Зарисовки с BTS

Первая ночь Чимин спал беспокойно, простыни сбились в комок у его ног. Ночь была жаркой, и он лежал голый, раскинувшись на кровати, с пером и блокнотом, брошенными рядом — очередной рассказ не давался ему весь день. Сон пришёл внезапно, тяжёлый и густой, как чернила. Он не сразу понял, что это не просто сон. Тени в комнате сгустились, и из них выступил Хосок — высокий, с острыми скулами и глазами, горящими янтарём. За спиной его дрожали тёмные крылья, а тело было обнажённым, но окутанным какой-то неуловимой аурой, от которой у Чимина перехватило дыхание. Он хотел встать, но тело не слушалось — сон сковывал его, оставляя лишь жгучее желание. — Ты звал меня, — голос Хосока был глубоким, с лёгкой насмешкой. Чимин не успел ответить, как суккуб оказался над ним, прижимая его к матрасу. Кожа Хосока была прохладной, но от его прикосновений по телу Чимина растекался жар. Руки суккуба скользнули по его груди, вниз, к бёдрам, и Чимин выгнулся, тихо застонав. Хосок не торопился. Он наклонился, губы коснулись шеи Чимина, оставляя влажный след, пока пальцы дразнили его, не давая того, чего он уже хотел. Наконец, Хосок вошёл в него — медленно, растягивая момент, и Чимин задохнулся от ощущения. Суккуб двигался ритмично, его крылья слегка касались кожи, усиливая каждый толчок. Чимин цеплялся за простыни, его стоны становились громче, а Хосок только улыбался, питаясь его энергией, его страстью. Когда Чимин кончил, крик сорвался с его губ, а Хосок исчез, оставив лишь лёгкий шорох крыльев и пустоту. Утром Чимин проснулся, мокрый от пота, с ноющей болью в теле и смутным воспоминанием. Он списал это на усталость. Но в глубине души знал — это было не просто сном. Вторая ночь На следующую ночь Чимин лёг спать с тревогой. Он снова был голым — жара не отпускала, а простыни казались слишком грубыми для его чувствительной кожи. Сон накрыл его быстрее, чем он ожидал, и Хосок вернулся. На этот раз суккуб был ближе, агрессивнее. Его янтарные глаза сверкали, крылья распахнулись шире, отбрасывая тени на стены. Он не стал говорить — просто толкнул Чимина на спину, раздвигая его ноги. Хосок наклонился, его язык прошёлся по внутренней стороне бедра, дразня, пока Чимин не начал дрожать. Затем губы суккуба сомкнулись вокруг него, горячие и влажные, и Чимин выгнулся, вцепившись в волосы Хосока, которых не мог почувствовать наяву. Хосок отстранился, лишь чтобы перевернуть Чимина на живот. Его руки сжали бёдра писателя, оставляя красные следы, и он вошёл резко, без предупреждения. Чимин закричал в подушку, но боль тут же сменилась наслаждением. Хосок трахал его долго, то замедляясь, то ускоряясь, его крылья бились в такт, касаясь спины Чимина, усиливая каждый рывок. Это было грубее, чем в первую ночь, почти дико, и Чимин чувствовал, как силы покидают его, уходя к суккубу. Оргазм настиг его внезапно, растёкшись по телу волной, и Хосок последовал за ним, издав низкий рык, прежде чем раствориться в тенях. Чимин проснулся на рассвете, задыхаясь, с ощущением пустоты. На его бедре остались слабые следы пальцев, которые он не мог объяснить. Третья ночь К третьей ночи Чимин ждал его. Он не спал, лежал голый, уставившись в потолок, пока комната не начала плыть, погружая его в сон против воли. Хосок появился тихо, но его присутствие было осязаемым — воздух стал гуще, пропитался запахом мускуса и чего-то запретного. — Ты привык ко мне, — усмехнулся Хосок, склонившись над ним. Его крылья дрожали, а тело блестело от пота, как будто он уже был в предвкушении. Чимин не ответил — только потянулся к нему, впервые осознанно отдаваясь этому сну. Хосок прижал его к кровати, но теперь он был медленнее, внимательнее. Его губы прошлись по груди Чимина, зубы слегка прикусили кожу, оставляя метки. Он дразнил его долго, пальцы и язык работали в унисон, пока Чимин не начал умолять — тихо, хрипло. Тогда Хосок перевернул его на бок, прижимаясь сзади, и вошёл плавно, но глубоко. Движения были размеренными, почти мучительными, и Чимин чувствовал каждый толчок, каждое касание крыльев, которые обвили его, как кокон. Это длилось часы — или так казалось во сне. Хосок шептал что-то на незнакомом языке, его руки гладили бока Чимина, пока тот не потерял счёт времени. Оргазм накрыл их одновременно, мощный и долгий, и Чимин почувствовал, как часть его самого уходит вместе с ним. Хосок задержался на миг, его губы коснулись уха Чимина. — Скоро вернусь, — прошептал он и исчез. Чимин очнулся на смятых простынях, слабый, но живой. Рядом лежал блокнот, открытый на новой странице, исписанной его почерком — историей, которой он не помнил. За окном занимался рассвет, но в тенях комнаты что-то шевельнулось. Или это был просто ветер?