Это, был ты

Цян Вэй был крепким, добрым и красивым юношей, которому срочно требовалась хорошо оплачиваемая работа. Несколько дней назад, просматривая объявления, он наткнулся на необычное предложение: в особняк требовался камердинер — исключительно мужчина. Это заинтриговало его, и, не раздумывая долго, он решил попробовать. Когда Цян Вэй прибыл на место, перед ним предстал величественный особняк. Он не был чрезмерно роскошным, словно дворец знатного вельможи, но всё же выглядел впечатляюще: элегантные колонны, аккуратно подстриженные кусты в саду, высокие окна, в которых отражался солнечный свет. Даже воздух здесь казался особенным — чистым, свежим, наполненным лёгким ароматом цветущих деревьев. У входа его встретил дворецкий — мужчина на вид лет сорока. Он не выглядел старым, скорее наоборот — подтянутый, высокий, с осанкой, говорящей о годах дисциплины. Его одежда была безупречно выглажена, движения — точны и элегантны. — Приветствую вас, молодой человек. Вы ведь Цян Вэй? — его голос был мягким, но в то же время исполненным достоинства. — Позвольте представиться, меня зовут Ли Чень. Цян Вэй с лёгкой улыбкой кивнул. — Да, всё верно, это я. Рад знакомству. Я пришёл по объявлению о вакансии камердинера. Можно ли обсудить детали работы? Ли Чень чуть заметно кивнул и, развернувшись, жестом пригласил его следовать за собой. — Разумеется. Прошу, пройдёмте. Обсуждение условий прошло спокойно и формально. Работа не казалась сложной: поддерживать порядок в особняке, помогать господину с повседневными делами. Молодой господин, по словам Ли Ченя, был человеком весьма занятным, но требовательным. В конце беседы дворецкий, сложив руки за спиной, объявил: — Ну что ж, вы приняты. Завтра можете приступать к работе. А пока располагайтесь в своей комнате — она слева по коридору. Цян Вэй вежливо склонил голову. — Благодарю вас. Тогда до завтра. Он вышел из кабинета, чувствуя лёгкое волнение. Ему предстояло жить и работать в этом загадочном особняке, под началом строгого, но, похоже, справедливого дворецкого и на службе у молодого господина, о котором пока ничего не было известно. Что ж… Завтра он узнает больше. “На следующий день" День выдался непростым. С самого утра Цян Вэй без остановки убирал особняк — вытирал пыль, мыл полы, приводил в порядок мебель и даже успел несколько раз помочь с хозяйственными делами. Несмотря на усталость, он чувствовал удовлетворение: работа шла быстро, и особняк, хоть и не был чрезмерно огромным, требовал хорошего ухода. Когда солнце уже клонилось к закату, он позволил себе на минутку присесть на мягкий диван в одной из просторных гостиных. Проведя рукой по лбу, он выдохнул: — Фуух... Сегодня был тяжёлый день. Но даже так время пролетело незаметно... Уже скоро стемнеет, пора заканчивать. Однако в голове всё же вертелся один вопрос — где же молодой господин? Его не было ни вчера, когда Цян Вэй только устроился на работу, ни сегодня, за целый день службы. Дворецкий не говорил о нём лишнего, а слуги избегали этой темы, лишь загадочно переглядываясь, когда он задавал вопросы. Это лишь подогревало любопытство. О Хао Ли ходило множество слухов. Говорили, что он человек строгий, но умён и хитер, как лиса. Что он занимается делами, о которых не принято говорить вслух, и именно поэтому его редко можно увидеть в стенах особняка. Кто-то утверждал, что он способен заглянуть прямо в душу одним только взглядом. А ещё... поговаривали, что он не по девушкам. Хотя кто знает, правда ли это или просто сплетни завистников? Цян Вэй только успел подумать, что было бы интересно взглянуть на молодого господина хотя бы раз, как вдруг послышался негромкий щелчок замка. Дверь приоткрылась, и в дом вошёл кто-то, кого он ещё не видел. Это не мог быть дворецкий — его шаги он уже научился узнавать. Другие слуги в это время не должны были приходить. Тогда... Неужели это сам молодой господин Хао Ли?! Затаив дыхание, Цян Вэй медленно повернул голову и увидел мужчину, чей образ невозможно было спутать с кем-то другим. Перед ним стоял мужчина лет двадцати пяти-двадцати шести. Высокий, стройный, с осанкой человека, привыкшего к власти. Его длинные чёрные волосы слегка растрепались, будто он недавно снял шляпу или проехал верхом на лошади, но это не портило его образ, а скорее придавало ему ещё больше шарма. Глаза… Они были удивительного глубокого зелёного цвета, похожего на густую листву леса после дождя. В них читалась сдержанная холодность, но в то же время — скрытый огонь. Так вот он какой… Господин Хао Ли. О нём ходило множество слухов. Говорили, что он редко бывает дома, потому что занимается делами, в которые лучше не соваться. Что его уважают в высших кругах, но боятся в низших. Что он может быть жесток, если его разозлить. А ещё — что его никогда не видели с женщинами. Некоторые считали, что он вообще не интересуется ими, а другие шептались, будто у него слишком высокие требования, и ни одна девушка не смогла его покорить. Что из этого правда, а что лишь вымысел, сказать было трудно. Хао Ли неспешно закрыл за собой дверь, стряхнул с плеч пальто и окинул комнату мимолётным взглядом. Его взгляд на секунду задержался на Цян Вэе. — Ты новый камердинер? — его голос был ровным, но в нём ощущалась скрытая сила, словно в тихой реке с бурным течением под поверхностью. Цян Вэй быстро поднялся на ноги и склонил голову. — Да, господин. Меня зовут Цян Вэй. Рад служить вам. Хао Ли чуть приподнял бровь, будто оценивая его. — Посмотрим, как долго ты продержишься, — с этими словами он направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Цян Вэй не был уверен, что именно имел в виду молодой господин, но в его словах явно читался вызов. И почему-то от этого внутри у него проснулось странное чувство — смесь любопытства, лёгкого волнения и… вызова. Похоже, работа здесь будет куда интереснее, чем он думал. “На следующий день" как только солнце начало освещать особняк мягким утренним светом, Цян Вэй снова вышел на работу. Он тщательно готовил завтрак, расставлял приборы, проверял порядок в столовой, ожидая, когда появится молодой господин. Когда Хао Ли наконец соизволил спуститься, он, как обычно, выглядел сдержанным и холодным. Его шаги были уверенными, а осанка безупречной, но взгляд оставался ледяным, отчуждённым. Словно весь мир его раздражал, а в особенности — его собственные слуги. Цян Вэй аккуратно наполнил чашку господина тёплым чаем, затем подал завтрак. Всё делал чётко и профессионально, но не мог не заметить, как Хао Ли лениво и безразлично отодвинул ложку, даже не взглянув на него. Конечно, это немного задевало. — Благодарю за еду, — сухо произнёс Хао Ли, даже не взглянув в сторону камердинера. Цян Вэй молча кивнул, но внутри что-то шевельнулось. Он был готов к такому отношению, но всё же... неприятно. За всем этим наблюдал Ли Чэнь. Старший дворецкий тяжело вздохнул, покачав головой, и, наконец, обратился к Цян Вэю с лёгкой грустью в голосе: — Эхх… Мистер Цян Вэй, прошу вас, не принимайте это близко к сердцу. Господин Хао Ли всегда был сложным человеком. С самого детства он проводил время в одиночестве, редко выходил из своей комнаты, даже с другими детьми не играл. Это не его вина… просто он таков. Ли Чэнь посмотрел на него с надеждой. — Если вам не сложно, попробуйте поладить с ним. Найдите общий язык. Я уверен, он не так холоден, как кажется. Цян Вэй задумался. Он сам понимал, что за этой ледяной маской скрывается что-то другое. Может быть, усталость. Может, боль. Или просто человек, который не привык доверять. — Дворецкий Ли, — мягко, но уверенно произнёс он. — Я постараюсь. Но всё зависит не только от меня. Я вижу, что господин Хао Ли, хотя и кажется холодным снаружи, внутри совсем другой. Он улыбнулся Ли Чэню, его голос звучал твёрдо и искренне. И, словно по иронии, в этот момент он почувствовал, как на себе его взгляд. Цян Вэй повернулся и увидел, что Хао Ли украдкой наблюдает за ними. Может быть, он услышал разговор? Или просто случайно обратил внимание? Но с того дня что-то стало меняться. Незаметное сближение За несколько дней службы Цян Вэй заметил, что молодой господин начал к нему привыкать. Конечно, сперва он отпускал колкие замечания, иногда даже казался нарочно раздражённым его присутствием. — Ты слишком много говоришь, — как-то бросил Хао Ли, когда Цян Вэй осмелился прокомментировать погоду. Но сам факт, что он отвечал, уже был значительным шагом вперёд. Цян Вэй не сдавался. Иногда он просто вёл себя естественно, не навязываясь, но и не стараясь быть тенью. Он задавал вопросы, ненавязчиво подмечал детали, проявлял заботу не как слуга, а как… человек. Со временем Хао Ли перестал язвить так часто. Их разговоры стали менее формальными. Он даже иногда отвечал на вопросы, и — что удивительнее всего — не просто односложно, а действительно вступая в диалог. А ещё… Цян Вэй заметил нечто странное. Каждый раз, когда Хао Ли неожиданно улыбался — не холодно, не насмешливо, а искренне — сердце в груди начинало биться быстрее. Он не понимал, почему. Откуда это странное ощущение в груди? Почему каждый раз, когда их разговор становился непринуждённым, он чувствовал тепло, которое распространялось внутри, будто от огня в холодную ночь? И что самое тревожное… Бывало, он ловил на себе взгляд молодого господина. Задумчивый. Чуть прищуренный. Будто Хао Ли сам чего-то не понимал. Но чувствовал ли он то же самое? Этого Цян Вэй не знал. Но однажды всё изменилось… Один из тяжёлых дней настал, и Ли Чэнь, заметив, как Цян Вэй старательно выполняет свою работу, подошёл к нему с просьбой. — Мистер Цян Вэй, — начал дворецкий с лёгким вздохом, — мне нужно, чтобы вы передали документы господину Хао Ли. Я сам занят, а он, кажется, не хочет выходить из своей комнаты. Цян Вэй кивнул, понимая, что у него нет другого выбора. Документы, скорее всего, были важные, а он, как всегда, старался помочь. Поднявшись по лестнице, он двигался вдоль длинного коридора второго этажа, его шаги отдавались эхом в пустых стенах. Это был довольно уединённый угол особняка, и атмосфера здесь была тягучей и безмолвной. Наконец, он подошёл к двери кабинета Хао Ли. Когда он уже собрался постучать, его внимание привлек какой-то звук из соседней комнаты — спальни господина. Сначала это были лёгкие, несильные шумы, как будто кто-то двигался или что-то тяжело дышал. Цян Вэй замер и прислушался, его любопытство взяло верх. Он подошёл ближе, присев на корточки, и тихо заглянул в щель двери, которая была приоткрыта. Перед ним предстала картина, от которой у него перехватило горло: его всегда хладнокровный и сдержанный господин, человек, привыкший контролировать каждую деталь своей жизни, сейчас выглядел совершенно иначе. Рубашка, обычно аккуратно застёгнутая до последней пуговицы, была смята и небрежно распахнута, обнажая тонкую линию ключиц и соблазнительный изгиб шеи. Нижней одежды не было вовсе, и стройные, сильные ноги были раздвинуты, так и манили к себе. На его лице отражалась смесь наслаждения и нетерпения, а едва слышные, прерывистые стоны наполняли комнату густым, тёплым воздухом. Цян Вей почувствовал, как по его телу пробежала горячая волна. Он не мог отвести взгляда, его разум словно помутился, а тело сковал странный жар. Он не понимал, что именно в этом моменте привлекало его так сильно — может, раскрепощённость господина, его жажда чувств, его желание, которое, казалось, заполнило собой всё пространство? Осознание того, что он наблюдает за чем-то столь интимным, пробудило в нём чувство смущения и вины. Ему следовало бы уйти, отвести глаза, стереть этот образ из памяти… Но тело словно не слушалось. Лишь когда он сжал пальцы на дверной ручке, готовясь покинуть комнату, в нём хватило сил сделать шаг назад. Сбежав в рабочий кабинет, Цян Вей в спешке оставил принесённые документы, небрежно бросив их на стол. Он едва понимал, что делает — перед глазами снова и снова вставала та картина, заставляя его сердце трепетать, а мысли путаться. Он спустился на первый этаж, надеясь, что прохлада коридоров поможет ему прийти в себя. Но образ господина — его голос, его раскрытые губы, его затуманенный взгляд — продолжал преследовать его, заполняя разум огнём, который он ещё не умел угасить. Весь оставшийся день мысли о случившемся не давали Цян Вею покоя. Картина, что он увидел, засела в его разуме, словно тягучий яд, разливаясь по телу жгучим желанием. Это чувство сжигало его изнутри, не давая ни сосредоточиться, ни обрести покой. Он пытался заниматься делами, но перед глазами снова и снова возникал образ Хао Ли: его полуобнажённое тело, тонкая талия, нежные изгибы, затуманенный взгляд… Мысли об этом заставляли сердце биться быстрее, а дыхание становилось неровным. Он представлял, как мог бы прижать его к себе, ощутить тепло его кожи, провести рукой по его спине, зарыться пальцами в его тёмные волосы, притянуть его ближе, так, чтобы их дыхания смешались… Но внезапно Цян Вей осознал, куда уносит его разум, и резко прервал поток грёз. Он моргнул, делая глубокий вдох, и попытался вернуться в реальность. И тут его взгляд невольно остановился на Хао Ли, который спокойно сидел за столом, неспешно принимая пищу. Его губы… Тонкие, мягкие, нежного розового оттенка, чуть влажные после глотка напитка. Они выглядели столь соблазнительными, что Цян Вей поймал себя на мысли: а каково было бы коснуться их своими? От этих размышлений его лицо слегка вспыхнуло, но в этот же момент голос Хао Ли вернул его в реальность. — Цян Вей, принеси мне горячительный напиток, — спокойно произнёс он, даже не поднимая глаз. Цян Вей вздрогнул, словно пойманный с поличным, и тут же вскочил. — Да, конечно, господин Ли, — поспешно ответил он и направился за напитком, надеясь, что сможет избавиться от этого волнения. Через некоторое время Вечер выдался тихим, пока Ли Чень — человек, отвечавший за многие дела в поместье, не подошёл к нему с серьёзным выражением лица. — Господин Цян, — обратился он, — мне необходимо на некоторое время покинуть поместье. Возникли срочные дела в городе: один из наших поставщиков задерживает важный груз, и мне нужно уладить этот вопрос лично. Цян Вей поднял брови. — Мистер Ли Чень, вы уходите? Надолго? — Думаю, на несколько дней. Может, неделю. Всё зависит от обстоятельств, — ответил тот, поправляя длинные рукава своего одеяния. — Но я прошу вас: пока меня не будет, приглядите за господином Ли. Вы ведь лучше всех знаете его привычки. Цян Вей машинально кивнул, но в груди у него закралось странное чувство. — Конечно, не беспокойтесь. Я позабочусь о нём, — заверил он. Ли Чень одобрительно кивнул. — Вот и хорошо. Тогда я оставляю всё на вас. Как только он удалился, Цян Вей вдруг осознал, что теперь будет проводить с Хао Ли гораздо больше времени… И от этой мысли его сердце снова затрепетало. Закончив все дела, он собирался уйти в свою комнату на втором этаже, но, вспомнив, что Хао Ли выпил две бутылки горячительного и отрубился прямо за столом, решил зайти к нему. Всё-таки он обещал Ли Чэню присматривать за ним. Когда Цян Вей постучал в дверь, ответа не последовало. Осторожно войдя, он заметил, что кровать пуста. Сердце сжалось от тревоги. Куда он мог деться в таком состоянии? Ведь он едва мог стоять… Подойдя ближе, он услышал мягкий хлопок закрывшейся двери. Цян Вей резко обернулся. Это был Хао Ли. Он стоял, чуть пошатываясь, его лицо было скрыто тенью, но выражение на нём читалось неясное: то ли злость, то ли печаль. Глаза казались чуть затуманенными, губы приоткрытыми, будто он только что собирался что-то сказать, но передумал. — Ты... что ты тут делаешь? — его голос прозвучал хрипло, словно он только что проснулся. Проведя рукой по лбу, он зажмурился. — Го...голова раскалывается… Принеси мне попить, п...пожалуйста. В этот момент Цян Вей отбросил все ненужные мысли, сосредоточившись на просьбе. — Сейчас, — коротко ответил он и поспешил вниз. Через несколько минут он вернулся, неся стакан воды и таблетки. Поставив их на тумбочку, он присел на край кровати и осторожно коснулся лба Хао Ли, проверяя температуру. К счастью, лихорадки не было. Когда Хао Ли уснул, его лицо выглядело таким спокойным… таким беззащитным. Свет луны, пробивающийся сквозь занавески, мягко очерчивал линию его скул, тонкие губы, слегка приоткрытые во сне. Тёмные волосы разметались по подушке, придавая ему немного детский, даже невинный вид. Цян Вей неосознанно потянулся к нему, желая убрать прядь с его лица, но, осознав свои действия, быстро отдёрнул руку. Что с ним такое? Почему ему так хочется прикоснуться к нему? Он глубоко вздохнул и уже собирался подняться, но вдруг… Тёплая ладонь резко схватила его за запястье. Цян Вей вздрогнул и встретился с неожиданно ясным взглядом Хао Ли. — Что ты делаешь? — его голос был тихим, но твёрдым. — Я… просто проверял твою температуру, — поспешно ответил Цян Вей, но сам не верил в собственные слова. Глаза Хао Ли сузились. — Это ведь был ты… Тогда. Я тебя видел, — пробормотал он, слегка покраснев. — Ты стоял за дверью. Думал, я не замечу? Ты слышал… видел… и просто ушёл? Цян Вей почувствовал, как кровь приливает к его лицу. — Я… это было случайно. Я… я просто хотел передать документы… — Он замялся, не зная, как объяснить то, что невозможно объяснить. Хао Ли приподнялся, опираясь на локоть, и усмехнулся. — И совсем ничего не почувствовал? Неужели я тебя… совсем не зацепил? В его голосе прозвучала легкая насмешка, но в глазах скользнуло что-то иное — тень сомнения, ожидания. Цян Вей сглотнул, сердце бешено колотилось. Он не мог соврать. Но и признаться в правде… — А… а можно? — едва слышно выдохнул он, взглядом впиваясь в губы Хао Ли. На мгновение повисла тишина. Затем Хао Ли медленно, почти лениво улыбнулся. — Можно, — тихо ответил он, позволяя сокращаться расстоянию между ними. И в этот момент всё изменилось. Комната наполнилась тяжёлым дыханием. Воздух был густым, пропитанным напряжением, которое казалось осязаемым. Цян Вей чувствовал, как тёплые пальцы Хао Ли касаются его кожи, проводя по линии плеча. Это прикосновение было лёгким, почти невесомым, но оно оставляло за собой горячий след. — Ты дрожишь, — с шёпотом заметил Хао Ли, его губы касались самого уха Цян Вея, посылая волну мурашек по всему телу. Цян Вей тяжело сглотнул, но не отступил. Вместо этого он прижал Хао Ли к себе, ощутив, как их тела соприкасаются. Ему казалось, что между ними пылает огонь, что вот-вот всё вспыхнет, если они не разорвут это напряжение. — Не могу, — выдохнул он, зарываясь пальцами в мягкие тёмные волосы. — Тогда не сдерживайся, — голос Хао Ли был низким, насыщенным скрытым вызовом и обещанием. Они снова встретились в поцелуе — на этот раз более жадном, более требовательном. Хао Ли не отступал, он поддавался, но одновременно с этим притягивал, не позволяя Цян Вею оторваться. Руки скользили по разгорячённой коже, губы оставляли за собой следы, сердце колотилось в рёбрах. Одежда оказалась бесполезным барьером — её срывали с нетерпением, оставляя друг друга уязвимыми, обнажёнными не только телом, но и чувствами. Хао Ли лёг на спину, его дыхание было сбивчивым, а тёмные глаза затуманенными. — Ты ведь хотел этого, да? — прошептал он, приподнимаясь, чтобы коснуться губами ключицы Цян Вея. Цян Вей не ответил, он лишь провёл ладонью по линии его спины, ощущая, как каждый изгиб, каждый выдох Хао Ли отзывался внутри него.