Перевод Золотого ворона 12 глава

От лица Джереми Несмотря на любовь Джереми к утрам и рассветам, вставать в четыре утра было сущим мучением. Он зевнул так широко, что аж челюсть хрустнула, натягивая футболку USC и белые шорты. Настольная лампа казалась невыносимо яркой, когда он включил её. Рюкзак он собрал ещё с вечера, но возвращаться за забытыми вещами было бы слишком далеко, поэтому он снова перерыл содержимое, пересчитывая книги и тетради. CD-плеер лежал в боковом кармане вместе с ручками и жвачкой. После коротких раздумий он выудил из ящика дополнительные батарейки и закинул их сверху.     Убедившись, что ничего не забыл, он вытащил из-под кровати кроссовки и зашнуровал их. На столе стояла небольшая сумка с одеждой на переодевание после утренней тренировки в Лионе, он подхватил её вместе с рюкзаком и снова щёлкнул выключателем. В темноте тут же налетел на стул и, поморщившись, пробрался к выходу. Перила помогли спуститься вниз, не свернув себе шею.     К тому моменту, как он добрался до первого этажа, глаза привыкли к темноте, но он тут же ослепился снова, включая свет на кухне. Бросив вещи на остров, он посмотрел в сторону кофеварки, которая как раз заканчивала варить кофе по таймеру, и достал завтрак из холодильника.    Впредь завтракать он будет у Лайлы, раз уж всё равно оставляет машину у неё, но Даллас настоял на том, чтобы приготовить что-то для первого учебного дня. Ему было без разницы, девять Джереми лет или двадцать два — традиции есть традиции, пока тот окончательно не съедет. Теперь Джереми остался единственным, для кого Даллас мог их соблюдать: Джошуа жил с Арнольдом, Аннализ переехала в собственное жильё, а Брайсон уже к концу недели должен был вернуться в Коннектикут.     Сдёрнув фольгу с тарелки, Джереми рассмеялся, увидев человечка, нарисованного в блинчике. Запихнул завтрак в микроволновку, дождавшись сигнала кофеварки. Уильям приготовил только половину кофейника — как раз чтобы хватило на чашку здесь и на термокружку с собой. Джереми вцепился в кружку, пока следил за часами. Кофе закончился намного раньше, чем еда, но в конце концов он свалил посуду в раковину и залил тарелку водой.    На столе стояла приготовленная для него термокружка, и он уже хотел её схватить, но заметил, что за ней что-то спрятано: Уильям оставил там его ключи, чтобы тот мог выйти через боковую дверь, если захочет. Под кольцом ключей лежала карточка с аккуратным почерком: «Будь осторожен на дороге». Джереми с улыбкой сунул записку в карман, взял кофе, рюкзак, сумку и вытащил ключи на ходу.     Дополнительные меры предосторожности оказались лишними: машины Брайсона перед домом не было. Куда он мог податься в такую рань, оставалось загадкой, но Джереми решил не задаваться вопросами и просто принять удачу. Он бросил вещи на переднее сиденье, пристроил кофе в подстаканник и отправился в путь. В этот час машин на дорогах было немного, а утренняя прохлада позволяла ехать с открытыми окнами.     Лайла оставила для него включённый свет на крыльце. Джереми припарковался позади её машины, схватил свои вещи и взбежал по ступеням. Когда потянулся к ручке, заметил, что на двери приклеен лист бумаги, и замер. На нём была нарисована грубая гильотина.     Соседи Лайлы никак не высказывались насчёт присутствия Жана этим летом, даже после скандального интервью, так что эта неприятность оказалась неожиданной. Джереми отодрал бумагу, проверил её на наличие записок или каких-нибудь зацепок и унёс с собой.     Велосипеды, всё лето стоявшие в дальнем углу гостиной, теперь загромождали дверной проём, перекрывая половину коридора. Кэт и Лайла обычно ездили на них в кампус — так было проще добираться между парами и заезжать за покупками после тренировок. В прошлом году они ехали настолько медленно, что Джереми мог бежать рядом для разминки, но теперь по утрам он будет ходить в Лион с Жаном. Тренировка заканчивалась в семь тридцать, а первая пара начиналась в восемь, поэтому всей команде нужно было собраться у фитнес-центра к шести.     Джереми нашёл друзей за кухонным островом: Лайла и Кэт, плечом к плечу, сонно доедали овсянку. Он занял место напротив и положил перед ними рисунок. Потребовалась секунда, чтобы они сообразили, что перед ними, а потом обе мгновенно застыли. Жан, только нахмурившись, продолжил есть.    — Это было приклеено к двери, — сказал Джереми, посмотрев на Лайлу. — Никто не заходил вчера вечером?     — По крайней мере, мы никого не слышали. — Лайла отложила миску, беря лист в руки. — Поговорю с Гэри насчёт камер у входа, но не уверена, что это поможет. Вряд ли это кто-то из соседей — никто в здравом уме не станет рисковать квартирой в начале учебного года.     — Блин… — Кэт взяла рисунок, когда Лайла собиралась его отложить. Она взглянула на Жана, оценивая его реакцию, но тот больше заботился о завтраке, чем о новой проблеме. — Мы же так осторожно заметали следы. Никто не должен знать, что он здесь, кроме нас и Лисов. Тогда кто?     — Кто-то из знакомых, — отозвался Жан. — Никто не пользовался гильотиной уже тридцать лет.     — Почти ровно тридцать, — кивнула Лайла. — Сентябрь семьдесят седьмого.     — Мне нравится, что вы помните это с такой точностью, — фыркнула Кэт. — Ботаны.     Поглядев на часы и убедившись, что времени ещё достаточно, Джереми принялся пить свой кофе. Кэт и Лайла вернулись к еде, но продолжали хмуро коситься на рисунок.     Кэт доела последнюю ложку, и тут же у неё запищал телефон. Она открыла сообщение и вдруг воскликнула так громко, что Лайла чуть не подпрыгнула.     Кэт быстро чмокнула её в плечо в знак извинения, а потом повернулась к Жану:     — Ты сегодня знакомишься с плавцами! Энджи уже в Лионе. — Она отбросила телефон и загибала пальцы, перечисляя: — Энджи — магистрантка, изучает био… кине… что-то там.     — Биокинезиологию, — подсказала Лайла, — со специализацией в спортивной медицине.     Кэт ткнула в неё пальцем:     — Да, вот это. Спасибо. Ты будешь её видеть только на тренировках и во время игр. Тони и Бобби — бакалавры, дежурят по очереди днём, но на игры ездят оба. Тони долго привыкает к новым людям, а Бобби — самая рассеянная милашка на свете. И она безнадёжно влюблена в Диего, так что даже не думай вестись на её милую мордашку.   — Наш талисман, — пояснил Джереми, предполагая, что Жан не узнает это имя.     — Бесполезная трата денег, — пробормотал Жан в свою кружку.     — Сейчас еще скажешь, что у Воронов не было группы поддержки, — поддела его Кэт, но тут же задумалась. — Хотя... У вас ведь и правда не было? Что-то не припомню их на ваших матчах.     — Наши болельщики приходили смотреть на нас, а не на это пустое зрелище, — отрезал Жан, протягивая руку за ее тарелкой.    Кэт передала свою и Лайлы, и Жан отнес их в раковину, чтобы ополоснуть. Джереми взглянул на часы, залпом допил остатки кофе и поставил кружку в сторону, решив забрать ее на обратном пути. Рисунок он сунул в рюкзак — показать тренерам, закинул лямку на плечо и направился к выходу.    Кэт встала и с преувеличенной серьезностью поправила их рубашки, преграждая дорогу.     — Ах, мои дорогие сыновья, отправляются на первый учебный день, — с чувством произнесла она и смачно чмокнула воздух рядом с Жаном. — Не опозорьте мамочку!     Жан посмотрел на Лайлу и сухо произнес:     — Разберись с ней.     — О, я разбираюсь, — отозвалась Лайла, прячась за чашкой.     Жан выглядел так, будто готов испариться силой мысли, но Джереми лишь рассмеялся, развернул его к двери и принялся обуваться, пока Жан заходил за рюкзак. Через пару минут они вышли из дома, и Джереми с наслаждением вдохнул свежий утренний воздух. Подниматься было тяжело, но в этом было что-то особенное — начало нового учебного года. Оставалось только не думать о том, что этот год будет последним.     Спокойствие продлилось ровно до Экспозишн-Бульвара, а затем его едва не ослепил хаотичный шквал вспышек. Инстинктивно вскинув руку, он не сразу понял, что происходит, а когда зрение прояснилось, трое взрослых мужчин уже стояли прямо перед ними.     — Жан Моро, — сказал один из них, и Джереми мысленно поставил ему плюсик за правильное произношение имени, но тут же вычеркнул за следующий вопрос: — У нас есть несколько вопросов о ваших родителях.    — Доброе утро, друзья, — Джереми положил ладонь на локоть Жана, осторожно подталкивая его вперед. Жан послушно пошел дальше, а журналисты, разумеется, не отставали. — Спасибо за интерес, но сейчас не самое подходящее время. Мы идем на утреннюю тренировку.     — Что-нибудь о визите Грейсона, — настаивал второй.     — Уточните свой возраст, — вмешался третий, заработав недовольный взгляд от второго. — Ханна Бейли заявила, что вам сейчас девятнадцать, и у нас есть подтверждающие данные.     Он постучал пальцем по блокноту, сверился с записями и продолжил:     — Вот они: Жан Моро, четырнадцать лет на момент иммиграции. Это ведь вы? Единственный Жан Моро, въехавший в страну в том году, насколько мне удалось найти.     Жан замер, но промолчал. Джереми запомнил это для разговора позже — намного позже, судя по выражению лица Жана. Журналист что-то записал, пока Джереми пытался вновь сдвинуть Жана с места. Тот, не дожидаясь дополнительного подбадривания, резко ускорил шаг.     — Исходя из этой информации, вам должно было быть шестнадцать, когда вы поступили в Университет Эдгара Аллана, — продолжал тот же мужчина, пытаясь поймать взгляд Жана. Жан смотрел строго вперед, будто не слышал ни слова. — Два года — слишком короткий срок, чтобы получить аттестат, особенно в другой языковой среде и в новой системе образования. Ожидаемо было бы потерять год-два, а не перескочить вперед.     — Согласен, — вставил первый, изучающе разглядывая Жана. — Впечатляюще, но вызывает вопросы. Отправить вас в Эдгара Аллан так рано — величайшая ошибка тренера Мориямы.     Жан вздрогнул так резко, что это отметили все трое. Однако, вместо того чтобы обсудить реакцию, мужчина продолжил:     — Ваш талант не подвергается сомнению, но цифры за ваш первый год не подтверждают его веру в вас. Только если сравнить вас с ровесниками — десятиклассниками и одиннадцатиклассниками — разрыв становится по-настоящему впечатляющим. Так почему же такая спешка? Зачем вас выпустили против команд первого класса сразу, вместо того чтобы позволить постепенно влиться в состав?     Когда Жан снова не ответил, третий журналист усомнился:     — Он вообще понимает, о чем идет речь?     — С Ханной ведь он прекрасно разобрался, — заметил первый. — Привет, Моро, мы с тобой разговариваем.     — Для серьезных разговоров еще слишком рано, — Джереми показал им часы. — Возможно, вам стоит попросить тренера Реманна назначить встречу в более подходящее время и месте.   — Еще пара вопросов, — сказал третий журналист, снова пролистывая свои записи. — Нам бы хотелось, чтобы он прокомментировал кое-какие слухи. Не те, что обычно обсуждаются, — добавил он и нашел нужное место. — Видите ли, мне кажется занятным, что вокруг нас так много криминала. Этой весной всплыла связь Нила Джостена с семьями Веснински и Хартфорд, а теперь вдруг из ниоткуда появляются Моро. Трудно в это поверить, не находите?     Жан не подал вида, что слышит, и журналист ускорил шаг, чтобы выйти вперед. Жан обошел его, но тот схватил его за лямку рюкзака, дернув назад.     — Вы хотя бы выслушайте наши версии, прежде чем отвергать их.     — Достаточно, спасибо, — вмешался Джереми, перехватывая ту же лямку. Жан ощутил его руку, без лишних движений выскользнул из рюкзака, позволив Джереми встать между ними. Джереми выдержал вызывающий взгляд журналиста и спокойно произнес:     — Напомню, что никто здесь не имеет права обсуждать детали текущего расследования.     — Люди имеют право знать, кого принял в команду Университет Южной Калифорнии.     — Разумеется, — легко согласился Джереми. — Перед вами Жан Моро, из Эдгара Аллана, осенью он выйдет на поле под номером двадцать девять. Он — ценный игрок обороны, и мы все рады видеть его в составе команды.     — И вас это не беспокоит? — скептически уточнил журналист.     — У меня нет причин для беспокойства, — ответил Джереми. — Он мой друг.     — Как и Декстер, — вполголоса добавил второй журналист, толкнув локтем первого.     Джереми перевел на него полный внимания взгляд и одарил безукоризненной улыбкой:     — Простите, не расслышал.     — Думаю, расслышали, — усмехнулся тот, но его напарник покачал головой:     — Не нарывайся на Уилшера, дружище. Оно того не стоит.     — Слева! — звонко предупредила Кэт, не переставая трезвонить в велосипедный звонок. Она неслась прямо на них, вынуждая журналистов посторониться, и затормозила впритирку к Джереми, так что их рукава задели друг друга. С другой стороны к Жану подъехала Лайла, прижимая телефон к уху.     Им пришлось спешиться — идти пешком было слишком медленно, чтобы держать равновесие. Кэт дружески хлопнула одного из журналистов по плечу.     — Молодцы! Подняться спозаранку — это сила духа! Приятно видеть, что вы так же взволнованы началом сезона, как и мы. Вы ведь уже знакомы с расписанием игр?     И, не дожидаясь ответа, затараторила о предстоящем первом матче Троянцев так быстро и громко, что ее невозможно было перебить. Тема была, конечно, не самой удачной, учитывая, что укол журналиста касался именно бывшей звезды «Бобкэтс», но Джереми хватался уже за любую возможность. Любая попытка вставить слово тонула в потоке слов Кэт, словно она была слишком воодушевлена, чтобы кого-то услышать.     Пока журналисты пытались справиться с этим натиском, Джереми незаметно вернул Жану его рюкзак, и тот вновь занял место рядом. Они наконец смогли продолжить путь к кампусу.     — Джереми, — окликнула Лайла, и он проследил за ее взглядом.     На углу Вермонта и Экспозишн ждали несколько охранников. Лайла подняла телефон, привлекая их внимание, затем убрала его в карман. Когда для пешеходов загорелся зеленый, охранники вышли на переход, перехватывая журналистов.     — В другой раз! — весело помахала Кэт на прощание, наблюдая, как репортеров буквально вытеснили на другую сторону улицы. Как только они скрылись из виду, она скривилась и обернулась к Жану с Джереми:    — Я думала, комары кусаются только днем. Откуда они вообще взялись?     — Подкараулили нас в конце твоей улицы, — ответил Джереми.     — Значит, адрес уже засветился, — заключила Лайла и внимательно посмотрела на них обоих. — Все в порядке?     Жан отмахнулся резким движением, и Лайла решила не настаивать.     Они почти дошли до спортивного центра «Лион». Девушки припарковали велосипеды у входа и последовали за парнями внутрь. В тренажерном зале Троянцев они застали Энджи, которая работала с Ксавье, наблюдая за его движениями. Сделав пару пометок в его файле, она наконец кивнула, отпуская его с одобрением.   — Жан Моро, — сказала она, когда Джереми подвел его ближе. — О тебе много говорят.     — Здесь все в порядке? — уточнил Джереми. — Я пойду к тренеру.     — Я с ним разберусь, — пообещала Энджи, и он оставил Жана на ее попечении.     Лисински перебирала бумаги в папке, доверяя Энджи разогнать команду, но отложила работу, когда Джереми остановился перед ней.     — Кто-то выяснил, где живет Жан, — сказал он, вытаскивая рисунок из рюкзака. — Сегодня утром это висело на двери у Лайлы, а до кампуса нас довели особенно настойчивые журналисты.     Лисински нахмурилась, глядя на изображение гильотины.    — Великолепно.     — Дядя Лайлы установит камеры, но…     — Предполагаю, что отныне ты будешь ездить на занятия на машине?     — Если они продолжат в том же духе, возможно, придется, — вздохнул Джереми. — Труднее будет понять, когда им это надоест и они переключатся на что-то более громкое, но лучше перестраховаться.     — Если кто-то из вас почувствует себя в опасности, немедленно сообщайте нам.     — Да, тренер.     Она прицепила рисунок к папке — вероятно, чтобы показать его тренерскому штабу, пока команда будет на занятиях, — и внимательно посмотрела на Джереми.     — Что-то еще? Хорошо, оставь это нам, — она постучала пальцем по бумаге. — А ты сосредоточься на сегодняшнем дне.     Джереми кивнул и направился к своей группе. Летние тренировки приучили их к двухчасовым занятиям, так что вычет получаса на пары пролетел незаметно. Те, у кого занятия начинались в восемь утра, быстро принимали душ, стараясь не реагировать на подначки товарищей о том, что пора бы найти уютное местечко для сна. Закончив, Джереми передал Жана под опеку Шейна.     — Увидимся позже, — пообещал он и отправился по своим делам.     С преподавательницей этого курса он уже сталкивался, так что примерно знал, чего ожидать. И не ошибся: она раздала учебные планы, обновила список имен с учетом предпочтительных прозвищ и провела экспресс-сессию вопросов и ответов о своих требованиях.     — Мне лично все равно, ходите вы на пары или нет, главное — сдавайте работы. Но университет требует вашего присутствия, если только у вас не матч или вы не на смертном одре, — пояснила она.     Сегодня, к счастью, был редкий исключительный день.    — Вы стоите между мной и моим бейглом с лососем, — сказала она, указывая на дверь. — До свидания.     У Джереми было полчаса, прежде чем нужно было забрать Жана у Шейна. Был соблазн купить кофе, но в итоге он устроился на ступенях у фонтана и отправил Жану сообщение, где его искать. Спортивная сумка не годилась в качестве нормальной подушки, но ему хватило и этого, чтобы прикрыть глаза.    Разбудил его легкий пинок в ботинок. Он поднял голову и улыбнулся Шейну.     — Спасибо, — сказал он. — Как все прошло?     — Восхитительно, — мрачно ответил тот. — Надо было менять специальность.     Технически он все еще мог это сделать, но после пятого года потерял бы и место в команде, и стипендию. Любой дополнительный семестр уже лег бы на его кошелек.     Джереми встал, отряхнул джинсы и посмотрел на Жана.    — Готов?     Шейн отправился в одну сторону, а они — в другую, сквозь постепенно оживающий кампус. Дойти было легко, но большая часть их одногруппников по гончарному делу уже собралась. Джереми ожидал увидеть длинные столы и места только для работы стоя, но вместо этого наткнулся на круг из двенадцати стульев, в центре которого стоял один стол. Перед каждым местом был установлен электрический гончарный круг. Он быстро пробежался взглядом по комнате в поисках двух мест рядом. Их не оказалось, но он заметил знакомое лицо.     — О, Эли, — поздоровался он, поднимая руку.    Элиас Чисхолм поднял голову от рюкзака, который пытался запихнуть под стул, и улыбнулся.     — Джереми! Не знал, что ты взял гончарное дело. А это, значит… эээ, Ворон, — он слегка сощурился, перебирая в памяти имя, и украдкой оглядел Жана. — Джон? Прости, я не слежу за спортом.     — Жан, — ровно уточнил тот.     — Точно. Садитесь, — Эли схватил рюкзак и сдвинулся на одно место, освобождая два соседних.   Джереми благодарно улыбнулся, занимая место между ними, и закинул сумки за спинку стула. Поскольку Жан не посчитал нужным представиться, он сделал это за него:     — Жан, это Элиас. Он изучает изящные искусства, мы познакомились прошлой осенью на курсах по фотографии.     Он вопросительно выгнул бровь, ожидая, что Жан вспомнит о манерах.     Тот встретился с ним взглядом, выдержал десять секунд и неохотно бросил:     — Доброе утро.     Элиас легко кивнул, не придавая этому значения, и переключил внимание обратно на Джереми. Окинул его медленным взглядом с головы до ног — куда менее незаметным, чем беглый осмотр Жана. Джереми не отвел глаз, спокойно дожидаясь, пока тот закончит. Элиас лишь ухмыльнулся, пойманный с поличным, и спросил:     — Ты почти выглядишь отдохнувшим. Надолго тебя хватит?     — О, я бы дал себе неделю, — усмехнулся Джереми, но умолк, когда в центр комнаты вышел преподаватель.     — Доброе утро, доброе утро, доброе утро. А, и вам тоже, — добавил он, когда последняя студентка вбежала в аудиторию. — Закройте дверь? Благодарю, благодарю. Доброе утро! Меня зовут Эдриан Грейси. Можете звать меня Эдриан. Давайте убедимся, что все на месте.     Он медленно обвел комнату взглядом, считая студентов по головам, и удовлетворенно кивнул.     — Отлично! В этом семестре мы будем изучать основы работы на гончарном круге с использованием электрических станков.     — Сразу предупреждаю: вы испачкаетесь. У нас есть фартуки, можете брать, — он указал на крючки у дальней стены, — но они спасут не от всего. Настоятельно рекомендую не надевать одежду, которую вам жалко испортить. Если сможете приносить сменную — прекрасно!     — По расписанию мы занимаемся до одиннадцати пятидесяти, но к двадцати минутам двенадцатого закончим работу с кругом, чтобы у вас осталось время привести себя в порядок. Все ясно? Отлично! Тогда начнем.    — На каждом столе должны быть глина и ведро, у всех все есть? Доставайте глину, посмотрим, с чем имеем дело.     Его рабочее место находилось всего в паре шагов, и он перевернул свое ведро, высыпая оттуда набор инструментов. Пока Джереми разбирался со своими, Эдриан начал объяснять их назначение.     Затем последовало краткое знакомство с самим станком — педаль, съемное основание. Они сходили за водой, наполнив ведра, и собрались вокруг стола. На поверхности были разбросаны круглые деревянные подставки и одинокий пакет с глиной. Эдриан подтянул его к себе.     — Поговорим о глине, — сказал он и начал легкую вводную лекцию: какую глину они будут использовать, с какими кусками работать и как правильно ее разминать, чтобы подготовить к кругу. Он показывал все на примере, разминая ком в руках до податливого состояния, и продемонстрировал результат.     — Легкотня, верно? Давайте займемся центровкой. Следите за мной.     Он расположился у своего станка и с легкостью показал, что к чему. В процессе увлекся, отвечая на вопросы и рассказывая о своем опыте, и, прежде чем осознал это, вылепил небольшую чашу. Он хмыкнул, разглядывая ее, а затем снял с круга при помощи гончарной струны.     — Ну что ж, за работу. Я буду обходить вас и помогать, но, если понадобится что-то, зовите.     Джереми не был уверен, какой тактильной реакции ожидал от глины, но на деле она оказалась странной. К липкости примешивалась сухость, и оторвать кусок оказалось сложнее, чем он думал. Жан тоже выглядел недовольным — легкий прищур выдавал его мнение о консистенции, но он молча последовал за Джереми к столу. Интереса к процессу он не проявлял, пока девушка напротив не заметила:     — О, это как тесто месить!     — Почти, — подтвердил Эдриан, счищая остатки глины со станка.     Жан на секунду задумался, а затем вернулся к работе с чуть большей сосредоточенностью. Джереми постарался не улыбнуться. Чем дольше он разминал свою глину, тем приятнее она ощущалась — или он просто привык.     Веселье началось, когда группа приступила к центровке. Элиас забыл убрать инструменты, и те разлетелись в стороны, когда он слишком резко нажал на педаль. Судя по испуганным возгласам, глина у некоторых студентов пыталась «сбежать».     Эдриан неспешно обходил класс, оценивая каждого и давая советы. Джереми прислушивался, надеясь уловить что-то полезное. Первая попытка была успешной… секунд пять. Когда он решил попробовать еще раз, то сжал глину так сильно, что полностью ее расплющил.     Он покосился на Жана.     — Ну, что скажешь?   Жан демонстративно поднял испачканные руки, но сперва проверил, далеко ли Эдриан, а затем пробормотал:     — Это отвратительно.     — Немного, — согласился Джереми, постукивая липкими пальцами друг о друга. — Я сделаю миску для Баркбарка.     Жан уставился на него с таким недоверием, что мгновенно потерял контроль над глиной. В спешке, пытаясь её поймать, он ударился коленом о станок, а Джереми не смог сдержать беспомощный смех, за что тут же удостоился сердитого взгляда.     В этот момент к ним подошёл Эдриан, на время прервав разговор. Он поправил их осанку, проверил, как они держат глину, показал Жану, как упереть локти в колени для лучшей фиксации, и, удовлетворённо кивнув, отправился дальше.     — У всех получается неплохо, — объявил он. — Давайте перейдём к вытягиванию. Без сложных форм, ладно? Пока не будем спешить, оставим это до середины семестра.     Джереми сильно переоценил, сколько можно успеть за одно занятие. Всё время ушло на череду провалов. Иногда глина слушалась, и ему удавалось вылепить кривобокую чашку, а иногда она по непонятной причине вяла и рушилась под собственным весом. Вероятность, что к концу пары его губка полетит в сторону, оставалась такой же высокой, как в первые две минуты. Эдриан не обманул — фартуки спасали не от всего. Джереми был забрызган глиной до самых локтей, а на джинсах появилось не меньше полудюжины пятен.     Но преподаватель относился к их неудачам с лёгкой, добродушной терпеливостью. Порой он сам садился за круг, и у него без малейшего усилия рождалась ваза или тарелка, но большую часть времени он ходил по классу, заглядывая к студентам. Одного взгляда ему хватало, чтобы понять, что пошло не так, и у него всегда находилось несколько простых способов объяснить, как избежать ошибки в следующий раз.     Джереми с некоторым разочарованием разглядывал очередной обрушившийся ком глины и решил подождать, пока Эдриан сам дойдёт до него. Оставалось всего два студента, не имело смысла звать преподавателя раньше времени. Вместо этого он бросил взгляд на Жана.     Тот выглядел не менее испачканным, чем сам Джереми. На щеке темнел след от глины — должно быть, он машинально попытался убрать волосы с лица. Но впервые за весь урок его выражение было спокойным. Нога убрана с педали, руки расслаблены и лежат на безопасном расстоянии от глины. Боялся ли он испортить свою работу? Возможно. Каким-то чудом Жану удалось сделать крохотную, трёхдюймовую чашку.     — О, гляди-ка, — сказал Джереми, довольный. — Неплохо!     — Слишком много грязи ради такой мелочи.     Но в голосе не было раздражения. Джереми задумался, был ли Жан втайне доволен своим успехом или просто рад тому, что у него наконец-то что-то получилось. Его лицо оставалось непроницаемым.     Жан перевернул руки ладонями вверх, задумчиво разглядывая их, и попытался соскрести грязь о край ведра. Эдриан оказался рядом в одно мгновение, извинившись перед Элиасом и Джереми за то, что их пришлось на время пропустить. Он наклонился, внимательно осмотрел чашку Жана.     — Отлично, — похвалил он. — Стенки достаточно плотные, в печи должны выдержать. Проверял дно?     Жан молча проткнул донышко иглой и показал инструмент учителю. Эдриан остался доволен и продемонстрировал ему, как правильно пользоваться гончарной струной.     — Вот так, аккуратно.     Струна скользнула сквозь основание чашки легко, как нить сквозь ткань. Эдриан отступил назад, улыбаясь с явной гордостью.     — Отлично! Теперь отнеси её на полку, пусть подсохнет. На подставке, — поспешно добавил он, когда Жан потянулся за чашкой. — Хорошо. Добавь свою бирку, а если решишь попробовать ещё раз, свежие подставки лежат в шкафу рядом. Замечательно. Так, на чём я остановился?   — Сюда, — позвал Элиас, махнув рукой, и Эдриан тут же поспешил к нему.     Жан поднял подставку с гончарного круга и внимательно оглядел свою чашку на уровне глаз. Джереми показалось, что он услышал тихое, задумчивое «Хм», прежде чем Жан встал и отнёс чашку на предназначенную для работ полку. Джереми же с кривой улыбкой посмотрел на свой собственный провал, но вскоре рядом оказался Эдриан, чтобы помочь спасти ситуацию. В итоге он всё же закончил урок с одним неуклюжим, но всё же похожим на чашку предметом и поставил его сушиться рядом с работами однокурсников. Может, к концу семестра эта чашка покажется ему забавной, когда — он надеялся — сможет судить о собственном прогрессе с большей уверенностью.     Уборка заняла больше времени, чем предполагал Джереми, а привести себя в порядок удалось лишь частично. Жан раздражённо дёргал пятна на своей рубашке, пока они с Джереми возвращались к общежитию. У входа их уже поджидали Коди, и, окинув их насмешливым взглядом, весело усмехнулись.    — Смотрю, вам было весело.     — Думаю, я ушёл в минус в своём прогрессе, но да, было круто! — Джереми рассеянно потер одно из новых пятен и взглянул на часы. — У меня на сегодня всё, так что я найду себе солнечное местечко и подремлю полчасика. Потом заберу Жана у вас.     — Да ну, всё нормально, — Коди отмахнулись. — Я его накормлю и отведу на стадион вовремя, так что можешь не спешить. Окей? — Они сложил пальцы пистолетом и направили на Жана, но тот лишь серьёзно кивнул.    Джереми порадовался, что Жан без возражений принял компанию Коди, и ответил тому благодарной улыбкой. Коди кивнули в сторону здания:     — Ладно, пошли, пока не опоздали. Мы слышали страшные истории про этого препода, и мне не хочется сразу попасть к нему в немилость.     Они скрылись в здании, а Джереми задумался, что делать дальше. Он действительно хотел немного поспать — на газоне или на лавке в «Золотой Корт», но утренний инцидент с журналистами напомнил ему, что сначала стоит заняться машиной.     Он один вернулся в квартиру Лайлы, зашёл внутрь лишь на пару минут, чтобы забрать термокружку, а затем перегнал машину поближе к стадиону. После этого он зашёл в раздевалку, улёгся на скамью в зоне нападающих и задремал. Это, пожалуй, была одна из самых неудобных поверхностей, на которых ему приходилось спать, но он всё равно проспал до прихода товарищей по команде.     Пока что тренировки упражнений Воронов были на паузе, поэтому после занятий Джереми смог подвезти домой всех троих друзей.     Но у дома их ждал незнакомец — он сидел на ступеньках, рассеянно постукивая карандашом по блокноту, но заметно оживился, когда Джереми припарковался за машиной Лайлы.     Джереми жестом показал Жану оставаться в машине, а сам, натянув лёгкую улыбку, направился к незнакомцу.     — Добрый вечер, — сказал он. — Чем могу помочь?    — Джереми Нокс, — мужчина поднял карандаш, будто признавая его. — Хотел бы перекинуться парой слов с твоим товарищем. Ты же сам сказал моему коллеге, что стоит зайти в более подходящее время, так что вот я.     — Я сказал, чтобы он договорился через тренера, — уточнил Джереми, оставаясь рядом с ним. — Я не осуждаю вас за то, что делаете свою работу, но безопасность команды для меня важнее. Вам не кажется странным, что незнакомцы в любое время суток приходят к ним домой?     — Чем быстрее он заговорит, тем быстрее я уйду, — отозвался журналист.     Джереми проследил за его взглядом, который был устремлён на машину. Но Жан даже не смотрел в их сторону — он глядел налево, туда, где сидела Кэт. Её руки двигались в такт словам, а Лайла, нахмурившись, держала телефон у уха.     Лайла не доверяла полиции ещё со школы, так что, скорее всего, звонила своей семье.     Джереми, улыбаясь по-свойски, вновь обратился к репортёру:     — Если не секрет, как вы вообще узнали, что он здесь? Мы ведь думали, что хорошо скрываемся.     — Не спрашивай меня. Нам пришла анонимная наводка.     — О, любопытно.     — Но я всё же попрошу вас уйти. Первый день учёбы — всегда стресс. Все устали, все голодные, даже поужинать толком не успели. Могу дать номер тренера Реманна, если хотите попытаться договориться о встрече завтра.     — Три вопроса, — мужчина посмотрел на него с прищуром. — Если он просто ответит, это займёт меньше времени.     — Возможно, — согласился Джереми, — но сегодня разговора не будет.     Журналист пожав плечами, снова ткнул в него карандашом.    — И как ты это себе представляешь? Я буду отказываться уходить, ты будешь продолжать просить… И что дальше? Неужели ты позвонишь своему дяде, Нокс?     — Кстати, — Джереми дружелюбно наклонил голову, — так и не спросил, как вас зовут и для какого издания вы работаете.     Мужчина усмехнулся:     — Без обид, но я не настолько глуп.     В этот момент из машины вышла Лайла и встала перед ними, сложив руки на груди. Она одарила журналиста самой вежливой из своих улыбок.     — Добрый вечер, — сказала она. — Мне не нравится, когда посторонние мужчины задерживаются возле моего дома, так что я попрошу вас уйти. Желательно до того, как моя охрана приедет в этот район.     — Ах, мисс Дермотт. Может, один-два вопроса напоследок?     — Вам нужно одобрение от тренера Реманна? — поинтересовалась Лайла.     — Приму это за отказ.     Он поднялся на ноги, стряхнул пыль с брюк и направился к своей машине, припаркованной в нескольких домах отсюда.    Джереми дождался, пока тот уедет, и лишь затем принял руку Лайлы, помогая ей подняться. На её немой вопрос он ответил лишь растерянным пожатием плеч.     — Говорит, что адрес пришёл как анонимная наводка. Не назвал место работы, но сотрудничает хотя бы с одним из тех, кто приходил утром.     — Тут безопасно?     — Гэри установил камеры и сигнализацию ещё днём, — кивнула Лайла, бросив взгляд на входную дверь. — И да, он нанял частную охрану дежурить у дома неделю. Надеюсь, когда пресса поймёт, что мы не намерены делиться личной информацией, они отстанут, и всё вернётся в норму.     Она жестом показала остальным, что всё в порядке, и только после этого Кэт с Жаном выбрались из машины.     Джереми взъерошил волосы Лайлы и спросил:     — Оставаться, если что?     — Оставаться, — ответила Лайла с выразительным взглядом. — Спокойной ночи, Джереми.     Он дождался, пока все войдут в дом, а затем один сел в машину и отправился в долгую дорогу домой.