твоя правда, нельзя оставить все как есть, я должен исправить то, за что в ответе. - Правильно Амарант, правильно – ответил Грифон. – Убираемся отсюда, пока ещё не набежали. Сказав это, я молча полагал в перед, тем самым показывая то что не намерен более допускать, осечек со своей стороны. Мне пришлось быстро повзрослеть за эти два месяца, при том повзрослеть довольно оперативно, ведь выйдя из Блад Эйе, я был лишь желторотым юнцом, у которого ещё у самого, молоко на губах не высохло. Теперь я понимал всю степень ответственности, что сейчас была на мне, я был обязан прекратить это, прекратить этот кошмар, пока ещё это было возможно сделать. Идя по улицам, теперь уж не по таким оживлённым, какими они были всего пару дней, тому назад. Я ощущал то как война сильно, меняла сущности всех живущих здесь пони, на нечто куда более зловещее, и даже порой жуткое. По всюду были тела пони, которые так или иначе погибли, в этой мясорубке. Судя по всему, многие из тех пони, чьи тела нам то и дело попадались на улицах города, так или иначе даже не успели осознать того, что произошло ужасное. На это указывало несколько доказательств, в частности то что пони не лежали по среди улицы, как это было скажем с теми, кого мы спасли некоторое время назад, а лежали в основном у входов в свои жилища, а на многих дверных косяках так, была и их кровь. Это означало то, что многих смерть настигла внезапно, абсолютно неожиданно, складывалось впечатление, что в двери их жилья постучали, и едва они открывали тем кто был снаружи, как в них сразу разряжали с десяток пуль. Не самая приятная новость для меня в этот день, весьма не приятная, однако я поделать увы ничего уже не мог. Мертвые уже ничего не осознают и ничего не испытывают, едва душа покидает наши истерзанные тела, она сразу отправляется в далёкие дали, туда откуда их не возможно достать. Раньше я не понимал этого, считал мерзким обдирать мертвецов, однако теперь… теперь мои взгляды на это, совершенно изменились. Изменились на диаметрально противоположные тем которые были у меня до того, как произошли все эти события. Теперь я пускай и испытывал к этому отвращение, однако делал это с пониманием того что эти вещи, их старому обладателю уже не понадобятся. А потому пусть у меня и оставалось то мерзкое для меня сосущее чувство внутри, однако я был вынужден загонять его палками обратно, ведь в случаи если я сейчас не заберу скажем патроны, то в следующий раз их могу использовать, против меня. А мне такого совсем не хотелось, а потому лучше я заберу их, чем я побрежгую трогать труп и за тем, меня ими и убьют. Хороший расклад, ничего не скажешь. Пройдя по улице, на которой было по меньшей мере сотни истерзанных пулями тел, мы ушли с улицы в переулок, тем самым избавившись от необходимости, смотреть на этот могильник. Проход между домами был не шибко длинным и не шибко широким, а потому нам предстояло довольно аккуратно пробираться через него, дабы не получить лишних царапин, при этом. Любая сейчас полученная нами рана, могла привести к тому, что мы могли стать уязвимее в тот самый момент, когда это будет не позволительной роскошью. Как результат это может привести к нашему поражению, или того хуже, смерти. И я это прекрасно понимал, понимал и все время глядел туда, куда собираюсь поставить свое копыто. Ведь рана копыта, ну или так вовсе ноги, была самой не желательной сейчас, так как отнимала до семидесяти процентов, боевой эффективности бойца. А Аргуф должен был беспокоиться ещё и о собственных крыльях, так как травма даже одного из них, могла привести к, плачевному результату. Однако здесь было предостаточно вещей, за которые можно было уцепиться и тем самым, нанести себе ущерб. Казалось что в этот переулок, был свезен строительный мусор с едва-ли, не со всего города. Это разумеется лишь мое мнение, но его тут было, по настоящему до фига, вот на столько до фига, что не было и секунды без того, чтобы я не пытаясь поставить копыто на чистую по моему мнению землю, не натыкался на что-либо острое. Достаточно острое, дабы навредить мне. Мало приятного было в том, чтобы загнать в свою ногу, какой либо острый предмет, в этом дрянном переулке. Однако со временем мы сумели выбраться из него, и более приняли решение, не ходить по таким сомнительным местам. Это было важно, ведь там могли быть не только лишь ловушки да строительный мусор, но ещё мы могли оказаться на, идеально простреливаемой территории, и как следствие быть уничтоженными. А это как вы сами понимаете, не есть хорошо, ведь в случаи нашей гибели, тот по факту микроскопический шанс выживания города, так и вовсе упадет до нуля, а город исчезнет со всех карт пустошей. А пока мы живы, у него остаётся микроскопический шанс, вернуться к исходному состоянию, а то и приумножить его. Выбравшись из переулка, мы вновь оказались в зоне, где опять таки было, очень много изувеченных тел. Тут были теперь не только гражданские пони, которые тем или иным образом, оказались в не подходящем месте в не подходящее время, но и множество других тел, у которых были символы как Повстанцев, так и личной гвардии Ред Мейн. Видно было, что тут всего некоторое время назад, случилась серьезная такая заварушка, которую очевидно устроили ПВЧ, а подоспевшие Повстанцы увидев то, что сталось с местными жителями, обезумели до нельзя, в результате чего началась потасовка. Не известно, ушел отсюда кто-нибудь живым, однако судя по количеству тел, это было под крайне большим вопросом. Нам приходилось пробираться можно сказать по настоящему братскому кладбищу, никогда прежде, ни до не после этого, мне не доводилось видеть такого огромного количества смертей, в столь короткий отрезок времени. Мы не успели преодолеть и половины улицы, как на встречу нам вышла толпа пони, одетых в черную защитную экипировку. Это была личная гвардия Ред Мейн, и в отличие от тех пони, которых мы видели ранее, эти уже не были желторотым не опытными юнцами, о нет, за плечами этих засранцев, была уже не одна боевая стычка, как с какими-то там мутантами(порождения и пустошей), так и с пони которые, были вооружены куда более весомыми аргументами, недели клыки да когти. Более того, у одного из ПВЧ, я заметил на боевом седле гранатомёт, что могло превратить нас в паштет, всего да один выстрел. Да, он был не шибко поворотлив, однако все это компенсировал, огромной огневой мощью. Что как следствие делало нашу задачу по поиску Талис, максимально опасной. Сейчас наша группа была не полна, Талис так и не вернулась со своего задания и я очень сильно, беспокоился о ней. Не знаю, я не знаю совсем, что конкретно на меня нашло тогда и почему я так сильно, привязался к той кобылице тогда. Однако сейчас, когда прошло столько времени с нашей с ней последней битвы, я могу вам сказать то что я, любил ее. Не просто как подругу, нет… не то слово, я любил ее как свою, особенную пони. А такие узы куда прочнее, чем любые системы крепления, придуманные пони за всю историю. Едва нас заметили, как по нам открыли огонь на подавление, дабы заставить скрыться в укрытиях, которыми теперь изобиловала улица, а за тем просто перебить одного за другим, используя гранатомёт. Мы сразу скрылись за бетонными блоками, которые не известно кто, сюда притащил. Да, эти импровизированные укрытия, были в состоянии отражать пули их автоматического оружия, однако отразить взрыв гранаты в 40 миллиметров, которые могла в любой момент взорваться рядом с одним из нас, эти бетонные куски, уже отразить не в силах были. Да, может нас и не посекло-бы осколками, однако нас могло ударить ударной волной, а ее разрушающая сила была, куда страшнее попавшего в твою тушку, осколка от чего-бы то ни было. Я взглянул на Аргуфа, который прятался за бетонным блоком, с лева от меня. Он ясно понял то, что я хотел ему сказать, а именно то что мы с ним, здесь долго не усилим. То недоподобие танка, которое было вооружено гранатомётом, могло использовать свое оружие в любой момент, а значит мы были, в серьезной опасности. С этим надо было что-то делать, если мы не делали стать частью, истории этого города. Я кивнул и грифон сорвался с места, пролетев под градом пуль, свистевших около него. Да, это было просто самоубийственная затея, однако другой у меня по сложившимся обстоятельствам, не было. План состоял в том, чтобы Аргуф используя свою маневренность, отвлёк врагов от моей персоны, как я воспользовавшись их глупостью, просто попытаюсь перещелкать их, одного за другим. По крайней мере, такова была моя изначальная затея, которая не учитывала того факта, что у врагов может оказаться тяжёлая штурмовая броня, которую я изначально, не заметил. Едва мои пули калибра 5Х28 встретились с их СИЗами, как я сразу осознал всю степень гиблости, моей затеи. Столкнувшись с их защитой, некоторые пули принялись раскалываться, другие начинали плющиться и за тем падать на землю, а третьи так и вовсе, рикошетили и улетали в сторону, от предполагаемых целей. Да, это по прежнему была не силовая броня, которая могла в случае чего стать настоящим пони-подобным танком, ведь защищала просто идеально, на фоне иных образцов средств, индивидуальной защиты. Однако в данной ситуации, в стычке с нами и этого было, вполне себе достаточно для того, чтобы останавливать пули нашего, не очень пригодного для пробития их защиты, пуль. Едва противники поняли то, что грифон в небе является лишь приманкой, они редко перестали палить в него, начав палить уже по мне. Как следствие моя ситуация, резко ухудшилась. Я был вынужден вновь укрыться за плитой, когда в мою сторону вновь, полетели пули. Они свистели над моей головой, словно не прекращающийся град, и хотя в настоящее время на улице не было грозы, однако небо было на столько черным от вздымающегося с пожарищ дыма, что я был-бы ни сколечко не удивлен тому, что в любой момент с неба могло полить, словно из ведра. Единственным шансом уцелеть для нас, было одолеть эту толпу пони в черном, однако в нашей ситуации это было, практически не реально. Как говорил один полководец, который сражался на полях Великой Войны двухсот летней давности ''С руками и стрелами, супротив танков и боевых летательных аппаратов? Да они тупее выглядят, чем кажутся на первый взгляд''. И в самом деле, у нас не было и шанса уцелеть против этих, можно сказать идеальных, машин ведения войны. Однако я не простил бы себя, если-бы сдался, в тот решающий момент. Нет, на мне висела ответственность за все жизни пони, которые проживали и были живы в тот момент, в том аду в котором, по моей вине и оказались. Я должен был исправить то, ща что был в ответе. Я должен был исправить, свои ошибки. - А-а-а-а – завопил я, когда выскочил и понёсся в сторону врагов, которые принялись палить по мне. Не знаю, не знаю о чем я тогда думал, возможно о том что мне лучше остаться лежать на этом поле брани, чем после всего этого, отдуваться ща совершенные мной злодейства. ***** В нескольких милях от города, там где склоны холмов нависали рад ним, стояла одинокая фигура, закутанная в дорожной плащ. Во мраке, который создавался капюшоном плаща, промелькнула хищная, злобная ухмылка. Она блеснула во мраке, после чего ее обладатель, откинул с головы капюшон, открывшись перед миром. Он видел то, как город горел в адском пламени, и даже на его местоположении были слышны звуки стрельбы в городе. А пламя, которое улица за улицей поглощало строения, было для него словно, бальзам на душу. Он словно испытывал удовольствие, от картины которая сейчас, разыгрывалась на его глазах. Он вдыхал аромат гари, словно пытался лично оказаться там, насладиться плодами своей, проделанной работы. О это блаженное пламя, которое пожрет всех не верных, которые отвергли спасительное учение, его наставника… и… отца в одном лице. Тогда им это не удалось, тогда им не удалось взять город, дабы обратить его, в пиратский притон. Но это было тогда, целых восемь десятилетий назад, однако сейчас они учли свои прошлые ошибки, а потому вернулись для того чтобы взять то, что считали своим по праву. Гибрид извлёк лапой из под полы плаща странный предмет, который по внешнему виду напоминал раковину, какого-то морского моллюска. Давно умершего и в край высохшего однако, по прежнему служащего для неких, лишь его обладателям, известных целей. Он вновь вдохнул аромат гари и пепла, блаженство вновь прошлось по его дыхательным путям и телу, а ща тем покинуло его в миг, когда был сделан выдох. О это ни с чем не сравнимое, ощущение прекрасно выполненной мести. - Ты сделал все – раздался голос из раковины, - как я тебе приказал, Хард? - Да... – ответил гибрид, а по его мордочке растянулась ещё более, садистская ухмылка - …Отец. - Не забудь о том, для чего мы здесь – послышалось из раковины. - Не беспокойтесь, Отец. Город заплатит сполна за все эти годы, которые вас держали в цепях – ответил Хард. - Очень хорошо – ответил голос с той стороны, канала связи. – Будет очень хорошо, если все случиться так, как ты задумал Сын Мой. Ведь если ты опять подведешь меня, то лучше тебе не знать, что я с тобой сделаю. - Я вас понял Отец – ответил Хард. – Не беспокойтесь об этом. Вскоре вы будете отомщены и город познает ту скорбь, которую довелось познать вам. - Превосходно. Ожидай моего прибытия, и надеюсь когда я прибуду результат, будет стоить стольких лет ожидания. - Не беспокойтесь, будет сделано все в лучшем виде – произнес Хард, после чего убрал раковину обратно, в подол плаща. – Берегись Инквизитор, ты даже не представляешь с чем, тебе придется столкнуться. Сказав эти слова, Хард махнул плащом и двинулся вниз по склону холма. Он ещё должен был подготовить группу, для штурма города.