Мидгард

Чистота и порядок — вот два незыблемых столпа, на которых держится весь королевский двор. И именно мне, Джораму Кельму, король доверил эту, несомненно, важную работу. Конечно, сам король не прикреплял ко мне значок, но будь я не Джорам Кельм, если во время церемонии он не кивнул мне, словно говоря: «Я знаю, что ты справишься, Джорам…». И я ещё ни разу его не подвёл. Сегодня состоится важное собрание, и всё должно быть идеально. Я, Джорам, мужчина сорока лет, всегда слежу за тем, чтобы моя одежда была безупречно выглажена и чиста. Мои тёмные, не слишком длинные волосы аккуратно уложены, чтобы не мешать работе. Красота красотой, но для меня всегда на первом месте была дисциплина. На моём тёмном камзоле с длинными рукавами, свидетельствующем о статусе главного слуги королевского двора, висел железный значок с символом королевства — рукопожатие, обвивающее цепь. Я пристально следил за тем, чтобы прислуга ни на секунду не отвлекалась от своих обязанностей. Хотя я не был жестоким человеком, мысль о том, что король может быть недоволен, всегда приводила меня в ужас. И вот сейчас, заметив, как молодая служанка небрежно обращается с вазой, я быстрыми шагами направился к ней. — Имя. — Я подошёл так быстро и бесшумно, что бедняжка даже не успела осознать, что происходит. — Сильвия, — она резко развернулась, чуть не выронив из рук дорогостоящий сосуд. На её лице промелькнул страх, словно перед ней явился призрак. — Простите, мастер Кельм, я тут недавно… Я что-то сделала не так? — прошептала она. Несколько мгновений я прокручивал в голове её обращение… милорд… — Сильвия, я не милорд. Обращайся ко мне мастер Кельм. Скажи, пожалуйста, какова роль этой старинной вазы в сохранении образа двора? Сильвия замялась, продолжая осторожно очищать изящный фарфор. — Я… стараюсь вернуть ей былой блеск, мастер, — тихо сказала она. Я внимательно наблюдал за её стараниями и, слегка нахмурившись, ответил: — Лорды и король смотрят не только на безупречную чистоту пола и стен. Они видят в каждом предмете отражение нашей истории и уважение к традициям. Эта ваза — не просто украшение, она символизирует нашу преданность и бережное отношение к наследию двора. Пусть она сияет, как знак порядка и величия, которым мы дорожим. Сильвия подняла взгляд, и в её глазах зажглась искра решимости. — Я поняла, мастер Кельм. Обещаю впредь быть внимательнее и не допускать ошибок. Я кивнул, немного смягчив тон: — Хорошо. Теперь, прошу тебя, аккуратно поставь вазу на пьедестал. Пусть она станет не только украшением зала, но и символом нашей дисциплины и преданности. — Да, мастер Кельм, — ответила Сильвия, быстро направляясь к указанному месту. Я наблюдал за ней с тёплой строгостью, понимая, что именно в таких, на первый взгляд, незначительных мелочах и кроется истинная сила порядка, столь необходимого для поддержания величия королевского двора. Очередная маленькая победа на моём поле битвы. Я взглянул в сторону зала заседаний. Длинный коридор, залитый мягким светом факелов, тянулся передо мной. В его конце, на возвышенности, находился трон, обрамлённый четырьмя креслами, расположенными по бокам, словно верные стражи королевской власти. Слева и справа от главного прохода уходили развилки, ведущие в глубь замка. Слуги закончили свою работу и сейчас отдыхали. Полы блестели от тщательной чистки, стены были отполированы до зеркального блеска, а каждое кресло аккуратно стояло на своём месте. Каждая деталь говорила о кропотливом труде и неоспоримой важности предстоящего собрания. В этот момент в зале раздался торжественный голос герольда: — Собрание палаты лордов объявляется начатым! Эти слова эхом разнеслись по всему залу, предвещая начало важного заседания короля и его четырёх советников. Моё сердце забилось чуть быстрее — каждый шаг, каждое движение в этом зале имели значение. По моей команде слуги быстро исчезли из зала, и я вместе с ними. Наша работа на сегодня была окончена. Дождавшись, когда последний слуга покинул зал, Сильвия осторожно выглянула из-за угла. Её сердце колотилось, но любопытство пересиливало страх. Убедившись, что никто её не видит, она прижалась к холодному камню стены и затаила дыхание. Перед ней открывалась возможность услышать, о чём говорят самые влиятельные люди королевства. Она вжалась в стену ещё сильнее, затаив дыхание, и приготовилась слушать… Она приехала в Мидгард совсем недавно — её семья переехала сюда из глубокой деревни близь Нэримской Рощи у которой даже нет названия в поисках лучшей жизни. Последние дни в замке только и говорили о сегодняшнем собрании, и Сильвия, как ни старалась, не могла удержаться от желания узнать, о чём пойдёт речь. Для девчушки из маленькой деревни даже ужин в общей столовой был праздником. Она не привыкла к такому количеству людей, шуму, размеренной суете королевского дворца. Первые дни ей было страшно даже заходить в просторные залы, но оказалось, что люди здесь добры и снисходительны. Даже такой серьёзный человек, как Джорам Кельм, в меру своего положения проявил к ней заботу. А теперь перед ней открывалась возможность услышать, о чём говорят самые влиятельные люди королевства. Сильвия вжалась в стену ещё сильнее, затаив дыхание, и приготовилась слушать. Она видела перед собой пять фигур, знакомых ей по картинам, украшавшим залы дворца. Среди них один сразу привлёк её внимание. Высокий мужчина с золотыми волосами, спадающими на плечи, излучал величие. На его голове покоилась великолепная корона, украшенная драгоценными камнями, переливающимися в свете факелов. Его плащ, вышитый золотой нитью, казался таким тяжёлым, что Сильвия невольно удивилась, как он передвигается с такой лёгкостью, словно не ощущая его веса. Его одежда не была похожа ни на что из того, что она видела прежде. Богатые ткани, изысканный крой, тончайшие узоры — всё говорило о несметном богатстве и власти. Он выглядел так, словно сошёл со страниц книг, которые мать читала ей перед сном, рассказывая о великих королях прошлого. Точно… Королях… Сильвия затаила дыхание, а затем, словно очнувшись, глубоко вздохнула. Её осенило — на возвышении, вдалеке от её укрытия, восседал сам король. Она жила в замке не так долго, но уже слышала о нём множество рассказов. Слуги шептались, что их правитель не только мудр, но и обладает силой дюжины солдат. О нём говорили с почтением, восхищением, а порой и с лёгким страхом. И теперь она видела его собственными глазами — не легенду, не образ с пожелтевших страниц, а живого человека из плоти и крови. Но даже сидя, он выглядел так, будто возвышался над всеми, окутанный аурой власти. В его облике было что-то неземное, что-то, заставляющее невольно преклонять голову и замирать в благоговейном трепете. Через несколько секунд её взгляд привлекло ещё кое-что… Меч. Огромный клинок, который король аккуратно облокотил о трон, словно он был не тяжелее перьевой ручки. Лезвие поблёскивало в свете факелов, его поверхность была отполирована до зеркального блеска, а по гарде проходил тонкий узор, напоминающий переплетение корней древнего дерева. Сильвия сглотнула. Даже мысль о том, какой он может быть тяжёлый, заставила её почувствовать слабость в руках. И всё же король держал его так, будто для него это не составляло никакого труда. Сильвия не могла отвести взгляда. Она слышала истории о королевском мече, но одно дело — слушать рассказы, а другое — видеть его собственными глазами. Этот клинок был больше, чем оружие. Он казался символом самой власти, воплощением силы, о которой шептались слуги. В её деревне мужчины носили мечи, но ни один из них даже близко не напоминал это сокрушительное, великолепное оружие. Пока она рассматривала его, в зале послышался голос. Один из советников, сидевший по правую руку от короля, склонился вперёд и произнёс: — Ваше Величество, мы собрались здесь не просто так. Время играет против нас. Король не пошевелился. Он продолжал сидеть, положив руку на подлокотник трона, его лицо оставалось непроницаемым. — Говорите, — наконец произнёс он, и его голос, глубокий и властный, эхом разнёсся по залу. Сильвия крепче прижалась к стене. Теперь главное — не выдать себя. — Мой король, позвольте мне начать, — раздался хрипловатый, но уверенный голос старика. Он выступил вперёд, его белоснежное одеяние, расшитое золотыми нитями, мягко колыхнулось при движении. На груди священнослужителя выделялся массивный символ церкви — кулак, обмотанный цепью, вылитый из тёмного металла, который в отблесках факелов казался почти чёрным. Сильвия не знала что оно значит, но одного взгляда ей хватало чтобы все её тело бросило в дрожь. Советник склонил голову в почтительном, но не угодливом жесте. Лицо его, изборождённое морщинами, казалось высеченным из камня — суровое, но полное достоинства. Зал погрузился в напряжённую тишину. Солдаты затаились у стен, не смея даже вздохнуть. Король чуть заметно повёл плечом, словно ощущая тяжесть не только своего плаща, но и слов старика. Затем медленно поднял руку, жестом позволяя продолжить. — Итак, — продолжил старик, обведя взглядом присутствующих. — Как вы все знаете, милорды, в копях произошёл… «инцидент». Он выделил это слово особым тоном, но было неясно, для чего — то ли с иронией, то ли придавая словам драматичность. В зале никто не проронил ни звука. — Груз, который должен был прибыть ещё несколько дней назад, задерживается. Шахта обвалилась, а шахтёров не выпускают. — И не выпустят до тех пор, пока мы не разберёмся в происходящем, — вдруг вмешался другой советник. Сильвия вздрогнула. До этого момента она даже не обращала на него внимания. Он отличался от остальных — не носил пышных одежд, не увешивал себя знаками власти. Его одежда была проста, но сшита со вкусом, подчёркивая, что её владелец не из простолюдинов, но и не стремится щеголять роскошью. — Рабочие и солдаты, охраняющие шахту, утверждают, что до обвала из глубин доносились… — он сделал едва заметную паузу, прежде чем закончить, — …крики мёртвых. В зале воцарилась тишина. Сильвия почувствовала, как по её спине пробежал холодок. — Глупость, — резко отозвался старик, которого Сильвия уже мысленно назвала архиепископом. Его голос прозвучал твёрдо, словно удар посоха о каменный пол. — Больное воображение уставших людей способно на многое. Он повернулся к королю и склонил голову. — Мой король, позвольте мне лично разобраться в этом деле. Мои люди быстро наведут там порядок. — Пытками заставят признать, что всё это — лишь плод усталости и страха… а затем принудят тащить мешки с драгоценными камнями у себя на спинах. Верно, отец Альдрик? Голос, произнёсший эти слова, был низким, спокойным и в то же время каким-то тягучим, словно яд, вплетающийся в беседу. Сильвия вздрогнула. Она не сразу поняла, кто заговорил. Человек в плаще, до этого молчавший, не шевельнулся, не поднял головы, но его слова повисли в воздухе, оставляя после себя гнетущее ощущение. Со своего места Сильвия не могла разглядеть его лица, но чувствовала — от него исходила странная энергия, что-то тёмное, непостижимое… Пока в зале обсуждали судьбу шахты, Сильвия опустила взгляд на свою руку, ощущая лёгкое покалывание под перчаткой. Она знала, что это лишь игра воображения, но всё равно порой казалось, будто ткань кольца на её запястье — той самой вещи, подавляющей магию, — сжимается крепче, не давая её силам проявиться. Простые заклинания, которыми она владела, могли пригодиться в самых обыденных вещах — помочь удержать падающий поднос, зажечь свечу при слабом свете… Но здесь, в стенах замка, от неё требовали быть такой же, как все остальные. А сейчас, стоя в тени, она не могла избавиться от мысли: а что, если бы она могла услышать лучше? Увидеть дальше? Мысль была опасной. И оттого — пугающе притягательной. — Простите, хранитель — голос архиепископа прозвучал более сдержанно, но в нём сквозила напряжённость. — Мне казалось, разногласия Коллегии магов и Церкви были улажены 399 лет назад, разве нет? Разве сейчас у нас не общая цель — защита королевства и его процветание? Фигура в плаще медленно подняла голову, и хотя Сильвия не могла видеть его лицо, она почувствовала, как в воздухе будто бы что-то изменилось. — Может, и так, — ответил он тихо, но в голосе его скользнуло что-то ледяное. — А может, вы каждый вечер засыпаете с молитвой о том, чтобы такие, как я, исчезли с лица земли. В зале повисла тяжёлая тишина. — Довольно. Гулкий звук металла, ударившего о камень, заставил всех вздрогнуть. Король резко поднял меч и с силой ударил гардой о трон, призывая к порядку. Королевский зал погрузился в напряжённое молчание. Лишь пламя факелов потрескивало в каменных держателях, отбрасывая на стены пляшущие тени. Советники переглянулись. Архиепископ сжал губы, явно сдерживая очередную колкость, а Хранитель лишь отвёл взгляд, словно подобные споры давно ему наскучили. — Вы забываетесь, милорды, — голос короля прозвучал ровно, но в нём сквозила угроза. — Мы здесь не затем, чтобы ворошить старые раны. Через семь дней у нас празднование окончания войны между магами и простыми людьми, а мои ближайшие советники готовы перегрызть друг другу глотки из-за старых обид, которых даже их прадеды не застали… Гардой меча он вновь ударил о каменный трон, призывая к порядку. — Эрос, дай мне сил, — король тяжело вздохнул. — Что мне сделать, чтобы вы двое перестали собачиться друг с другом? Архиепископ сложил руки перед собой, голос его звучал сдержанно: — Ваше Величество, я лишь хочу убедиться, что безопасность королевства остаётся для всех нас приоритетом. — Безопасность? — тихо повторил Хранитель. Он откинулся на спинку кресла и усмехнулся, но в этой усмешке не было ни радости, ни веселья. — Интересный выбор слов. Король провёл рукой по лицу, сдерживая раздражение. — Годовщина окончания войны должна напомнить нашему народу, что мы едины. А вы… Он покачал головой, переводя взгляд с одного советника на другого. — Дайте мне хотя бы один разумный вариант, как нам вместе решить проблему шахты, а не перетягивать канат в бесконечных спорах. Король внимательно посмотрел на внутреннего советника. В простоте его одежды не было ни намёка на роскошь, но в словах звучал холодный расчёт. — Мой король, — спокойно начал он, выдержав короткую паузу, привлекая к себе внимание. — Позвольте мне предложить решение. — Говорите — кивнул король. Советник слегка поклонился и продолжил: — В преддверии праздника в городе собралось множество авантюристов. Если мы объявим награду за расследование этого дела, то найдутся люди, готовые разобраться в ситуации. Король склонил голову, задумавшись. — Продолжайте. — Кроме того, — советник выдержал паузу, обводя взглядом собравшихся, — эти люди не связаны ни с одной из сторон конфликта. Их участие позволит избежать новых споров между Хранителем и святым отцом. Король перевёл взгляд с архиепископа на Хранителя. — И что скажете, милорды? Король выждал несколько секунд, позволяя совету обдумать сказанное. Тишину нарушил архиепископ, сложивший руки на груди: — Если вы, ваше величество, поддержите эту мысль, то и церковь тоже. Хранитель скрестил руки, хмыкнул и качнул головой: — Мне не нравится, что дела государства будут решать иноземцы, но спорить с вами не буду. Король медленно провёл пальцами по рукояти меча, облокоченного на трон. — Тогда решено. — Голос короля прозвучал твёрдо. — Объявите в городе, что мы ищем тех, кто разберётся в этом деле. Внутренний советник коротко кивнул, принимая приказ к сведению. — Раз мы с этим закончили, можем расходиться. Святой отец, прошу вас зайти ко мне вечером для обсуждения дел церкви. Советники начали подниматься со своих мест, когда вдруг чья-то рука легла Сильвии на плечо. Она вздрогнула, сердце ухнуло вниз, и на мгновение ей показалось, что её присутствие раскрыли. — Кажется, на сегодня работа окончена. Почему бы тебе не пойти отдохнуть? — раздался рядом знакомый голос Джорама. Сильвия резко обернулась и встретилась с его внимательным взглядом. — Да, простите… — пробормотала она и, не мешкая, бросилась в сторону покоев слуг.