Готова обезьянничать?

      — Привет, Супер Макс! Как делишки? — его голос сквозил радостью и нетерпением, которые было очень легко уловить, даже несмотря на то, что динамик мобильника нехило его искажал.       — Привет, Уоррен, — с улыбкой в голосе ответила девушка, жалея, что не может добавить какой-нибудь забавный смайлик. — Все оки. По твоему голосу слышу, что ты уже давненько на низком старте, мне собираться?       — О да-а! Я на старте с самого утра, — игриво протянул юноша, чем-то звякнув. — Начало фильма через час, так что да, надевай свои самые гиковские джинсы!       — Надеюсь, ты начесал свои обезьяньи штаны? — бросила Макс и медленно встала с кровати, прощаясь с Грэхемом, уже перешедшим на язык шимпанзе.       Девушка раздвинула двери шкафа, принявшись осматривать скудный гардероб. Она совсем не была фэшн-дивой, скупающей все новинки с одноименной выставки в Милане (как Виктория), не обладала эталонной фигурой с обложки модного журнала, на которой даже обноски смотрятся неотразимо (как Дана) и точно не отличалась уверенностью в себе, чтобы в любой ситуации носить хипстерские майки (как Хлоя).       Пара джинсов, потертые кеды, гора сложенных футболок… а вот и потерянные неделю назад носки, надо же.       В дальнем углу пряталось короткое черное платье: последний раз она надевала его на похороны бабушки, так что оно осталось висеть в одиночестве, хоть и стояла нестерпимая жара. Макс потянулась за светлыми дырявыми джинсами, но, закусив губу, уронила руку и задумчиво вздохнула.       У нас ведь… что-то вроде, ну-у, свидания, да?       Ей не нужно было пытаться впечатлить Уоррена, напялив на себя облегающий комбинезон или шорты, прикрывающие одни лишь бедра. Макс отлично знала, что юноша увлечен точно не ее худыми ногами. Повседневный прикид подходил для похода в открытый кинотеатр лучше всего, но что-то заставляло девушку задвинуть эту мысль подальше, до последнего отмахиваясь от образа, вспыхнувшего в голове.       Что ж, окей, сама Вселенная мне намекает.

***

      Миновав двор академии, все еще кишащий учениками — погода явно позволяла просидеть тут целую ночь, — она, откомплиментив новенькую стрижку Алисы и выудив из кустов ключи вусмерть обкурившегося Хейдана, наконец вышла на стоянку, где туда-сюда уже бродил Уоррен, неловко теребя отпаренный воротник.       Макс неожиданно смутилась, увидев на юноше не футболку с принтом любимых персонажей из всеми забытого комикса, а белоснежную рубашку, сверкающую мягкими рыжеватыми оттенками в лучах заходящего солнца. Кажется, она никогда не видела на нем ничего более делового, чем черные брюки — и то лишь однажды. Девушка застыла на ступенях лестницы, борясь со странным щекочущим чувством внутри и без зазорно рассматривая его аккуратно уложенные назад волосы — боже, ему чертовски идет. Сморгнув внезапно настигшее увлечение, Макс поспешила к юноше, поражаясь собственному желанию безотрывно наблюдать за человеком не через объектив камеры.       — Едем? — бросила девушка, оказавшись в паре шагов от Уоррена, суматошно ворошившего карманы джинсовых шорт.       Юноша тут же дернулся в ее сторону, резко вытащив руку и случайно вывалив из кармана честную половину жизни — смятые чеки, ключи новой-старой машины, игральную кость и какой-то фандомный значок. Он замешкался, скомкано поприветствовав Макс и принявшись хватать все разбросанные вещи, неразборчиво что-то тараторя. Уоррен положил ключи на край капота, заталкивая многочисленные бумажки в шорты, но не прошло и пары секунд, как они скользнули на асфальт, вызвав у Макс снисходительное хихиканье.       — Ох, Господи, в моих руках черные дыры, Макс… — жалобно протянул юноша, подхватывая ключи и, наконец, одаривая девушку неловким взглядом. — Прости, я… О.       Его лицо озарило неподдельное удивление, быстро сменяющееся восхищением и искренним «Макс? Это… точно ты?». Примерно такой реакции она и ожидала, поэтому, почти незаметно улыбнувшись, демонстративно прокашлялась, на что Уоррен никак не отреагировал, продолжив ошеломленно глядеть на ее действительно неожиданный прикид: на бедрах висела джинсовая юбка выше колена, украшенная золотой пуговицей с гравировкой, а веснушчатые плечи и короткий белый топ, с вышитой на нем цитатой из «Интерстреллара», укрывал растянутый лонгслив серого цвета. Не то чтобы Макс была ярой ненавистницей «девчачьей» одежды, просто считала юбки и платья исключительно официальными предметами гардероба, которые носить на повседневке казалось чем-то из ряда вон выходящим — хотя Кейт всегда выглядела чудесно в своем офисно-строгом стиле, с этим не поспоришь.       — Ты… Вау… Макс, я… — юноша хватал воздух ртом, судорожно подыскивая верные слова для описания собственных чувств, хотя в этом и не было необходимости — если честно, все буквально написано на его лице.       — Кстати… классная рубашка, — бросила девушка, смущенно шагнув ближе.       — Ты тоже, — тут же ответил Уоррен быстрее, чем успел подумать. — Точнее… Ты не сравнима с рубашкой, ты просто классная, ну, знаешь, я не думал, что ты носишь юбки и все такое… Нет, в смысле, ты и без юбки классная, но, стой, я не про твое тело, я не… В общем, ты и с юбкой, и без очень классная, но, черт, почему ты никогда ее не надевала? Ты выглядишь просто потрясно, и ты нереально красива, знаешь, как та девчонка из фильма. Виола, помнишь?.. Нет, не в том смысле, что ты как пацан или…       — Уоррен, — мягко вставила Макс, в попытке остановить растерянный поток мыслей юноши.       — Прости-прости, я так волнуюсь, — стыдливо протянул он, жмурясь и прикрывая раскрасневшееся лицо ладонями. — Ты очень красивая.       Девушка хмыкнула, снисходительно благодаря юношу и убеждая в том, что все в полном порядке. Запрыгнув в покоцанную — но по-своему уютную — машинку, они тронулись в сторону маяка в сопровождении ненавязчивой музыки. Во время поездки они практически не говорили, находясь друг с другом в полном комфорте даже в тишине. Пока Уоррен мычал в такт играющим мелодиям, изредка поглядывая в сторону девушки и с точностью угадывая названия треков почти с первой секунды, Макс улыбалась собственным мыслям, вслух поражаясь его глубоким знаниям всевозможных музыкальных жанров и разглядывая салон, про себя подмечая мельчайшие детали.       Несмотря на то, что машину он купил совсем недавно, она уже успела превратиться из олдскульной тележки в настоящее логово Уоррена-задрота-всех-времен-Грэхема (в самом хорошем смысле). Честно говоря, примерно так девушка представляла его комнату в общаге: на задних сидениях лежит гигантское покрывало с Дарт Вейдером, загадочный чемоданчик из девяностых и полупустая бутылка воды. Небольшой кармашек дверцы рядом с Макс был напичкан какими-то тряпками и бутылями с цветными жидкостями, не особо внушающими доверия.На бардачке игриво качает головой анимешная фигурка, а рядом лежит круглая коробочка с ароматизатором, катающаяся туда-сюда на поворотах. Больше всего ей понравились всевозможные висюльки, нацепленные на зеркало заднего вида: он даже привязал туда маленькое сердце из скрепки, которое она свернула в кабинете мисс Грант, пока ждала своего юного и не всегда удачливого экспериментатора после занятий.       Он милый.       Так странно было думать о том, насколько легко, оказывается, влюбиться в человека, который попросту остается собой и позволяет тебе то же самое. Уоррен не был спортсменом, самолюбиво хватающим золото на любых соревнованиях и дружащим со всем Блэквэллом, не был развязным скейтбордистом, носящим только брендовые кеды и курящим травку с чужих рук, не был загадочным ботаном, намеренно скрывающемся в тени и подозрительно черкающим в тетрадях. Он был Уорреном — вот и все. Самым искренним, чувствительным и, пожалуй, внимательным юношей, способным не только выслушать, но и защитить от чего — или кого — угодно. Он был учтивым знакомым, забавным однокурсником, прекрасным другом… И не только другом, если быть точнее.       — О да-а, я просто обожаю эту песню, — протянул юноша, выкручивая динамик. — Ты послушай, сто процентов заценишь.       Макс прислушалась к вступлению — плавное, но при этом ритмичное и волнующее, навевающее давно забытые, но такие ценные воспоминания. Музыканты умело и совсем непринужденно игрались с тональностью.       — Кто скажет тебе, что все слишком поздно… — фальшиво, но так чувственно протянул Уоррен, покачивая головой.       Макс бросила на него удивленный взгляд, улыбаясь и давясь приятнейшим чувством безопасности и спокойствия. Сам того не зная, юноша вытягивал все потаенное наружу, вынуждая забыться и наконец ощутить ту свободу, о которой мечтают птицы со сломанным крылом, глядящие вслед мигрирующему клину.       — Кто скажет тебе вещи, которые не очень приятны… — неловко пропела девушка, прикрыв веки и позволив мелодии наполнить ее тело колючими искорками.       Уоррен одобрительно хмыкнул, принявшись настукивать ритм по рулю, а Макс, поборов волну мурашек, смотрела вдаль, наслаждаясь безупречностью момента и впитывая каждый звук, каждую тень, каждый запах.

***

      — Погодь, а не пропустил ли я поворот? — вдруг спросил Уоррен, чуть наклонившись и принявшись вертеть головой по сторонам. — Как-то тут слишком дико для кино, а?       Макс глянула на горящий экран мобильного с открытым навигатором, тщетно вертя карту.       — Ну-у, — озадаченно протянула девушка, — из меня такой себе штурман. Вроде как сейчас нам надо бы свернуть направо.       — Прости, — вдруг прошептал юноша спустя долгую минуту.       — За что? — буднично бросила девушка, все еще сфокусировано изучая загородную местность Аркадии-Бэй (не город, а свалка, честное слово).       — Увез нас не пойми куда, так еще и ночью, когда по сторонам ни черта не ви-       — Уоррен!       Моментально среагировав, юноша, не успевая сбросить скорость, крутанул руль, вынудив весь салон ходить ходуном.       — Черт! — взбудоражено выдохнул Уоррен, все еще вдавливая педаль тормоза в пол: машинка чуть не улетела в кювет.       — Извини! Я… — запустив пальцы в и так взъерошенную челку, Макс вздохнула. — Олень выбежал на дорогу.       — Серьезно? — он пораженно взглянул на девушку. — Сумасшедшая живность…       Макс не успела моргнуть, как по ушам ударил знакомый звонкий гром; грозовые молнии разрезали небо на два рваных куска. Она снова там — в месте, которое существует только в ее сознании. С каждым видением оно кажется все более плоским и странным, каким-то абсолютно нереальным. Виски будто пронзили тонкие холодные лезвия. Макс пошатнулась, шаря рукой в воздухе в попытке найти хоть какую-то опору.       Чуть придя в себя, она двинулась вверх. Снова.       Сердце сжималось от внезапно охватившей тревоги. Ноги казались огромными неподъемными валунами. Перед глазами все плыло: острая головная боль и бешеный ветер сминали пейзаж в серый ком. В ушах стоял глухой звон, к которому привыкнуть просто невозможно.       Она поднималась, чувствуя, как легкие наполняются морским ветром приближающегося урагана, как в сознании снова и снова шуршат картины прошлого, как скрепит основание столетнего маяка и как плечи сжимаются под давлением ответственности за будущее целого города и сотен тысяч в нем живущих.       — …Эй! Макс!       Дернувшись и набрав в легкие как можно больше воздуха, девушка очнулась от секундного кошмара. Уоррен, отстегнув ее ремень безопасности, сжимал плечо и бережно поглаживал большим пальцем.       — Ты в порядке? — испуг с примесью внезапного облегчения и искренней заботы.       — Да… — Макс рефлекторно коснулась руки, лежащей на плече, и сжала в ответ.       — Давление? У тебя кровь из носа ручьем льется…       Лишь сейчас Макс заметила, что юноша зажимает ее ноздрю какой-то плотной салфеткой.       — Ой, извини… — засуетившись, она попыталась забрать салфетку из чужих рук, но, как оказалось, жертвой стала новенькая рубашка Уоррена.       — Все хорошо, не беспокойся, — не успела она открыть рот, как юноша аккуратно обхватил ее холодную шею и уложил затылок на обклеенный стикерами подголовник. — Теперь мы оба будто после драки, — хмыкнул Уоррен.       Увидев легкую улыбку в ответ, он снова довольно хихикнул. Их лица тонули в ночной тени улицы.       — Извини, что так и не доехали до кинотеатра…       — Этот день все равно останется самым первым в рейтинге «рутинка-паутинка Аркадии-Бэй». Я ведь с тобой.