Алис Асмодей и сложности запоздалого осознания

      Алис любит Клару.       Нет, не так.       Алис Асмодей ВЛЮБЛЁН в Клару Валак!       В самом романтично-плотском-духовно-эмоциональном смысле. Платонической привязанностью там давно уж не пахло.       Возможно, наследник рода, самой сутью которого было нести на равные красоту и разрушение, с самого первого дня в стенах Бабируса подхватил долгоиграющую индивидуальную простуду. От чего у него напрочь отбило чувствительный, демонический нюх. Или его так хорошенько приложило суплексом. Одно из двух.       Вот и не заметил повелитель пламени тот самый момент, когда вместо ощущения уюта и домашнего комфорта подле одной из двух его родственных душ, в сердце «воспылали» куда более глубокие чувства.       Алис утратил нюх, был слеп и, судя по всему, ещё и глух.       Иначе как объяснить то, что задорная какофония их бравой компании молодых Корон на «чисто мужской сходке-караоке» воспринималась его острыми (не только в плане анатомии) ушами как звенящий на периферии сознания белый шум?       Единожды осознав истинную глубину своей любови, Первая Корона уже не мог переключить ворох мыслей на другие темы, хоть и пытался.       Хотя бы на того же Шакса, что, выцедивши в одну пасть целый бутыль крепчайшего огне-равнинного коньяка, принялся с особым усердием взбираться на полный яств стол с уверенным намерением процитировать очередное стихотворение, написанное одним из сотни воздыхателей Короны Распутства в честь её красоты и притягательности.       Каждый раз происходило одно и то же. Если никто не успевал вовремя удержать этот амбициозный зад на месте, его хозяин залезал куда повыше и начинал горланить в честь Элизабеты лишенные оригинальности строки, после чего у «поэта» наступала стадия уныния, и взрослый сорокалетний демон с рыданиями о том «какой он бездарный ухажёр не способный самостоятельно придумать для своей любимой дамы достойных слов» утыкался сопливить ближайшее «братское» плечо. Чаще всего хозяином плеча оказывался их Великий Владыка.       И, будучи личностью поразительно сострадательной, господин Ирума каждый раз благородно терпел сие возмутительное поведение с всепрощающей улыбкой, успокаивая своего бесстыжего подданного тёплыми словами утешения.       Алису хотелось бы также.       Нет! Не в смысле — распластаться на руках Владыки Демонов лужей слёз и горестных вздохов (хотя, идея устало склонить голову на плечо родственной души и печально вздохнуть от безысходности была притягательна). А в смысле — провозгласить на весь мир о своих чистых чувствах к глупой Кларе и незамедлительно быть поглощённым их пламенем в танце агонии и наслаждения. И у него бы ХВАТИЛО ума подобрать достойные для восхваления неординарной личности Второй Короны слова.       В отличии от некоторых. Очень пьяных. И очень альтернативно одаренных.       Алис напомнил бы миру о её несокрушимой жизнерадостности, солнечной улыбке, заливистом смехе и до бесконечно большом сердце, в котором всегда есть место для каждого дорогого ей демона (и человека). И даже её склонная к излишней активности натура с годами раскрылась для наследника Асмодей не как раздражающая данность, а как нечто родное и привычное, заразительно побуждающее к изменению окружающего пространства на новый лад.       Но вместо этого, он нахохлившимся птенцом адского филина сидел в компании наклюкавшихся по самые клыки соратников и потягивал красное, как его горящие от смущения щеки, вино.       И, говоря о «филинах», один подобный экземпляр возмущенно хрипел под столом связанный по крыльям и лапам во избежание лишнего… кровопролития.       Асмодей лично поставил Камуи на «предохранитель» как только тот прикончил третий бокал зернового пива, дабы из его расслабленного алкоголем извращенного клюва не «протекла» лишняя порция непотребной чуши в сторону женской части их коллектива и всех дам Маккая в общем.       Их компанию, особенно в нынешнем состоянии «несостояния», можно было назвать приличной только с натяжкой. И то — без уверенности. Так что порой темы доходили и до смущающего обсуждения девушек. Но не переступая границ дозволенного!       Только у Камуи эти границы атрофировались ещё когда тот был кровавым пятнышком в желтке под скорлупой адского яйца, и вот по этому птах порой мог с дуру ляпнуть пошлый комментарий в сторону тех дам, за которых ему могли сломать рога и ближние бывшего проблемного класса сего. Чего стоил только тот случай с дражайшей Королевской супругой.       Принесённый Агаресом абсент в тот раз ударил в голову не хуже вражеской палицы и их «скромное» Коронное сборище мигом утеряло суть первоначальной темы разговора, перейдя на непристойные обсуждения прелестей постельной личной жизни каждого. Благо — без подробностей. Но стыд после отрезвления накрыл каждого.       Хоть большинство парней, в число которых входил и Алис, предпочло и отмалчиваться о своих «достижениях», Рид, как обычно, свалился тогда мордой в стол, заливаясь слезами неразделённой любви, а Джаз с усердием старался состроить из себя адского Казанову. Но все прекрасно знали, что в чужих карманах тот шарит куда ловче, чем в сердцах.       К сожалению, их высокопочитаемый государь был слаб ко всем видам демонического алкоголя, так что незамедлительно пополнил ряды «хвастунов» вскользь и с гордостью обмолвившись, что в первую брачную ночь его боевой настрой не «пал» даже когда ему чуть было не распороли горло из-за одной случайной царапины на щеке от неосторожных острых коготочков жены.       Пока все с глазами-блюдцами в молчаливом шоке пытались осмыслить границы бесстрашия Владыки демонов, которому даже угроза жизни не мешала в совершении романтических «подвигов», Комуи умудрился ляпнуть о том, что «глядя на такую даму, как королева, он бы и сам не смог бы «пасть» в бою даже если бы та отгрызла ему все пять конечностей».       Только вот господину Ируме (как и всем остальным) эти слова показались уже за чертой дозволенного, и не успел никто и глазом моргнуть, как наследник Салливан с не сходящей с лица добродушной улыбкой кинулся на Двенадцатую Корону с явным намерением отгрызть ему пару конечностей самостоятельно. Закалённая в битвах реакция позволила Асмодею вовремя перекрыть рукой путь человеческим зубам к «сырым» крылышкам и угомонить ссору раньше, чем та переросла бы в непримиримый политический конфликт.       Только вот, если бы Камуи посмел выкинуть подобное высказывание в сторону Валок, его «крылышки» бы вряд ли остались «сырыми».       Что «оскорбленный», что «говорливый», позже благоразумно извинились перед друг другом, а Алис ещё долго прятал от своего господина выступившие на руке синие следы от укуса, дабы Владыка не нагружал свои думы лишними переживаниями в дополнение к повседневным вопросам благополучия Маккая.       Какую бы демоны не несли чушь о том, что «мифические» люди не обладали повадками и атрибутами истинного хищника и созданы были только для роли беззащитного деликатеса, они точно не встречались с человеческой челюстью в тесном контакте.       Эволюция наградила поголовно всех демонов ртами полными острейших зубов, которые с лёгкостью впивались в кожу, разрезая покров, дабы откусить как можно больше. И Алис назвал бы такой способ — милосердием. Наточенные, подобно ножам, клыки и резцы откусывали мясо быстро, от чего агония вспыхивала лишь на несколько секунд, оставляя после себя четкие границы раны и боль.       С человеческими зубами дела обстояли иначе. Тупые, не способные рвать кожу и свежую плоть, маленькие клыки и округлые резцы были созданы для разгрызания уже обработанной, мягкой и податливой пищи. Но в условиях безысходности, или когда человек вкладывал в укус все свои силы и злость, затупленные зубы превращались в безжалостные тиски, сдавливающие плоть меж собой с продолжительной болью, пока под давлением кожа не разрывалась неровными краями изодранных лохмотьями мышц.       Благо, Алис знал об этом только лишь со слов одного больного на голову ублюдка, что теперь незаслуженно носил титул Тринадцатой Короны и отвратительные рваные шрамы от укуса на шее. Когда как окольцованная артефактом рука их Владыки под рукавом царского одеяния была также изуродована ровным и глубоким шрамом от демонических клыков.       Мог ли вернувшийся к основам демон предположить, что пойманная и уже «пожираемая добыча» разорвет ему глотку в ответ?       Мерзостный Аме остался жив только благодаря милосердию их господина и его чудодейственной крови.       И Алис считает себя безапелляционно правым в том, что связал гада точно также, как и пошлого птаха, оставив в одной из тысяч комнат Вавилонской башни, дабы тот не портил своим присутствием воздух и настроение на их небольшом празднике.       «Ох, куда пропал Кирио-семпай?»       Не стоит беспокоится, господин Ирума. У него дела. Он вовсе не валяется связанный и беззащитный в здании полном недружелюбных к его персоне демонов.       Видно, последнее, Асмодей всё же проговорил в слух, от чего сидящий рядом Сабнок, до этого стягивающий раздухорившегося Шакса за ворот со стола обратно на место, понимающе усмехнулся, блеснув белоснежными и острыми.       И всё бы хорошо, но сколько бы Алис не старался отвлечься на посторонние мысли, разум всё равно возвращался к ОДНОЙ КОНКРЕТНОЙ.       — Я люблю дуру-Клару.       Слова слетели с губ как-то по-естественному легко. Будто так и надо. Это аксиома. Другого не дано.       И поделиться этим хотелось не с притихшим вдруг напарником, и даже не с родственной душой, давно уснувшей хмельным сном прямо за столом не взирая на чайкой горланящего в микрофон Гарпа.       Алис прямо сейчас хотел расправить дарованные его Владыкой усиленные крылья и на удвоенной скорости промчаться прямо на порог к огнем бередящей его сущность демонице.       — Скажу ей об этом. — озвучил Алис своё уверенное решение, совершенно не по этикету стукнув об столешницу ножкой осушенного бокала.       — Давно пора. — пожал плечами Сабнок, словно сразу же понял, что речь шла о любви вовсе не дружеской. — Я и так уже проспорил Шнайдеру увесистый кошелёк.       Асмодей утомленно закатил глаза, чуть скатившись туловищем под стол. Ноги удобно упёрлись в «чей-то» мягонький перьевой фелей, а в голове проскользнул риторический вопрос «А какого, собственно, ангела, он с ними-всеми-придурками общается?»       Ах, точно. Они же друзья.       А с глупой Кларой они же не перестанут ими быть, если вдруг чувства окажутся безответными?

***

      Идея лететь на своих четырех напрямик была ужасной.       Как и погода.       И его настроение.       Всё было просто отвратительным, а его пьяный мозг даже не хотел осознавать сколь неприлично со стороны Асмодея сейчас будет предстать у порога жилища дамы сердца в нетрезвом состоянии, промокшим с головы до пят от ледяного осеннего дождя и с заляпанными в грязи белыми брендовыми туфлями.       А, впрочем, их вряд ли уже можно назвать белыми. Фактурная кожа приобрела земляничный оттенок грязевых луж здешнего леса. Как и низ штанов. Плащ посерел под цвет туч от напитавшей его дождевой влаги.       Хорош женишок — нечего сказать.       Спасибо хоть, что позориться предстоит только перед Кларой. Все её братья и сестры уже выросли и разъехались по собственным «лесам», а кто-то даже завел собственные мелкие копии. Будто салатовоголовых и без этого как ядовитых грибов под фиолетовым пнём.       Если Валок по сердцу большая семья, он бы подарил ей столько детей, сколько бы она пожелала. Он бы даже переборол свою неприязнь плотских отношений (спасибо, дурная суккубская наследственность).       Ведь, в отличии от других демонов, Клара не смотрела на него как на «мясо» при первой же встрече. Как и господин Ирума, да и вся их чокнутая компания. На то они и Аномальные-Проблемные.       Но Клара была одной из первых демонов кто увидел в нем просто… его.       Первой даже. Ибо Владыка был чем-то совершенно иным от демонов отличавшимся.       Она другая. Не как эти, эти…       Эти бесы и их сальные взгляды направленные на него с самой юности. Стоило только Алису в первый раз выйти в свет в компании матери, как «высшее общество» тут же посчитало его точной копией сей распутной женщины, и притаилось в ожидании того, как сын тогдашней главы Похоти пойдет по стопам матери «одаривая» поклонников многообещающими улыбками и неприличным развязным поведением.       Его мать никогда не переходила черты, как некоторые беспринципные суккубы, не имела беспорядочных связей и не меняла ухажёров подобно перчаткам, этого у неё не отнять. Да. Ведь даже Алис у неё был всё ещё единственным ребенком, а на все вопросы об отце, она пряталась за лживой улыбкой и сказками о безответной любви (будто бы он поверил, что кто-то мог противостоять её чарам). Но это не отменяло её открытого проявления чувств, кои Алис считал трепетно-личными и предназначенными только для одного единственного партнёра сердца.       И вот так вот наблюдая за бездумным обесцениванием теплых эмоций личных отношений в исполнении его старших родственников, их суккубо-инкубской братии и некоторых не умеющих держать себя в руках личностей, у Алиса и развилась ярая неприязнь всякой романтической близости и уж тем более отношений физических. А, может быть, он всего лишь какой-то неправильный инкуб. Не распыляет сексуальные флюиды во все стороны света — как ему подобным положено. Но не объяснять же каждому тугодуму на его пути, что ему подобное не по нраву?       Асмодей, честно сказать, ожидал подобного «непонимания» и от ученического контингента Бабируса, ведь эта школа представляла собой миниатюрную арену Маккайского общества.       Дети наблюдали за взрослыми. Дети копировали их поведение и взгляды. Но во время учебы их понимание окружающего мира постепенно менялось под стать поведению их ровесников. На них влияло новое окружение. Прямо как на взрослых демонов влияют обстоятельства общего настроя подземного мира.       Потому Алис и вел себя заносчиво. Держал голову выше рогов и сразу же показал себя как полную противоположность его матери. Заставил новое окружение увидеть сначала его ЗАСЛУГИ и СИЛУ.       Надеялся, что только благодаря его талантам, все забудут о его расовом подвиде и не станут отождествлять с остальными сукубами.       Возможно, у него бы это получилось. С трудом и нервами, которые он бы полностью истратил за все годы учебы, доказывая свою уникальность и отстаивая собственные взгляды на жизнь.       Но случился Ирума.       И Клара.       Мир перевернулся с ног на голову во всех смыслах этого слова. И их компания была настолько своеобразной и неординарной, что «неправильность» Алиса Бабирус всего за пару дней принял за «норму» одного из ПРОБЛЕМНЫХ учеников из того самого АНОМАЛЬНОГО класса.       Взбалмошность Клары и доброта господина Ирумы помогли неправильному инкубу стать собой.       Так что Алис был готов без остатка подарить Кларе все свои запрятанные глубоко за сотней замков чувства.       Это же дурочка-Клара. Его дурочка. Он всегда будет заботится о ней и станет «идеальным» кавалером. Даже если Валак, в отличии от остальных демонов высшего сословия, до его «идеальности» дела не было.       Но Алис обязан выглядеть достойно в глазах её семьи и матери. Кто захочет отдавать свою дочь (или в случае остального «выводка» — сестру) в руки неопрятного юноши подшофе?       Не то чтобы он требует её себе в руки прямо сейчас! Делькира упаси! Нет! Он, всего лишь, пьян. И мысли его проносятся в голове скопом отборной ахинеи.       Какие руки? Почему ему? Разве это не её руки он должен просить, стоя на коленях? Но не в грязь же падать… и не сейчас! У него нет кольца. Они даже не начали встречаться! А как же помолвка…       — Ох… ты-ж катовасечки… Азу-Азу, ты чего так наклюкался?       Всё. Прилетели. Этап позора начат.       — Про-о-ошу про-ощенья. Я в дрова.       Что он несёт…       — Да, я вижу, что не в палочки, Ази. Ты что ж до дому не долетел? Опять вы потеряли меру, мальчики. — она хихикнула. Так мягко и не злобно. Идеальна. От неё он никогда не почувствует угрозы. — Ладно, голова бедовая, пойдем в дом. Будем приводить тебя в порядок.       И всегда получит заботу. И тепло. Уют.       — Мне ну-у-ужно сказать тебе. Это оче-е-ень ва-а-ажно.       — Конечно, Ази. — кивнула ему демоница, погладив по розовым волосам словно ребенка. — Как только переоденешься в чистое. — и за руку перетянула его через порог.       — Но…       — Потом.       — Ла-а-адно.       Он сделает как скажет Клара. У неё, по крайней мере, мысли не похожи на тягучую патоку и не заказывались глаза.       Как же…       Хотелось спать.

***

      — Ази-Ази, приподними голову, мне надо намылить тебе кончики волос. — головы коснулись теплыми пальцами, и по погруженному в источающую пар воду телу разлилась уютная нега.       Алис послушно наклонил голову вперёд и медленно разлепил ресницы, сонно покривив носом, как только о его кончик лопнул один из десятков летающих по комнате разноцветных пузырей.       Комнатой оказалась маленькая ванная. Это точно не поместье его семьи. Там таких крохотных помещений попросту нет. А значит он не в резиденции Асмодей.       Тогда где?       …       Воспоминания бурного уик-энда с тревожной скоростью промелькнули перед глазами цветастыми вспышками.       А потом он понял где он. И с кем.       — КЛАРА, ДЕЛЬКИРОВУ-МАТЬ! ИМЕЙ С ХОТЬ КАПЛЮ СТЫДА!       Розововолосый демон, до этого по горло погруженный в наполненную водой ванну с горой зеленоватой пены по всей поверхности, с криком смущенной невинности взбрыкнул с керамического дна, обнажив из-под воды верхнюю половину тела, и, так и оставшись сидеть на дне ванны мягким местом, обернулся к знакомому голосу головой и туловищем.       А встретившись с пляшущими в лаймовых очах чертинками, запоздало понял, что в ванной комнате он не один и гол в чем мать родила.       Также быстро «нырнув» обратно в спасительно прикрывающую срам пену, парень мигом зарделся алыми пятнами стыда.       Вопрос о том, а КАК он, собственно, в ванне голышом оказался, и КТО его раздевал, наследник рода Асмодей решил сам себе не радовать во избежании ещё большего смятения.       Но один только его вид и метания взгляда выдавали провокационный вопрос и без слов.       — Не беспокойся, застенчивый ты наш. Я тебя только до бультыхашки довела, да воду включила. Распаковался и плюхнулся ты уже сам. Только, когда сопеть начал, пришлось голову тебе придержать, чтоб не нахлебался водички. Так что ничего интересного за пенкой и не приметила. Ты ж меня знаешь, со мной твоя ягодка в безопасности! — хохотнула зеленоволосая, качнув закручивающиеся рогами и похлопав Алиса за выглядывающее из-под пены плечо.       Какой стыд.       — Какая, к ангелам, ягодка?! — почти перейдя на ультразвук, истерично пропищал Алис, сожалея, что ванны, увы, не бездонные.       — Спелая и упругая! О май Бебирус, Азу, ты чего так раскраснелся, будто я тебя раньше в обтягивающих штанах не видела. Подумаешь задницей блеснул чуток.       …       Бесстыдству его пьяной личности не было предела. Это конец. После подобного только молить о прощении. Какое тут предложение руки и сердца?!       — Я смиренно прошу простить. — смотреть при этом в глаза было выше его сил, но Алис всё равно перевернулся под пеной на живот схватившись руками об задний бортик ванны, рядом с которым сидела Валак с бутылём открытого пахучего шампуня в одной руке и крышкой в другой.       Теперь, чуть приподнявшись, он мог смотреть прямо на неё. Если уж получать выговор, то лучше лицом к лицу, чем трусливо выслушивать журение затылком.       — За что? За то, что прилетел на порог не чирикнув смс-ку? Или что пьяным был? — пожала плечами Клара, убирая крышку и вылавливая на руку содержимое шампуня. — Так что тебя, что Ируму-чи, я всегда рада видеть в любое время дня и ночи. А что до состояньица твоего, Аз-кун, то хорошо, что ты рядом со мной таким побудешь, чем не пойми где и с кем. Маккай не пушистое пузико флюпи-гупи. Покусают — чихнуть не успеешь. А теперь, закрой глаза.       Без лишнего спросу ему на голову опустились ладони и начали вытирать шампунь до невесомой пены. Клара умело могла позаботится о столь тривиальных нуждах ближнего, не считая это чем-то принижающим её до уровня слуги. Она просто заботилась. Безвозмездно.       И говорила странными фразами, что для незнакомца могли казаться полной чушью, а для тех, кто знал её достаточно хорошо, были вполне понятны. Алис даже мог похвастаться целым рукописным словарем-разговорником, куда временами заносил особо хитро-причудливые фразы и их значение. Он даже смог полностью перевести их семейную поваренную книгу. Скольких трудов и несварений желудка это стоило.       — Спасибо, Валак. — с облегчением выдохнул он, осознав, что никто его ругать не собирался. Хотя, глупо с его стороны было ожидать подобного от Клары. — Только вот скажи, зачем мне мыть голову, когда она была вполне себе чистой? Я не падал в грязь по пути.       — Не по пути к порогу дома. А вот по пути в купальню очень даже падал. В чан с матушкиными удобрениями для рассады.       О, Делькила.       Лоб болюче стукнулся об краешек ванны.       Он искупался в компосте прямо на глазах у дамы сердца.       — Просто утопи меня. — обречённо вырвалось сквозь зубы.       — В заботе и любви? С удовольствием, Ази-Ази. — сделав вид, что не поняла просьбы, пропела девушка, смывая пену с его головы ковшом воды.       — Я что-нибудь говорил тебе пока был… не в лучшей форме? — спросил Алис, открыв глаза. И не выдержав открывшейся картины, сожмурил обратно.       Её лицо словно сияло, что недостойным можно было легко ослепнуть.       — Только про «что-то важное». — подала голос Клара. Он уверен, что сейчас она в раздумьях, как обычно, слегка прикусила нижнюю губу, отведя взгляд. — Но про что именно так и не уточнил. Только интерес подогрел, Азу! А я не кастрюля, чтоб греться да кипеть.       Значит его пьяное «я», слава диким предкам, не подумалось позорно упасть на колени перед подругой, будучи с ног до головы в перегнивших листьях. Хоть одного позора он смог избежать. Одного из десятка.       — Ну? Так, что там такого «важного» ты хотел сказать?       — Неважно. Как-нибудь потом. — коротко отказался он, снова уперев лоб о бортик.       — «Важное» которое неважно? Азу-Азу, ты дурак?       Стопроцентно и полностью.       — Сейчас не подходящий момент, глупая Клара. — продолжал гнуть свою линию демон.       Вода начинала остывать, но если он сейчас попытается её подогреть своей магией, то скорее уж выпарит всю влагу и тогда уж точно засветит не только задом.       — Правда? А тогда ты, наоборот, сказал, что или сейчас, или никогда. А потом вырубился в водичке. Буль-буль.       Вырвете пьяному ему язык!       — Алкоголь в крови делает демонов чересчур уверенными в себе. Порой иррационально уверенными.       — Я сама иррациональность воплоти, Аз-кун. И мне это как-то мешает? — пожала плечами любовь всей его жизни, лопнув мимо пролетавший пузырь темным коготком.       И именно эти простые слова напомнили Алису Асмодею кому он отдал свое сердце и сущность.       — Нет. Ты идеальна.       В голове всё стало на миг просто и ясно. Словно он вновь чертовски пьян.       Алис уверенно поднял взгляд прямо в ярко-салатовые очи напротив.       — Клара Валак, выходи за меня замуж.       И в правду было не важно когда и в каком виде. Клару не волновали обстоятельства, ей нужны были только настоящие чувства из самого сердца.       Губы демоницы разошлись в ликующей зубастой улыбке.       Что ж, возможно, он всё же ляпнул что-то «важное» будучи не в себе. А Клара лишь ждала от него подтверждения на свежую голову.       Губ коснулись чужие. Мягкие. Оставляющие метку ярко розовой помадой. Прямо в цвет его волос.       Как же всё-таки хорошо.       Он был пьян любовью.       Только чуть запоздало это осознал. ОМАКЕ ________________________________ Алис *сейчас*: Это не важно! Скажу потом! Алис *пару часов назад*: ДУРА-КЛАРА, ВЫХОДИ ЗА МЕНЯ! Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ОБОЖАЮ, ВОСХИЩАЮСЬ, ДАВАЙ ЗАВЕДЕМ СЕМЕРЫХ ДЕТЕЙ! Клара *сейчас*: Неважно? Да. Ты. Что?