Ангел хранитель

      — Ты доволен? — выплюнул Ки-Хун, не поднимая взгляда. Он чувствовал себя выжатым лимоном, пустой оболочкой. Вокруг него царила гнетущая атмосфера проигравших, их тихие стоны и бормотания сливались в один мерзкий гул.       Каждого человека он сейчас ненавидел, особенно тех, кто голосовал за продолжение этой игры. Они стояли одной общей кучей и, кажется, благодарили его за то, что своей вылазкой он пополнил призовой фонд. Кажется, кто-то даже говорил, что теперь из игры можно спокойно уйти, но он знал, что они не уйдут. Каждый из них начнет думать, размышлять о том, что будет ждать их вне этих стен, и они все равно останутся. Виной всему был ведущий. Ки-Хун не смотрел на него, но точно знал, что он стоит и смотрит на него. Вглядывается, наслаждаясь его поражением. Наверняка, своей вылазкой он хорошо его позабавил. Хоть бы спасибо сказал. Урод несчастный.       Ведущий молчал, его присутствие давило.        — Это конец? — тихо спросил Ки-Хун, впервые за долгое время посмотрев в черную маску. В ней он искал хоть что-то человеческое, хоть каплю раскаяния. Под этой маской скрывался человек. Возможно, точно такой же человек, как он, а может и не как он. Возможно, это был такой же человек, как Иль Нам, и все это он делал от скуки. Этот вариант был больше похож на правду.       — Да, — прозвучал спокойный, отстраненный голос ведущего, изменённый с помощью динамиков скрытых в маске. — Это наша последняя встреча. Забудь меня.        Он отвернулся, готовый уйти, оставив Ки-Хуна в этом аду проигранных надежд. На минуту задумался, а после продолжил удаляться пока в конце концов не скрылся за металлической дверью.       Ки-Хун молчал. В горле стоял ком обиды и отчаяния. Он смотрел вслед уходящей фигуре, осознавая, что его вновь обыграли. Ведущий оказался гораздо умнее его, а он поглощённый жаждой мести напрочь потерял способность мыслить здраво.       Ки-Хун опустился на холодный пол, спиной к стене. В голове пульсировала мысль: "Забудь?". Как можно забыть все пережитое? Как вычеркнуть из памяти кровь, страх, предательство и проблески надежды. Голос ведущего врезался в сознание болезненным клеймом.       Он почувствовал, как что-то внутри него сломалось. Не игра, не деньги, а что-то более важное, что связывало его с этим человеком, с этой жизнью. Вера? Надежда? Все это рухнуло, похороненное под грудой трупов и ложных обещаний.       Ки-Хун закрыл глаза. Он слышал шаги других проигравших, но сейчас они его не волновали. Не волновал ни один из них, даже люди, оставшиеся после восстания, а таких было лишь двое. Игрок сто двадцать и Дэ Хо. Несмотря на то, что во время игр они стали по-настоящему близки, видеть их не хотелось и думать о том, что было бы, если бы Дэ Хо всё-таки принес те обоймы — тоже.       Секунды превращались в минуты, минуты в часы, но Ки-Хун так и не сдвинулся с места. Он сидел, опустив голову между коленей, и размышлял о своей жалкой жизни. Чего он добился за пятьдесят лет жизни? У него, как и у всех, были отец и мать, правда, отец из жизни исчез довольно быстро. Он, как все, ходил в школу. Играл вместе с другими ребятами в игры, гулял с ними после школы, выполнял кучу домашки. После этого, как и все, поступил, возможно, не в самый престижный, но все-таки колледж. Спустя какое-то время нашел довольно неплохую работу, обзавелся женой, ребёнком. Так в какой же момент все пошло под откос? В какой момент он стал настолько жалким, что пристрастился к скачкам? В какой момент он все больше денег стал тратить на выпивку? Как он вообще мог докатиться до такой жизни?       Уже знакомая музыка прорезала слух, ознаменовав начало нового дня. Зажегся свет, но Ки-Хуна это не особо интересовало, как и остальных. Никто не спал. Никого не пришлось будить и заставлять подняться с постели. Голосование было проведено быстро. Быстро подан завтрак. И игроков увели на новую игру. Ки-Хун был прав, когда предположил, что большинство все равно решит остаться. Ими завладела жажда получить лёгкие деньги и он, к сожалению, не мог этому помешать.       Ки-Хун не удивился, когда к нему подошли солдаты и отстегнули его от одной из кроватей. Он не стал сопротивляться, когда его подняли на ноги, схватив при этом за больное после пулевого ранения плечо. Ему было абсолютно все равно. Стоило ли обращать внимание на такие вещи? Нет.       — Игрок четыреста пятьдесят шесть выбыл, — объявил женский механический голос. В этом тоже не было ничего удивительного. Нужно же как-то объяснить игрокам, куда подевался еще один. Наверняка, никто из них не удивился, услышав это. Нарушителей стоит наказывать. Вот его и наказали, но не так, как остальных игроков: у него просто забрали все.       Спустя какое-то время ему протянули его одежду. Ки-Хун тут же переоделся, схватил протянутый телефон. Он догадался выключить его перед тем, как отключиться, и поэтому сейчас там осталось достаточно заряда, но была вытащена сим-карта. Очень удобно и продумано. Конфиденциальность. Они по-прежнему считают, что его будет кто-то искать. Но искать его некому.       Он не сопротивлялся, когда на глаза надели повязку. С одной стороны это было действительно правильно. Он хотел ненадолго погрузиться в эту темноту, надеясь, что тогда ему станет хоть немного легче, но легче не стало.        Ки-Хуна вернули в Сеул. Также как и когда-то его бесцеремонно выбросили из машины. Кем он был, чтобы начать обращаться к нему уважительно? Он был ни кем. Кроме того, это был уже не он.        Пустота в глазах, руки, привыкшие к оружию, теперь безвольно свисали. Слова ведущего до сих пор звучали в ушах: "Это наша последняя встреча". Теперь Ки-Хун не сомневался, что это было действительно так. Он не собирался больше тратить на это время. Сон не знал чего он хотел. Казалось жизнь совсем потеряла смысл. Он потерял всё: семью, друзей, Чон Бэ. В смерть последнего не верилось до сих пор, но это действительно произошло. Произошло по его вине. Все это произошло по его вине. И для чего тогда вообще жить? Что такого у него осталось в этой жизни ради чего стоило бы продолжать это жалкое существование? Мать умерла, бывшая жена с дочкой в Америке, друзей нет. Он снова один. Один в этом большом несправедливом мире, в котором просто нет смысла жить.        Каждый день он искал способ покончить с собой, но каждый раз его кто-то спасал. То прохожий, то врач, то случайный человек в метро. Он не понимал, зачем. Зачем абсолютно незнакомым людям спасать его? И каждый раз ему на его вопросы отвечали «нас просил сделать это вон тот господин». Каждый раз после этого люди указывали на кого-то пальцем, но когда Ки-Хун поворачивал головку видел лишь спину уходящего. Вероятно мужчины.       Однажды, стоя на краю моста, он услышал шаги. Стоило ли надеяться, что сейчас все будет по-другому и ему наконец-то удастся оборвать свою жизнь, но нет. Также как и в прошлые разы ему неизменно кто-то мешал. Интересно кто? Врач? Пожарный? Обычный бродяга? Продавец? Кто на этот раз по просьбе некого ангела хранителя спасет его никчёмную жизнь?       Ки-Хун обернулся и замер. Он собирался увидеть кого угодно, но не умершего полгода назад Ён Иля. А умер ли он вообще? Сейчас он стоял перед ним все такой же. Казалось за эти полгода он совсем не изменился. Те же растрёпанные волосы, невероятно красивые пронизывающие до глубины души карие глаза, поджатые губы.       В какой-то момент Сону показалось, что он всё-таки смог умереть. Он всё-таки смог оборвать свою жизнь, но это было глупо. Он хорошо помнил весь прожитый сегодня день и точно помнил, что не совершал ничего такого, что могло бы сулить завершению его жизни.       — Дай угадаю, — скучающе произнес Ки-Хун, прислонившись к краю изгороди. — Мне снова не стоило доверять игроку под номером один?       Сон не пошевелился когда мужчина встал рядом с ним настолько близко, что их плечи соприкасались.       — Это вы спасали меня? — спросил Ки-Хун глядя прямо перед собой, на проезжающие мимо машины. Удивительно, насколько людям было все равно. Он стоя здесь собирался совершить самоубийство, а всем было все равно. Правду видимо говорят. Люди помогают только в том случае, если видят из этого выгоду. Выгоды в его спасение не видел никто. Никто кроме Ён Иля. — Для чего? Почему нужно продолжать мучить меня? Ты хорошо подпортил мою жизнь за эти три года. Достаточно.       Ён Иль не отвечает. Извернувшись он кладет свою левую ладонь на мужское плечо. Незримая поддержка, в которой так нуждается господин Сон.       — Если бы вы не хотели быть спасённым, то непременно выдернули бы жучок вновь спрятанный в вашем теле, игрок четыреста пятьдесят шесть, — тихо сказал ведущий. — И да если вздумаете звать меня по имени. Я — Ин Хо, не Ён Иль.       Ки-Хун поворачивает голову и усмехается. Ин Хо, как же, а фамилия его наверняка Хван. Вот и потерявшийся брат нашёлся, и это еще раз доказывает, что никому нельзя доверять. Даже полицейским.       — Ты же ненавидишь меня, — напомнил Ки-Хун неожиданно. — Я наверняка подпортил твои планы, когда вернулся в игру. Так зачем спасать меня сейчас?       — Ненавижу, — согласился Ин Хо. — Но ты не должен умирать. Не так.       Ки-Хун удивленно смотрит мужчину. А как еще он должен умереть? Прожить еще тридцать лет жалкой жизни и умереть от старости? Возможно заразиться от кого-нибудь СПИДом и умереть в муках? Вариантов было множество, но самоубийство он считал быстрым и возможно самым безболезненным вариантом.       — Почему? — спросил Ки-Хун впрочем не надеясь на ответ.       Потому что ты единственный, кто понимает, что это за игра. И я не позволю тебе сбежать, — пожал плечами Ин Хо.       Ки-Хун рассмеялся, но в его смехе не было радости.       — Ты спас меня, чтобы я страдал? — спросил он, косо посмотрев на мужчину. Ведущий стоял и задумчиво смотрел прямо перед собой. Неужели Ин Хо действительно обдумывал его слова?       Нет. Чтобы ты жил. И, может быть, однажды отомстил, — произнес Хван спустя какое-то время.       Они стояли молча, глядя на воду. Впервые за долгое время Ки-Хун почувствовал, что в его жизни появилась цель. Слабые отголоски прежней жизни просачивались сквозь открывшиеся раны. Он и забыл каково это желать кому-то отомстить.       Ки-Хун перевел взгляд с темной воды на Ин Хо. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах плескалось какое-то странное, почти болезненное сочувствие.       — Отомстить кому? Тем, кто мертв? Тем, кто нажился на этом? — спросил Сон, усмехаясь. — Да что я могу? Что я могу сделать, чтобы разрушить эту устоявшуюся систему?       Ин Хо пожал плечами.       — Не знаю. Решать тебе. Но ты должен использовать свой шанс. Шанс увидеть, что будет дальше. Шанс сделать так, чтобы это никогда больше не повторилось, — сказал Хван задумчиво. — Ты должен продолжать бороться, а не опускаться до того уровня, до какого опустился я. Твоя борьба делает тебя живым.       Он протянул Ки-Хуну руку.       — Пойдем. Здесь холодно. И тебе нужно поесть.        Ки-Хун смотрел на его руку, затем снова на воду. В этот раз, он увидел не смерть, а отражение огней города, маленькие искорки надежды в беспросветной тьме. К тому же он почувствовал голод. Кажется в последний раз он ел несколько дней назад и выглядел сейчас просто ужасно. Спустя какое-то время он протянул свою руку в ответ.       Рука Ин Хо была теплой и сильной. Ки-Хун почувствовал, как тепло постепенно проникает в его озябшие пальцы. Он позволил Ин Хо увести себя прочь с моста, замечая как они спускаются вниз. Каждый шаг отдавался гулким эхом в его голове, словно отголоски недавних событий.       Они шли молча, пока не достигли маленького фургончика с едой, где Ин Хо заказал им горячий рамён. Ки-Хун смотрел, как поднимается пар над миской, как аппетитно благоухает бульон. Он вдруг вновь осознал, как сильно проголодался. Еда была простой, но она согревала не только тело, но и душу.       После еды, Ки-Хун почувствовал себя немного лучше. Тяжесть в груди никуда не исчезла, но ее острота притупилась. Он посмотрел на Ин Хо. В его глазах было понимание и поддержка. Ки-Хун знал, что ему предстоит долгий и трудный путь, но он больше не был один. Он не знал в какой момент это понял, но точно знал, что Хван не оставит его. Он никогда не оставлял его. Всегда был рядом, блуждая за ним бледной тенью.       — Спасибо, — прошептал Ки-Хун, стараясь поймать взгляд Ин Хо. Тот лишь слегка кивнул, позволяя словам повиснуть в морозном воздухе. Молчание не было тягостным, оно скорее напоминало теплое одеяло, укрывающее их обоих от внешнего мира.       Ин Хо жестом указал на скамейку неподалеку. Они сели, плечом к плечу, наблюдая, как волны лижут берег. Солнце начало садиться, окрашивая небо в оттенки розового и фиолетового. Красота заката казалась нереальной, словно мираж, возникший посреди бури.       Ки-Хун глубоко вздохнул, чувствуя, как соленый воздух наполняет его легкие. Он впервые за долгое время почувствовал проблеск надежды, крошечную искру, разгорающуюся внутри. Рядом был Ин Хо, его... товарищ, его опора. Его опора. Да, когда-то Ки-Хун начал считать своим другом Ён Иля. Видимо теперь это перекинулось на ведущего и сейчас он не был этому против.       Он знал, что сможет пройти через все это. Не один. Вместе. И это давало ему силы.       Ин Хо вытащил из кармана смятую пачку сигарет, предложил Ки-Хуну. Тот отрицательно покачал головой. В последнее время он не курил. Бросил, решив, что точно не хочет умереть от повышенного уровня никотина в организме.       Ин Хо наоборот закурил, выпустив струйку дыма в закатное небо. Пепел медленно оседал на влажный песок, смешиваясь с его темным цветом.       — Как ты? — тихо спросил Ин Хо, не отводя взгляда от горизонта.       Ки-Хун пожал плечами.       — Лучше. Удивительно, но благодаря тебе.       Он снова посмотрел на Ин Хо, на его сосредоточенное лицо, на морщинки вокруг глаз, появившиеся от долгих лет службы в полиции, работы на острове и постоянных переживаний. Этот человек был его семьей, его братом. И он знал, что Ин Хо всегда будет рядом, несмотря ни на что.       Они долго сидели молча, пока последние лучи солнца не скрылись за горизонтом, оставив после себя лишь легкую дымку на небе. Море стало черным и бездонным, а воздух – еще более холодным. Пора было возвращаться. Вместе.       Ин Хо затушил окурок, вдавив его в песок носком ботинка. Он поднялся, отряхнув руки.       — Пойдем, а то совсем продрогнем.       Ки-Хун последовал за ним, чувствуя, как усталость отпускает его. Он знал, что впереди еще много трудностей, но рядом с Ин Хо все казалось преодолимым. Ин Хо молча шел вперед, его силуэт четко вырисовывался на фоне темнеющего неба.       Они шли по пляжу, оставляя следы на мокром песке, которые тут же смывала набегающая волна. Каждый шаг приближал их к дому, к теплу и безопасности. Ки-Хун чувствовал благодарность, переполнявшую его. Благодарность к этому человеку, который как оказалось всегда был его опорой, его маяком в бушующем море жизни.       Они вышли на дорогу и направились к машине, стоявшей неподалеку. В салоне было тепло и уютно. Ин Хо завел двигатель, и они тронулись в путь, оставив позади черное и бездонное море. Ки-Хун не задавал вопросов. Какая собственно говоря была разница куда и зачем ехать?       Всю дорогу они ехали молча. Ки-Хун смотрел в окно, наблюдая, как мелькают редкие огни прибрежных домов. В голове роились мысли, обрывки воспоминаний о пережитом. Он не знал, как бы справился без Ин Хо. Его спокойствие и уверенность передавались и ему, даря столь необходимое сейчас чувство защищенности.       Наконец, машина свернула на незнакомую улицу. В окнах дома горел теплый свет, манящий уютом и покоем. Ин Хо припарковался, и они вышли из машины, вдыхая свежий, морской воздух. Этот дом был крепостью, местом, где можно было забыть обо всех невзгодах и просто быть собой. Раньше он принадлежал Ин Хо. Теперь кажется будет принадлежать им обоим.       Войдя в дом, Ки-Хун почувствовал, как тепло разливается по всему телу. На кухне их ждала заваренная Ин Хо травяная настойка. Кажется он заранее продумал этот день и точно знал, что Ки-Хун не станет сопротивляться. У него просто не было выбора.        Они уселись за стол, и тишина, царившая между ними, была наполнена пониманием и взаимной поддержкой. В этот момент Ки-Хун осознал, что настоящее счастье – это не что иное, как возможность делить свою жизнь с тем, кто всегда будет рядом, несмотря ни на что.       Ин Хо протянул ему кружку. Ки-Хун принял её, благодаря тихим взглядом. Горячая жидкость приятно согревала горло, унося с собой остатки тревоги. Вкус трав был знаком и успокаивал.       После настойки стало легче. Ки-Хун поднялся и подошел к окну. Море, тёмное и спокойное, сливалось с небом. Там, вдали, мерцали огни рыбацких лодок, маленькие искорки надежды в ночи. Он почувствовал, как Ин Хо подошел сзади и обнял его.       Всё будет хорошо, — прошептал Ин Хо, прижимая его к себе. Ки-Хун закрыл глаза, впитывая его тепло. В этот момент он знал, что они справятся со всем. Пока они вместе, у них есть всё, что нужно.       Они долго стояли так, обнявшись, глядя на море. В тишине дома, нарушаемой лишь тихим шелестом волн, они чувствовали, как их связь становится еще крепче. Завтрашний день принесет новые вызовы, но сейчас, здесь, в объятиях друг друга, они были в безопасности.