особенный для тебя

У Фаенона никогда не было сомнений касаемо того, что вся его жизнь пройдёт бок о бок с парнем, которого он выловил ещё где-то в середине средней школы, когда классы почему-то перемешали, и ему за парту завалился лохматый, хмурый и смешно (зло) чихающий парень, который, как оказалось далее, всё время носил дешёвые переводные тату, зато избегал надевать очки, хотя зрение его явно подводило и заметно. Настолько, что Фаенон очень скоро сам молча стал пододвигать ему тетрадь.  — Тебе бы очки купить, — сказал он тогда из самых лучших побуждений. — У меня есть. Я в них выгляжу не так круто, — фыркнули на это, но за помощь буркнули тихое «спасибо». В средней школе Фаенон много думал об учёбе, а не отношениях, не до этого было. Он привык быть хорош в том, что делал, а это требовало особого времени. Но новый друг, которого зовут Мидеймос, а для друзей (видимо, единственного друга в его лице) — Мидей. И этот Мидей едва ли делал домашнее задание, до ночи гулял по городу один, хорошо умел кататься на скейте и выглядеть круто в глазах вообще всех. Правда, Фаенон очень скоро задался самым очевидным вопросом касаемо своего нового друга — почему он так не хочет возвращаться домой? Ответ стал очевиден когда в один из дней Мидей пришёл на уроки с синяком, говоря всем, что подрался, но победил. Фаенону стало сразу понятно, что в той самой неравной драке Мидей никак не мог победить. — На завтра нет домашки, пошли гулять вместе? — в тот же день предложил он своему более мрачному, чем всегда другу. Это не было правдой, ни разу — домашнего задания на завтра более чем достаточно, и его Фаенон в итоге будет делать ночью тайно от родителей. Очевидно просто, что сам Мидей не в курсе этого. — Со мной? — сосед по парте удивлённо посмотрел на него. — Я не делаю ничё такого прикольного, прост на скейте катаюсь. — Ого, скейт? А научишь? — сразу же улыбнулся Фаенон, который все годы считал скейт ужасно небезопасным, ведь так говорят родители.  — Тебя? Кататься на скейте? — с недоверием уточнил Мидей, у которого не сходился образ блондина с предложением. — Пожалуйста? — но Фаенон так ловко использовал то, в чём хорош был всегда, и очевидно знал об этом — улыбку. Это сработало. Точно сработало. Его друг завис, смотря на него, не находя каких-либо возражений, и ответил то самое, положившее начало всему: — Ладно…  *** В старшей школе они стали близки. Нет, это мало описывает их отношения. Они стали почти что семьёй, что было так просто, учитывая то, как часто Мидей стал ночевать у него дома, едва ли не переезжая совсем, благо родители всегда хорошо относились к лучшему другу своего сына. В эти же годы учёба для Фаенона перестала быть такой значимой, как до, пускай он и отлично продолжал справляться со всеми заданиями лучше, чем другие.  И в те же годы с ними двумя случились первые отношения. Фаенон легко привлекал девушек, понимая чем: отличник, красивый, из хорошей семьи, отличные манеры, весёлый нрав, смешные шутки, отличное воспитание. Прятать упрямство и вредность у него выходило долго с момента знакомства, что тоже не мешало. С этими чертами был знаком только Мидей, на котором время от времени повисали, желая получить внимание и быть единственным, с кем хотелось бы проводить столько времени. И когда это не выходило, Фаенон начинал вести себя несносно, сейчас он это понимает. Не как ревнивый Мидей, который за шкирку его вытащит от тех, кто «украл» Фаенона у него, нет. Фаенон умел себя держать в руках при людях, чтобы потом повиснуть на друге и любыми средствами, хобби, просьбами остановить всё внимание на себе. Благо, никогда с этим проблем не было, потому что на Мидее это вполне осознанно работало всегда. Были только с тем, что Мидей изменился больше. Не в худшие стороны, нет, ничего мешающего их дружбе. Он вытянулся, стал более аккуратным, а вся оставшаяся небрежность скорее превратилась в шарм, тем самым «безопасным» парнем-хулиганом, по которому активно сохла вторая половина девчонок, которым больше нравились «плохие» парни. И очень быстро вышло так, что едва ли не все одноклассницы и девушки из ближайших классов к четырнадцатому февраля заваливали их подарками и вниманием. Тогда Фаенон резко обратил внимание на Мидея в другом ключе. Впервые. Не оспаривая свою личную привлекательность, ему стало интересно то, как видят его друга. Это сначала ощущалось как небольшое соревнование, никак не серьёзнее. Фаенон провёл своё личное расследование касаемо лучшего друга, чтобы прийти к странному выводу, что соревноваться тут и правда не имеет особого смысла. Слишком разную привлекательность они имели.  И пока часть девушек была падкой на правильного, рыцареподного Фаенона, то вторая точно так же сильно сходила с ума от Мидея со всей его аурой тайны и опасности, но очевидно добрым сердцем внутри. Хотели бы быть особенными для того. Фаенон смеялся на это, потому что несмотря на любые отношения у себя, он с Мидеем проводил очень много времени вдвоём, и ничего не менялось. Он уже был особенным для Мидея. Самым особенным. И к этому легко вышло привыкнуть. Впервые всё разбилось стоило Мидею найти себе девушку. Причём ревнивую, желающую его внимания и времени. Не терпящую, когда её отодвигают в сторону. Тогда же Фаенон впервые и почувствовал, что начинает что-то терять. Пугающе, непривычно, неприятно. Его раздражало то внимание, которое эта девушка получила, как ненавидела его самого, пытаясь украсть больше времени, их времени. И Фаенона разрывало между талантливым изображением из себя отличного и понимающего друга, ведь он правда понимал, что не имеет права на претензии и порчу счастья Мидея, и тем, что он ужасно ревновал. Да, впервые чувство ревности он испытал тогда. Он даже помнит именно этот момент. Все трое сидели в кафе после уроков, где Мидей медленно пил свой милкшейк, которым Фаенон его угостил, а его девушка была очень недовольна тем, что они тут вместе. Тогда она и обняла Мидея за руку, привлекая внимание, чтобы сказать те слова, украденные у него самого слова, которые Фаенон помнит до сих пор: — Мидей, с тобой так приятно быть особенной. Рада, что ты любишь именно меня. Каждое слово попало в цель. Не в Мидея, тот только фыркнул, не отвечая на это и не проявляя особого интереса. В Фаенона. Он сжал кулаки под столом и не смог натянуть никакую улыбку, хотя очень пытался. С этого дня он едва ли не молился тому, чтобы эти двое расстались, чтобы ему наконец вернули его лучшего друга. И каждый раз он прекрасно понимал, насколько неправильно это, пытался заставит себя выдохнуть и принять тот расклад, который уже есть. Потому что он правда хотел бы чтобы Мидей был счастлив.  С ним. Фаенон заставил себя привыкнуть к новой реальности, в которой у Мидея кто-то тоже есть. Сам заводил отношения, но распадались они быстро всю старшую школу, из-за чего даже пошёл слух, что на самом деле у «рыцаря» холодное сердце. Сердце же было очень горячим, даже больше, чем стоило бы, но только к тому, кто не продолжил бы встречаться. Фаенон продолжал поддерживать друга во всём, пока сам начинал закрываться, и даже всегда идеальные оценки начинали его подводить, а родители за полгода до экзаменов заволновались о том, как он их сдаст. Впервые. Но в один день, за месяца четыре до этих самых экзаменов, в кафе после уроков Мидей пришёл к нему вновь один, как-то раздражённо дёрнул плечами, шумно вдохнул и выдохнул, и сказал: — Мы расстались. Меня всё заебало. Фаенон до сих пор помнит облегчение, которое испытал в этот момент. Как даже время замерло, запахи усилились, сердце забилось чаще, а рот прикрылся сам. Мгновение, и на него накатило такое облегчение, будто бы ему уже сказали, что он сдал всё, что мог в этом мире, и теперь с ним всё точно будет хорошо. Но вместо тогда ещё не сформировавшегося выводы он улыбнулся. — Тогда сегодня ко мне в приставку? — спросил Фаенон, стараясь не выглядеть неприлично счастливым. — Да с тобой куда угодно, я пиздец скучал. *** В университетские годы они съехались, снимая вместе квартиру. Первые два курса прошли как в сказке, хорошей сказке, где они жили бок о бок, не ругаясь дольше чем на день ни разу. У них не было проблем с бытом или расписаниями, потому что они уже привыкли за годы школы жить вместе, причём на гораздо меньшей территории в одну комнату, а теперь в целую квартиру. И это было замечательно, но… Неозвученные чувства и желания, которые преследовали его со школы. Желание иметь общее будущее, желание быть рядом, желание быть особенным для Мидея. Таким, каким никто кроме него никогда не станет. И чувства, чувства, чувства… Боже, Фаенон тонул в этих чувствах, захлёбывался, но не знал как сказать о них. К третьему курсу он перестал себя обманывать полностью, ходить на свидания и пытаться отвлечься. Он просто хотел быть рядом с одним человеком, даже если не нравился бы тому, в том же плане. Нет, не было ни одного сомнения в том, что Мидей испытывает к нему то, чего к другим едва ли, но… это ощущалось таким другим, действительно скорее дружеским, а проверять это становилось всё опаснее, ведь потерять того, кто с ним так долго… Нет, Фаенон никак не мог. — Совсем мрачный ходишь, — сказал в один из тех дней Мидей, садясь рядом и тыкая в плечо. — Если что-то случилось, то лучше скажи. Я нихрена не умею угадывать, ты же в курсе. Да, в курсе. Именно по этой причине для Мидея не было ещё ничего очевидно. Фаенон выдохнул и обнял друга, вздрогнувшего от неожиданности. — Ты чего? — тише обычного спросил тот. — Думаю, что нам вместе учиться осталось меньше двух лет, а что дальше? — Работа? — не понял Мидей, или решил притвориться, чтобы сразу услышать полный ответ. — Я про другое… — Фаенон выдохнул через рот, качая головой, и прижался к другу ближе.  — Какое?… — Будем ли мы и дальше вместе? Ведь учёбы больше не будет… ай! Ты чего пинаешься?! — Фаенон ахнул, больше демонстративно, когда по его колену внушали своим. — Реально придурок? — Мидей отстранился только чтобы глянуть ему в глаза. Его золотые горели искренним негодованием. — Ты куда уже решил от меня отделаться?! Совсем страх потерял?!  — Я бы никогда! Мидей!… Ай! Хватит бить! Просто я подумал, что ты можешь захотеть жить один и… Ай! Прекрати, пожалуйста! — В этой жизни ты от меня никуда не денешься, понял? — угрожающе предупредил его Мидей, поджимая губы. Очевидно, что слова Фаенона здорово его разозлили, понять бы до конца почему. — Я и не собирался! — честно ответил Фаенон, поднимая руки вверх. — С чего бы мне хотеть этого?… — Ни с чего, ты — мой. Даже не думай об обратном, — мрачно закончил свою тираду Мидеймос, странно краснея кончиками ушей. Очаровательно.  Фаенон не спросил тогда почему, только согласился: — Да, ты прав, твой. *** Выпускной университет решил закатить с размахом, даже излишним размахом. Фаенон весело фыркает на кучу украшений внутри какого-то исторически важного здания, где им уже час рассказывают о том, какие они молодцы, вручая дипломы. Их группа десять минут как вся получила нужные корочки, чтобы теперь скучать без какого-либо занятия. Рядом с ним зевает Мидей, щурясь от солнечного света, падающего от окна и прямо ему в глаза. Выглядит так уютно и правильно. Рядом с ним. Боже, как же это ощущается потрясающе. Фаенон едва ли не задыхается во своём внезапном эйфорическом приступе счастья от осознания, что этот парень до сих пор рядом с ним. — Идём отсюда нахуй на улицу? — громче нудного предлагает Мидей, дёргая за рукав мантии. Они стоят в первых рядах, и их уход будет заметным, даже грубым, но Фаенон улыбается другу, кивая: — Идём! Не думая ни о чём, они распихивает всё толпу руками, пробираясь к выходу на улицу, пока вслед им что-то кричит один из преподавателей, который давно махнул рукой на манеры Мидея, но всё ещё верит в Фаенона. Зря. С ним есть его самый лучший плохой пример. Мидей прикрывает глаза ладонью от солнца, пока Фаенон радостно осматривает пустующую улицу, яркую из-за солнечных лучей. Красиво. Так тепло и внутри, и снаружи.  — Выглядишь счастливым, — отмечает Мидей, позволяя себе лёгкую улыбку. — Ага! — и не отрицает Фаенон, озорным взглядом смотря на друга, пока сердце начинает уже выпрыгивать из груди от тех слов, что он не сказал, но планировал именно сегодня. — Мы теперь больше не студенты, а полноценно взрослые! Ты же и дальше планируешь быть со мной, да? Да ведь? Да? Мидей усмехается, подходя ближе. Сегодня у него тоже замечательное настроение без особых причин, даже при том, что он выглядит немного сонным. — А ты планировал убежать от меня? — Чтобы ты нашёл себе кого-то другого особенного, пока для меня таким всю жизнь будешь ты? Ни за что! — пытается сказать это шутливо Фаенон, пока лицо начинает гореть, а ладони стремительно потеть. Слишком много чего нужно сказать, наконец нужно. Необходимо. И он так старается держаться уверенно, невозмутимо, как и всегда, но… — Я бы не нашёл. Ты давно занял это место, — хмыкает Мидей, подходя ещё ближе. Приятно близко. Настолько, что у Фаенона замирает сердце. Приятно тоже. Волнительно, но приятно. Надо сказать что-то уже прямо сейчас. Что-то нейтральное, но важное. Такое, по чему не будет всё очевидно, но станет ясны намерения. Просьба быть рядом. Желание прийти домой вместе и остаться так насовсем. Шагнуть в жизнь дальше вместе. У Фаенона так много заготовок и вариантов, ни один из которых не идеальный, и он пытается вспомнить хоть что-то, но вместо этого вырывается такое очевидное и надрывное, и нужное, и важное: — Я тебя люблю. Видит, как чужие зрачки расширяются. Чувствует, как сердце в ушах бьётся так быстро, что от этого даже звуки улицы больше почти что неслышны. Фаенону кажется, что он стоит голый, пускай его так много раз уже и видели, истинно голый, изучаемый взглядом глаз самого важного для него человека ещё с первого же знакомства. Неминуемо самого значимого.  И этот человек издаёт смешок, по губам видно, как произносит «придурок», и хватает его за мантию, чтобы поцеловать. Фаенон чувствует на своих губах чужие, немного покусанные, но такие тёплые и нужные, он руками впивается в чужие плечи, чтобы оказаться ближе, соприкоснуться грудью с чужой, поцеловать в ответ, впихивая все свои чувства в самый смазанный, хаотичный, но важный поцелуй в его жизни.  Вокруг слышится шум других студентов, где-то рядом проезжают машины, а солнце всё так же слепит в глаза, но они целуют друг друга миллион раз, прерываясь только на какой-то судорожный вздох и чтобы перехватить друг друга руками поудобнее. Ладони Фаенона голодно блуждают по чужим щекам, скулам, шее, а язык давно в чужом рту, где ему, кажется, самое место. Его талию крепко держат руками, почти до боли, но и правда «почти», пока целуют то яростно, то непривычно нежно. Особенно.  Сердце разрывается от всех чувств, наконец таких счастливых, полных надежды и веры. Фаенон касается чужого носа своим и выдыхает в чужие губы сбивчивое: — Мы же сейчас пойдём к нам домой и отпразднуем вдвоём? И потом тоже будем вместе?  — Ты никогда никуда от меня не денешься, я же сказал, блять, ну… — голос Мидея более хриплый, чем обычно, а взгляд такой… уязвимый. Нет, почти что нежный. Фаенон уверен, что максимально, насколько это возможно. — И мы закажем пиццу? — И мы закажем пиццу. Твоим родителям тоже позвоним, обрадуем. — И будем жить дальше в этой же квартире?… — Фаенон облизывает губы, и касается своим носом чужого, чуть потираясь. Его всё так же крепко держат в своих руках.  — Будем, — кивает Мидей. — Если только потом не купим свою или чёт подобное. Но вместе.  — Точно вместе?… — заискивающе уточняет Фаенон, прижимаясь ещё ближе, хотя уже и некуда, они и так вдавились друг в друга.  — Да. Блять, конечно же, да! Ты что думаешь, что ты единственный молчаливый придурок из нас? — краснея, спрашивает Мидей, кусая себя за губу. И чуть тише добавляет, но уже без доли наигранного раздражения: — Я же тоже тебя так-то люблю…  Да, Фаенон теперь абсолютно уверен в том, что в его жизни рядом с ним всегда будет Мидей. Лучшее чувство из всех возможных. Как и этот ещё один поцелуй уже перед всей группой, кричащей им что-то о них же, до чего совсем нет дела. Фаенон чувствует улыбку Мидея под своими губами, и не может не улыбнуться счастливо в ответ.