Как написать историю в жанре Меха-On

      Один из архетипических злодеев в художественной культуре. Это вождь милитаристической военно-политической группировки, который проповедует концепцию жизни как игры с нулевой суммой, призывает всех сплотиться и объединиться бороться против общего врага, который окружил нашу прекрасную родину. При виде иного субъекта — будь то страна, народ или иной биологический вид, бесноватый фюрер будет выступать за полное его уничтожение, изгнание или порабощение. Пока они не сделали это же с нами! Его любимая фраза и самая главная мысль, которая никогда не покидает его голову: «или мы их всех вырежем, или они нас всех вырежут!» Бесноватый фюрер также считает, что нет времени для жизни, есть лишь борьба за жизнь.       Я уже приводил примеры бесноватых фюреров. Это могут быть как земляне, которые при виде мехаоновских монстров хватаются за ядерную дубину, так и сами мехаоновские монстры которые при виде земной биосферы хватаются за армагеддонку (классический пример — Скаб из манги). Здесь я хотел бы сказать вот что. Из них очень просто слепить картонных злодеев, потому так делать мы с вами не будем. Попробуем изобразить этих персонажей как субъектов.       В первую очередь рассмотрим ситуацию, когда фюрер злой, но наделён неким оттенком трагичности — это не значит, что он сам по себе заслуживает сочувствия, но оттенок античной драмы здесь присутствует. Например, таким образом я изобразил Дьюи Новака — в рамках Тричилокосма (сеттинга моих фанфиков-кроссоверов), концовка сюжетки «Эврики-7» отличается что от аниме, что от манги: В людском сообществе, рассказывал Рентон, на тот момент на планете господствовал фюрер Дьюи Новак. Он ненавидел инопланетян и желал уничтожить их любой ценой. Он запустил апокалипсис, желая даже ценой смерти отстоять субъектность человечества — Шуб-Ниггурат не собиралась спрашивать, хотят ли люди быть превращены в новую более совершенную форму жизни. У самой Шуб-Ниггурат нет целостной личности и потому целостная личность для неё вообще не является ценностью, а люди для неё — не субъекты, а кто-то вроде клеток своей собственной органической ткани, которую надо иногда улучшить. Чувства людей, вроде сильной глубокой любви или стремления к самоубийству в конце концов служит всего лишь этим целям. — Я когда вступил в дрифт с Шуб-Ниггурат, — рассказывал Рентон (он, его жена, Хиро и Зеро Ту сейчас вместе расселись на коленях посреди пляжа), — мне пришла в голову мысль возразить ей. Я испугался, что меня полностью переделают — пусть даже это будет приятная вечность с моей возлюбленной. — И что Шуб-Ниггурат в ответ сделала? — спросил Хиро. — Она погрузила меня в воспоминания живых существ. В один момент я увидел себя зайцем — меня рвала лисица. Потом я был политическим заключённым или кем-то вроде этого — мою задницу насиловали шваброй вертухаи. Потом я мучился от рака. Шуб-Ниггурат мучила меня этими воспоминаниями, пока я не признал её правоту. Жизнь должна быть улучшена даже ценой… любой ценой. — Она сломала тебя, — обратила внимание Зеро Ту. — Да. Полковник… Дьюи Новак был прав, когда предвидел поведение Скаба и Шуб-Ниггурат, потому пожелал, чтобы люди скорее все погибли, чем были бы сломаны Великим Богом Паном. Таким термином Рентон обозначал саму Шуб-Ниггурат и всю сферу её деятельности. Эврика вспомнила: — Он сказал, что губит планету ради величия человеческого духа. Мы погибнем, но мы не будем сломлены этим чудовищем… — Этот ваш Новак, — подумал Хиро, — всего лишь убедил себя, что он так утверждает человеческий дух. Но на самом деле он всего лишь способствовал размножению скаба и реинкарнации. Точно так ВИРМ верил, что он сможет свергнуть Богов, но он послужил их целям. И теперь мы с Зеро Ту уничтожили его планету — и собранные и объединённые им души снова будут перерождаться по всей мультивселенной. Ты можешь верить во что угодно, но ты не можешь доказать Богам, что ты что-то для них значишь. Любые твои действия пойдут по их плану — если ты разрушишь один их план, то все действия пойдут по их запасному плану. Мы — абсолютные узники. Этот мир придуман не нами и устроен он абсолютно идеально — просто не в наших интересах, а в интересах Тех, кто сидит наверху. Азатот, Йог-Сотот, Шуб-Ниггурат, Ньярлатхотеп, Никта и Нёг-Сотеп — Хаотическая Шестёрка получает только одну выгоду от наших поражений и успехов. Мы — абсолютно ничтожны и не властны даже над своей волей. Здесь Новак был единственным, кто попытался отстоять субъектность человечества перед лицом вселенского ужаса и его беспощадного утопического высшего блага (Хиро это обесценивает, так как он пессимист-мрачноштан).       Теперь я покажу ситуацию, когда сам фюрер выступает в качестве главного героя и в качестве лица, которому полагается сочувствовать. Таким я предоставил Хиро в своём фанфике по «Франксу». В первую очередь я поместил его вот в какую ситуацию: — Но Зеро Ту жива… биологически, — Хиро всё оглядывался на неё. — Как её вернуть? — Для этого потребуется спуститься в Гадес и вручную достать её. — Ясно… Как это сделать? — Я могу отправить твоё сознание в Гадес, твоя психопроекция создаст тебе побочное тело там. Но предстоит столкнуться со множеством демонов и мертвецов, пройти через сто кругов ада, потому придётся отправить с тобой на Ту Сторону весь Тринадцатый отряд, — дал такой ответ Клеф. — Я готов на всё, чтобы вернуть Зеро Ту! — на эмоциях выпалил Хиро, даже не мысля ничего иного. Плевать сколько там чертей и бесов! Без Зеро Ту ему ничего делать ни в мире смертных, ни в том адском Гадесе на Той Стороне бытия. Вот до чего человека доводят любовь и одиночество! — Я знал, что ты это скажешь в сердцах, потому… Булат, введи её. Булат запустил в палату Итиго. Одно движение волшебной палочки и Итиго шлёпнулась без сознания, Булат её придержал. — На Той Стороне Гадесом правят Сто великих демонов, чтобы они пропустили тебя кого-то вытащить из их царств-кругов, тебе необходимо нечто отдать им. Потому чтобы ты мог спасти Зеро Ту, необходимо ритуальное убийство человека во славу Сотни, который тебя любит, чтобы так сказать… совершить равноценный обмен, отдать Аду кого-то взамен, — с такими словами Альто протянул Хиро полицейский электрошокер с включённым убивающим режимом. — Убей её. Ведь ты сказал — «я готов на всё, чтобы вернуть Зеро Ту!» А что может быть проще уничтожения одного-единственного человека? Хиро уставился в шоке… — Не смотри так. Без этого не как, — по-кошачьи улыбался своим пластиковым лицом доктор Клеф. — Давай, во имя Любви, мой дорогой Орфей — поверь, совершённое тобою сегодня убийство во имя твоей Эвридики будет чрезвычайно романтическим. Это было только начало — в дальнейшем Хиро докатился до такого состояния, что не мог выговорить больше ничего, кроме «жизнь — игра с нулевой суммой». На почве этого, Хиро вступил в борьбу с Симоном: Хиро и Симон вели разговоры дальше так: — Хиро, ты напал на меня из убеждённости, что я буду угрожать твоей возлюбленной. Тебе не кажется, что Матан и Ньярлатхотеп могут тобой манипулировать? — Мне не кажется, Симон. Они это и делают. Но вопрос не в этом. Что первично в нашем конфликте? Их манипуляция или мироздание? Я считаю, что именно мироздание… — Ну, я тоже считаю, что наше мироздание — Кенома — это Вселенная Зла… Симон остановил сейчас себя, чтобы не повторять круг. Хиро дальше заявил бы, что считает гностическое мировоззрение сверхценным бредом. Убедить Хиро в том, что он ошибается в своей вере в то, что «мир — игра с нулевой суммой», он тоже не мог. Значит — нужно говорить о другом. — Хиро, ты мог бы рассказать мне о Зеро Ту? Нет, я не хочу спрашивать, где она находится или насколько она сильна. Просто, если ты так её любишь, то я хочу узнать, что она вообще за человек. — Моя Зеро Ту полностью меня понимает и она такая же циничная сука. Нам нравится быть абсолютно одинокими во всей остальной вселенной и быть по-настоящему верными только друг другу. Это так приятно, знаешь ли, осознавать, что мы одни против всех. Это — настоящий фашизм на индивидуальном уровне. Я и Зеро Ту готовы принести в жертву ради благополучия друг другу сколько угодно посторонних жизней. — Можно по-подробнее? Пожалуйста, я не хочу тебя осуждать, я просто хочу узнать тебя получше, Хиро… Приведи мне любые факты из своей биографии и я не буду тебя осуждать. Хиро испытывал потребность выговориться кому-то, кто мог его понять, и потому начал рассказывать о том, как он родился на древнем Марсе; о том, как в основе их строя лежала религиозная вера, призывающая ненавидеть краснокожих просто потому, что она списала на них все грехи и все беды мира. Хиро рассказал, как, чтобы спасти Зеро Ту от репрессий, он работал на церковную партократию. Эта власть могла построить благополучное социалистическое общество благодаря тому, что она постоянно кошмарила своих врагов репрессиями и казнями, а ещё — промывала всем мозги оболванивающей пропагандой, построенной на лжи и ненависти. Хиро рассказал Симону о том, как он возненавидел собственную расу, собственную культуру и собственную цивилизацию, в конце концов возненавидел саму жизнь. Но Хиро всё ещё любил Зеро Ту. После перерождения, он был готов убить Итиго, чтобы спасти Зеро Ту. — Постой, — вмешался тут Симон, — но ведь реально смерти Итиго не требовалось, чтобы спасти Зеро Ту? Просто тебя поставил в ту ситуацию тот колдун, чтобы испытать твою готовность. Разве нет? — Ну… да, — Хиро показалось, он впервые задумался об этом. — Таким образом твое правило «жизнь — игра с нулевой суммой» работает не всегда. Хиро ничего не мог сказать — он лишь в этот момент осознал, что он отождествлял всё это время саму жизнь и своё чувство жизни. В реальности жертва не требовалась, но субъективно… он принёс в жертву свою невинность. — Я потерял за это свой покой. Я всё мысленно возвращаюсь в тот момент, когда я должен был убить… Когда я думал, что я должен убить Итиго!.. Я утратил свой покой! Я ненавижу самого себя с тех пор! Ненавижу! — у Хиро брызнули слёзы. — У тебя моральная травма, — Симон старался звучать сейчас как можно более дружелюбно. Вообще ему понравилось то, что Хиро плачет — Симону понравилось то, что его собеседник искренне выражает свои эмоции — в том время как Камина и сам Симон в идеале стараются эти эмоции скрывать. — Хиро, я не считаю тебя виноватым в том, что ты делал. Ты убивал невинных, ты ненавидишь себя и думаешь, что жизнь обязательно будет требовать от тебя это в будущем — но я не считаю тебя виноватым. — Почему? — Я считаю, что нельзя винить жертву. — Жертву? — Хиро утёр слёзы — Ты жертва Демиурга. Ньярлатхотепа. Только ты думаешь, что он — настоящий бог, я его, как ты знаешь, таковым не считаю, — говорил Симон, подбирая слова, — но, Хиро, вне зависимости от этого, я считаю, что вся ответственность и вина лежит на нём. Он манипулировал твоей судьбой, чтобы сконструировать твою личность подобным образом. Ты сам это осознаешь. Твоя вина — ничтожна. Хиро осмыслил это и покачал головой: — Я так не считаю. Я считаю, что я несу ответственность за свои поступки. А раз так, то я ненавижу себя за некоторые поступки… — Ты слишком жесток к себе. — Симон аргументировал. — Ньярлатхотеп хочет этого от тебя. — Да, хочет… Хиро сейчас приуныл и испытал полное чувство дезориентации. — Хиро, может сейчас поговорим обо мне? Ты не хочешь узнать, какой я человек? — Говори, Симон. Я пока что знаю о тебе только из Деяний апостолов, но там тебя представили как карикатурного злодея, необходимого для того, чтобы подчеркнуть верность генеральной линии партии. Вот ты действительно пытался купить Святой Дух? Симон рассмеялся: — Я пытался выставить себя глупее и проще, чем я есть… Симон рассказал о себе: когда Ния исчезла, а он узнал, что Ньярлатхотеп также манипулировал их судьбой, его постиг крах. Но встреча с Синдзи помогла ему оправиться, отвергнуть Мелькора и теперь он ищет реинкарнацию Нии. — Я почувствовал, что она уже где-то должна быть. Возможно, твоя Зеро Ту как-то с ней связана, но у меня не было ни мысли убить твою жену или как-то навредить ей. Я вообще не знаю, как при размерах Тричилокосма, можно вообще думать о том, что нам необходимо пускать кровь твоей жене… Хиро, на примере Итиго и Зеро Ту, тебе же видно, что ты ошибался? Жизнь — не всегда игра с нулевой суммой, тебе это кажется. Вернее, Ньярлатхотеп захотел, чтобы ты так думал. Хиро усомнился в этом — действительно ли всегда нужно платить? Он напомнил, что в жизни это почти всегда так и исключения лишь подтверждают правило: например, метафизически и/или технологически примитивным существам, чтобы не умереть с голоду, надо поедать плоть других живых существ; чтобы построить социалистическое государство, нужно устроить репрессии и оболванить население пропагандой, основанной на лжи и ненависти; чтобы построить новое, нужно разрушить старое; чтобы одно племя, один народ или одна страна могли процветать, необходимо поработить, разграбить или вырезать какие-то другие, желательно — все остальные. «Или они нас вырежу, или мы их вырежем» — этот священный принцип заложен Богом Зла в основную всей известной жизни. Хиро объяснил это тем, что, по его мнению, сама жизнь является злом и всякое живое существо содержит в себе частичку высшего зла, которое стремится к мучительству, саморазрушению и уничтожению всего вокруг себя, именно путём саморазрушения и самораспада развивается и процветает мироздание. Прогресс возможен лишь благодаря пожиранию и уничтожению других. Спасти одного можно, лишь перезав глотку другому. Как мы видим, бесноватого фюрера вполне можно представить в качестве трагического протагониста-антизлодея.