Папочка Снейп

Гарри. Был. Хуже. Близнецов. Уизли. Настолько хуже, что даже сами Близнецы Уизли теперь смотрели на него с уважением. — Джордж… мне страшно. — Фред, а ведь он нас превосходит… Гриффиндорцы боялись Гарри. Рейвенкловцы не приближались. Пуффендуйцы крестились. Только Близнецы и Снейп решались с ним общаться. Но даже Снейп начинал задумываться… А вдруг этот ребёнок и правда – его карма за все прошлые грехи? Гарри, хаос и его проклятая сумка — Папа, хочешь ещё один набор редких ингредиентов? — Папа, я достал артефакт из потерянной коллекции Мерлина, он тебе нужен? — Папа, ты выглядишь уставшим, вот тебе эльфийский кофе! Снейп хватался за голову. Близнецы хватались за перья, записывая за Гарри идеи. А Дамблдор… Дамблдор уже просто молча пил какао и смотрел в окно, пытаясь смириться с новой реальностью. Теперь самая страшная угроза Хогвартса – это не Волан-де-Морт, не Тёмные Искусства… А маленький хаос в лице Гарри Поттера, его проклятая сумка и неизменное "Папа-Папа-Папа!"

***

С новым утром в Хогвартсе всё казалось перевёрнутым с ног на голову. Слизеринцы, как будто вчера вдруг стали богатыми магами, мчались по коридорам на сверкающих Nimbus 2002. Их элегантный вид и безупречная осанка вызывали зависть у учеников других факультетов – те настолько кусали локти от ревности, что казалось, они буквально не могли скрыть своё недовольство. Тем временем Гарри, всё ещё обиженный на Северуса, ходил по замку, и его голос эхом разносился по коридорам: — ПАПАААААААА! Каждый раз, когда он замечал Снейпа, его крик становился всё громче и пронзительнее, как будто он хотел, чтобы весь Хогвартс услышал всю свою боль и негодование. Даже портреты на стенах, обычно невозмутимые, начинали перешёптываться, наблюдая за этой нелепой драмой. Северус, сидевший в своём кабинете за чашкой успокаивающего чая, пытался собраться с мыслями. Он знал, что с Nimbus 2002 отныне Слизерин будет выглядеть особенно роскошно, а Гарри – как всегда – напоминать ему о том, что отношения «Папа – мальчик» вышли из-под контроля. Каждый раз, когда Гарри выбегал из-за угла с новым «подарком» или очередным криком «ПАПА!», Снейп невольно невзмогал улыбнуться сквозь внутреннее раздражение. В то же время, ученики других факультетов метались по коридорам: одни завидовали шикарному стилю слизеринцев, другие пытались понять, как именно Гарри умудряется так дерзко кричать и при этом выглядеть таким обиженным. «Как это возможно?» – перешёптывались Гриффиндорцы, а Пуффендуйцы, не выдержав, даже поспешили занять укромные уголки, чтобы не оказаться в эпицентре этого сумасшествия. Новый виток событий стал очевиден, когда Гарри, стоя посреди коридора, с горячими глазами и приподнятыми бровями, вновь воскликнул: — ПАПАААААААА! Его голос сливался с ревом проносящихся Nimbus, создавая странный симфонический аккорд, который заставлял даже самых равнодушных остановиться и прислушаться. Слезы недоумения блестели в глазах некоторых учеников, а другие просто не могли скрыть усмешек. Северус, поднявшись с места, медленно направился к Гарри, решив наконец разобраться с этой ситуацией. Но как только он приблизился, Гарри резко повернулся к нему и, с видом обиженного мальчика, тихо произнёс: — Папа, почему ты не понимаешь, что я просто хочу, чтобы нас все уважали?! Эти слова повисли в воздухе, и даже великолепные Nimbus зашумели от внезапного такта молчания. Теперь судьба отношений между Снейпом и Гарри висела на волоске между гневом и нежностью, а весь Хогвартс наблюдал за этой комичной, но в то же время глубоко волнующей сценой, где даже богачки Слизерина и завистливые ученики других факультетов невольно участвовали в этом театре абсурда.