Не сегодня

***

Часы завершают свой круг. Как и вчера. Так и завтра. Изо дня в день. Кофе, тесная электричка, тупая физика на факультете, куда он не собирался поступать, обед в попыхах, толкучка в метро и снова будильник. Трафальгар живёт от звонка до звонка, вздрагивая от знакомого рингтона, звучащего с соседней парты. – Прости, – сосед пытался отключить будильник, но тот продолжал трезвонить на всю аудиторию. Лектор угрожающе уставился на юношу. Он побледнел, вжался в стул и неуклюже вырубил телефон. Тот упал на дно рюкзака, – Прости, давай в следующий раз? – прошептал он, приободряюще стуча по его колену, – Я... Мне надо девушку с днём рождения поздравить, а ещё... А ещё он не слушал. Он вырисовывал круги в тетради. Круг за кругом. – У меня из-за тебя скоро трипофобия начнется, – сосед взглянул в его тетрадь, – Почему круги? Трафальгар посмотрел на него. Помятая футболка и взъерошенные волосы с горящими глазами. Он знаком с ним всего месяц, но этого месяца было достаточно, чтобы сказать, что Шачи всегда был таким. Он простой и теплый. И глаза его пылают сильнее адских кострищ. Он горит в этих бессмысленных числах и формулах, а Трафальгар сгорает. Не до тла. Так-то он давно бы сгорел, если бы в нем было хоть что-нибудь, что можно поджечь. Но он как груда камней, обтянутая кожей. В нём всё замерло: никаких желаний, никаких стремлений. Он мёртв. Но с каких пор? – Ты не поймешь. – Тебе лень рассказывать? – Шачи расплылся в улыбке, толкнув его в плечо, – Я не отстану. – Они замыкаются,– сдался он, – круг может быть любого размера. Он может быть кривым, но он обязательно замыкается, – он медленно вёл по тетради. – Тебе нравится сансара? – Нет, – он довел круг и бросил карандаш. – Тогда не замыкай. – Если не замкнуть, он уже не будет кругом. – Ну и пусть не будет. В чём проблема? – Тогда он исчезнет. Его изначально согнули. Ему суждено..., – он накладывал линию на линию, фигуру на фигуру, но все они были изломанными и кривыми. Они казались до ужаса неправильными, – Если не доводить до конца, он потеряет свою суть, понимаешь? – Ладно, я ничерта не понимаю. У этого круга слишком экзистенциальные проблемы, – он внезапно вскинул брови и постучал по его плечу, – кстати, позови Пенгвина. Вдруг он свободен. Шачи с лёгкостью спрыгнул с темы и они вернулись к лекции. Пару часов спустя он вновь держался за поручень, пялясь в собственное отражение на стеклах грязной электрички, пока проводница с объявления весело улыбалась, зазывая поработать в их дружной транспортной компании. Бедную женщину, которой обклеили стены всей электрички, сейчас дружно ненавидела половина вагона. Та половина, что стояла, сидящие же блаженно залипали в телефонах, даже не подозревая о ее существовании. Знала ли она, на что соглашалась? Трафальгар вглядывался в ее глаза, пытаясь отыскать ответ. Но он не мог этого рассмотреть. Куда уж ему? Он не способен разобраться даже в собственном отражении. И вот он вновь сидел на кухне, залипая в открытое окно. Телефон противно взвизгнул, звук раскатился по всей комнате, достигнув его ушей. Он поёжился, смотря на экран.

«у меня завтра экзамен, давай потом?»

Он не двигался. Он лишь ждал. Ждал дальше. Ждал до самой ночи. Пока на экране не всплыло долгожданное сообщение.

«это срочно?»

Трафальгар потупил в экран и, видимо, слишком долго. Вновь послышался звук всплывающего сообщения.

«что-то случилось?? тебе плохо?»

Было ли ему плохо? Нет. Ему было никак. И очень давно. Так давно, что вся жизнь казалась никакой. И будущее и прошлое слиплись в одно вязкое «ничто». Он жил одним большим днём, который всё не подходил к концу. Он был втянут в круговорот, из которого не мог выпутаться. И с каждым часом его утаскивало всё дальше и дальше. Он продолжал смотреть на сообщение пока не почувствовал, как что-то внутри оторвалось. С лязгом лопнул последний трос, его якорь пошёл на дно. Но, взяв телефон в руки, он с удивлением констатировал:

«нет»

Ему не было плохо. Он чувствовал облегчение. Через пару секунд его телефон вновь звякнул.

«тогда давай не сегодня. может завтра?»

Не сегодня. И правда не сегодня. Потому что его «сегодня» длится непомерно долго и ему пора подойти к концу. Он нажал на кнопку и впервые за долгое время от души улыбнулся. Телефон погас, отправляя последнее сообщение.

«До завтра, Кид».