Между прошлым и настоящим.

Примечание: Мой тгк: https://t.me/Cosplay_Mei_Lin_Krim Солнце уже начало скрываться за кронами деревьев, уступая место сумеркам, которые постепенно сменяли день. На небе загорались первые звезды, а облака окрасились в нежно-розовые, оранжевые и ярко-желтые оттенки. До этого момента кухню освещали лучи заката, но когда последний луч исчез, в помещении стало темнеть. За столом сидел человек. Его строгие белоснежные одеяния резко контрастировали с простым интерьером. Тонкие длинные пальцы перелистывали страницы книги одну за другой. Глаза Феникса внимательно изучали текст. Брови слегка сдвинулись, выдавая его полную сосредоточенность. Это был Чу Ваньнин. Он ждал возвращения мужа, который утром отправился в город за продуктами. На вопрос, что именно тот хочет купить, Мо Жань так и не ответил, оставив Чу Ваньнина в неведении. Вдруг послышался шорох листьев, который мог возникнуть только от чьих-то шагов. Шаги были быстрыми, тяжелыми и уверенными. Сердце Ваньнина странно отреагировало на этот звук. Он оторвался от книги, положив ее раскрытой на стол, и встал со стула. Дверь отворилась, и в комнату вошел юноша стройного и крепкого телосложения. Он был одет в простые черные одеяния, а его волосы были собраны в высокий хвост, закрепленный серебряной заколкой. Взгляды мужчин встретились. Мо Жань подошел ближе к Чу Ваньнину и с громким стуком поставил на стол корзину с продуктами. — Почему так поздно? — спросил Чу Ваньнин, глядя на мужа. — Ха, — усмехнулся Мо Жань. Он взял яблоко, вытер его о рукав и откусил. Прожевав, ответил: — А не ты ли послал меня за продуктами с утра? — Ты сам ушел рано утром, — возразил Чу Ваньнин. Мо Жань громко ударил кулаком по столу и облокотился на него. — Не я ушел, а он! — Мои проблемы, что ты выбрал именно это время для возвращения? — с легкой ухмылкой произнес Чу Ваньнин. — Долго меня не было, соскучился, да? — поддразнил Мо Жань. — Наверное, тебе с ним хорошо. — Не будь глупцом, — сдержанно ответил Чу Ваньнин. — Ревновать к самому себе — это последнее, что ты можешь себе позволить. Лучше помоги мне приготовить ужин. Он потянулся за корзиной, но рука Мо Жаня опередила его. Мужчина перенес корзину на кухонный стол и, прислонившись к стене, продолжил наблюдать за Чу Ваньнином, медленно доедая яблоко. Когда Чу Ваньнин помыл овощи и уже собирался начать их резать, проворная рука Мо Жаня схватила нож. Он появился за спиной мужа, и Ваньнин медленно перевел взгляд на него. — Хватит играть, отдай нож, — строго сказал он. — Отдать? Тебе? — с насмешкой произнес Мо Жань. — Что еще прикажешь, наложница Чу? Эти слова прозвучали, как гром среди ясного неба. Какой человек, уважающий себя, допустит, чтобы его так называли? — Замолчи и отдай нож, — холодно потребовал Чу Ваньнин. Мо Жань прокрутил нож в руке и с ухмылкой посмотрел на мужа. — А иначе? — Иначе я уйду на три дня, — спокойно ответил Чу Ваньнин. Ухмылка исчезла с лица Мо Жаня. Он резко приблизился к Чу Ваньнину, прижав его к столу, и воткнул нож в деревянную поверхность. Их взгляды встретились. Темные глаза Феникса и черные, как обсидиан, глаза Мо Жаня. — Не смей даже думать об этом, — прошептал Мо Жань. — Не только ему касаться тебя, — недолго думая, добавил он. Резко схватил Чу Ваньнина за руку и притянул к себе. Их губы встретились в поцелуе, полном страсти и ревности. Чу Ваньнин попытался оттолкнуть мужа, но Мо Жань лишь сильнее прижал его к себе, целуя увереннее и настойчивее. — Мы на кухне, — смущенно прошептал Чу Ваньнин, когда Мо Жань отстранился, чтобы посмотреть на него. Мо Жань уже хотел прикоснуться к шее мужа, но услышал его замечание, остановился и произнес с усмешкой: — А? Ну хорошо, раз тебе не нравится кухня. Мо подхватил Чу Ваньнина на руки и понес в комнату, где стоял письменный стол. Видимо, цель взять мужа прямо возле стола осталась нереализованной. Когда Чу Ваньнин снова почувствовал пол под ногами, он даже не успел возмутиться, как его прижали к краю стола, начав жадно целовать. Нежные губы, словно лепестки яблони, постепенно краснели от многочисленных укусов. Чу Ваньнин не сопротивлялся, хотя и не ожидал, что вечер закончится подобным. Он хотел образумить Мо Жаня, но разве Тасян-Цзюня, этого упрямого, как баран, человека, можно переубедить? Животная похоть проснулась в юноше, и он начал срывать одежды с мужа, обнажая участки кожи один за другим. Скинув с себя одеяния, развернул Чу спиной и прижал головку своего члена к его промежности. — Ты принадлежишь только мне. Никто не смеет тебя касаться. Никто! Даже тот я, — прошептал он, глядя в глаза мужу. Образцовый наставник Чу не нашелся, что ответить, и просто молча прикрыл глаза. Тем временем Мо Жань, или, правильнее сказать, Тасян-Цзюнь, вошел в него, начав первые движения. Чу сжал челюсть, стараясь не издать ни стона, ни вздоха. Но бывшего наступающего на Бессмертных императора это не остановило. Он взял мужа за подбородок и начал двигаться сильнее, глубже. Шлепки кожи, тяжелое дыхание, звуки ударов — заполнили комнату. Чу Ваньнин упирался руками в стол, чтобы не упасть, но ноги уже не держали его. Словно почувствовав это, Мо вышел из него, развернул мужа лицом к себе, подхватил на руки так, чтобы Чу обвил его торс ногами, и снова вошел в него. В таком положении член ощущался совсем иначе... Чу Ваньнин резко сжал плечо Мо Жаня, а другая рука, лежавшая на его спине, сжалась в кулак, слегка царапнув кожу ногтями. — Нравится тебе? Когда мой член полностью внутри тебя? — с ухмылкой спросил Мо Жань. Ответа не последовало, но вместо него... послышался тихий стон, случайно вырвавшийся из уст Чу. — Да, учитель, конечно, вам нравится. Что в прошлой жизни, что в этой, ваши предпочтения ничуть не изменились, — провокационно добавил он. — Заткнись. Можешь делать все молча? Порой ты переходишь все границы дозволенного, — с трудом выдавил Чу Ваньнин, прикладывая усилия, чтобы не издать стона. — Я что хочу, то и говорю, — парировал Мо. Чу оставил затею спорить с упрямым придурком и лишь прикоснулся губами к его плечу. Когда ощущения стали слишком интенсивными, а член начал бить по простате, он прикусил кожу. На лице юноши это действие никак не отразилось. Он продолжал двигаться, держа Чу Ваньнина за бедра и сжимая их до покраснения кожи. Посреди комнаты находились двое обнажённых мужчин. Один, более высокий, ритмично двигался, сливаясь с другим, а звуки их тел, соприкасающихся друг с другом, наполняли пространство. Тот, кого держали на руках, содрогался от каждого движения, ощущая, как мурашки пробегают по его коже; а жар, разливающийся по телу, становился таким сильным, что казалось, будто он вот-вот растворится в этом пламени. Его длинные черные волосы рассыпались по спине, скрывая ее от посторонних глаз, словно только один человек в мире мог видеть всю красоту этого стройного и подтянутого тела. Так ночь сменилась днем. Комната наполнилась запахом желания и похоти. Подушки и простыни были в беспорядке. Оба мужчины лежали на кровати, все еще обнаженные. Один обнимал другого, а второй, обняв первого, крепко спал. Мо Жань гладил Чу Ваньнина по волосам, глядя в окно. — Что бы кто ни говорил, ты всё равно принадлежишь только мне. Только я могу касаться тебя. Только мне дозволено говорить тебе, что вздумается. Только мне дозволено видеть тебя в любом виде. Только мне дозволено радовать или обижать тебя. Потому что я...люблю тебя. И только я могу получать твою любовь. Ты понял меня? — тихо прошептал он, прижимая мужа к себе. Конечно же, Чу Ваньнин его не слышал. Он настолько вымотался за ночь их непристойных игр, что проспал бы крепким сном целый день. Мо Жань ждал ответа, как наивный щенок, ожидающий одобрения от хозяина за свои действия. В конце концов, он крепко обнял мужчину, уткнувшись носом в его волосы. Вдыхая аромат яблони, прикрыл глаза и погрузился в глубокий сон.