Extra Large

***

      Сугуру ещё не опаздывал, но был к этому близок.       И если бы ещё раз очередной ебучий светофор загорелся красным — опоздал бы точно.       Но не прыгать же ему под машину за работу в кофейне?       Кофейня La Plume, где Сугуру работал, находилась в деловом районе Маруноти — совсем недалеко от его съёмной квартиры. Она была зажата в тесном сэндвиче между стеклянных высоток и кондоминиумов, а внутри с панорамных окон раскрывался вид на набитые туристами и офисными планктонами улицы.       Обед был всегда их самым загруженным временем — гул снаружи постепенно нарастал, а офисные здания и их обитатели оживали, и в своих строгих костюмах выползали из стеклянных коробок на ланч.       За месяц работы он успел привыкнуть к ритму и новому коллективу. В свой первый день он познакомился со своей супервайзером Сёко. Потом к ним примкнула синеволосая Мива — студентка первого курса бизнеса, зарабатывающая карманные деньги на татуировки, книги и сигареты.       Они поладили почти сразу. Касуми располагала к себе постояльцев, легко обучалась и запоминала заказы, а ещё без лишних вопросов выполняла все поручения Сугуру — вкратце, была коллегой мечты. Он был на три года её старше, и иерархия в их коллективе распределилась автоматически.       Но их двоих за прилавком катастрофически на всех не хватало — забитая едва ли не под потолок кофейня гудела во время ланча, а Сёко тем временем искала дополнительную пару рук на обеденную смену.       Сначала Сугуру поддерживал идею с третьим бариста.       А потом на его плечи снегом свалился Сатору Годжо.       Его по-ангельски невинная внешность оказалась обманчива — наверное, это было основной причиной, по которой ему удалось завоевать расположение Сёко, чтобы она, долго не раздумывая, выбрала именно его.       По правде говоря, сначала Сугуру тоже обманулся.       Он ждал, что, как Мива, Сатору будет молча выполнять все его поручения, охотно кивать, счастливо вилять хвостом, и Сугуру будет в благодарность чесать ему за ушком. Но картинка поблекла и треснула в его воображении, когда на просьбу протереть столы в зале Сатору ответил:       — Чё, блять? Не хочу.

***

      К такому Сугуру жизнь не готовила.       Первые три дня Годжо неохотно имитировал занятость, даже делал вид, что слушает, но его актёрского мастерства хватило ровно на три дня. Дальше — когда притворяться стало неинтересно, — проявился он настоящий без прикрас.       Конечно, Сугуру сначала дал ему шанс себя оправдать. У всех же есть право на ошибку? Даже у самых отбитых.       Каким и оказался Сатору.       Спустя неделю, он успел его так сильно заебать, что Сугуру больше не мог даже на него смотреть — от одного его вида у него рябило в глазах, а лицо автоматически расплывалось в недовольной гримасе. Клиентам это, конечно, не нравилось.              Как и Сёко. Выговор в её офисе их ожидал нехуёвый — с угрозами увольнения, если они не сработаются. Сугуру ещё этого не хватало. Нет, цепляться за эту работу он не хотел, но процесс поиска новой его не привлекал — можно было не угадать с геолокацией, а Гето снимал квартиру недалеко отсюда. И терять привилегии отоспаться после универа, дополнительные полчаса порубиться в приставку и не спеша полистать фид в Инстаграме перед выходом ему не хотелось.       Пришлось стиснуть зубы и терпеть.       Сатору Годжо был не просто банально плох в сфере обслуживания. Он был просто плох во всём. Без преувеличений.       Если Сугуру хватило недели, чтобы поднатаскать Миву и отпустить её в свободное плавание как вторую бариста, на Сатору он тратил не только своё время, но и нервные клетки, воздух из лёгких и последние капли терпения.       Мало того, что он, словно специально, продолжал откровенно тупить. Вишенкой на торте был его тупейший юмор с не просто несмешными шутками, а и вытекающими из них последствиями.       Сугуру даже засомневался в способности Сёко разбираться в людях. Потому что как можно так облажаться и нанять на должность, основанную на взаимодействии с людьми, человека, который считает, что нарисовать хуй на бумажном стакане рядом с именем посетителя — смешно?       Гето закатил глаза.       Просто детский сад.       Конечно, именно ему пришлось разбираться с недовольным посетителем и объяснять, что этот нарисованный член — это шутки такие, ха-ха, и вообще Сатору новенький и такого больше не повторится. Если бы. Сугуру слабо в это верилось.       Плюс был один — все недовольные посетители всегда просили пообщаться с супервайзером, и Гето был более чем счастлив делегировать ответственность за недовольство ебанутыми вбросами нового бариста на сильные и терпеливые плечи Сёко.       — Большой карамельный латте с собой, пожалуйста, — донеслось до Сугуру сразу после того, как ему удалось выйти из разговора. Он бросил взгляд на стоящего за кассовым аппаратом Сатору, и ощутил, как глаз нервно дёрнулся. Но рядом вовремя появилась Мива и постукала ему по плечу в знак солидарности.       — Возьми пятиминутку, я выдам оставшиеся заказы, — она радостно ему подмигнула. Сугуру молча кивнул в знак благодарности. Махнул рукой Сёко, предупредив, что отлучится.       Перекур был очень кстати. Он нащупал зажигалку в кармане штанов и сжал её в ладони. Но у Вселенной были на него свои планы.       Как и у Сатору Годжо.       — Эй, Сугуру, — раздалось за спиной.       Гето не хотел оборачиваться на этот голос. Он напрягся, набрал полные лёгкие воздуха, прикрыл глаза и шумно выдохнул. На правом плече фантомная чиби-Сёко орала ему в ухо: «Нет, Сугуру, ты не можешь его убить». Он глянул в её сторону, и она пристально за ним наблюдала. Ну почему он не мог его проигнорировать и быстрым шагом свалить в курилку за зданием, позже сославшись на то, что просто его не услышал?       — М? — Гето нехотя, но всё же обернулся. Сатору возился с кофе-машиной и взбивал горячую пену овсяного молока.       — Сколько раз по рецепту надо нажать на распределитель карамельного сиропа, чтобы сделать большой карамельный латте?       — Два полных.       Сатору протёр стимер от остатка молока, не поднимая глаз на Сугуру.       Гето предположил, что он просто хотел уточнить. На всякий случай.       А потом увидел в окно, как очередной клиент быстрым шагом возвращался обратно. И как-то беспомощно вздохнул.       — Я сделал десять.       — Зачем ты спрашиваешь уже после того, как ты это сделал? — брови Сугуру свелись и образовали напряжённую складку.       Он смотрел на Сатору и пытался понять — почему это испытание на прочность нервных клеток досталось его смене? Желание передать этого полуёбка на попечение Мивы увеличивалось в Сугуру с каждой минутой его нахождения рядом с ним. Или без стука ворваться к Сёко и сказать: «уволь его нахуй».       Но Мива раскладывала дайфуку за витриной, была всё время чем-то занята и дёргать её не позволяла совесть, а Сёко объясняла всё тем, что он новенький и скоро всему научится.       Нужно было просто потерпеть.       — Кто вообще заказывает карамельный латте в обед? Жопа не слипнется? — он неторопливо залил содержимое металлического питчера в бумажный стакан.       — Блять, Сатору… — Гето снова поморщился, и устало потёр переносицу.       — Какой-то диабет в стакане.       — … как же ты заебал…       Сугуру успел выйти из-за прилавка до того, как разъярённый клиент смог до него дойти. Натянул приветливую улыбку на лицо.       — Это невозможно пить, — светловолосая девушка недовольно протянула стакан Гето в руки.       — Да что Вы? Может быть потому… — послышалось за спиной, и Сугуру по инерции обернулся. Сатору облокотился на прилавок. Он смотрел на происходящее, ехидно ухмыляясь.       Но не тут-то было.       Большая ладонь Сугуру с шлепком приземлилась на нагло улыбающееся лицо, и он сжал его так крепко, что губы сомкнулись и возможность сказать что-то тупое исчезла, потому что выговорить ничего членораздельного он больше не мог. По своей дико пиздливой натуре, Сатору, конечно, сначала продолжил что-то безостановочно бубнеть, и Сугуру чувствовал это вибрацией в свою ладонь.       Клиентка смотрела на них, как смотрят на душевно больных — с сочувствием.       — Извините, он новенький. Я сделаю Вам новое, — фальшиво улыбнулся Гето и, держа в руках тот самый диабет в стакане, направился обратно за прилавок, оставив её стоять в недоумении. Он вылил содержимое в раковину, выбросил пустой стакан в мусор и повернулся к Сатору. — Иди сюда, — Сугуру указал пальцем на кофе-машину, — переделывай.       — Почему я?       — Потому что ты нафакапил.       — Я не хочу, — спокойно ответил Сатору.       Брови Сугуру поползли вверх.       В сфере обслуживания Сугуру работал достаточное количество времени для того, чтобы успеть столкнуться с несколькими вконец охуевшими личностями.       Но с охуевшим коллегой по смене он сталкивался впервые.       — Ты не охуел?       — Можно быстрее? Я спешу, — девушка постукивала ногтями по стеклянной поверхности витрины, за которой Мива продолжала кропотливо раскладывать десерты.       — Она даже чаевых не оставила, — пробурчал Сатору, сложив руки на груди.       — Блять, Сатору… — Гето устало глянул на него.       — Окей, окей. Харе душнить, — он поднял руки вверх. — Сколько ты сказал надо? Пять полных?       Сугуру снова закатил глаза.       — Ты издеваешься?       — Я шучу. Всё. Иди занимайся своими делами, я всё сделаю.       Сугуру не хотел на него смотреть. Он ушёл подальше и стал сортировать картонные контейнеры для выпечки по размеру.       Даже курить расхотелось.       И хоть он мысленно диктовал себе мантру: забей хуй, пускай сам отдувается, она не работала. Недолго сопротивляясь, он всё же повернулся в его сторону.       И увидел, как Сатору склонился над бумажным стаканчиком.       И плюнул.       Просто, блять, взял и плюнул.       Как в порядке вещей.       Сначала Сугуру даже потёр глаза, чтобы убедиться, что у него окончательно не поехала крыша и это действительно произошло. Не мог же взрослый адекватный (адекватный? Сатору?) человек вычудить такую дичь?       Вот же припиздок.       Сугуру чувствовал себя как в слоумо. Он видел, как Сатору втянул остаток слюны обратно с воздухом, и её прозрачная ниточка оборвалась прямо над чашкой. Тяжёлая капля разбилась о бежевую поверхность напитка, он пару раз поболтал стакан из стороны в сторону, чтобы размешать содержимое. Сразу после, его губы сжались в тонкую линию, и он самодовольно улыбнулся.       Просто полсекунды — и в стакане с карамельным латте мешалась его слюна.       В процессе Сугуру быстрым шагом двигался в его сторону, чтобы успеть отобрать латте с карамелью по новому кастомному рецепту от Годжо. Но он, быстро закрыв стакан пластиковой крышкой, вручил его обратно клиентке, лучезарно ей улыбнулся и пропел «приходите ещё».       Потом Сатору перевёл взгляд на побелевшего на пять оттенков Сугуру, стоящего рядом с приоткрытым в полном ахуе ртом.       — Ты ёбнутый, скажи? — выдал он, совершенно не двигаясь — чёрные мартинсы словно вросли в плитку на полу, и все жизненные силы уходили на то, чтобы сдержаться и не уебать этого удовлетворённого придурка по щам.       — Да отъебись ты. Она не заметит.       Они вдвоём посмотрели вслед отдаляющейся посетительнице. Её губы накрыли отверстие на пластиковой крышке, на её белом ободке отпечаталась красная помада, и горло по инерции дёрнулось, когда она сделала первый глоток.       Гето был в ужасе.       Сатору был в восторге.

***

      Гето всё же решил пристальнее приглядывать за этим асоциальным типом — после кофе с плевком, он стремался оставить его без присмотра.       И это работало. Количество инцидентов на день значительно уменьшилось. Сёко делилась сигаретами в курилке у чёрного входа, а значит, дела у их смены и вправду обстояли лучше и период турбулентности остался позади.       Правда, не совсем. Недоработки были. Как и были последующие факапы Сатору, но в этот раз не специально.              Гето старался быть начеку и всегда бдительно за ним присматривал, почти как его надзиратель — проверял чашки на наличие на них нарисованных хуёв и следил за тем, чтобы Сатору не занимался отсебятиной. Специально для него, Сёко заморочилась и даже распечатала пошаговые рецепты всех напитков. За исключением, конечно же, кастомных. Как был сегодняшний.       Посетительница постукивала по прилавку длинными розовыми ногтями, а второй рукой скучно пролистывала видео в ТикТоке, ожидая свой средний холодный кокосовый капучино с ванильным сиропом без сахара.       Вообще Сугуру изначально вызвался взять её заказ на себя, но Сатору гордо отмахнулся от предложенной помощи, сказал что-то типа «я сам». Гето с опаской, но уступил. Мол, пускай пробует. Хоть под кожу медленно закрадывались сомнения — само собой, это же Сатору. Сам бы он не доверил ему даже заварить чай в пакетике. Но Сёко считала, что он был зачем-то нужен, уволить его у Сугуру не было полномочий, а делать он что-то был должен. Особенно первые два часа смены, когда в ланч-тайм офисные планктоны выстраивались в очередь, и Мивы с Сугуру на них не хватило.       — Ты всё запомнил? — ещё раз уточнил Сугуру, чтоб избежать выговора от недовольной и уже заждавшейся свой заказ посетительницы. Сатору вытер липкие от сиропа руки об фартук.       — Надеюсь.       Гето медленно вскипал. Ответы Сатору никогда не внушали доверия, а его поведение — тем более.       — Тогда уточни ещё раз.       — Да помню я, помню, не стой над душой, — Сатору пихнул его в сторону бедром, и Гето подозрительно нахмурился, бросив последний взгляд ему под руки. Но всё же вернулся обратно к кассе. Он оглядел пустеющий зал и выловил синеволосую макушку Мивы — она протирала свободные столы.       Время обеда закончилось, значит, скоро можно будет отпустить себя на перекур.       — Вы в своём уме? А если бы у меня была аллергия на лактозу? — раздалось рядом, и противный, как пожарная сирена, голос, заполнил весь зал. Это заставило Сугуру и Миву опасливо переглянуться — сигнализация противного писка означала, что сложному Сатору достался сложный клиент.       — Но её же нет.       — Ещё я просила больше льда, а это что? — она покрутила прозрачный стакан у себя в руке. — Могли бы и сразу горячим подать, чтоб не заморачиваться.       Гето находился ближе к зоне воздействия, поэтому расхлёбывать это предстояло ему. В его голове не было слов, только одни маты. И он упорно пытался придумать, как разрулить ситуацию.       — И вообще, я хотела на кокосовом, — её голос снова разразился на всю кофейню громом, и Сугуру видел, как Годжо постепенно вскипал. И прежде чем он успел преодолеть расстояние между собой и Сатору и воспользоваться методикой уменьшения урона — улыбнуться, извиниться, переделать, — Годжо вдруг открыл рот и выдал:       — А пойти нахуй ты не хо… — ладонь Гето с хлопком приземлилась на его рот, хоть и всё, что он хотел сказать, уже было сказано, и ответной реакции было не избежать. Сугуру оттащил его в сторону от удивлённо открывшей рот клиентки.       — Извините, — сказал Гето, неловко улыбнувшись. — Он умственно отсталый.       Сатору укусил его за внутреннюю сторону ладони, и он дёрнулся, а руки сразу зачесались ёбнуть этого уебана по пустой башке. Но Гето героически сдержался и скрыл порыв за фальшивой улыбкой.       — Хам! — отчеканила она. — Я буду разговаривать с вашим супервайзером!       — Конечно, минуту, — Гето лучезарно улыбнулся и развернулся на пятках. Как только он повернулся лицом к Сатору, улыбка плавно сползла с его лица. — Позови Сёко.       — Я занят, — он стоял, облокотившись о стену и сложив руки на груди.       — Я всё доделаю. Просто съеби.       Но Сёко стояла в дверном проёме и сверлила их двоих выжидающим взглядом.       Сугуру знал отбитый юмор Сатору. Почти смирился с его идиотскими замашками, неумением слушать и полным отсутствием извилин в башке. Почти. Но это не меняло того факта, что он продолжал действовать ему на нервы и как Пакман пожирал точки, так Сатору охотно выедал его последние нервные клетки.       Сугуру не мог его оправдывать. В чём заключалась сложность просто переделать всё заново, заткнуть хоть на пять минут гордость и признать свою неправоту?       Он быстро накинул на себя чёрный бомбер, и пошагал в привычную курилку, выудив из пачки одну сигарету и крепко сжав в кармане зажигалку.       Он не ждал, что Сатору уйдёт за ним.       Но он, зараза, пошёл. И они столкнулись за зданием.       Сугуру окинул его непонимающим взглядом. Сатору не курил. Никогда не выходил на улицу с ними — в курилке всегда неизменно было трио из Мивы, Сёко и Сугуру. И как раз, когда Гето желал уединиться, Годжо решил составить ему компанию.       Вообще, часто так складывались обстоятельства, что Сатору озвучивал то, что было у Гето на уме — что-то из того, что он бы не осмелился сказать. Сложные клиенты попадались каждой смене, и Сугуру часто хотелось их послать, но терпения в нём с Мивой было гораздо больше. Плюнуть в их кофе он бы не осмелился.       Сатору был другим.       В силу опыта, не ошибаться он не мог.       В силу характера, отказывался признавать свои ошибки.       — Будешь? — Сугуру всё-таки протянул ему пачку своих сигарет. Никотин тормозил процессы в нервной системе, и Гето вроде бы больше не раздражался. И, на удивление, присутствие Сатору его даже не напрягало.       — Нет, сделаю пару затяжек с твоей.       — Я не… — Сугуру собирался возразить на наглость, но Сатору приблизился к нему и его губы накрыли сигарету с дымящейся стороны. Голубые глаза оказались напротив, а губы в считанных сантиметрах.       Сугуру замер.       Сатору улыбнулся.       Он склонил голову влево и прикрыл глаза. И если посмотреть на эту картину с другого ракурса, могло показаться, что они сосутся. Ну пиздец.       Вступать с ним в тантрический поцелуй не входило в планы Сугуру.       Сатору медленно отстранился, вдохнул дым в лёгкие и неловкую тишину между ними заполнил его несдержанный кашель.       Между ними ничего не произошло. Они не поцеловались, не потрахались, даже не подрочили друг другу, но внутри Сугуру словно что-то ебануло. Разлетелось мелкими частичками под грудной клеткой, рассыпалось иголками под кожей, а по телу пробежала дрожь. Меж его губ всё ещё дымилась сигарета.       Сатору почему-то молчал. Удивительно. Оказывается, так можно было.       В тот день по пути домой, Сугуру купил себе новую пачку сигарет и мелатонин, чтобы спокойно проваливаться в сон и не думать о том, что из-за этого долбоёба его уволят. И не думать о нём в принципе.

***

      — Сугуру, — Гето отвлёкся от ревизии холодильника и повернулся в его сторону. — Можешь заняться американо? У меня тут пиздец.       Сатору протёр стимер от молока и залил содержимое металлического питчера в бумажный стакан. Сугуру подошёл ближе.       Лицо Сатору было напряжено, он прикусил язык меж губ и внимательно следил за тем, чтобы не обжечься горячим паром.       — Средний?       — Нет, большой, — Сатору, наконец, улыбнулся. — На этой ноте… — он посмотрел в сторону Сугуру, — знаешь, что ещё большое?       Гето поймал на себе его взгляд и внутри что-то завибрировало. Да что же, блять, такое? Он отвернулся обратно к кофе-машине, думая о том, как такой гнилой мозг мог достаться такому…       Такому…       Такому придурку.       Фух.       И пока он думал, уголки его рта двинулись, и он почти улыбнулся.       Да, от шутки про хуй.       — Знаю. Твои шансы допиздеться и нарваться на грубость, — тёмно-коричневое американо почти до бортов заполнило чашку. Примерно как его терпение к Сатору и его дебильным шуткам.       Годжо снова ему улыбнулся. Сугуру не придал этому значения. Просто продолжил заниматься своими делами.       Людей под конец дня было меньше, а слабый гул разговоров вдалеке разбавляла ненавязчивая джазовая музыка. Сугуру по инерции пробежался глазами по помещению, и его внимание остановилось на Миве — она сидела напротив длинноволосого парня с ноутбуком.       Впрочем, это был не первый раз. Он часто работал из кофейни, был их постоянным посетителем, и Мива, видя его в двери, начинала выполнять его заказ. И между ними завязался разговор — в конце концов, в их рабочем контракте не было ни единого слова о том, что нельзя флиртовать с клиентами.       И они с Сатору следили из-за прилавка, как между этими двумя зарождаются отношения. Как в ситкоме.       — Мива опять крутится рядом с этим айтишником, видал? — голос Сатору раздался за спиной. Он обошёл его со спины и облокотился на прилавок. Сугуру скрестил руки на груди. — Как думаешь, они трахаются?       Взгляд Гето переметнулся со стола на Сатору перед собой. Он с интересом скользнул ниже — от светлого, аккуратно выбритого под фэйд, затылка, вниз по спине. На уровне талии был прочно завязан фартук. Джинсы облачали упругую задницу, линия кроя разделяла две половинки. Сатору переминался с ноги на ногу.       Сугуру сглотнул.       Ёбнуться.       Надо что-то с этим делать.       — Завидуешь? — Сугуру улыбнулся.       — Хуя с два, — хмыкнул Сатору в ответ, продолжив стоять к нему спиной.       — Знаешь, как говорят? У кого что болит…       — Если бы я хотел потрахаться, я бы устроился в хост-клуб. Из плюсов, там ещё на чай оставляют значительно больше.       — Тебе бы не удалось там пинать хуи, как тут.       Сатору выглянул из-за плеча. В голубых глазах коварно заискрились язычки пламени, а губы растянулись в хитрой ухмылке.       — Не поверишь, — хмыкнул он, подмигивая. — Возможно бы даже и пришлось.       Гето мысленно проклял способность визуализировать слова в своей голове, потому что, да, мозг всё же подкинул картинку с Сатору в роли доминанта, прижимающего подошвой к полу своего клиента. Он помотал головой из стороны в сторону, чтобы вытрясти этот образ из своей головы. В отвращении поморщился.       Снаружи.       Внутри его крыло цунами из противоречащих друг другу чувств — и почему-то чем дольше он об этом думал, тем крепче это закреплялось в его воображении. Появлялись и другие картинки — Сатору под ним, Сатору на нём, Сатору…       Повсюду.       Только не на безликом ком-то.       На себе.       На его лице застыло наигранное отвращение, потому что обманывал Гето убедительно и в сотню раз лучше, чем мог совладать с текущими ручьями мыслями, постепенно отливающими от мозга и приливающими теплом к паху.       Это то, что имеют в виду, когда говорят «думать одним местом»?       — Ты отвратительный, Сатору, — когда пауза затянулась, Гето всё же выжал из себя слова. Сказав это, он пошёл в противоположную сторону, чтобы занять себя чем-нибудь, отвлечься от Сатору, его задницы в узких джинсах, и сбежать из-под прицела голубых глаз. Сделать хоть что-то.       — Каждый сквик чей-то кинк, Сугуру, — прилетело ему в спину, и Гето потёр переносицу.       — Просто замолчи.

***

      Гето спокойно занимался своими делами и никого не трогал.       Он успел метнуться на перекур, доверив Сатору прилавок на добром слове, надеясь, что Мива спасёт ситуацию или сбросит ответственность за это на Сёко — как ей будет угодно. Но свою привилегию на сегодняшний пятиминутный перекур Сугуру всё же оставил за собой.       Вернувшись, он помыл руки, надел фартук и вновь оказался за спиной у Сатору. Тот, уловив его присутствие периферийным зрением, повернулся к нему. Мива приняла два новых заказа, начеркала имена на стаканчиках и сложила пальцы в знак «окей» — они позволяли ей флиртовать на своей смене с сидящим у окна длинноволосым парнем с ноутбуком, а она позволяла им немного побездельничать. Это было очень взаимовыгодно.       Гето устало зевнул и потянулся.       — Какой ты кофе обычно пьёшь? — Сатору абсолютно не умел наслаждаться тишиной, как это любил делать Сугуру.       Он всегда находил, что сказать. К сожалению.       — Зачем тебе?       — Хочешь, сделаю?       Гето непонимающе изогнул бровь, а потом недоверчиво прищурился. С чего бы это? Заставить Сатору выполнять хотя бы половину своих обязанностей было пиздецки сложно. Они с Мивой каждый день в конце дня тянули жребий, чтобы определить неудачника, которому придётся мыть шваброй полы перед закрытием. Сатору в нём просто не участвовал. Потому что, по его словам: я этого даже дома не делаю, с хуя ли должен это делать тут?       Гето, конечно, было плевать на хотелки Годжо, но в конце дня он невольно к нему смягчался. Потому что приоритетом было быстрее попасть домой, а споры с Сатору это оттягивали.       Поэтому ему было позволено просто со стороны наблюдать за результатом.       «Хочешь, сделаю?» было как-то не в его стиле.       — Спасибо, но я не пью кофе с чужой харчой, — всё же ответил Сугуру, наблюдая, как перед ним Мива накрывает стакан крышкой и вручает клиенту.       — Не ссы. Не плюну.       — Я тебе не доверяю.       — А зря, — вздохнул Сатору.       — Ещё решишь навафлять туда.       По тому, как блаженно расцвело лицо Сатору и широкая улыбка оголила белые зубы, Сугуру понял, что только что либо заложил этому придурку в голову идею, либо просто пошутил в его стиле. Заразно, что ли?       — Идея классная, но не буду. Честно, — Годжо продолжал улыбаться.       Нет, Сугуру, конечно, знал, что ему-то в кофе он бы не стал плевать, потому что от таких сюрпризов у него была негласная протекция. Но в силу своей непредсказуемости, Сатору вызывал у него недоверие.       Где-то, возможно, Гето боялся не сдержаться.       Поэтому предпочитал свести их интеракции к минимуму.       И хоть в его голосе чувствовался банальный интерес, Сугуру всё-таки держал дистанцию. Потому что они просто коллеги. И по самому странному стечению обстоятельств, Сатору его больше не раздражал.       — Ладно. Американо.       — Без ничего? Сливки, сахар, молоко?       — Без ничего.       Сатору закатил глаза.       — Не удивительно, что ты такой нудила, Сугуру, — сказал он, склонив голову на бок, и Гето непонимающе выгнул бровь. — Ты пьёшь какую-то горечь. Тебе нравится страдать?       — Мне нравится вкус кофе.       — А я люблю фраппе с взбитыми сливками и шоколадной крошкой.       — При этом ты усиленно пиздишь на людей, которые его заказывают.       — Ну да. Я его пить люблю, а не делать, — Сатору пожал плечами. — Так что? Кофе?       — Иди в подсобке убери, раз тебе делать нечего, — Сугуру отмахнулся и отошёл в сторону к Миве.       — Во-первых, там сломан замок, — улыбнулся Сатору и последовал к сиропам. — А во-вторых, спасибо за предложение, но я лучше продолжу имитировать занятость.       Гето закатил глаза.       Ну что за конченый?

***

      С начала смены, Сугуру возился в подсобке. Переставлял моющие средства, разгребал ненужное, но в основном искал себе занятия вне прилавка. Что угодно, лишь бы избежать катастрофы с голубыми глазами и всё из этого вытекающее.       Пока она сама его не нашла.       Сатору шумно влетел в помещение — так, словно то, что он хотел озвучить, не могло подождать ни секунды.       — Слышь, я…       Сугуру отчётливо услышал, как за ним захлопнулась дверь. Он развернулся на пятках, и на его лице застыло выражение ужаса.       Он закрыл их вдвоём в подсобке — случайно или нет, исход всё равно один и тот же. Гето отпихнул его в сторону и подошёл к двери, судорожно подёргав за ручку. Не сработало.       — Блять…       — Короче, я хотел тебе сказать…       — … какого хуя?       — … что я уронил с полки чашки для эспрессо, — Сугуру изогнул бровь, внимая, — короче, они разъебались об пол.       Гето стукнулся лбом о дверь.       — И ты шёл сюда, чтобы мне об этом сказать?       — Нет, я шёл сюда за веником, но ты был уже тут.       Сугуру раздражённо закатил глаза и тяжело вздохнул. Постукал кулаком по двери с целью обратить на происходящее внимание оставшейся снаружи Мивы. Ручка быстро задёргалась, а за щелчком раздался обеспокоенный голос Касуми:       — Вы там? Я не могу открыть, — сказала она, продолжая судорожно дёргать за ручку с другой стороны.       — Нажми на ручку и потяни на себя, — сориентировал её Гето и, немного отодвинувшись от двери, пытался держать позволительную дистанцию между ним и стоящим позади Сатору.       — Не открывается, — разочарованно проговорила она, — Я позвоню Сёко. Ждите тут.       Как будто они могли куда-то пропасть.       Хоть Сугуру и хотелось. Просто провалиться сквозь пол и избежать этой участи.       Мива суетилась с другой стороны двери. До них доносился механический голос Сёко, льющийся из динамика её телефона. Она давала указания, по которым Мива действовала, но ситуация не менялась — дверь оставалась плотно закрытой. В качестве плана «Б», она подозвала к двери свой любовный интерес из-за соседнего столика, в надежде, что двери он взламывал так же виртуозно, как и сайты. Но перед деревянной дверью их подсобки даже он оказался бессильным. И план «Б» вернулся обратно к своему столу и капучино.       Сёко много материлась. Сегодня был её заслуженный выходной, а ей всё не давали покоя постоянные звонки. Словно планеты прекращали своё вращение без её участия.       Она с тревогой в душе и очень нехотя оставила кофейню на попечение этих троих, в надежде, что они её хотя бы не сожгут. До конца смены оставалось два часа, и это не успокаивало. Как и тот факт, что две третьих сотрудников были закрыты в подсобке.       Сатору почти прижимался к Сугуру сзади. В этот момент он проклинал дверь, подсобку, свою жизнь, а самое главное — белобрысое чудовище, превратившее его существование в кошмар. Вселенная опять что-то перепутала. Он хотел свести взаимодействие к минимуму, а не застрять вдвоём с ним в подсобке как в дебильном порно с сюжетом.       А, ой.       Сугуру снял с себя фартук и, скомкав, пихнул его на полку стеллажа. Затем выудил из стеклянного контейнера зубочистку и просунул её в замочную скважину. Сатору безучастно наблюдал за его действиями, выглянув из-за плеча. По выражению лица было понятно, что методам Сугуру он не доверял.       — Ладно, давай играть в крестики-нолики. У меня есть маркер.       Гето раздражённо выдохнул. Хотелось ответить: засунь его себе в ж…       Но он вовремя остановился.       — Сатору, ты можешь заткнуться хоть на минуту? Серьёзно. Сейчас не очень подходящая ситуация.       — А когда будет подходящая? Мы с тобой тут застряли на неопределённое время.       — Отъебись, правда. Если не можешь помочь, то хотя бы помолчи.       Сугуру понимал, что ковырять зубочисткой в замочной скважине — не самая лучшая его идея, но попробовать стоило. Чтобы как минимум абстрагироваться. Сзади него Сатору плотно вжался спиной в стеллаж, но подсобка была настолько тесной, что, несмотря на их (обоюдные же?) попытки не касаться друг друга, Сугуру чувствовал, как его поясница неосторожно черкает Годжо по бедру.       И, конечно ничего странного не было в том, что Сатору не пытался от него отодвинуться. Наверное, потому, что места было мало. Да. Точно.       Хруст оповестил весь периметр о том, что последняя надежда Гето выбраться в течение часа сломалась надвое, и он раздражённо бросил вторую половину зубочистки на пол и громко выдохнул. Вторая часть так и осталась торчать из замочной скважины. Сугуру снова подёргал за ручку и повернулся к Сатору.       — Давай я?       Они поменялись местами, и теперь Годжо стоял спиной к Гето. Он почти вплотную прижался к Сугуру, и тот отвернулся в сторону, чтобы случайно не уткнуться носом в его затылок. Он громко вздохнул и по инерции вытянул между ними руку, с целью хоть как-то удержать дистанцию, и чтоб задница Сатору не прижалась к его паху — боже упаси.       Это же не какая-то порнуха. Поэтому никаких прижатых к паху задниц.       Затем Годжо пару раз со всей дури ебанул ногой по двери, пнул ручку, и она со звоном отвалилась на пол и укатилась под стеллаж. Отпечатки его подошвы остались на чёрном холсте двери.       — Окей, я сделал всё, что мог, — Сатору повернулся к Сугуру и беззащитно поднял руки вверх. Затем отошёл прочь от злосчастного пуленепробиваемого изобретения, и они снова поменялись местами, обтёршись друг об друга в процессе.       — Просто заебись, — в голосе Сугуру ощущалось неприкрытое раздражение. Внутри него лавой бурлила горячая кровь, приливала к ушам, и его щёки пылали красным румянцем.       Сатору стоял совсем рядом. Он опёрся о стеллаж позади, и их ноги переплелись — подсобка не была рассчитана на то, что в ней будут ютиться два почти двухметровых шкафа. Сугуру пнул его в голень.       — Подвинься.       — Некуда, — Сатору пихнул его коленом в ответ.       Они посмотрели друг на друга, и на них опустилась тяжёлая тишина — стены давили, воздух вокруг тяжелел, а колено Сатору расположилось у него между ног и нагло прижималось к внутренней стороне бедра.       За дверью, как всегда, играл джаз, было слышно разговоры посетителей и среди них привычный голос Мивы.       Сугуру посмотрел на его лицо — наверное, можно было даже назвать его красивым, если бы он не был таким придурком. Наверное. Наверное, если бы Сатору работал где-нибудь в другом месте, если бы Сугуру не сталкивался с ним каждый день, если бы он молчал как сейчас, то, возможно, очень даже может быть, — он бы попытался к нему подкатить. Но это не точно. У Сатору словно на лбу было написано «осторожно, красный флаг».       Годжо смотрел на него в ответ с интересом, бесстыдно блуждал глазами по лицу и обводил его контуры — взгляд часто задерживался на губах. Они были совсем близко — их разделяли несчастные пара сантиметров и повисшее тяжёлым воздухом напряжение. И, возможно, что-то ещё.       Здравый смысл покинул чат.       Под кожу закралось неведомое чувство, суетливо пробежало мурашками по телу, а потом вязко стекло вниз и крепко сжало в паху. Плавно перекочевало из чего-то бесформенного в сильное желание.       Желание въебать кулаком в стену — точно.       Но было и что-то ещё. Где-то на фоне.       Что-то, растекающееся теплом по телу.       Неужто желание его выебать?       Не может быть. Он, конечно, гей, но не мазохист.       И пока он размышлял над бренностью своего бытия и пытался угомонить оттопыривший ширинку стояк, колено Сатору увереннее поджало его под пах.       Сугуру чувствовал, как он несильно нажимал на его мошонку сквозь штаны, но так и продолжил молчать. Они просто молча смотрели друг на друга. Как смотрят, когда ничего не происходит. Будто они два пассажира метро в час пик, а колено Сатору, вжавшееся в его пах — лишь формальность.       Они просто два баристы в одной кофейне.       Два пидора в одной подсобке.       Пиздец, да?       Потом Сатору съехал по стенке на пол, и Гето проследил за ним взглядом, вслед склонив голову. Годжо ответно смотрел на него и прижался щекой к ширинке его штанов. Словно это было в порядке вещей, и они делали так уже сотню раз. В затуманенных похотью глазах переливалось синее пламя.       — Хочешь, отсосу тебе?       Он отодвинулся от паха, а голубые глаза устремились в янтарные сверху, и Гето ощутил едва заметную нотку мольбы. Словно Сатору настаивал, чтобы его рот отымели. Чтобы это сделал Гето. Прямо сейчас.       Сугуру ощущал, как внизу потянуло, и сжатый прочной тканью джинсов член предательски дёрнулся. И чем дольше он смотрел на Годжо вот так — тем быстрее усугублялось его положение. В ушах звенело, грудь быстро вздымалась, а желание покинуть подсобку постепенно улетучивалось.       Но смириться с таким раскладом ему было нелегко.       Как и признать, что у него стоит хуй на Сатору Годжо.       — Ты ёбнулся?       — Так «да» или «нет»?       — Боже, блять…       Сатору стоял перед ним на коленях, и в голове Сугуру мигали картинки того, что могло бы быть позволительно с ним сделать, если бы они были в других обстоятельствах. Что вообще было позволительным сейчас?       Не мог же он его просто так взять и трахнуть. Просто потому что.       Сатору с виду было на это плевать. Он настойчиво тёрся щекой о его ширинку, и все предрассудки, по ходу, так и остались запертыми вне подсобки. Возможно, да, за её пределами он не мог ему отсосать. Но они были тут, застрявшие в этой ситуации благодаря обстоятельствам и неосторожности Годжо. Что плохого могло произойти, в конце концов?       — Я не знаю, что можно тебе ещё предложить, если играть в крестики-нолики ты не хочешь, — Сатору пожал плечами и снова потёрся о пах Сугуру. — Тем более, твой хуй упирается мне в лицо.       — Тогда встань.       — Это ты мне? — улыбнулся Годжо, прижимаясь щекой плотнее.       — Тебе.       — Не похоже, — Сатору провёл пальцем по его ширинке.       Сугуру зажмурился. Шумно выдохнул. Собрал волю в кулак и…       Звук расстёгивающейся ширинки эхом разошёлся по углам подсобки, завибрировал на пальцах Гето — именно они крепко вцепились в металлическую собачку и уверенно быстро потянули вниз, стирая между ними границы дозволенного.       Сатору улыбнулся. Облизал губы в предвкушении.       В моменте Гето подумал что-то о том, что он, по ходу, ёбнутый. Что это, по ходу, заразно. А потом Сатору провёл языком по налитой кровью головке, и мысли растворились в сжатом стоне.       Губы Годжо объективно охуенно смотрелись на его члене. Во-первых, потому что он молчал. Во-вторых, было в нём что-то по-ебанутому красивое. Что-то, вызывающее у Сугуру интерес. Что-то, от чего просто рвало крышу.       Сатору обвёл языком набухшую головку, провёл по уретре и обхватил член губами, двинувшись вперёд. Член Сугуру оттопырил его щёку, Годжо посмотрел наверх. Он попытался вобрать его в рот полностью, но он не помещался, поэтому он помогал себе рукой, водя по всей длине в такт движениям. Тишину заполнили влажные звуки его губ. Слюна аппетитно блестела на его члене, выделяя завитки вен под кожей. Сугуру было хорошо. Но он предпочитал брать инициативу в свои руки.       Сугуру обхватил его кисть, оттянул его руку прочь, и его ладонь уверенно легла к Сатору на затылок. Затем с силой надавил на него так, что член полностью погрузился в рот Годжо, а головка прошла глубоко в горло. Мягкое нёбо запульсировало во рту, мышцы глотки сократились, а стеклянные от возбуждения голубые глаза наполнились влагой — Сугуру услышал сжатый утробный звук рвотного позыва. Сатору инстинктивно подался вперёд, а его руки легли на бёдра перед собой.       Он сморгнул слёзы, и они дорожками скатились по его щекам. Влажные линии слюны обильно стекали по его подбородку, вязкие капли приземлялись на зелёный фартук и темнели мокрыми пятнами. Он попытался слегка отстраниться, чтобы избавить спазмировавшее горло от дискомфорта. Но ладонь Сугуру железной хваткой держала затылок, и он продолжал иметь его рот.       Он крепко сжал светлые волосы и толкнулся глубже. Сатору на мгновение перестал дышать — горло снова сжалось, желудочный сок подкатил чуть выше, а с носа потекло. Сатору шмыгнул и вытер его краем рукава своей толстовки.       Сугуру продолжал толкаться в его горло, чувствуя, как вокруг его члена сужаются мышцы.       — Какой… ты… — Сугуру громко выдохнул, — ёбнутый…       Сатору смотрел наверх, и в его глазах читалось, что происходящее ему пиздецки нравилось. Он получал кайф от новых ощущений, от члена Гето глубоко в своей глотке, от всего происходящего. Всё казалось на грани.       Наверное, так бесцеремонно его глотку не имел ещё никто.       Понимание того, что за дверью находились люди, которые могли их слышать, просто срывало крышу. Хотелось ещё, большего, прямо сейчас.       Сатору давился воздухом, с глаз безостановочно текли слёзы. Сугуру толкнулся ещё несколько раз, ощутив вибрацию от сжатого рыка на своём члене, сопровождающимся рвотным позывом.       Гето кончил ему прямо в горло. Так, что Сатору не мог выбрать — глотать ему или нет. Он продолжал спускать в его податливый рот, и густая сперма бесконтрольно стекала по пищеводу в желудок. А потом Сатору резко отстранился, оттолкнувшись руками от бёдер Сугуру.       В этот раз подавить рвотный рефлекс не удалось. И вся сперма вышла из него обратно.       В ушах Сугуру звенело от внезапного скачка пульса. А следующим, что он смог услышать за своим громким выдохом, был глухой кашель внизу.       Полностью растаявший в истоме, он сначала не понял, что происходит.       А потом до него дошло.       Сатору блевал на его ботинки.       Он склонился на бок, всё ещё продолжив стоять перед Гето на коленях, а из его рта на пол лилась сперма вперемешку с желудочным соком и рвотной массой, похожей на плохо перемолотый ягодный смузи — она была розовой с ещё не успевшими перевариться кусочками еды.       Сатору сплюнул на пол и прокашлялся. Сугуру продолжал смотреть на него сверху.       Он не был удивлён.       Он был в полном ахуе.       В нос ударил сладковато-кислый запах рвоты, и он поморщился от нахлынувшего отвращения.       Больше его жизнь не казалась ему скучной. После минета ему в ноги точно не блевал ещё никто.       — Ты серьёзно сейчас? — Сугуру принялся натягивать нижнее бельё обратно. Сатору поднял голову и злобно посмотрел в ответ.       — Ты затолкал свой огромный хуй мне в глотку, — он снова прокашлялся, продолжая сидеть на полу.       — Ты предложил минет.       — Я ж не знал, что в твоих трусах лежит хрен по локоть, — Сатору вытер покрасневшие губы краем бежевой толстовки, и ткань мгновенно запачкалась остатками рвоты.       — Хуёвый из тебя получился бы хост, — Гето слабо ухмыльнулся, и, честно, в душе охуел сам от себя.       Они всё ещё находились в тесной подсобке кофейни. Минутами ранее Сатору старательно ему отсасывал, а он с удовольствием пропихивал член ему глубоко в глотку. Теперь Сугуру топтался рядом с лужей свежей блевоты. А ему всё равно было смешно.       Это охуительная история, в которую никогда никто бы не поверил.       — Шутник, — Сатору закатил глаза и поднялся.       — Убирай теперь.       — А как же поцелуи в губы? — Сатору подался к нему вперёд, но Гето отшатнулся от него и попытался попятиться назад, но не хватило места, поэтому он просто плотно прижался к двери.       — Ты только что сосал мой хуй, а потом блевал на мою обувь.       — И что? — Сатору изогнул бровь в искреннем непонимании. Сугуру громко вздохнул.       — Я больше не участвую в этом разговоре.       Стянув с себя запачканный фартук, Сатору бросил его сверху на лужу, прижал ткань сверху ногой и удовлетворённо улыбнулся.       — Сойдёт.       Они, конечно, постараются сделать вид, что ничего не произошло. Хотя бы для Мивы. Чтобы не травмировать её неокрепшую психику.       Было чувство, что она всё равно бы им не поверила. Это был тот случай, когда правда звучала более неправдоподобно, чем ложь. Они придумают Сатору острую клаустрофобию. И нет, никаких минетов. У него просто закружилась голова, потому он знатно проблевался у Сугуру в ногах.       Да. Никак иначе.       Никаких горловых минетов между ними, вы что. Всё очень PG-13.       — Есть жвачка? — спросил Сатору, сплюнув на лежащий под ногами фартук.       — Нет, откуда?       — Ты куришь.       — Могу стрельнуть тебе сигарету.       — Обойдусь.       — У тебя пиздецки несёт изо рта, — Сугуру отвернулся в сторону.       — Это от тебя. Там кусочки моего обеда присохли к твоим штанам. Под соусом твоей спермы.       Сатору улыбнулся.       Сугуру поплохело.       — Ты отвратительный, ты знаешь?

***

      После этого случая Сугуру стал часто сомневаться в собственной адекватности.       Он не знал, как это расценивать.       Когда к ним на помощь пришла Сёко, и вдвоём с Мивой им общими усилиями удалось всё же выломать дверь — у Иейри в кабинете откуда-то был лом, а на вопрос, зачем он ей понадобился, она ответила: надо. Сугуру решил, что безопаснее будет её не допрашивать.       Они с Сатору оставили всё произошедшее в подсобке и выбрали ничего не выносить за её пределы. Абсолютно ничего в таком подтексте — просто продолжили работать в том же режиме, словно ничего не произошло. Подумаешь. Кому в этом мире не отсасывал в подсобке их коллега по работе? Те, кто скажут, что никогда такого не было — просто пиздят.       Потому что, ну, с кем не бывает?       Сатору ничего не говорил, относился к нему абсолютно так же, как и до, поэтому Сугуру предпочитал на эту тему не заморачиваться.       Хотя было сложно. Воспоминания сами настойчиво заползали под кору, и чем больше Гето пытался не думать, тем сильнее его крыло — что это, блять, было вообще? Горловой по дружбе?       Означало ли это то, что он всё-таки нравился Годжо, или это был его очередной ебанутый вкид? И какого вообще хуя он вёл себя так, словно ничего не было?       В Сугуру вот, к примеру, после того дня что-то оборвалось и полетело в пропасть. Что-то отдалённо похожее на здравый смысл. За дверью подсобки его тоже не оказалось.       Его взгляд был постоянно прикован к Сатору. И вовсе не потому, что он боялся, что тот совершит очередной факап или перепутает чей-то заказ. Хотя частично и поэтому. Но одно Сугуру теперь знал точно.       Вспоминая его губы у себя на члене и голубые, наполненные слезами, глаза, он понимал, что тело хочет продолжения. Но это не ограничивалось только банальной поверхностной хотелкой.       Всё было гораздо хуже. Он ему, наверное, всё же нравился. И, может быть, наверное, Сугуру безвозвратно в него втрескался.       Но они об этом не говорили. И вообще темы, не включающие в себя работу и невыполнение Сатору своей части, ими не поднимались. С одной стороны, заебись. Сатору не ебал ему мозги, не требовал отношений, не тратил его время и вообще держал динамику в коллективе, какой она была до этого.       С другой, Сугуру было этого недостаточно.       С того момента прошла неделя — они ежедневно сталкивались за прилавком, Сатору выходил с ним и Сёко в курилку чтобы заниматься пассивным курением и попиздеть о жизни. Но они никогда не оставались вдвоём.       И примерно тогда Мива попросила у Сугуру её подстраховать, чтобы она могла уйти пораньше. Конечно, Гето согласился. Совсем не потому, что хотел остаться с Сатору наедине.       Какой пиздёж.       — Вынеси мусор, — Гето ставил новую чековую ленту в кассовый аппарат и кратко глянул на сидящего на прилавке Сатору.       Он безразлично скроллил в своём телефоне и неприкрыто бездельничал. К концу рабочего дня у всех социальная батарейка почти полностью села, и желание разговаривать и улыбаться постепенно иссякало. К счастью, их смена близилась к концу, и кофейня пустовала — было десять минут до закрытия.       — Я позавчера выносил, — Сатору даже не оторвался от телефона.       — Всё правильно, — Гето тоже не смотрел в его сторону, просто продолжал заниматься своими делами.       — Сегодня очередь Мивы, — он всё-таки бросил на Сугуру непонимающий взгляд.       — Нет, сегодня твоя очередь, потому что Мивы тут нет.       Сатору обиженно насупился.       — Пока мы тут работаем в поте лица, она…       — Ты сидишь.       Сугуру развернулся к нему и выжидающе сложил руки на груди, в надежде, что Сатору поднимет свою жопу с прилавка и станет полезным. Последнего, конечно, не произошло. Но со стойки он-таки спрыгнул. А потом лениво поплёлся к входной двери, шаркая кроссовками по полу.       — Я поддерживаю тебя, — заговорил он, повернувшись к Сугуру и одарив его улыбкой. Гето успел запечатлеть это коротким взглядом, и поспешно вернулся к выполнению своих обязанностей. — Знаешь, сколько на это уходит сил?       Сугуру промолчал. Сатору перевернул табличку на двери с зелёного «открыто» на красное «закрыто». За этим раздался щелчок замка — он закрыл двери.       Сугуру наблюдал за ним, стоя за кофе-машиной. В тот момент Сатору опускал жалюзи на окнах. Он посмотрел в сторону Гето, их взгляды снова пересеклись.       Недосказанность чувствовалась тяжестью в воздухе и изредка повисавшей между ними неловкой тишиной.       Сатору уже отсасывал ему в подсобке. Так почему же, блять, слова застревали в горле каждый раз, когда они сталкивались взглядами через весь зал?       — До закрытия ещё десять минут, Сатору, — напомнил Сугуру.       Потому что существовали клиенты, которые считали своим долгом зайти за две минуты до закрытия и заказать какое-нибудь шоколадное фраппе. А Сугуру уже убрал чистый блендер далеко и, желательно, до следующей смены.       На самом деле закрыться на десять минут раньше всегда было его невыполненным тайным желанием, и где-то внутри скреблось: «ну и нахуя ты ему это говоришь?». Пускай делает, что хочет.       — Вот именно.       После его слов произошло что-то странное.       Сатору почему-то стоял совсем рядом. Гето чувствовал, как он вплотную прижался к нему сзади, а затем провёл губами по шее, оставив холодящую кожу влажную дорожку.       Сугуру почему-то не отстранился. Наоборот — повернулся к нему лицом, и рука Сатору уверенно легла на его ширинку.       Сердце ёбнулось куда-то в пах и запульсировало в члене.       Одно Сугуру знал точно — при виде Сатору пробуждались все его инстинкты. Возможно, это было неправильно. Возможно, он об этом пожалеет.       Но это будет потом. А сейчас…       Сатору водил ладонью по его ширинке, и Гето инстинктивно подался вперёд.       Годжо посмотрел на него сверху-вниз и улыбнулся.       — Знаешь, обычно я сверху, — зубы змейки на замке разъединились, и пальцы Сатору, оттянув резинку нижнего белья, нетерпеливо скользнули вовнутрь.       Сугуру ощутил касание холодной руки — член, предательски возбудившийся просто от контакта с кожей Годжо, дёрнулся, и Сатору сжал его основание в ладони.       — Да? — Сугуру неискренне изобразил удивление. — Я тоже.       — Что предлагаешь делать?       — Забыть об этом.       И вообще, сейчас он бы позволил Сатору абсолютно всё.       За исключением только ебать себя в жопу.       Сатору не выглядел так, словно собирался возразить. Затянутые дымкой голубые глаза блуждали по лицу Сугуру — обводили контур его губ, искали в глазах напротив приглашение действовать.       Насколько далеко он сможет зайти?       Сугуру развернул его и прижал щекой к мраморной поверхности прилавка. Грудь Сатору быстро вздымалась, ладонь Гето легла сверху на его висок, надавив так, что рот приоткрылся — из него прозрачной каплей по щеке стекла слюна.       Второй рукой он опустил его джинсы вместе с боксерами. Сатору потоптался по ткани, стянул с себя кеды и высвободился из штанины. Член Сугуру разместился в ложбинке меж его ягодиц, и он медленно потёрся об чувствительную кожу, проведя по туго сжатому кольцу мышц. Годжо крепко вцепился в край стола, фаланги его пальцев побелели — он поёрзал в предвкушении. Адреналин учащал пульс, звенел в ушах, а сладкое предвкушение боли таяло и горячей карамелью стекало к паху, только усиливая возбуждение. Упругий член Сатору упирался в стол перед ним. Его дыхание едва слышно заполняло тишину — дышал он тяжело и быстро.       Сугуру знал, что ему нравится. Сатору влекла боль.       В этот раз на коленях перед ним оказался Сугуру.       Он толкнул Сатору ещё ближе к столу, — так, что он по инерции приподнял ногу, и Гето развёл руками обе ягодицы. Кольцо мышц сократилось, когда Сугуру провёл по нему языком. Он плотно вжался лицом между раздвинутых половинок, просунув кончик языка вовнутрь — Гето вылизывал его пошло, грязно и настойчиво, сладко при этом причмокивая. Сатору заёрзал под ним и, всё ещё прижимаясь к прилавку, поднял ногу выше и развёл ноги шире, пропуская язык глубже.       Вязкая слюна стекала по подбородку, текла вниз к мошонке — Гето старательно лизал его туго сжатое очко, и от этого твердел собственный стояк и на нём пульсировали вены. Он отстранился, чтобы посмотреть — кольцо мышц блестело от слюны. Сугуру сглотнул.       Терпеть больше не было сил.       Выудив из кармана маркер, Гето приставил его к тугому входу и надавил. Он вошёл вовнутрь, и мышцы сжались вокруг него, попытавшись отвергнуть, но Сугуру нажал сильнее, и маркер вошёл до середины. Сатору промычал в изгиб локтя. Он дёрнулся от непривычных ощущений, но не отстранился.       Маркер был чуть толще и длиннее, чем пальцы Сугуру.       Гето продолжил двигать им внутри него — заталкивал его глубже и почти полностью вытаскивал. Жадно смотрел, как Сатору принимал его в себя.       Гето поднялся и приспустил нижнее бельё ниже. Головка его члена черкнула по торчащему из Сатору маркеру, и он снова потёрся о ложбинку между ягодиц. Большим пальцем Сугуру надавил на маркер, просунув его ещё глубже, но недостаточно, чтобы он вошёл полностью. Затем сплюнул в свою ладонь и провёл по своему члену.       Сатору дёрнулся, когда Гето поводил рядом с входом и попытался толкнуться вовнутрь. Вторая попытка увенчалась успехом — упругая розовая головка полностью и быстро проскользнула в Сатору. Он зажмурился от пронзившей его боли. По молочной коже продолжала стекать слюна, образовав маленькую лужицу под щекой, а Сугуру снова сильно прижал его ладонью к поверхности. Второй рукой он придерживал маркер, чтобы не выскользнул из узкой задницы.       Потом нетерпеливо и резко толкнулся бёдрами вперед, тяжело ударившись тазом о его ягодицы, и член вошёл в Сатору полностью. Он растянул стенки покрасневшего кольца мышц так широко, что оно полностью разгладилось — член Сугуру был большим, увитым синими и фиолетовыми венами, и боль волнами крыла Сатору. Он нетерпеливо ёрзал, цеплялся пальцами за край стола, а Сугуру продолжал двигаться внутри него, держа пальцами маркер. Сатору подался вперёд.       — Блять… пиздец… — простонал он, но Гето притянул его за бёдра ближе к себе.       — Не двигайся.       Капля слюны стекла по ложбинке на собственный член, и Сугуру снова подвигался внутри. Его ладонь накрыла член Сатору и провела по нему несколько раз.       На то, чтобы кончить, у Сатору ушло меньше минуты. Он был так возбуждён, что разрядка накатила сама собой, стоило Сугуру коснуться его члена.       Он закатил глаза в удовольствии, а из уретры брызнула сперма — прямо на прилавок и съехавший вбок фартук.       Гето толкнулся глубже — таз тяжело шлёпнулся о ягодицы, и влажные резкие шлепки эхом наполнили пустую кофейню. Сатору двинулся к нему навстречу. Сугуру натянул на его шее бретельку фартука, и Годжо быстро задышал, пытаясь заглотнуть больше воздуха. Затем он затянул его сильнее, и Сатору перестал дышать вовсе, его грудь больше не вздымалась, сердце глухо колотилось, а из приоткрытого рта по подбородку продолжала стекать слюна. Он сжато простонал.       Сугуру ослабил хватку. Он пропихнул два пальца в его рот, не останавливая движений бёдрами.       Сатору давился. Мышцы горла сократились от рвотного позыва, и слюна обильно полилась из его рта по подбородку и вязкими каплями стекла на прилавок. Сугуру повторил процесс — Сатору закашлялся, он сморгнул, и по щекам стекли влажные дорожки слёз.       Он развернул Сатору к себе лицом и поднял его так легко, словно Сатору ничего не весил, всё ещё придерживая руками раздвинутые половинки ягодиц. Его большой член всё ещё растягивал его изнутри.       Пальцы Годжо крепко сжали его плечи через футболку. Сугуру заворожённо смотрел на него — лицо Сатору было налито красным румянцем, а глаза оставались блаженно прикрытыми. Он неосторожно бросил его на рядом стоящий круглый столик.       Сатору раздвинул ноги шире, и Сугуру открылся охуенный вид на покрасневшее кольцо ануса, широко растянутое его членом. Он сглотнул и полностью из него вышел — и маркер вывалился на пол. Мышцы туго сжались обратно, и Сугуру снова толкнулся вовнутрь, заново растягивая мышцы под себя.       Он входил в него быстро — нетерпеливо и ритмично. Сатору изнемогал. Гето ездил по его простате, и напряжение снова нарастало в его теле, член твердел и пружинился о низ живота, а оставшиеся капли спермы стекали по основанию и склеивали светлые волосы на лобке.       Под его телом скрипел и шатался круглый кофейный столик.       Он был рассчитан на то, чтобы на него ставили кофейные чашки и локти.       Но никак не на то, чтобы на нём ебались.       Сатору закрыл глаза. Он выглядел так, словно от него плавно утекало сознание — его ресницы всё ещё подрагивали, рот был приоткрыт, а тело податливо и до конца принимало член Сугуру в себя. Руки ослабли, Годжо отпустил плечи Гето из крепкой хватки, и они расслаблено раскинулись по столу в стороны.       Сугуру держал его в сгибе колен. Затуманенные возбуждением глаза блуждали по его телу.       — Ты отключаешься, что ли? — Сугуру замедлился и плавно толкнулся глубже. По телу Сатору прошла вибрация. Он слабо приоткрыл глаза.       — Блять… Сугуру… это… пиздец… — на большее он не был способен. Его просто крыло.       Сугуру похлопал его ладонью по щеке. Сатору был в каком-то затраханном умате — лицо и уши густо заливало краской, он тяжело дышал и его глаза снова сомкнулись.       Очередная пощёчина тяжело приземлилась на его щёку, в этот раз сильнее. Сатору приоткрыл глаза и снова посмотрел на него.       — Ещё… — простонал.       — Громче.       — Ещё, блять…       Звон от шлепка эхом разошёлся по опустевшему залу кофейни, Сатору зажмурился. Правая щека засаднила, под кожей лопнули капилляры и красной сеткой разошлись по белой коже. Сатору улыбнулся. Взгляд Сугуру был намертво прикован к нему.       Какой же он был ёбнутый. Сугуру просто сносило от него крышу.       Сатору обильно изливался себе на живот, его тело задрожало под волнами удовольствия.       Он слегка приподнялся к Сугуру на локтях, двигаясь бёдрами к нему навстречу, самостоятельно насаживаясь задницей на его член.       Сугуру было… охуенно.       Дыхание сбилось, его движения были скомканными — он держал Сатору за бёдра и насаживал его на свой член.       Сугуру сжал пальцами его щёки, и рот Сатору приоткрылся. Его глаза сомкнулись в предвкушении.       — Открой шире.       Сатору послушно открыл рот и высунул язык.       Гето приблизился к его лицу, ни на секунду не останавливая движений, и втянул щёки. По губам стекла вязкая слюна.       Нить оборвалась, и прозрачная толстая капля тяжело упала на язык Сатору.       Затем он пропихнул два пальца ему в рот, и вокруг них несколько раз сократилось горло. Годжо подавился — он закашлялся, а слюна обильно стекла по подбородку, вниз по шее и разрослась темнеющими пятнами по белой футболке.       Член Сугуру нажимал на простату, его резкие движения выбивали воздух из лёгких. Сатору просто не мог больше кончать — в нём ничего не осталось, осталась только дрожь и чувство эйфории. Он смотрел на Сугуру — на его лбу выступили бусинки пота. Он сосредоточенно вбивался в него, а вибрация от толчков его таза волнами расходилась по телу Сатору.       Сугуру ощутил, как внизу скопилось напряжение, а затем сладкое чувство захлестнуло его тело приятными спазмами. Он прижался к Сатору сильнее, продолжая наполнять его своей спермой изнутри.       Обмякший член выскользнул из растянутой задницы, и белые капли вытекли из Годжо прямиком на стол.       Громкое дыхание заполнило зал, Сатору уткнулся ему в плечо. Им понадобилось время, чтобы окончательно прийти в чувства.       Следующий час им пришлось вылизывать весь зал заново и тщательно проверять периметр на наличие улик ебли.       Вот же кто-то удивится, если бы в сливочной глазури на их синнабоне оказалась сперма кого-то из них.

***

      Они оба смотрели в одну точку.       За столом сидел мужчина в костюме и разговаривал по телефону. Он потягивал из бумажного стаканчика только что выданный Сугуру американо.       В этой картине не было ничего особенного. Кроме, наверное, одной детали.       Вчера Сугуру трахал Сатору на этом столе. И он опасно шатался.       — Думаешь, ёбнется? — Сатору вырос из-за его плеча. Он протирал полотенцем только что вымытый питчер для молока.       Сугуру оценил ситуацию ещё раз — деревянные ножки косились влево каждый раз, когда локоть мужчины опускался на поверхность стола.       — Думаю, да. Если он ещё раз так локоть поставит.       Посетитель злобно на них посмотрел — почувствовал, как эти двое открыто на него пялились со стороны прилавка. И они моментально разошлись в разные стороны, сделав вид, что ничего не происходило.       Но стол так и не ёбнулся.       А потом то самое ничего продолжило происходить целую неделю — они всё так же продолжали трахаться, молчать о чувствах и мечтать остаться вдвоём.       Сугуру выпроваживал Миву пораньше, каждый раз под новым предлогом — чтобы не шаталась вечером по улицам одна (хоть было шесть часов и светло), чтобы она вдруг не потеряла ключи от кофейни (хоть этого не случалось), он просто настаивал. И Сатору всегда стоял за его спиной и кивал.       Её дико напрягали эти двое.       Но даже взявшаяся из неоткуда гиперопека Сугуру не вызывала у неё подозрений на то, что делал он это для того, чтобы остаться с Годжо наедине.       Признаться в этом себе теперь было проще. Они периодически обменивались многозначными взглядами во время смены, периодически трахались в подсобке после смены.       Периодически Сугуру думал, что, наверное, влюбился.       Иначе объяснить чувство, возникающее у него при виде Сатору, он не мог. Потому что мало того, что он хотел его выебать — везде, не сдерживаясь, делать ему так охуенно, как не делал ещё никто. Ещё он хотел… быть рядом?       Держаться за ручку, ходить в кино, целоваться взасос и плевать в его грязный, пошлый рот, каждый раз умоляющий трахать его сильнее.       С тем самым Сатору, от которого у него вечно проблемы.       Сатору, который каждый день вертелся под ногами. Дико вымораживал, глупо шутил и избегал его поручений.       Сатору, который сейчас сидел у него на коленях.       Ну, как сидел? Прыгал на его члене, крепко вцепившись в плечи под футболкой, закатывал глаза от удовольствия и кончал, пачкая спермой их с Гето футболки. Сугуру расслабленно смотрел на него. Его губы тронула удовлетворённая ухмылка.       Всё-таки, не только губы Сатору охуенно смотрелись на его члене.       Вокруг них — пустые столы, привычный запах кофе, приглушенный свет. За окном шум машин, громкие разговоры, ночной Токио оживал, а они растворялись друг в друге, как сахар в американо.       Гето нетерпеливо затолкал Сатору спиной вперёд в уборную, и, даже не закрыв за собой дверь, прижал его лицом к зеркалу.       Он держал его в сгибе колена и вгонял в него свой член так резко и глубоко, что шлепки заполнили всё пространство вокруг них.       Тормоза сорваны. Рамки сломаны.       Сугуру потянул его на себя за волосы и провёл языком по шее. На ней рельефом выступали пульсирующие вены, его дыхание ускорилось, а сжатые стоны эхом отскакивали от кафеля. Рукой Гето оттолкнул его голову от себя, со всей дури вжав его лицом в зеркало напротив. Так сильно, что сначала ему показалось, что оно пойдёт трещинами.       Сатору по-ебанутому улыбался.       Гето по-ебанутому вело.       Сперма Сугуру наполняла его изнутри, Сатору елозил бёдрами под ним, продолжал самостоятельно насаживаться на член. Гето полностью вжался в него, прижав Сатору спиной к себе. Когда он вышел, его сперма стекла вниз по ляжке, и Сугуру заботливо вытер её бумажным полотенцем.       Сатору смотрел на него.       Вид у них, конечно, был затраханный. Не только работой.              Влажные от пота чёрные волосы прилипали к затылку Сугуру, лицо горело красным румянцем, и ему ужасно хотелось принять душ. На щеке Сатору белым налётом засохла слюна, и Гето стёр её пальцем, приблизившись к лицу так близко, что на коже почувствовалось тёплое дыхание.       Вообще, считалось ли, что они торопят события?       Да, они несколько раз потрахались. Да, это длилось уже почти две недели. И что?       Они ещё даже не целовались.       Не ходили на свидания и даже не обсуждали происходящее. Всё случалось как-то само собой. Словно для них двоих это было естественно. И никак иначе быть не могло.       — Нужно будет попробовать потрахаться на кровати, — Сатору вытер липкую сперму со своего лобка бумажными полотенцами. Сугуру оставил его в уборной и ушёл возиться куда-то на фон — звенел ключами, собирал по залу их разбросанную одежду и искал, не оставили ли они своё ДНК по залу кофейни. Если бы об этом узнала Сёко, им обоим предстояло узнать, для чего она на самом деле держала лом в своём кабинете.       — Да. Когда-нибудь, — кратко бросил Гето. Сатору натаскивал штаны, а Сугуру стоял рядом и ждал, пока он оденется.       У них не было разговоров о том, кто они друг другу. Они просто кайфовали друг от друга, безумно друг другу нравились, и, даже возможно, были немного друг в друга влюблены.       Знали это без слов, по действиям.       Сатору похлопал его по плечу и прошёл к выходу. Гето просканировал его взглядом и прошёл вслед.       Гето закрывал дверь в кофейню на ключ, Сатору стоял рядом с ним — шаркал ногами по остывшему асфальту, а в карманах его кожаной куртки шуршали старые чеки и пустые конфетные фантики.       Сугуру повернулся к нему, меж его губ была зажата дымящаяся сигарета.       — Может, ко мне? — Сатору улыбнулся.       Гето выдохнул густой дым, задумчиво почесал бровь большим пальцем и ответил:       — В принципе, можно.