Никто не узнает

      Гермиона ненавидела метро в час пик. К сожалению, на учёбу она не могла добраться иначе. В подземке как всегда были жуткая толкучка, борьба за место, испачканная обувь и порой не самый лучший запах от пассажиров вокруг.       Гермиона Грейнджер ненавидела метро до недавнего времени. Больше недели назад её взгляд наткнулся на парня, а точнее на мужчину, который сидел напротив. Он был в костюме и расстёгнутом чёрном пальто, а его пальцы сжимали тонкий портфель. Мужчина сидел с книгой в руках, и каждый раз, когда он переворачивал страницу, она видела часы с кожаным ремешком на его запястье. Гермиона старалась не смотреть, но глаза раз за разом возвращались к его рукам, цепляясь за слегка напряжённые кисти или тонкие венки, которые можно было легко разглядеть на белоснежной коже. Кажется, она даже вздохнула и выпустила воздух из лёгких, облизывая губы, а когда Грейнджер посмотрела чуть выше, то заметила, как мужчина сверлит её взглядом, слегка наклонив голову вправо. Она густо покраснела, тут же отвела глаза, а затем подняла руку, поглаживая затылок и чувствуя гигантские мурашки, что разбежались по всему телу. Её застали на месте преступления, поймали с поличным, и теперь даже самый первоклассный адвокат не помог бы ей оправдаться. Гермиона пялилась на этого мужчину, и он это заметил. Начав потеть, она не могла дождаться момента, когда покинет вагон, и ей было всё равно, что до места её учёбы ещё четыре остановки. Впервые прилежной и ответственной ученице стало плевать на опоздание — лучше так, чем продолжать сидеть здесь и позориться, сгорая под пристальным взглядом того, кто до сих пор продолжал на неё смотреть.       Как только поезд затормозил, Грейнджер вскочила с места и выпорхнула на платформу. Она вздохнула лишь в тот момент, когда дверь позади закрылась. Гермиона зажмурилась, дотрагиваясь ладонью до пылающей щеки и надеясь, что жизнь больше никогда не сведёт её с этим человеком.       Через два дня их взгляды пересеклись вновь. Она уселась на привычное место и достала тоненькую книгу, которую прихватила из дома. Лёгкое чтиво для дороги всегда помогает немного расслабиться и перезагрузиться перед напряжённым днём. Перевернув страницу, Грейнджер уловила движение и из любопытства подняла глаза, чтобы разглядеть очередного пассажира. Краска тут же прилила к щекам, потому что это был тот самый мужчина, на которого она пялилась ранее, и он смотрел прямо на неё — с вызовом, не стесняясь, и с кривой ухмылкой на губах, от которой невозможно было оторваться.       Гермиона вышла на ближайшей станции, так и не добравшись до университета.       На следующее утро она спускалась в метро с чувством тревоги в сердце. Грейнджер оглядывалась по сторонам, будто за ней была установлена слежка, и теперь в каждом прохожем она искала того самого мужчину, который каким-то образом свёл её с ума. Его взгляд проникал прямо в душу, а улыбка будоражила сознание, вынуждая фантазировать и наслаждаться пошлыми картинками, что всплывали перед глазами. Ей было неловко. Появилась паранойя. Казалось, всем окружающим известно, о чём именно думает Гермиона, какие сцены рисует в своей голове, и кто тот мужчина, который склоняется над ней каждый раз, когда её тело начинает сотрясаться от оргазма.       Она знала, что это ненормально. Как можно думать о незнакомце, которого пару раз видел в метро? Как можно испытывать такие чувства к тому, с кем даже ни разу не говорил? К тому же он был немного старше, но, стоило Гермионе лишь подумать о его возрасте, как внизу живота разливалось тепло, а бельё начинало быстро намокать. Боже, такого не случалось со старшей школы, однако там Грейнджер хотя бы грезила о парне, которого она хорошо знала. В этом же случае ей неизвестно даже имя, не говоря уже о другом.       Ей даже не нужно было отрываться от чтения. Гермиона уже знала, кто сидит напротив неё, но она больше не поступит как маленькая девочка — не покраснеет и не сбежит. Грейнджер не будет смотреть на него и доберётся до нужной остановки, чтобы спокойно отправиться на учёбу, вот только справиться с этим испытанием оказалось не так уж и просто: всё потому, что кожу покалывало в тех местах, к которым прикасался его взгляд. Жар медленно разливался по телу, и она поняла, что её соски предательски напряглись, начиная ныть и желать, чтобы к ним прикоснулись, и не кто-нибудь, а именно он — тот, кто сидит напротив.       Когда Гермиона поднялась на ноги и ухватилась за поручень, то всё же скосила глаза в сторону, потому что нуждалась в этом. Ей хотелось узнать, какого цвета его костюм и как сегодня лежат его волосы. Гермионе очень нужна была новая доза этого мужчины, чтобы протянуть до завтра. Проблема в том, что с каждым днём ломка начиналась всё раньше.       Стоило её взгляду метнуться в сторону, как он тут же зацепился за лёгкую улыбку, которая была направлена прямо на неё. Если в мире и существует самая жестокая и болезненная пытка, то Гермиона Грейнджер прямо сейчас через неё проходит, но в конечном итоге она не выдерживает и сдаётся слишком легко и просто, потому что уголки её губ ползут вверх, как бы старательно Грейнджер ни пыталась контролировать свои эмоции, и, когда дверь вагона полностью распахивается, она позволяет себе широко улыбнуться, опустив голову, а затем ещё раз взглянуть на незнакомца, который вдруг стал таким родным.       Все выходные её тело изнывает. Гермиона не в силах сосредоточиться на учёбе, и даже прогулка не помогает отвлечься и избавиться от ненужных мыслей. Она думает о нём, позволяя своей фантазии разгуляться. Тихий стон наполняет её погружённую во мрак комнату, а под закрытыми веками стоит образ этого незнакомца, в которого Грейнджер влюбилась как четырнадцатилетняя школьница. Она двигает пальцами всё быстрее, укрываясь одеялом с головой, и едва ли не плачет, когда заканчивает, потому что это вовсе не то, чего хотела Гермиона.       В понедельник она мчится в сторону метро так быстро, словно это её любимое место в городе, спускается по ступеням и ждёт свой поезд, сжимая ремешок тяжёлой сумки, наполненной книгами и конспектами. Грейнджер садится на лавку, достаёт любимый роман и начинает ждать, вот только он не появляется, и, проехав следующую остановку, она запихивает книгу обратно в сумку, борясь со слезами, и смотрит по сторонам, приподнимаясь и изучая соседние места. Наверняка Гермиона выглядит как дурочка, но сейчас ей так плевать. Гермионе просто очень нужно было с ним встретиться — увидеть, улыбнуться, покрыться пятнами смущения. Всего один миг в его обществе сделал бы этот день лучше и поднял бы настроение до небес, но его нет, и она боится, что больше никогда не сможет его увидеть.       Во вторник Грейнджер даже не красится. Под глазами небольшие круги, а волосы слегка спутаны. Она бредёт, чуть ли не спотыкаясь. Гермиона чувствует себя жалкой: ей хочется расплакаться, и она ругает себя за то, что не подошла к нему и не познакомилась. А что, если у них могло что-то получиться? От этой мысли сердце начинает ныть, распадаясь на кусочки. Шагать становится сложнее, потому что силы её покидают, и поэтому Грейнджер врезается в какую-то женщину, которая тут же оборачивается и недовольно ворчит. Оказавшись в вагоне, она идёт к своему месту, но резко останавливается. Её взгляд впивается в мужскую обувь, скользит вверх, отмечая тёмно-серую ткань костюма, а ещё то самое чёрное пальто. Гермиона вскидывает голову слишком быстро, отчего шея тут же начинает ныть, но она быстро отбрасывает эту неприятную боль в сторону, потому что перед ней сидит он. Он расслаблен, чертовски красив и притягателен, смотрит прямо на неё, растягивая губы в улыбке.       — Я занял тебе место, — легко говорит он. У неё по рукам тут же бегут мурашки, потому что Грейнджер впервые слышит его голос.       — Спасибо, — запинаясь, отвечает она, заставляет себя сделать ещё один шаг и сесть рядом. Её спина ровная, дыхание напряжённое, а щёки стали уже привычно алого оттенка.       — Меня зовут Драко, — продолжает он, изучая её застывший профиль.       Гермиона медлит и перекатывает во рту его имя, желая произнести его вслух, а затем всё же поворачивается к нему и приоткрывает губы, начиная сомневаться, что сможет заговорить, потому что во рту пересохло, а язык прилип к нёбу.       — Гермиона, — пищит она, отчего хочет ударить себя по лбу.       — Мне кажется, нам уже давно нужно было познакомиться, — говорит Драко, и Грейнджер пялится на его губы. Чёрт. Она смотрит на них, и он отчётливо это видит.       — Да, я тоже так считаю, — отвечает Гермиона, хоть и не понимает значения слов, которые только что произнесла.       — Не желаешь выпить кофе?       — Кофе? — с удивлением в голосе переспрашивает она.       — Да. Может, вечером? Ты свободна?       — Я… да, свободна. Конечно, свободна, — ей хочется избить себя за эти дурацкие ответы, но улыбка уже просится приклеиться к лицу, однако Грейнджер держится, кусая щёку изнутри. Ещё не хватало, чтобы мужчина, о котором она начала мечтать, тут же передумал, решив, что Гермиона чокнутая.       — Обменяемся номерами? — Драко достал телефон из кармана пиджака, и она вновь установилась на его руки, но затем одёрнула себя, начиная копаться в сумочке в поисках собственного средства связи.       После этого он поинтересовался о том, что читает Грейнджер, и когда она вытащила книгу из небольшого отделения своей сумки, обстановка немного разрядилась.       В университет Гермиона летела на крыльях счастья и не переставала улыбаться, хотя скулы уже начинало сводить. Ей не верилось, что Драко сам к ней подошёл, что познакомился и даже предложил выпить кофе. Это определённо самый лучший день в этом году.       После учёбы она тут же примчалась домой, набрала горячую ванну, зажгла несколько свечей и попыталась расслабиться, но сладкое предвкушение не позволяло ей насладиться любимым процессом — всё потому, что в голове вырисовывались сценарии будущей встречи, отвлекая и погружая её в сильное состояние эйфории.       В семь часов вечера они встретились у метро, а затем пошли в ближайшую кофейню, заняв самый дальний столик. Грейнджер светилась от счастья, пусть и старалась этого не показывать, однако чувства переполняли её, заставляя говорить без остановки и краснеть, но, кажется, он был не против. Драко охотно поддерживал разговор, засыпал её вопросами, а потом рассказывал о себе, делясь какими-то забавными случаями, которые произошли с ним во время учёбы.       Она так и не осмелилась узнать, почему он решил позвать её на свидание. Гермиона лишь наслаждалась моментом и его взглядом, который был направлен лишь на неё, и ей хотелось верить, что именно в его глазах и заключён тот самый ответ на вопрос, который так сильно её интересовал.       Через два часа она в этом убедилась. Драко вызывался проводить её до дома, и когда они застыли на пороге квартиры, он поцеловал её — сделал шаг, прижимая к своему твёрдому телу и сильно обнимая за талию. Ещё секунда, и Грейнджер врезалась в стенку, но она не обратила на это никакого внимания, потому что его язык уже хозяйничал у неё во рту, и Гермиона с жаром отвечала ему, отбрасывая мысли о том, что в этот момент может казаться легкодоступной и наивной, однако то, что творил с ней этот мужчина, было для неё в новинку. Раньше она никогда не испытывала таких сильных чувств, не задыхалась от распирающего изнутри желания и не целовалась на первом свидании, позволяя прижимать себя к стене прямо посреди коридора, где в любую минуту могли появиться её соседи. Грейнджер готова была разрешить Драко всё, о чём бы он ни попросил. Да, возможно, это была проигрышная позиция, но ей так хотелось отдаться этим ощущениям, хоть раз в жизни не составлять список плюсов и минусов, не взвешивать все «за» и «против», а просто дать волю своей страсти и отдаться тому, кто зажигал в ней этот яркий огонь, который был способен сжечь всё на мили вокруг.       Они переписывались всю ночь, и утром она проспала. Чертыхаясь, Гермиона набирала сообщение, продолжая чистить зубы, улыбалась, когда получала ответ, и чувствовала себя такой особенной, что даже становилось страшно.       Во время их следующего свидания Драко пригласил её к себе домой. Он показал ей библиотеку, угостил вкусным вином и даже продемонстрировал несколько фото, над которыми они долго смеялись, но впервые Грейнджер интересовали не книги.       Её волновали его пальцы, которые медленно поглаживали поясницу. Драко так сосредоточенно говорил о каком-то научном издании, но она уже давно перестала его слушать, подгадывая момент, когда сможет наброситься на него и поцеловать, не думая о том, что их кто-нибудь застукает.       Он делал её смелой, и теперь Грейнджер хотела совершать те поступки, на которые раньше не решалась. Переползая к нему на колени и не разрывая поцелуй, она дико гордилась собой, потому что вслушивалась в его хриплые стоны, понимая, что тоже может сводить с ума. Теперь Гермиона знала, как ведут себя влюблённые люди, поддающиеся страсти.       В тот вечер она едва не осталась на ночь, но вовремя спустилась с небес на землю, начиная прощаться, а Драко не хотел отпускать Гермиону, удерживая на своих коленях и продолжая целовать её так сильно, что заканчивался кислород. Грейнджер была не в силах усидеть на месте и тёрлась о выпуклость на его брюках, нетерпеливо постанывая. Ещё секунда, и она позволила бы уложить себя на ковёр, разорвать одежду и распрощаться с любимой блузкой — всё ради того, чтобы заполучить его.       Гермиона забежала в аудиторию, на ходу доставая нужную тетрадь и карандаш, села на место, поправляя волосы, которые немного растрепались от ветра. Она начала копаться в сумочке, чтобы отыскать блеск для губ, и отвлеклась, не замечая движения со стороны двери. Лишь когда знакомый голос ворвался в её разум, подобно вихрю, Грейнджер напряглась и выпрямилась, боясь посмотреть в сторону кафедры, но она уже знала, кого там увидит.       — Доброе утро всем. Сегодня наше первое занятие. Меня зовут Драко Малфой, и я надеюсь, что мы с вами найдём общий язык.       Гермиона сверлила взглядом его затылок, не веря в реальность происходящего. Она наблюдала, как он пишет своё имя на доске, отчего ткань его рубашки натягивалась на спине. Господи, всего несколько часов назад её пальцы гладили его тело, а теперь Драко здесь, в её классе. Это значит, что Гермиона Грейнджер запала на своего преподавателя, и это вряд ли закончится чем-то хорошим.       Он увидел её сразу же, как только обернулся, и застыл, продолжая держать кусочек мела в руках, и уже через мгновение его лицо приобрело идентичный оттенок. Она поспешила отвести взгляд. Грейнджер смотрела лишь на стол, ничего не записывая. В ушах стоял гул, перед глазами всё плыло, а переполнявшее её счастье разрушалось на глазах, унося с собой всё, о чём она уже успела начать мечтать.       Гермиона даже не слышала, как прозвучал звонок. Лишь когда её сокурсники начали покидать аудиторию, она тоже вскочила на ноги, бросая все вещи в сумку и мчась к выходу. Грейнджер не обернулась, хоть и знала, что Малфой смотрел прямо на неё. Ей просто нужно было немного времени для того, чтобы обо всём подумать, но для начала смириться с тем, что у них нет будущего, и после этой мысли в груди неприятно заныло.       Она не помнила, как покинула здание. Оказавшись на улице, Гермиона растерянно осмотрелась по сторонам, а затем побрела вперёд, не имея никакой цели. Нужно было проветрить голову, замёрзнуть, прийти в себя, остыть, но спустя несколько часов лучше ей не стало. Она понимала, что им всё равно придётся поговорить. Да, у них было всего несколько свиданий и много страстных поцелуев, однако нужно расставить все точки над «i», а затем держаться друг от друга подальше, иначе Грейнджер может не закончить учёбу, а он потеряет работу, оставив тёмный след на своей карьере. Она уж точно не посмела бы поступить с ним таким образом.       Добравшись до нужного этажа, Гермиона осознала, что её трясёт, и не потому, что она продрогла насквозь, а потому, что сейчас может состояться их последняя встреча, после которой Грейнджер будет окончательно уничтожена.       Один тихий стук по деревянной поверхности, и дверь тут же распахивается. Она видит перед собой его и чуть не плачет, но не потому, что у него потерянный вид, растрёпанные волосы и практически расстёгнутая рубашка, а потому, что сейчас, глядя прямо на него, Гермиона чувствует себя дома. Ей хочется громко разрыдаться, переступить порог этой квартиры и остаться здесь навсегда — утонуть в его объятьях, умереть от его поцелуев и просто жить. Гермионе хочется любить его так сильно, как она всегда мечтала, и всё её нутро подсказывает о том, что Драко может дать ей это — дать всё, в чём Грейнджер нуждалась.       — Проходи, — тихо говорит он и отходит в сторону, возвращая Гермиону в реальность.       Она кивает головой и оказывается внутри. Малфой помогает ей снять куртку и отбирает сумку, ставя её на кресло.       — Нужно поговорить, — Гермиона сообщает очевидную вещь, о которой они и так прекрасно знают.       В ответ он лишь согласно кивает головой и проводит рукой по волосам, приводя их в ещё больший беспорядок.       — Ты знал? — она морщится, словно получает удар под дых.       — Предполагал, — признаётся Драко, не осмеливаясь поднять глаза.       — Почему не сказал?       — До последнего верил, что не буду преподавать на твоём курсе.       — Независимо от этого, ты всё равно преподаватель, а я — ученица.       — Знаю, — отчаяние сквозит в его голосе, и это доставляет Гермионе сильную боль.       — Зачем ты допустил это? — её голос дрожит, а слёзы выступают на глазах.       — Потому что ты свела меня с ума, — он делает шаг в её сторону, прожигая потемневшим взглядом. — Потому что до последнего я цеплялся за то, что между нами произошло. Я не мог отказаться от этого. Я просто не мог, — последние слова Малфой проговаривает шёпотом, а затем обхватывает лицо Гермионы ладонями, прислоняясь своим лбом к её.       — Но теперь нам ещё больнее, — всхлипывает Грейнджер, закрывая глаза. Внутри всё дрожит. Слова, которые он только что произнёс — её погибель. Она ведь так мечтала услышать их, когда думала о нём; когда переглядывалась с ним в метро; когда Драко впервые с ней заговорил, но сейчас эти признания пугают её, потому что Гермиона не знает, как быть дальше, однако близость этого мужчины творит с ней самые потрясающие вещи, о которых она раньше ничего не знала, и, Боже, Грейнджер просто не может от этого отказаться.       — Я знаю, — он поглаживает её скулы большими пальцами, и тогда колени Гермионы начинают подкашиваться.       — Что нам теперь делать? — вопрос, на который нет ответа.       — Я не хочу отпускать тебя, — твёрдо говорит Малфой, после чего она распахивает глаза.       Между ними начинается борьба, в которой Гермиона не должна проиграть, ведь она пришла сюда с чёткой целью — закончить всё это, пока не стало только хуже, но теперь, ощущая горячее дыхание Драко и тепло его тела, это становилось невозможным. Грейнджер вспоминала свои эмоции, когда увидела его перед собой в тот момент, когда дверь открылась — так она не чувствовала себя нигде и никогда. Ни с кем. Гермиона хочет его. Она влюблена в него. Он нужен ей как воздух и вода, без которых человеку нельзя существовать.       — А может… — неуверенно начинает Грейнджер.       — Что?       — Никто не узнает, — проговаривает она, чувствуя страх, что бежит по позвоночнику.       — Что? — переспрашивает Драко, начиная отстраняться.       — Я закончу учёбу через несколько месяцев. Больше не буду студенткой.       — Ты сама не знаешь, о чём говоришь.       — Я не хочу, чтобы учебное заведение руководило моей личной жизнью, — впервые Гермиона чувствует внутри себя такую уверенность и такую силу, которая способна сломить все препятствия на пути.       — Гермиона…       — Никто не узнает, Драко. Мы просто будем осторожными.       Она видит своё отражение в его зрачках, делает пару шагов, отдаляясь, замечает его рабочий стол и идёт прямо к нему. Грейнджер опирается бёдрами о прохладную поверхность, приоткрывает губы, выдыхая ненужный сейчас в лёгких кислород, а затем делает новый глоток воздуха, насыщая бурлящую от желания кровь.       — Гермиона…       — Только если ты не хочешь, Драко. Скажи мне, что не хочешь, и я сразу же уйду, а завтра сделаю вид, что никогда тебя не знала, — ей больно произносить эти слова, но только так можно всё решить, только так можно заполучить нужное им будущее.       — Ты не посмеешь, — шипит он.       — Никто не узнает, Драко. Давай рискнём, — удивительно, как быстро она изменила своё решение, но ответ был прост — Гермиона не могла позволить себе отпустить его, распрощаться с тем, кто порождал в ней ранее неведомые эмоции, и, если она сейчас уйдёт, уступив ему, то будет жалеть всю оставшуюся жизнь. Лучше попробовать продержаться несколько месяцев, ведя тайную жизнь, чем плакать до конца дней, утопая в мерзком одиночестве. У них всё получится. Грейнджер знала.       Она начинает вытаскивать мелкие пуговицы из петель, следит за эмоциями на его лице, боясь дышать и моргать. Гермиона продолжает раздеваться, облизывая губы, и не улавливает тот момент, когда Малфой срывается с места и несётся вперёд. Он врезается в неё, тут же подхватывая её под бёдра и усаживая на стол, сметая книги и бумаги на пол. Она обнимает его за плечи, испытывая сейчас лишь одно-единственное желание — расхохотаться, смеяться громко и долго как умалишённая, которой место в психушке, но сейчас ей так хорошо, что можно себе это позволить, потому что Драко выбрал риск, наплевав на всё. Он предпочёл её, а не безопасность, которая заставит их страдать. Грейнджер счастлива, что Малфой так быстро сдался.       Его колено легко скользит между её ног. Она теперь сама обхватывает его лицо ладонями, начиная целовать — быстро и нетерпеливо, словно где-то идёт обратный отсчёт времени, и ей нужно успеть насытиться его теплом, но, сколько бы он ни обнимал её, прижимая к себе, этого всегда будет мало.       Их тела соприкоснулись, и Гермиона тут же выгнулась ему навстречу, чтобы ощутить намного больше. Электрический ток скапливался на кончиках их пальцев, и между ними всё искрилось. Их связь была опасной, острой и запретной.       Она зарылась пальцами в его волосы, а затем слегка отклонилась, давая ему больший доступ к шее. Его губы заскользили вниз, язык прокладывал мокрую дорожку, пальцы впивались в её тело в районе рёбер, проникая под наполовину расстёгнутую рубашку. Грейнджер издала тихий стон одобрения. Она очень хотела назвать его дураком за то, что Драко посмел сомневаться, но потом вспомнила свои первоначальные намерения и прикусила язык, отбрасывая в урну все ненужные мысли.       Они снова поцеловались. Дыхание сбилось моментально, но Гермиона не могла себе позволить прекратить. Он продолжал напирать. Его руки порхали по всему её телу, стараясь не пропустить ни одного сантиметра, и, когда пальцы очертили контур лифчика, а затем ловко скользнули под бельё, она тут же замерла, начиная кусать губы.       — Нет, — вдруг покачал головой Малфой, очерчивая губами линию её подбородка. — Я хочу слышать тебя, так что не вздумай сделать это снова, — подушечка большого пальца прошлась по её слегка припухшим губам, и Грейнджер тут же разомкнула их, облизывая его палец и начиная медленно посасывать.       Он громко застонал, закрыл глаза и немного сдвинулся. Она ощутила его эрекцию на внутренней стороне бедра и нетерпеливо поёрзала, посасывая палец ещё активнее.       — Чёрт, — произнёс Драко, наблюдая за её движениями, а Гермиона лишь смотрела, как его язык медленно и горячо скользит по нижней губе Малфоя, помогая её трусикам намокать всё больше.       — Пожалуйста, Драко, — заговорила она, а затем ещё раз лизнула его палец, наблюдая за огнём, который полыхнул в его глазах. — Я больше не могу, — Грейнджер сама потёрлась о его выпуклость на брюках, издавая жалобный стон. Кровь пульсировала в висках, мешая ей нормально соображать.       Рука Драко мягко прошлась по её бедру, скользя всё дальше, и она послушно развела ноги в стороны, давая доступ, награждая его зелёным светом и давая ту самую отмашку перед стартом. Осталось раздобыть какой-нибудь флажок и махнуть прямо перед его лицом, чтобы он больше не медлил.       Словно прочитав её мысли, Малфой отодвинул резинку нижнего белья, прошёлся пальцами по влажным складкам, и теперь комнату наполнил их синхронный стон, который тут же эхом отразился от стен и осел где-то в глубине сердец. Гермиона помогла ему и оперлась ладонями о стол, приподнимаясь. Он стащил с неё трусики, отбрасывая их в сторону, а затем приподнял юбку, оставляя её болтаться на талии. Их взгляды пересеклись в этот момент, а потом они улыбнулись, словно стали единым целом, потому что знали, что всё делают правильно.       Она потянулась дрожащими руками к его брюкам и начала возиться с пряжкой ремня, а затем и с молнией. Что-то внутри кричало ей о том, что не стоит торопить события, что Драко наверняка задумал нечто другое, но ей хотелось всего и сразу — хотелось сейчас, и ни секундой позже. Гермионе был нужен этот мужчина, который заставит всё вокруг померкнуть, который поможет ей больше не бояться, потому что будет рядом.       На мгновение мир замер, а затем стрелки часов в бешеном ритме помчались вперёд, и всё было как в тумане. Он притянул её за талию к краю стола, зафиксировал на месте, сжимая ягодицы и больше не позволяя двигаться. Грейнджер откинула голову назад, задерживая дыхание. Горячий влажный член легко скользнул между складок, срывая удовлетворённый вскрик с её губ. Малфой погрузился в неё одним движением — быстро, резко и до головокружения правильно, а затем замер на мгновение, переводя дыхание. Потемневшие и безумные глаза столкнулись с её затуманенным взглядом, и после этого он начал двигаться и согнул правую ногу Гермионы в колене, проникая ещё глубже. Драко стал толкаться быстрее, совсем перестав сдерживаться. Она кричала так, как он просил, и комкала лист бумаги под своей ладонью, стараясь не закрыть глаз. Ей нужно было видеть его сейчас — в ту секунду, когда Малфой продолжал входить в неё; когда оставлял синяки на коже; когда перестал нормально дышать, отчего его щёки поменяли оттенок, слегка порозовев. В движениях Драко больше не было нежности — только грубые и резкие толчки. Громкие шлепки их тел заполняли всю комнату, делая в ней воздух тяжёлым и горячим. Гермиона обвила его талию ногами, желая притянуть Малфоя ближе. Она стонала, позволяя ему подчинять, доминировать и раздавать указания, и если бы прямо сейчас он захотел её заклеймить, чтобы Грейнджер навсегда принадлежала лишь ему, она пошла бы и на это.       Драко толкнул её на стол. Гермиона распласталась на деревянной поверхности, начиная оглаживать свои грудь и шею. Она смотрела на него, улавливая ту самую улыбку, в которую недавно влюбилась в метро. Сложно поверить, но прямо сейчас Грейнджер заполучила всё, что рисовала в своей голове. Те до безумия пошлые картинки стали реальностью, ведь они рискнули, надеясь, что никто никогда не узнает, потому что всё именно так и должно быть.       Схватившись за край стола, она выгнула спину, открывая рот, из которого не вырвалось и звука. Прямо сейчас Гермиона содрогалась от спазмов, чувствуя сладкую истому, от которой хотелось расплакаться и рассмеяться одновременно. Оргазм волнами покрывал её тело, захватывая в свой плен и не желая отпускать, и она старалась продлить этот момент, растворяясь в нём снова, снова и снова, будто это стало смыслом жизни, без которого нельзя существовать.       Грейнджер перевела взгляд на него. Всё это время он следил за ней, питаясь её эмоциями, ловил каждый стон и вздох, продолжая двигаться. Его толчки стали хаотичными, а дыхание — редким. Капля пота ползла по его ключице, и она жадно сглотнула, борясь с желанием подняться и слизать её с тела Драко, но Гермиона едва не отключилась, когда его пальцы сильно сжались на её бёдрах. Ещё пара толчков, и Малфой накрыл тело Грейнджер своим, продолжая сотрясаться от разрядки, что струилась внутри.       Она обняла Драко за плечи, больше не желая отпускать, и почувствовала его губы на своём виске, а затем — тихие слова признания, которые Грейнджер навсегда сохранит в сердце, но у неё ещё будет время на то, чтобы ответить, потому что они рискнули, посылая к чёрту безопасность, а заодно и жизнь друг без друга.