Как написать историю в жанре Меха-On

      У меня были отдельные статьи, которые в целом посвящены этим явлениям [1] и сейчас мне хотел бы затронуть их именно с точки зрения мехаона. Мехаон как жанр возник благодаря деконструкции супермехи. Что если робот — это не машина спасения мира, а напротив, машина его разрушения? Ещё дедушка Коджи предупреждал, что ты можешь стать дьяволом-разрушителем мира, внучок, если захочешь. Мехаон исходит из допущения, что герой вполне может этого захотеть.       Деконструкция выявляет противоречия внутри тропов и штампов и обыгрывает те, показывая, что случилось бы в реальности, сотрясись такая ситуация. Зачастую деконструкция убирает жанровую условность и сюжетную броню персонажей. Самый банальный пример, применительно к мехе: Коджи запускает Мазингер, не может им управлять и давит своего младшего брата, давит целую кучу простого народа, после чего вместо спасения мира он коротает свои дни за решёткой, пребывает в состоянии жуткой депрессии и в конце концов вешается в камере, страдая от чувства вины за смерть младшего брата. В оригинальном самом первом аниме Коджи чуть было не задавил Широ, но в последний момент младший брат был спасён. В мехаоне, естественно, как предполагается, такого в «последний момент» не должно быть. Либо оно будет до определённого момента, а потом исчезнет.       Реконструкция обосновывает тропы и штампы. Например, в моём фанфике Коджи таки давит кучу народа, но его избрал сам Мазингер и он очень неохотно даёт его место кому-то ещё. Так что у правительства нет выбра. Мазингер — буквально воплощение воинского божества, с точки зрения воинского божества личность Коджи вполне подходит для нужных целей — Мазингеру нужен тот, кто будет сражаться в духе северного мужества, когда мир рухнет и посреди хаоса останется ползать только всякая хтонь [2].       Нелогичные или глупые или ещё как-то вредящие повествованию элементы тропа и штампа при этом убираются из повествования. Скажем, если в каноне Коджи забрался в Мазингер из желания побыстрее с ним освоиться самому, то в моём случае он скрылся в нём от боевиков барона Асуры. А Мазингер начал без его воли двигаться, потому что злодеи загрузили в него компьютерный вирус. Так что в моём случае ни один суд не придерётся к действиям протагониста. Вообще ранее процитированный мною отрывок из моего фанфика по «Мазингеру» — это именно что реконструкция оригинального сюжета. Аналогично я реконструировал «Грендайзер».       Если мы хотим произвести реконструкцию оригинального жанра, то мы должны выбрать все условности и все клише, когда автор подыгрывает персонажам и повествованию, после чего обосновать их или заменить те на некие эквиваленты. Написать реконструкцию сложнее, чем деконструкцию.       Сама по себе деконструкция во многом связана с тем, как сам автор видит этот мир — традиционно считается, что деконструкция цинична и более мрачна и трагична, чем канон, так как в жизни война и катастрофы ужасны и, скорее всего, будь такие события в действительности, в них окажется мало весёлого и счастливого.       Рассмотрим «Евангелион» и «Бокурано» на предмет ошибок в деконструкции. Для начала скажем о хорошем: оба произведения, например, реконструируют такой троп, как монстр недели — они объясняют, по какой причине противники нападают по одному. Ангелы сами по себе не являются социальными существами и это их врождённая слабость, вражеские роботы нападают строго по одному, потому что каждый из них представляет собой свою вселенную и одновременно за выживание могут соревноваться только две вселенные. Между тем ошибки при деконструкции здесь фундаментальные. Пилоты Ев страдают от проблем с психикой — тогда почему у них нет штатных психотерапевтов? В «Бокурано» всё ещё хуже — сразу же после того, как главные герои связались с военными, их должны были перебросить куда-нибудь на необитаемый остров, так как бои начинаются именно там, где находятся главные герои. Вместо этого они все торчат в городе и в результате каждая битва заканчивается разрушениями. Автор постоянно делает на этом акцент в духе «на самом деле огромный боевой человекоподобный робот — это очень разрушительно». При этом значительная часть сюжета вообще будет невозможной, если учесть, что герои не будут контактировать с городской средой. Сама идея того, что пилот умирает после того, как один раз пилотировал робота, объясняется тем, что робот работает за счёт витальной энтелехии (да-да, из-за Спиральной энергии). Сразу возникает вопрос, как эта самая метафизическая субстанция может обеспечить работу такого гигантского механизма? (в «Гуррен-Лаганне» это было объяснено — там пилот на самом деле использует не свою энергию, а энергию спиральной галактики). Тогда почему нет разницы между продолжительностью боёв — один пилот может сражаться в течение очень долгого времени, в то время как другие сражаются в течение куда более короткого времени, но они все одинаково умирают и никто не беспокоится, что пилот может умереть раньше, чем закончится бой.       Рассмотрим теперь ошибки «Гуррен-Лаганна» в реконструкции жанра. Здесь нам в первую очередь пытаются подать обоснование по поводу того, что мехи действительно работают на воле к победе. Интересно, что в ранобэ более подробно объясняется метафизический принцип — юзер Спиральной энергии не генерирует её сам, а соединяется со спиральной галактикой и перегоняет энергию галактики в свои действия. Таким образом не происходит нарушение принципа сохранения энергии и материи — просто пантеистический бог перегоняет себя из одного места в другое, но для конкретных живых существ это может в теории обернуться катастрофой из-за постоянного роста твёрдой материи. Допустим — возникает вопрос, почему Симон настолько силён и почему только он один может творить такие чудеса? Он не похож, скажем, на героев «Геттер-Робо», которые все как один ГАРны и с этого имеют проблемы с психикой (а один из них вообще стал героем-смертником многоразового применения). Симон куда больше смахивает на заурядного обывателя и, откровенно говоря, представляет собой исключительно набор функций тысячеликого героя из мономифа. Если просто выкинуть эти сюжетные функции, то от него как от персонажа останется крайне мало чего.       Далее — идея того, что «меха может быть использована во зло и послужит орудием разрушения, но хорошие парни могут героической волей предотвратить это» — толком не реализована. Мехи вообще тут очень послушны и ни разу не выходят из-под контроля.       Сама Спиральная энергия также на удивление послушна и, как кажется, не требует никаких усилий для своего контроля. Какая добрая хтонь попалась, однако. Антиспиральщик утверждает, что они остановили своё развитие в последнем шаге от начала Немезиды. Симон превзошёл их, однако никакой Немезиды не случилось. Не показано даже, что Симон как-то напрягается, чтобы удерживать собственную силу под контролем. И именно в этот момент аниме заканчивается — нам даже не показывают, что было дальше, хотя, очевидно, Симон будет жить неограниченно долго и это может чем-то закончиться.       В общем давайте теперь подойдём к вопросу с такого угла. Как сказал Геббельс: «Критик должен быть готов и способен в любой момент и по первому требованию занять место критикуемого им и выполнять его дело продуктивно и компетентно; в противном случае критика превращается в наглую самодовлеющую силу и становится тормозом на пути культурного прогресса». Давайте сейчас послушаем главного пропагандиста Третьего Рейха и поступим так, как он говорит. В рамках концепции «критикуешь — предлагай», я расскажу, как я сам реконструировал «Гуррен-Лаганн».       Для этого сперва я задам ряд вопросов и отмечу ряд деталей, на которые надо ответить во время реконструкции и деконструкции — здесь я буду сочетать их элементы. Перед этим я только должен рассказать о своём взгляде на общую концепцию «Гуррен-Лаганна». Я по своим взглядам скорее консерватор, потому разного рода бунтари и революционеры в моих глазах воспринимаются скорее как отрицательные персонажи. Потому в моих глазах Камина будет отрицательным персонажем или скорее отрицательным персонажем. Отрицательный персонаж — это не значит, что он будет полным моральным уродом, у него могут быть свои стандарты и свои представления о правильности, но так или иначе автор скорее будет осуждать такого персонажа и показывать его с негативной стороны. Потому для меня Камина — антизлодей. Это такой тип персонажа, который в сюжете занимает роль злодея, но при этом он не является классическим злодеем и подаётся как тот, кто может вызвать определённую симпатию и избежать антипатии, которую должен вызывать классический антагонист. В данном случае наиболее подходящий пример для сравнения — это Фэанор Толкина. Сам Толкин — консерватор, при этом религиозный консерваторы и он поставил в первоначальную вину своему персонажу то, что Фэанор восстал против королевской власти, благословенной Богом. Сам Толкин исходил из того мнения, что такая власть может ошибаться, но ей следует повиноваться в качестве принципа, даже если она не права, потому что измена этому принципу повлечёт за собой ещё большие беды. Такая позиция автора может быть спорной и она должна быть спорной, я в данном случае просто объясняю, что такое позиция автора по отношению к персонажу, который преподносится как антизлодей. В нашем случае моё отношение к Камине сводится к принципу «не трогай, пока работает» и «знай, что глупые запреты глупых консерваторов имеют за собой разумные основания». Я потом более подробно раскрою эту тему, пока вы должны держать в голове, с какой точки зрения я рассматриваю сюжет канона. Камина — отрицательный персонаж потому, что он — бунтарь.       Вернёмся к нашему списку контрольных вопросов относительно «Гуррен-Лаганна»: — Почему Антиспиральщик не убил всех сразу одним махом и почему его тактика настолько неэффективна, что постоянно позволяет оставлять героям шанс на победу? — Почему какой-то там землекоп Симон имеет такой свободный доступ к энергии спиральной галактики? — Почему Спиральный Король использует преобразователь спиральной энергии в ганменах своей армии, если зверолюди не могут использовать спиральную энергию? — Откуда Лирон, обычный житель деревни, разбирается в ганменах? Это эксклюзивная технология Лордгенома. — Почему бы Спиральному королевству не закидать Гуррен-Дан какими-нибудь баллистическими ядерными ракетами прямо в момент привала? Современные войны ведутся главным образом благодаря таким ходам. — Почему Симон так удачно нашёл Нию? — Почему Симон так удачно нашёл Лаганн перед началом движухи? — Почему не случилась Спиральная Немезида, когда Симон превзошёл Антиспиральщика? — Почему он в конце истории не вернул к жизни всех умерших, если теоретически его сила не имеет видимых пределов?       Думаю, это список всех вопросов, на которые мне надо будет ответить, если я хочу сделать реконструкцию канона. Одновременно с этим, я как консерватор по убеждениям, сделаю деконструкцию конкретно образа Камины.       Начну с того, что в рамках моего фанфика-кроссовера, как я уже упоминал ранее, главными антагонистами является пантеон Богов Мифов Ктулху из произведений Лавкрафта и его круга. Главные из них — это так называемые Иные Боги, наиболее главный из которых это — Султан демонов Азатот, слепой Безумный Бог, создавший всё сущее в припадке маразма. Важную роль также играет Ползучий Хаос Ньярлатхотеп — Дух-посланник Иных Богов и по сути Дьявол в религиозном смысле этого слова. Антиспиральщики были цивилизацией, достигшей вершины физического и метафизического развития и в своей жажде развития и власти они стремились стать Богом. Когда они осознали, что престол божий уже занят, то впали в отчаяние. Тогда Ньярлатхотеп, желающий развратить Антиспиральщика, под предлогом того, что он желает сразиться с достойным противником, предложил следующий план действий: подвергнуть испытаниям воинов из смертных рас, чтобы они могли превзойти Антиспиральщика и у них был шанс бросить вызов Богам. Сам Ньярлатхотеп искренне считал, что Боги в конце концов победят абсолютно всех и не видел тут риск для себя. Антиспиральщик согласился и теперь двое действовали заодно.       Ньярлатхотеп, в рамках плана, на одной из версий Земли (у нас тут мультивселенная) приказал своим слугам клонировать Каору из «Евы» и вырастить из него Воителя. Так они вырастили Лордгенома. Воитель из него оказался неплохой, однако когда он осознал, что от него в конце концов требуется, то взбунтовался против плана и убил всех своих соратников и отказался от борьбы, но пообещал, что поможет вырастить себе замену. Ньярлатхотеп и Антиспиральщик согласились. Лордгеном тысячу лет изображал бурную деятельность, в частности он выращивал на основе ДНК Лилит из «Евы» бездушных кукол, которые могли бы вобрать в себя достаточно Спиральной энергии, чтобы обрести сознание и стать могучими воинами. Один из учёных Лордгенома смог оживить одну куклу ещё на стадии младенца, после чего решил сбежать от всех этих сомнительных экспериментов с ребёнком куда подальше. Этим ребёнком был Камина.       Ньярлатхотеп понял, что Лордгеном главным образом изображает бурную деятельность, нежели делать что-то реальное, потому решил сделать всё сам.       История Симона начинается не здесь, а ещё раньше по хронологии. В первом веке нашей эры. Он родился в Самарии в 10 году. Его родителей убил римский мытарь, Симон убил его за это и был отправлен сражаться в Фидены, в амфитеатр. Там Симона вытащил Камина. Его реинкарнацию тогда звали Досифеем — он был магом и лидером гностической секты (впрочем, сам Камина-Досифей был всего лишь правой рукой гораздо более крутого оккультного лидера Иоанна Крестителя; вместе они были частью будущего SEELE). Камина-Досифей увидел в Симоне метафизический потенциал и решил обучить юного волшебника, а также обратил его в свою веру. Согласно его вере Азатот и Ньярлатхотеп не являются настоящими Верховными богами — они всего лишь узурпаторы, которые убили первичного Бога и порвали его на куски. Камина-Досифей считает, что в душах метафизически развитых людей содержатся частицы этого самого Бога (он называет его Господином Маздой) и наиболее крупный кусок содержится в Симоне. Для активации этого куска нужно найти супругу этого божества — её зовут Энойя. Она же Елена, она же Ния. Им удаётся найти дочь римского дворянина (Лордгенома в той реинкарнации), которую они опознают как воплощение этой богини. Симон влюбляется в неё и вместе они начинают искать прочих метафизически развитых людей. Они хотят свергнуть для начала Римскую империю, которой покровительствует Ньярлатхотеп, а потом и вообще самого Азатота пустить на шашлык и самим потом править вселенной, восстановив первичное божье царство. Так они находят огненного жреца Матана, который хочет призвать со звезды разумного плазмоида, враждебного Ньярлатхотепу, способного легко сжечь Землю, и с его помощью вот прямо сейчас начать воевать по-настоящему. Камина против, так как для него это слишком круто. В результате потасовки, Матан и Ния распыляют друг друга на атомы. Симон в шоке и теперь одержим одной только целью — найти свою возродившуюся любовь, её душа должна где-то реинкарнировать. Симон ради этого прокачивает свою магию и становится лидером своей секты, известным с тех пор как Симон Маг/Магус или Симон Волхв в русской традиции [3]. В конце концов он находит способ покинуть материальный мир и отправиться через астрал вслед за Нией. В астрале он узнаёт, что Ньярлатхотеп захватил душу Нии. В результате боя с ним, Симона выбрасывает снова в материальный мир, но уже через тысячи лет, в качестве ничего не помнящего беспомощного младенца. Его сила, однако, постепенно восстанавливается и он может бессознательно использовать свои сверхъестественные навыки.       Лордгеном думает, что Камина, лидер Гуррен-Дана, это тот самый потенциальный Мессия, которого ему надлежит испытать. Так как Камина погибает, Лордгеном расслабляется — и проигрывает настоящему Мессии по плану Ньярла и Спиральщика. Все дальнейшие их действия также нужны для того, чтобы развивать потенциал Симона. Перед началом войны с Антиспиральщиком, Ньярли решает поступить как настоящий Сатана — он предлагает Нии сделку: Ньярлатхотеп делает так, что Симон выживает, но взамен Ния принадлежит ему. Ния соглашается на это ради Симона. Потому её исчезновение со свадьбы — это вовсе не смерть — Ньярли забрал её себе. Но Симон об этом не знал. Симон узнал от умирающего Спиральщика, что их будет ждать впереди. Осознав, что всё это был театр и что Ния всё равно исчезла, Симон впал в отчаяние — мысль о том, что всё это было подстроено, полностью обесценила волю Симона с точки зрения самого Симона, а когда он утратил волю, он утратил Спиральную энергию (но не общий онтологический вес, так-то он по-прежнему сверхчеловек высокого уровня).       Таким образом Симон оказался полностью раздавлен. Ньярлатхотеп засчитал это всё в качестве победы. Когда он забрал Нию, она была беременна от Симона. Ньярлатхотеп воспитал сына Симона, дав ему имя Ахамот, таким же негодяем, как он сам. Ахамот давал Нию на поругание хентайным монстрам, чтобы она рожала для них чудовищных солдат для его армии по завоеванию вселенной. Ньярлатхотеп планировал на тот момент окончательно добить Гуррен-Дан с помощью Ахамота и его армии.       Если бы я закончил сюжетную линию на этом месте, то это была бы деконструкция канона. Вселенский ужас оказался сильнее и воля главного героя была подорвана именно благодаря тому, в силу чего он побеждал ранее — ему подыгрывал сценарист. Это такой прозрачный намёк на тему того, почему мне не понравился канонический «Гуррен-Лаганн».       Однако это только предыстория Симона в рамках моего фанфика-кроссовера. Симона находит Мелькор и предлагает ему принять его идеологию, согласно которой мироздание неисправимо погано и должно быть уничтожено, для чего надо попытаться научить смерти Азатота, чтобы верховный Безумный Бог выпил хлорки — тогда настал бы конец всех их проблем, так как весь мир не более чем больной сон Азатота. Симон поддаётся, но в последний момент его спасает Синдзи из «Евы». В свою очередь за некоторое время до этого Каору из всё той же «Евы» навешал лещей Ньярлатхотепу. Хотя злого Бога невозможно уничтожить, его планы по поводу атаки Ахамота на Гуррен-Дан летят к чёрту. Утэна из «Юной революционерки Утэны» вытаскивает Нию из плена злодеев и с ней всё в порядке. Ей стирают память, чтобы она не помнила все те мерзости и издевательства, которые она пережила в плену. Однако Ния всё ещё не с Симоном и находится в параллельной вселенной. Её проблемы также сводятся к тому, что за ней теперь охотятся Ахамот и Матан (который тоже респавнулся) — первый хочет вернуть мамку на место и учинить над ней гуро, а второй верит, что если он принесёт Нию в жертву, то получит власть и силу свергнуть Азатота и сможет перестроить вселенную по уму. Это ещё не всё — Лэйн из «Экспериментов Лэйн» помогает Симону воскресить Камину (я придумал уникальные обстоятельства, почему можно воскресить только его одного). Так что их теперь снова двое (правда теперь они борются за власть и конфликтуют). В общем — Симон, Ния и Камина теперь могут заслужить свой счастливый конец — им осталось только победить Ахамота и Матана.       Вот это была реконструкция и на чём она была построена. Оригинальный «Гуррен-Лаганн» состоит из двух частей — это от начала до победы над Лордгеномом и от начала атаки Антиспирали и до окончания. Я добавил третью свою такую сюжетную арку — при этом каждая включает в себя момент, где Симон оказывается в отчаянии, но ему помогают другие персонажи — Ния после смерти Камины, Йоко, Вирал и Киттан после того, как Антиспираль поглотила прежнюю личность Нии — в моём случае тут свой вклад вносят сразу несколько персонажей из различных аниме. Я позаимствовал концепцию у Роберта Говарда, ближайшего друга Говарда Лавкрафта: у них была общая вселенная, представленная как мало приятное место — разного рода колдуны, демоны, монстры, вампиры, живые мертвецы и прочие тому подобные злодеи в изобилии водились параллельно жизни человечества и само человечество в сущности было лишь незначительным феноменом на фоне бессмысленной космической драмы — однако в случае Роберта Говарда разного рода бравые герои, вроде Конана Варвара и Соломона Кейна, выживали благодаря мужеству и силе воли и выкашивали ту нечисть. Я подумал, что если увеличить масштаб до Больших Взрывов и метаний галактических сюрикенов, то таких персонажей должно быть много и они могут помогать друг другу. Это была реконструкция — если вам интересно, почему эти герои вообще существуют, то разумно ответить, что они являются частью сна Азатота и как две бинарности, рыцари и драконы ведут вечную и мучительную войну на потеху этому слабоумному идиоту.       Итак — я ответил на все вопросы, на которые требовала реконструкция. Все нужные для сюжета совпадения не были совпадениями — Симон с самого начала не был обычным человеком — его избрали сами Боги, чтобы он играл свою роль в шоу для развлечения этих аморальных дегенератов. Лирон был агентом Лордгенома. Сам Лордгеном должен был позволить Гуррен-Дану продвинуться. Моя оригинальная третья сюжетная арка — после поражения Антиспирали — воспроизводит общий принцип, опираясь на материал реконструкции.       Теперь, где тут собственно деконструкция. Как я уже говорил, я по убеждению скорее консерватор, а также мизантроп и пессимист. Идея канона — восхваление прогресса и просвещения, со своей изрядной долей романтизма и антропологического оптимизма.       В первую очередь я деконструировал Антиспиральщика — если в каноне он был тем, кто сдерживал прогресс спиральных видов, то в моём случае он является сторонником именно прогресса. Антиспиральщик впал в отчаяние именно тогда, когда осознал, что не может превзойти Азатота (Азатот превосходит Антиспиральщика так, как он сам превосходит обычных людей). После этого он счёл свою жизнь бессмысленной и решил потратить её на то, чтобы портить её бесчисленным спиральным расам по всем мультивселенной, желая таким образом направить их прогресс с помощью террора и насилия — в ту сторону, чтобы у них от такого прогресса появился ничтожный шанс всё же превзойти самого Антиспиральщика и бросить вызов Азатоту. Ради этого Антиспиральщик заключил союз с Ньярлатхотепом, вреднейшим из прямых порождений Азатота.       Во вторую очередь я переосмыслил Камину. Он олицетворяет собой силу человеческого духа и представляет собой человека, который желает жить на полную катушку, очень ценящего свою свободу и стремящегося к ней. Здесь мы можем вспомнить Гриффита из «Берсерка» — он тоже шёл к своему замку и каким материалом был вымощен путь к замку, нам прекрасно известно [4]. На его примере мы можем прекрасно увидеть, что осуществление собственных желаний зачастую вступает в конфликт с чужой безопасностью и будет требовать жертв не только от самого человека, но от его окружения и далеко не факт, что это самое окружение даст своё согласие на это. В моём фанфике, как видно, Камина навязывает Симону свои желания — в случае 1 века нашей эры, Камина спасает Симона с арены и второй не может ему отказать из чувства благодарности; в случае основной истории Камина оказывается единственным близким человеком Симона и это то положение, когда он может диктовать условия. Сценарист канона в этом отношении подыгрывают своему герою — так Камина хотел выбраться из деревни, но в конце концов её оставление не было связано с ним — просто именно так совпали обстоятельства, что Симон нашёл ганмен и с неба упала Йоко. В моём фанфике Симон нашёл Лаганн и Камина велел заводить мотор (как подразумевается, будучи мистиком в прошлой жизни, Камина чувствовал, что Симон сильнее него и именно он должен быть впереди). Деревню завалило из-за этого и Камина велел Симону забыть про это. Йоко вообще была обычной проституткой, которая влюбилась в Камину и присоединилась к их банде. Более героическую её предысторию придумали потом.       Сценаристы канона, чтобы зрители не задавали вопросов о цене прогресса, всё сделали так, чтобы главным героям не надо было делать чего-то такого сомнительного с точки зрения морали для достижения своих прогрессивных целей. В реальной жизни прогресс в сущности представлял собой работника, который ремонтировал в одном месте и страшно портил в другом. Кто из нас не выгнал бы такого работника? Его можно терпеть только потому, что другого нет. Нам также не показывают последствий злоупотребления такой лихой жизнью, каковые носили бы однозначно негативную природу — как пьянство. В моём случае Камина восстал против Лордгенома потому, что хотел заполучить его секрет вечной жизни, а не только потому, что хотел отомстить за отца, и ещё потому, что хотел быть самым могущественным — чтобы никто никогда не мог ему приказывать — чтобы он мог делать всё, что он захочет, ограничиваясь лишь законом собственного сердца, не признавая общественных мнений и правил. Совесть у него, конечно есть, но иногда он скорее претерпит её муку, чем откажется от плохого поступка. Например, я написал, что Камина не знал меры в бухле и избивал Симона и Йоко, когда нажирался. При его характере и темпераменте ему было бы тяжело контролировать меру алкоголизма. В каноне этого не было, но я подумал, что Камина, скорее всего, страдал бы от пристрастия к вредным привычкам — когда твой дух неукротим, он оборачивается против тебя и твоей собственной воздержанности.       Камина по моей версии прекрасно осознавал, что Симон хотел забиться под землю и совсем не интересовался свободой и небом и что все дальнейшие поступки были только его, Камины, желаниями. Камина прекрасно понимал, что он использует нужные слова и жесты для того, чтобы заставить Симона и всех остальных делать то, что хочет он. С точки зрения консерватора, Камина обладал тем секретным знанием, какое лежит в основе управления обществом. Это знание заключается в том, что личность человека — до боли искусственное образование, которое конструируется путём внедрения определённых установок и предрассудков. Профан думает, что он принадлежит себе и что у него есть собственное мнение или он думает, что знает очевидные истины, но на деле это не более чем общественные мемы, интегрированные в сознание для управления этим самым индивидуумом. Разного рода сторонники прогресса часто употребляют такое понятие как «ложное сознание» (если быть точнее, именно в таком виде его сформулировал Энгельс) — этим понятием они маркируют все те общественные мнения, которые им неугодны и которые обществу надлежит преодолеть, по их представлениям, для прогресса. Скотт Бэккер употребил более поэтичный термин — «тьма, что предшествует». Камина знает, как нажать на желание Симона самоутвердиться, чтобы заставить его делать то, что хочет он, старший брат. Симон во взрослом состоянии осознал это и резко воспрянул против такого, когда снова встретил воскресшего Камину. Хотя они всё ещё любят друг друга и являются братьями по оружию.       С точки зрения консерватора, человек, который знает этот великий секрет и владеет техникой манипуляции чужим сознанием, крайне опасен. Он может разрушить все духовные скрепы, наглядно доказав, что они являются очередной формой ложного сознания и должны быть отвергнуты в пользу того, что хочет этот человек и что он считает свободой. Если сей персонаж приносит больше добра, чем зла, он всё равно рассматривается с точки зрения консерватора как чёрный маг, своего рода доктор Фауст, который использует силу демона. Такой персонаж, с точки зрения консерватизма, может запросто оступиться и в конечном итоге стать настоящим злодеем. Консерватор в данном случае полагается на уже сложившиеся представления о правильном и должном, рассчитывая, что раз мы есть, они не подвели наших предков и не подведут наших потомков. Применительно к нашей ситуации консерватизм заключается в том, чтобы сидеть под землёй и жевать жёсткое мясо умерших своей смертью стариков и старух и сидеть дальше и не вылазить. А то Луна на Землю шлёпнется, говорит консерватор, чтобы припугнуть пассионариев, и в данном случае, чисто случайно, оказывается абсолютно прав в буквальном смысле.       Итак, я объяснил достаточно точку зрения консерватизма и мою точку зрения, с которой я смотрю на Камину. Таким образом я не стал отказывать Камине в интеллекте, хотя мог бы просто изобразить его буйным дебилом. Точно так я не стал отказывать ему в предусмотрительности — по моей версии Камина сделал Росиу частью Гуррен-Дана потому, что считал, им нужно капеллан, способный предотвращать излишнюю невоздержанность, излишний разврат и излишний разгул, припугивая, когда надо и кого надо духом машины и карой Божьей.       Наконец я не стал отказывать Камине в нравственности. По нашим меркам его поведение может шокировать, но оно вполне соответствует эпохе. Так, в 1 веке, Камина-Досифей без проблем валил римлян в огромных количествах с помощью своей магии. Чтобы спасти Симона, он обрушил амфитеатр в Фиденах в 27 году, там погибло по меньшей мере 20 000 (по Тациту — 50 000) человек и это самая страшная катастрофа на стадионе в истории. Единственное, о чём Камина-Досифей жалеет, так это о том, что не может сравнять с землёй всю Римскую Империю (из-за того, что Ньярлатхотеп нерфит ему магию). В основной истории, Камина без проблем вырезает зверолюдов как обычных животных просто за то, что они попадаются у него на пути и служат Спиральному королю. Камина не видит ничего такого в том, чтобы силой принуждать сторонних людей делать то, что хочет он — он не считает, что связан какой-либо мерой ответственности с теми, кто не входит в состав его секты или его банды. По нашим меркам такой персонаж был бы крайне аморален, но это вполне оправдано в рамках его родной среды и его исторического контекста. Принцип историзма заставляет нас признать, что захват женщин из сёл противника и насильственное обращение оных в своих половых партнёров — это морально приемлемое поведение для обществ, которое находятся на определённом уровне развития, будь оно Древний мир или постапокалипсис. Не говоря уже про пытки и разгул типичной военной жестокости.       Как известно, самый простой способ оттенить персонажа — это ввести его двойника. Уверен, все мы писали в школе сочинение на тему «двойники Раскольникова» — мне всё это привило устойчивое отвращение к классике, если это, конечно, не Маркиз де Сад. В данном случае этим двойником Камины выступает упомянутый выше огненный жрец Матан. У них одинаковые цели, но Матан идёт гораздо дальше — если Камина готов сжечь Рим, то Матан готов сжечь всю планету — лишь бы одолеть злых богов. Камина отвергает такой экстремизм и становится ему врагом. У Камины есть стыд и он не всегда уверен в себе настолько, насколько он хочет казаться для других — в то время как Матан настолько одержим своей ницшеанской волей, насколько и выглядит — этот бесноватый клиент доктора Климова не ведает ни сомнений, ни стыда, ни страха и убеждён, что величие его замысла оправдывает любые средства для его осуществления — низвергнуть злого Бога-идиота и самому взойти на престол Господа. Чтобы установить во вселенной разумный и чёткий выверенный порядок, как говорят сторонники прогресса…       Хочу всё-таки различать деконструкцию и очернение [5]. Очернение — это когда вы показываете всё в предельно циничном, мерзком и гадком ключе, возможно — без какого-либо особого смысла, преследуя лишь одну цель — чернуху. В моём случае, Камина из байронического героя и героя-варвара был бы просто отвратительным аморальным мудаком, хуже Матана (если Матан делает акцент в своих замыслах на исправлении вселенной, то полностью злой Камина был бы кем-то вроде канонического толкиновского Моргота, трусливого отморозка, для которого свобода означает в первую очередь возможность удовлетворять все свои гнусные мелочные хотелки).       Таков мой опыт деконструкции и реконструкции — надеюсь, он будет вам полезен.