И что я нашел в нём?

Однажды Феликс Юсупов предложит Дашкову встретиться в неофициальной обстановке. Поговорить на «ты». Закурить одну сигарету на двоих. Посмотреть на вещи глазами друг друга. Не потому что влюблен в Ивана, нет, не просто потому. Что он, князь, найдет в своём же подчиненном? 

***

— Я же предупреждал, что устоять будет трудно, — опираясь рукой на дверной проем, он элегантно поправил выбившийся из причёски локон.  Да, устоять трудно. Не каждый день можно увидеть самого Феликса Феликсовича Юсупова с макияжем, в откровенном платье, которое не смотря на мужскую фигуру подчеркивало всё и в чулках, которые над коленом были с особым кокетством украшены кружевом. Он ни капли не был похож на женщину или транса. Скорее на очень красивого мужчину, которому по какой-то причине идут платья больше чем всем женщинам, которых когда-либо видел Иван. — Вот так сюрприз, — удивленно улыбаясь, говорит Дашков и садится на край кровати, положив ногу на ногу, — не думал, что тебе так идет красная помада.  Феликс улыбается в ответ. Медленно, растягивая каждый шаг, как смонтированное слоумо с моделью на подиуме, он подошёл к Ивану вплотную, поднимая его подбородок вверх. Намного жестче, чем предполагал его образ на сегодня.  Заставляя его развести ноги, он упёрся коленом в пространство на кровати и наклонился, поцеловав Ивана. Намеренно опустив голову именно тогда, когда уже собирался поцеловать в губы. Феликс спустился вниз и поцеловал его в шею, потом в скулу, и только потом, оставляя всюду красные отпечатки, поцеловал в губы. Приоткрывая рот одновременно с Дашковым, поцелуй напоминал танец. Только кто ведущий и ведомый – неясно. Что-то сродни попытки доказать, кто доминирует. Это делает танец некрасивым и неправильным. Но слишком возбуждающим.  Феликс толкнул Ивана в плечи, заставляя лечь, а сам сел сверху, победно наблюдая за своей работой.  — Тебе, кстати, красный идёт не меньше.  И не отрывая глаз от лица графа, он нащупал ширинку его брюк, медленно потянув её вниз. Разве интересно, если всё будет быстро? Нет. Феликсу уж точно. Он готов мучать Дашкова долго. Так долго, как потребуется.  Наконец закончив первый шаг, он ожидающе наклонил голову вбок, не переставая широко улыбаться.  — Слезь с меня, — Обхватывая утончённые бёдра Феликса, Иван потянул его вбок, прося сдвинуться. — Почему? Я бы мог еще часик расстегивать пуговицы твоей рубашки, – саркастично выдаёт князь и пользуясь последней возможностью побыть сверху, начинает ерзать на месте, где уже достаточно таки удобно устроился.  Сбитый выдох сорвался с губ графа, когда Юсупов вошёл во вкус, уже тактически совершая движения по кругу. Хватка Дашкова значительно ослабла, он терял всякий здравый смысл, когда на нём, прямо сейчас, сидел князь, совершая самые непристойные действия.  — Слезь, — приказным тоном говорит Дашков, втягивая воздух сквозь зубы — Юсупов слишком долго держал его на грани. Видимо, только приказы действуют на Феликса правильно, ибо он послушался — привстал, перекидывая другую ногу к себе и слезая с Дашкова. Юсупов повернулся к нему спиной, смотря через плечо на еще отходящего от предыдущих ласк графа. — Расстегни мое платье, — говорит ему Феликс, опуская голову вниз. Через несколько секунд он почувствовал как прохладные пальцы скользят вниз по застежке, обнажая спину. Какая бы не была у него красивая фигура, Юсупов был объективно чересчур худ. Каждый позвонок выделялся в полусвете так четко, что даже заставлял ужаснуться.  Феликс лёг на спину, стягивая чёрное платье через низ. Возможно, в чулках и без платья еще эффектнее. Отложив его в сторону, он привстает на локте, другой рукой хватая Дашкова за воротник и притягивая к себе. Интересный маневр, учитывая что через секунду графа уже обвили стройной ногой за талию, не оставляя другого варианта. На секунду Дашкову даже показалось, что у Феликса проступили клыки, но он не укусил. Не захотел? Юсупов окрасит всё в красный. Будь то помада или кровь, быть может и то и другое. Не прошло много времени, как они оба были на равных. Ни на Дашкове, ни на Юсупове не было никакой одежды. Ну, не учитывая небольшой аксессуар Юсупова на ножках.  Иван медленно спускался губами к шее Феликса, оставляя алые следы. Быть вампирами несомненно имело свои плюсы — любой засос остается не более, чем на минуту. Он спускался к ключицам, нежнее оставляя поцелуи на каждом сантиметре кожи, до которого мог достать. Дойдя до низа живота он услышал, как Феликс начинает дышать глубже, а его бедра дергаться в такт каждому поцелую. Дашков остановился на внутренней части бедра, покусывая  её, гладя колени.  Прекрасно иметь всю власть в своих руках.  Он поднялся, дабы видеть лицо Феликса, которое излучало самый ожидаемый спектр эмоций. Главная эмоция из всех – возбуждение. Жар. Через мгновение, рука Ивана легла на член Феликса, нежно водя большим пальцем по головке, которая уже была влажной. Распределив природную смазку по члену князя, он начал медленно водить вверх-вниз, слушая, как глубокое дыхание смешивается с редкими стонами.  Всем своим видом показывал, как хочет большего. Ведь князю Юсупову всегда будет мало.  — Продолжай, — тихо говорит Феликс. В полной тишине его голос казался громким, звенящим в ушах несколько раз. И Дашков готов будет исполнить его просьбу дважды, трижды. Он закончил прелюдию, достав из прикроватной тумбочки тюбик смазки и презерватив. Не много времени заняло, чтобы надеть его и выдавить прохладную субстанцию на пальцы, обводя ею колечко мышц меж ягодицами Юсупова. Вводя один палец, а за ним другой, Дашков старался быть как можно более осторожным. Тело, которому он так старался принести удовольствие, с сильным энтузиазмом отвечало на любые ласки, что не могло не радовать. Бёдра Феликса двигались в такт пальцам Дашкова и тогда он с характерным звуком вынул их. Надев презерватив и медленно проникая внутрь князя, Иван остановился, когда вошел до упора, позволяя Феликсу привыкнуть к новому чувству. То, как было узко, как он сжимался вокруг органа Ивана, уже могло заставить его кончить, но все таки, хотелось повременить с кульминацией. — Мне продолжать? — интересуется Дашков, смотря на расслабленное лицо возлюбленного. Феликс в ответ только улыбнулся, притягивая Дашкова к себе и целуя. У Ивана перехватило дыхание оттого, с каким посылом, с какими эмоциями это делал Юсупов. И плевать, что повсюду на их лицах наверняка была размазана помада – в этом был свой шарм. От легких толчков внутри всё сводило. Вспоминая безмолвное "напутствие" князя не спрашивать, а просто делать дальше, граф задвигался внутри него быстрее. Резче. Жестче. Он выбивал из уст Феликса самые непристойные звуки, среди которых звучало кое-что, что звучало обыденно в остальном, но сейчас так желанно: «Иван…» Шептал почти на ухо голос князя. Так соблазнительно, так запретно, как будто имя графа нельзя произносить вслух, но так хочется.  Одной рукой Дашков обхватил член Феликса, помогая ему кончить быстрее. Собственный оргазм мог настигнуть его через несколько толчков как максимум. Каждый сантиметр тела кололо, оргазм концентрировался внизу, и очередное резкое движение подожгло фитиль. Оргазм нахлынул так сильно, что кажется, Иван почти забыл, как дышать. Через секунду-две кончил Феликс, слегка прогибаясь в спине на встречу, его ноги едва заметно тряслись, видимо, ощущения у него были не слабее, чем у графа.  Когда жар внизу утих, Дашков вышел из Юсупова, еще несколько секунд оставаясь в таком положении, видимо желая отдышаться. Феликс, воспользовавшись этим, украдкой целует его в губы и через мгновение опять падая на кровать.  Дразнит. Знает, что любая выходка, будь то поцелуй или пощечина, сойдет ему с рук. Дашков встал с кровати, хмыкнул в ответ на выходку Юсупова и выкинул использованный презерватив в урну в углу комнаты. После, взяв со стола пачку сухих салфеток, помог Феликсу с оттиранием последствий их секса. Иван впервые допустил простую, но весьма жестокую мысль: И что я нашёл в нём?