Awake

Вы когда-нибудь испытывали бесконечный ужас, не уходящий от тела будь то ночь или день? Ваши глаза раскрыты. Больше нет правильного и ложного. Есть только вы. Был вечер четверга. Столица разрывалась шумом, пестрили плакаты надвигающегося дня сна. Дня, когда ни одна живая душа не подразделяется по расовому или политическому признаку. День, который сплотил наш город. День, который меняет жизни. Для одних, день сна – отдых, и день, когда можно расслабиться, выспаться за все рабочие и нерабочие дни, и найти утешение. Для других, это – необходимость и закон. Но пробовал ли кто-то пройти мимо этого закона? Я сидел в гостях близкого товарища, Генри Форда. Это был молодой парень, член союза Сна, один из администраторов. Он напоминал мне внешне некого забитого зверька, но в деле он был не похож на это описание. Черные волосы, длинный нос с горбинкой, некогда бывший ровным, а после сломанный, усталые, по-щенячьи большие глаза, и костюм – это то, каким все привыкли видеть Генри. Но он был человеком ума. Я никогда не развивал ни с кем столь же познавательных бесед, и никто доселе меня настолько не воодушевлял простой фразой. Генри сидел на стуле, чуть опершись о стеклянный дизайнерский стол. Его квартира мне всегда напоминала всплеск и взрыв, из-за объема вещей и их разницы. Слева стояла тумба с барахолки, старинная, а уже справа красовался дорогущий фирменный шкаф. Генри скучающе перебирал карты, лежащие на столе, то вытягивая одну, то убирая ее в стопку. –Я считаю, – отозвался Генри, подняв глаза на меня, – что наши люди слишком приелись к современным законам, и совершенно их игнорируют. Я внимательно вслушался, хотя, если честно, как бы я не любил товарища, мое привычное равнодушие не покидало меня, но дискуссии привлекали своей открытостью и новизной. – Что-то вновь произошло? – Кратко произнес я, ожидая от Генри новую сверхъестественную историю, от которой в его груди проснется жар, а глаза наполняться злобой. Так и случилось. Генри около получаса говорил мне о ситуации произошедшей на днях, как ему, и его напарнику, чье имя я упустил из внимания, пришлось вдвоем задерживать политика, желавшего вызвать протест против власти. –Дай человеку все, он захочет больше!– Наконец завершил свой рассказ Генри, хаотично бросив карты на стол. – Люди всегда будут тянуться к неизвестному. – Слегка устало произнес я. Мне, говоря прямо, было безразлично произошедшее на службе, ведь это меня никоим образом не касалось. – Такова уж их природа. – К черту природу!– Генри встал, и подошёл к окну, озлобленно положив руки на подоконник, и глядя на крошечных человечков, идущих по своим делам в самом низу многоэтажки. – Против основ не пойдешь. Что заложено, то всегда будет доминировать. – Отозвался я, и раздался телефонный звонок. Генри посмотрел на меня с неким вопрошением, словно интересуясь: кто тебе звонит на ночь глядя? Я кашлянул, поднял трубку, и отошёл в сторону, вслушавшись. Но кроме странного дыхания, и краткой фразы "Не спи", я не услышал ничего, и посчитал такой разговор телефонным розыгрышем. Обычно, дети любили так баловаться, не боясь быть наказанными. Вызов быстро оборвался. –Кто звонил? – Повернулся ко мне Генри. –Шутники. – Тихо сказал я. Генри понимающе кивнул. –Мне вот тоже в последнее время звонят с разных номеров и говорят "Сон – глупость". Я пытался пробить эти номера, но всегда сигнал не удавалось отследить. – До чего ж додумаются. Наверное, какие программы используют, или в том духе. –Логан, вот что мне интересно. – Генри сделал несколько неуверенных шагов ко мне, но после замер, и покосился на дверь. –Ты ждёшь кого-то?– Я поймал этот взгляд. –Да, но она должна придти через час. –Ну так что тебя интересовало?– Я подпёр голову рукой. – Ты обычный офисный работник, но тем не менее предпочитаешь отдавать все, ради того, что удовлетворяет твои цели. Для чего? –Я не вижу смысла без исполнения своих целей. Если они не исполнены – я прожил день, неделю, месяц или всю жизнь – зря. Генри покачал головой. –Все равно не понимаю. Даже если твои цели иррациональны, ты будешь следовать им? –Да, верно, друг мой. В этом мы отличаемся. Ты будешь следовать зову чести, а я зову мыслей. То даже не сердце, сердцу подвластны чувства, а после расставания с Мэри... Между нами возникла пауза, Генри подошёл, подбадривающе похлопал меня по плечу, и предложил покурить. Я взял пачку, зажигалку, накинул свое пальто, и мы спустились на общий балкон. Выудив две сигареты из пачки, я протянул одну Генри. Тот охотно взял ее, поджог, и я так же закурил. – Понимаешь, Мэри была единственным лучом света в моей жизни. И я полностью слился с мраком после нашего расставания. –Говоришь, как поэт. – Генри усмехнулся. –Говорю, как знаю. Эта чернота внутри заглотнула меня целиком, не жуя. И я перестал искать выход. –А нужен ли тебе выход?– Генри улыбнулся мне, и я отвёл взгляд. –Не знаю. Просто мы созданы, чтобы искать выход из трудных жизненных ситуаций. Но плыть по течению...Попробую. –Все проблемы решаемы, вопрос только в том, хочешь ли ты их решить. – Подчеркнул Генри, и сделал затяжку. –Да, думаю ты прав. Дальше мы курили в тишине, пока к Генри сзади не подошла девушка. Блондинка, с худым телосложением, в розовой байке и белых брюках. Она положила руки ему на глаза. –Угадай кто!– Хихикнула девушка. –Не знаю, наверное, Эрика. – Сказал Генри и девушка его отпустила, что-то залепетав. –Я, пожалуй, пойду. – Отозвался я. Мне не хотелось находится в обществе этой женщины. Некоторые люди совершенно мне не нравятся, она была такой. Глуповатой, молодой, нежной и очень несуразной. Но Генри она нравилась, так что я не осуждал его выбор. –Может ещё побудешь?– Гостеприимно предложил Генри. –У меня были планы на вечер. – Сказал я, и Генри протянул мне руку. Я пожал ее. –Пока пока!– быстро и резво попрощалась девушка, а у меня свело горло, словно меня сейчас стошнит. Я вышел с общего балкона, спустился на лифте к первому этажу, оказался около выхода из подъезда, аккуратно приоткрыл дверь, и вышел на улицу. Свежий ноябрьский воздух ударил по моему лицу. В нем витало все: запах лака, духов, пекарни неподалеку, кофе, и запах, который ни с чем не спутать. Запах приближающейся зимы. Мои шаги были четкими, прерывистыми, но монотонными, как удары метронома. Я пошел в сторону бара "Розовая лагуна", переодически останавливаясь у окон закрытых магазинов, примеряя на себе новый взгляд. Деревья, окружавшие улицу, уже полностью покрылись желтыми пятнами-листьями. Один из них сорвался, и пролетел прямо надо мной. Во рту стало горько, и мой шаг расширился. Дом Генри был в пяти минутах ходьбы до бара, но я дошел за три. Вывеска бара горела поочередно всеми цветами, привлекая к себе внимание. Оказавшись в баре мое внимание привлек новый бармен; Стив, работавший здесь раньше, видимо, ушел, на время или нет – я не знал. Новый бармен выглядел, как холст поехавшего художника. Ярко зелёный ирокез, подведенные черной подводкой глаза, пирсинг в носу, и пестрая футболка с рисунком черепа. –Налить чего?– Приветливо улыбнулся бармен. Я прочел имя на бейджике и сказал: –Да, прошу, один стакан коньяка, Кэрри. Кэрри улыбнулся мне, достал бутыль хорошего коньяка, а по цене взял, как за обычный, но я счёл это жестом неумения, а не благодарности, ведь благодарить меня было не за что. Он налил мне стакан, я осушил его почти сразу. Мой взгляд расплылся на несколько секунд, и громкая музыка ударила в голову, пятна прожекторов заслепили глаза, и я протер лоб салфеткой. Коньяк был хороший. Стоило мне ощутить этот прилив, как, обернувшись, я заметил рядом незнакомца. Большой капюшон укрывал его лицо, а под ним, еле заметно, виднелась маска или что-то подобное. Внешне незнакомец смахивал на сектанта, сбежавшего из своего сумасшедшего лагеря. –Здравствуй, Логан. Опасность ожидает тех, кто решит не спать. – Словно отрепетировано, произнес незнакомец. –Откуда вы меня знаете? И с чего вы взяли, что кто-то решит не спать? –Называйте меня Некто. Я знаю о вашем решении, не скрывайте, что не желаете узнать, что будет. Я тут же приложил палец ко рту. Некто тихо посмеялся, и предложил сесть за стол. Мы сели за стол в самом углу, Некто заказал мой любимый виски, разлил нам, и начал тихо говорить. –Понимаете ли, это того не стоит. Я был знаком с одним мужчиной, Том Грейс, так его звали. Со временем он стал сходить с ума, после дня без сна, а потом и вовсе исчез. Не ясно, куда он пропал. –Занятно. Но откуда вы это все знаете? Любой сумасшедший мог наплести вам, что это все из-за отсутствие одного дня без сна. –Если вы пожелаете, прочтите это.– И Некто достал тонкую папку, положив на стол. Я недоверчиво открыл ее. "Том Грейс" – красовалось на первой странице, и было написано, что это некое дело. Не судебное, не тюремное, не подобное этому. На папке виднелись узоры администрации союза сна. Я, почти бесстрашно, открыл папку, и стал читать. В папке было множество вложенных файлов, из разных источников, и которые говорили совершенно разные данные об одном и том же человеке. Кто-то считал, что он преступник, раз не явился на день сна, кто-то считал его тайным агентом правительства, но факт оставался один: он исчез. Пропал бесследно, что не могло меня не заинтересовать. В конце папки была вложена краткая записка, написанная, словно дрожащими руками: "Сегодня двадцать шестой день с момента когда я решил пропустить день сна. Для меня открылся новый мир, чарующий и пугающий. Я больше не мог здесь оставаться, но не находил выхода. Каждый новый день становился хуже предыдущего, умоляю, спите ! Спите! Вас не зря обороняет правительство!" И дальше запись обрывалась, словно не показывая контекст до конца. Я отложил папку и взглянул в лицо Некто, вернее на место, где должно быть лицо. Из-за маски я не видел ни его глаз, ни других определяющих черт. –Такое мог написать любой сумасшедший. Почему вы сталкиваете это на день сна? Разве это не кажется даже вам глупым? –Мое дело было рассказать вам, а ваше дело поступить, как считаете нужным. Хорошего праздника. До свидания, Логан. Я хотел остановить незнакомца, продолжить дискуссию, добиться своего, но он скрылся почти моментально из виду, что меня напрягло. Я встал, вышел на улицу – но там уже никого не было. Словно Некто исчез, или вовсе был призраком. Конечно, в приведений и мистику я не верил, поэтому счёл такое исчезновение не более чем случайностью и собственной невнимательностью. Точно, праздник! Из моей головы совершенно вылетел этот день, я был слишком погружен в догадки о дне сна, что позабыл о предшествующем празднике – дне создания города Элан, города, в котором я находился. Этот день был признан нерабочим, но меня это не сильно воодушевило. Раньше я праздновал день создания с Мэри, а сейчас... Я замер на улице, совершенно позабыв о недопитой бутылке в баре. В моём сердце что-то кольнуло, и меня накрыло новой волной холода и отчуждённости. Я посмотрел на вывеску, которая все так же сияла, и, отвернувшись, направился по холодным центральным улицам прогулочной походкой. Остановившись на мосту я выглянул в воду. Черная, почти безжизненная, она текла вперёд, унося мелкие камни и опавшую листву. Я прислонился к перилам, и опустил голову. Постояв так несколько минут около меня проехал велосипедист, и прокричал: – С дороги! – от чего я пришел в чувство, отринул от перил, будто ранее примерзший к ним, и пропустил парнишку. На улице была совсем глубокая ночь, я поймал такси, которые ходили в этом районе постоянно, и сел на заднее сиденье. Салон был кожаный, украшенный выписками и надписями. Назвав адрес, я протянул смуглому мужчине пару купюр, которые он любезно принял, и, приглушив радио, завел со мной разговор, пока мы были в дороге. –Парень! Ты выглядишь каким-то расстроенным,что случилось?– С небольшим иностранным акцентом произнес таксист. –Я не расстроен. Просто обстоятельства странные в жизни. – Слегка грубовато прокомментировал я. –Знаешь, вот у меня была жена, потом ушла от меня. Сказала мол, я мало зарабатываю, и что ей нужен другой мужчина! Представляешь, я совсем не находил себе места, а потом устроился на подработку в такси. Вот теперь колешу по городу, ночному и дневному, изучаю новые окрестности, и я начал жить. Найди свое дело, парень, и жить станет проще. А погода за окном чудная, теплая для конца осени, в такую погоду грех не быть удовлетворенным! Понимаешь, в жизни всякое бывает. Ты главное не поникай. –Продолжал мужчина, улыбаясь. Пара золотых зубов отразилась в зеркале, черные глаза уставились на меня, а после вернулись к дороге. Я ехал молча, у меня не было желания обсуждать что-либо. Но, если говорить прямо, таксистом оказался хороший мужчина, который, вероятнее всего, нашел свое призвание в этом маленьком деле. Вскоре такси остановилось, и я, пожелав хорошей ночи, вышел из машины, и направился в свой дом. Вскоре я оказался в своей пустой, привычно пустой квартире. Моя квартира не была похожа на квартиру Генри: у меня было только все самое необходимое. Я не стремился за дизайном, и, возможно оттого, мне было здесь неуютно. Сев на кровать, я включил радио на самый минимальный звук, и долго лежал не в силах уснуть. В голове крутились мысли, я вспоминал Мэри, но уже не с теплотой, а с таким холодом, от которого любой бы закоченел.