Самообман

Возмущеные голоса друзей эхом раздаются по замку обмана, затихая по мере их отдаления. Безопасно покинуть место бесконечных интриг и лжи было прощальным подарком, по крайней мере сам Ванилла мог расценить этот жест только так. Последние частички, что связывали его с былым статусом древнего героя, абсолютной правды сейчас выводятся приспешниками Шэдоу Милка и в этот раз это не какой-то трюк арлекина, чтобы снова изолировать, подавить и попытаться вывести, итак, хрупкий соулджем, а осознанный выбор Ваниллы. Звонкий голос Джинджербрейва в последний раз достигает древнего. —Пьюр Ванилла, послушай, это не ты, просто пойдем с нами… —но закончить ему не дают, ворота замка захлопываются перед более нежеланными гостями, обдавая их неприятной прохладой. Под аккомпонимент отчаянного стука в дверь, на лице Ваниллы появляется усмешка. Не та, к которой привыкли его друзья, в ней теперь слишком много горькой иронии. Над ситуацией, над словами, что пытались "вразумить его". —"Не я"? Конечно, прискорбная кончина Пьюр Ваниллы уже была оглашена. —тихо проговаривает он, порицательно кивая головой. —А я просто Лживый странник... Мысли уводили все глубже в сознание, но несравнимый ни с чем смешок за спиной быстро выдернул печенье из размышлений и заставил повернуть посох по направлению к источнику звука. Хотя в попытке присмотреться было не много смысла, звон бубенцов, что были привычны только арлекину не оставили сомнений. Хозяин замка тоже с любопытством и свойственным ему озорством стал свидетелем этого прощания. Раньше Ванилла бы удивился, как к нему подкрались столь незаметно, но сейчас он знает, тот, кто уверенно подходит к нему со спины знает его и знает отвратительно много. Включая и то, как себя вести и что сказать, как вывести Ваниллу на агрессию, подтолкнуть к отчаянию и все лишь забавы ради. Руки Шэдоу Милка, что уже подошел слишком близко, быстро находят себе место на чужой талии, а подбородок удобно располагается на плече Ваниллы, еще один тихий смешок был лишь предупреждением о том, что тишина, столь редкая в присутствии арлекина, сейчас снова будет прервана. —Уже прощаешься со своими приятелями? Жаль-жаль, они ведь такой путь проделали по замку пока пытались тебя найти! —С явным удовольствием протягивает Шэдоу. В его голосе игривых тонов даже больше обычного, а действия явно куда более раскрепощены, Ванилла лишь выдыхает, но не подается вперед, как сделал бы еще днем ранее. —Они делали это ради Пьюр Ваниллы... — спокойным голосом проговорил древний, пытаясь отмахнуться от нежеланного диалога, прежде чем его прервал нетерпеливый собеседник. —Но да-да, его больше нет, ты сказал, я слышал, Нилли! — одна из отдыхавших на талии рук, резко поднимается, накрывая губы уже хотевшего возразить Ваниллы указательным пальцем, чем вызывает лишь секундное раздражение со стороны последнего. —А-а, стой, я помню, больше не Пьюр, но вкус то у тебя все еще ванильный. —Хихикая, арлекин убирает палец от губы. Их почти уединение порождало в нем безумный азарт. Насколько уже успел сдаться Ванилла? Милк знал, что в некогда герое правды все еще что-то есть, он все еще не полностью сломан его играми и это вызывало слишком много эмоций. Восхищение, раздражение, утомление, он будто ощущал все и сразу, пока смотрел на Ваниллу, а в обжигающем желании сломать начали появляться маленькие искры сохранения. Где-то в глубине он желал, чтобы Ванилла продолжал свою борьбу. Не ради извращенного удовольствия лжеца, нет, он просто хочет оказаться неправ. Но эта эмоция была слишком неприятной, слишком выбивалась, от чего Шэдоу предпочел игнорировать ее. Рука арлекина быстро скользнула от губ по грудной клетке Ваниллы, задержавшись там на подозрительно долгое время. Слишком приятно было для биста ощущение чужого тепла, слышное даже через рясу. Оно манило и Милк не мог отделаться от мысли, что летит на него подобно мотыльку, тянущемуся к свету в котором его и поджидает конец его истории. —Итак, Лживый странник? Из всех имен ты решил взять это? — Продолжая свой монолог, с обманчиво сладкой интонацией проговорил Шэдоу, пока вел рукой уже по плечу. Нехотя оторвавшись от чужой груди, он уверенно приближался к посоху, глаза с которого были направлены на него. Но стоило его пальцам коснуться рукояти, как по комнате прошелся шлепок, явный намек на то, что дальше Шэдоу заходить не стоит. —Разве ты и сам не пытался убедить меня в том, что нечто подобное подойдет мне больше? —спокойно произносит Ванилла, наблюдая, как руку все-таки нехотя убирают. Шэдоу Милк прекрасно осведомлен о его слепоте и явно не просто так тянется к источнику зрения древнего, который сейчас не намерен играть в эти игры. И уж тем более терять даже просто намек на их равенство в этой ситуации, в виде хоть какого-то визуального восприятия. —Я все еще согласен с этим, Нилли. —чужая голова медленно поднимается по плечу Отшельника, кажется, ищет место поудобнее. Лицо его неизменно, но отказ он принял, убирая руку обратно на плечо. Кажется тишина, вновь возникшая между ними, говорит лучше слов. Арлекину хочется быть ближе, это что-то, что Ванилла подметил еще давно. Как и все его прошлые попытка приблизиться, прикоснуться, даже взгляды не остались без внимания древнего. Мастер обмана, конечно, подавлял все, но одиночество, что томилось внутри все это время, рвалось наружу. Очередной ложью будет отрицать, что его сердце не трепетало, видя падение Ваниллы, ведь это значило только одно, он такой же. А значит Милк не один. В подобных объятьях они простоят еще долго, каждый погрузится в свои размышления, кажется не сильно возражая компанией друг друга, легкие поглаживания и даже поцелуй в шею от Шэдоу не вызовет негативных эмоций у Ваниллы. Легкий и игривый, он больше сигнализирует о прощании на сегодня, после него арлекин удалится обратно в потемки своего замка, сказав что-то не особо важное напоследок. ---- Сад выглядел особенно благоухающим сегодня, ванильный запах, исходивший от цветов и шелест листвы создавали неповторимую ночную симфонию. Так от чего было так гадко? Шэдоу Милк и сам не понимал, что воротило больше, то, как глупо он, мастер обмана был обведен вокруг пальца или факт, что после этого его не убили, а лишь унизительно протянули руку помощи. —"Позволь мне быть твоим другом». — Тихо раз за разом арлекин переживает этот диалог, прокручивая в голове варианты ответов, которых становится все больше и больше. —Будто это все исправит... Нет, будто это исправит хоть что-то! Он бы совсем потерялся в своем сознании, но постукивание приближающегося к нему посоха быстро вернуло его к реальности, заставляя оглянуться. Конечно, перед ним стоял сам владелец сада. Новое одеяние явно добавляло ему больше статуса. Но вместе с этим оно и скрывало изящные черты тела, а соулджем, который стал полностью принадлежать Ванилле, выглядел куда крепче. По крайней мере так показалось самому Шэдоу Милку. —Прошу прощения, не прерываю? —голос Ваниллы спокоен и мелодичен, пока он приближается к арлекину, он полон понимания и сочувствия. Доброжелательная улыбка играет на губах, но сейчас она слишком раздражала, из-за чего Милк отворачивается обратно, снова всматриваясь в цветы. —Уже ухожу, не переживай...— В момент его прерывает чужая рука, что легко опускается на его плечо. Немая просьба остаться, которую они оба, итак, прекрасно поняли. В ответ на это Милк лишь вздыхает, крепче сжимая рукоять своей трости. Он просто не в силах оттолкнуть или воспользоваться доверием Ваниллы, чтобы просто силой вырвать соулджем. Насилие никогда не было в его стиле. Чужие руки уже обнимают его со спины, напряжение постепенно растворяется в тишине, а прохладный ночной ветер от чужого тепла перестает ощущаться вовсе. Тихое дыхание Ваниллы вводило в некий транс, будто само присутствие хранителя истины медленно исцеляло и арлекина, по крайней мере самообман начал отступать. Вместо него пришло тепло и будто давно потерянное спокойствие. —Знаешь, луна сегодня особенно красива... — Ванилла аккуратно поглаживает Милка по груди. В моменте все начало казаться столь правильным, будто все подводило их к этому. И финальным штрихом может быть только одно, легкий поцелуй в затылок от Ваниллы. Обещание стабильности и извинение за обман. И не смотря на все еще не до конца отпущенную обиду, бист примет это. Им еще многое предстоит обсудить, но не сейчас, сейчас нужно отдохнуть. В чужих объятьях, обдумывая немые обещания и понимая, что все-таки, они созданы друг для друга. Они оба часть чего-то большего и наконец-то единого.