Папочка Снейп

Северус, всё ещё с лёгким смехом в голосе, посмотрел на Люциуса, которому только что вернули его прежнюю одежду, но с ярко-розовым оттенком и блёстками, слегка мерцающими на ткани. Его лицо было очищено от косметики, но как только он увидел Люциуса в этом платье Барби, Снейп не сдержал улыбки. — Люциус, ты выглядишь великолепно! — сказал он, тонко насмехаясь, но в его голосе всё равно звучала лёгкая доброта. Люциус, подавленный и совершенно не способный найти оправдание происходящему, покраснел. — Ты смеёшься?! — взревел он. — Тебе нравится, да? Снейп не мог больше скрывать улыбку. — В какой-то момент я думал, что ты будешь выглядеть лучше в этом, чем в своём обычном наряде. Это просто… шикарно. — сказал он с лёгким сарказмом, но с искренним весельем в голосе. Люциус замолчал, а в его глазах промелькнуло разочарование, смешанное с яростью, но он не мог не признать, что в этой ситуации было что-то совершенно абсурдное. Однако это было слишком нелепо, чтобы не посмеяться. — Мне это не нравится, Северус! — заявил он, пытаясь снова повернуться в свой обычный образ. Но, конечно, уже поздно. Гарри и Драко, с обманчиво невинными улыбками, стояли рядом, готовые снова подойти и предложить свои "услуги". — Вы оба такие милые, не правда ли, папа и дядя Люциус? — подмигнул Гарри. Северус снова рассмеялся, исправляя свою мантию, так как он снова был в своём привычном чёрном одеянии. — Что ж, по крайней мере, мы пережили это. Но если ты будешь и дальше надевать такие наряды, Люциус, я не обещаю, что смогу тебя остановить, когда Гарри с Драко решат опять развлекаться. Люциус молчал, но в глубине души он понимал, что это не конец. Люциус едва сдерживал нервный смех, когда услышал слова своего сына. Он всё ещё чувствовал себя несколько неловко, но Драко без всякого стеснения продолжал: — Папа, ты знаешь, розовый тебе вполне идёт! Может, стоит сделать это твоей новой фирменной цветовой гаммой? Мы могли бы подобрать что-то в стиле… "Розовый малфой". Люциус перевёл взгляд на сына, уже готовый отреагировать, но в его глазах было заметное удивление. Казалось, он пережил самый неловкий момент в своей жизни, и теперь Драко подливает масла в огонь. — Переодень его с помощью магии, Гарри! — сказал Драко, улыбаясь, как будто всё это было частью какого-то весёлого плана. Гарри, с готовностью подхватывая идею, резко взмахнул волшебной палочкой, на что Люциус едва успел закрыть глаза. Как только он открыл их, он обнаружил, что его костюм снова стал ярко-розовым, но теперь на его груди был огромный золотой рисунок в виде единорога. — Ну, теперь ты точно станешь модным в мире магии! — весело заявил Гарри. Люциус вздохнул, оглядывая свой новый образ, но затем всё-таки не смог сдержать смешанный смех с раздражением. — Вы двое на самом деле думаете, что мне понравится быть единорогом? — саркастично спросил он, слегка поджав губы. — Я выгляжу как маггловская игрушка! Драко, улыбаясь, подошёл поближе и, ободряюще похлопав отца по плечу, сказал: — Не переживай, папа! Мы с Гарри создадим тренд! Ты будешь лучшим "единорогом" в Хогвартсе. Снейп, стоявший рядом и наблюдавший за всей этой ситуацией, не смог сдержаться. Он подошёл к Люциусу, слегка похлопав его по плечу. — Люциус, ты знаешь, я всегда считал, что ты слишком серьёзен. Возможно, розовый тебе действительно подходит. Мы все должны иногда расслабляться. Люциус, казалось, едва сдерживал свою ярость, но в конце концов, он не мог не рассмеяться, сдерживая улыбку. — Вы двое… Просто помните, что у меня всё ещё есть право отменить вашу магию, если вы сделаете так снова! Гарри и Драко обменялись быстрыми взглядами, полными тайной договорённости, но при этом оба скрывали смех. — Да, да, папа, мы тебя поняли. В следующий раз будет ещё лучше! — с улыбкой сказал Гарри. Но, по крайней мере, сегодня Люциус уже не был единственным, кто чувствовал себя немного менее серьёзно. Когда Люциус шагнул в кабинет, не заметив портрета, висевшего на стене, смех раздался с неожиданной силой. Портрет Абраксаса Малфоя, отца Люциуса, выглядел так, как будто он увидел самого невероятного зрелища в своей жизни. Абраксас, старый аристократ с серьёзным видом, когда-то был символом строгости в семье Малфоев. Но сейчас он буквально покатывался со смеху, вцепившись в раму портрета, как конь, который никак не может успокоиться. — Я знал, что ты будешь удивлять, сынок, но это превышает все ожидания! — смеялся Абраксас, его голос эхом разносился по комнате. — Ты просто… удивителен! Люциус, ты прекрасно выглядишь в розовом! Люциус покраснел, стиснув зубы. Он уже ощущал, как его гордость трещит по швам, но как бы он ни пытался удержаться, смех его отца был слишком заразителен. — Папа, хватит смеяться! — попытался сохранить достоинство Люциус, но это звучало скорее как просьба, чем приказ. Нарцисса Малфой, стоявшая рядом, тоже не смогла сдержать улыбку. Она взглянула на своего мужа с искренним интересом и слегка покачала головой. — Ну, ты всегда говорил, что нужно быть гибким, Люциус. Видишь, как хорошо тебе это идёт? — произнесла она, её голос был наполнен лёгким сарказмом, но в нём было и тепло. Люциус зарычал и попытался убрать взгляд от улыбающихся членов своей семьи. — Я никогда не думал, что я буду жертвой этого безумия, но похоже, я ошибался, — проговорил он с тяжёлым вздохом. — А ты, Нарцисса, тоже будешь смеяться, пока не увидишь, что я ещё сделаю. Абраксас продолжал хохотать, его смех был таким заразительным, что даже Нарцисса едва могла сдержаться. И хоть Люциус пытался держать лицо, ему тоже казалось, что всё это не так уж и плохо. Иногда смех и странности могли быть даже полезными. — Сынок, ты и правда знаешь, как удивить, — добавил Абраксас, наконец успокаиваясь. — Я горжусь, что мне повезло наблюдать за этим! Люциус сдался и усмехнулся, признавая, что жизнь в семье Малфоев всегда была полна неожиданностей, но в этом хаосе он, возможно, нашёл новую форму… смешанного величия. Люциус, стоявший в центре комнаты, всё ещё в розовом платье с блёстками, тихо выдохнул, пытаясь восстановить свою гордость. Однако смех его отца не прекращался, а Нарцисса сдерживала улыбку, которая всё-таки вырывалась наружу. Абраксас, кажется, уже окончательно забыв о достоинстве, продолжал смеяться так, как будто жизнь дала ему совершенно неожиданный подарок. — Ну что, Люциус, если ты на самом деле хочешь быть строгим главой семьи, тебе стоит хотя бы запомнить, что розовый тебе как раз подходит! — произнес Абраксас, подмигивая. — Никто не осмелится критиковать тебя, когда ты выглядишь таким шикарным! Люциус сжал зубы, пытаясь сохранить своё спокойствие, но на его лице уже появилась лёгкая усмешка. Пожалуй, он всё-таки выглядел странно, но и смешно. А если уж его собственный отец так развеселился, то, может быть, не всё так плохо. Он попытался изменить настроение, решив вернуть ситуацию под контроль. — Папа, ты смеёшься слишком громко. Если ты будешь продолжать, я подумаю, что ты хочешь, чтобы я сам был вашим личным клоуном. — сказал Люциус, хотя в голосе уже не было того раздражения, что было раньше. Он смотрел на Абраксаса с лёгкой иронией. Нарцисса улыбнулась, подходя к Люциусу и мягко поправив его мантию, даже не думая остановить смех отца. — Ты знаешь, Люциус, иногда ты можешь быть слишком серьёзен. Иногда стоит расслабиться и позволить себе немного веселья, не так ли? — сказала она с любящей лёгкостью, её глаза блеснули весельем. Люциус почувствовал, как его напряжение немного спадало. Хотя ситуация и оставалась странной, всё это было настолько комично и нелепо, что ему оставалось только смеяться вместе с ними. Абраксас, всё ещё с довольной улыбкой, взглянул на Люциуса. — Если ты хочешь, чтобы все знали, как ты строг, ты, наверное, ошибся в выборе платья, сынок. — продолжил он с хитрым прищуром. — Зато если хочешь, чтобы тебя боялись, ты только что получил лучшее орудие. Я уверен, что все в Хогвартсе теперь будут бояться твоего стиля. Нарцисса, усмехнувшись, уже начала раздумывать, стоит ли организовать новый "модный" тренд в семье Малфоев. Но при этом, она прекрасно знала, что Люциус никогда не забудет этот момент, и возможно, это было даже полезно — хотя бы для того, чтобы напомнить ему, что не всё в жизни должно быть серьёзным. Люциус всё-таки не мог не поддаться усмешке. — Если уж я стал символом для шуток, давайте хотя бы воспользуемся этим. Но больше не ждите, что я буду носить это платье снова. — добавил он с лёгким весельем в голосе, оглядывая своих родственников. Абраксас, наконец успокаиваясь, сказал с явным удовлетворением: — Хорошо, сынок, но ты всё равно не сможешь меня удивить снова. У тебя, похоже, есть свой особенный стиль, и я в этом уверен. Люциус покачал головой, но в его глазах больше не было раздражения. Иногда, когда твоя семья может так весело смеяться, стоит хотя бы иногда позволить себе быть частью этой весёлой несуразицы.