Счастье

Ну как, больно?

Кëрли закрывает глаза и проваливается в сон, его тут же встречает улыбка Ани. Они сидят во дворе их общего дома, всё вокруг залито летним солнцем, рядом бегает их общий ребёнок. Да, пускай на самом деле отец не он, а его лучший друг, который по определённым причинам на связь не выходит, но для Кëрли мальчишка всё равно часть семьи. Аня болтает без умолку новости от подруг, сплетни о соседях и радуется успеху на собеседовании в больницу, Кëрли только слушает и улыбается. Как хорошо жить. Завтра к ним приедет на ужин Дайске, он, вроде, стал крутым инженером. И правильно, умный парень. А на прошлой неделе звонил Свонси. Они с женой сейчас в отпуске, обещали прислать открытку. Кëрли вспоминает и Джимми, надеется что он в порядке, что у него всё тоже жизнь налаживается. Ну, или может скоро будет. Аня решила что он слишком задумался и поцеловала его в щёку. Кëрли тут же обратил внимание на неё и снова улыбнулся. — Конечно, Ань, я тебя слушаю. — Она продолжила болтать, пока парень расслабился, слушая её голос. Деревья приятно шелестели на фоне, детский смех, свежий воздух, любимая жена и какая-то необъяснимая радость. За друзей, за то, что у них всё сложилось, за себя, за всех и даже больше. Просто радостно и всё, хорошо жить, конечно, хорошо. И как-то всё гладко, всё как надо, ах какое счастье! Шум деревьев становится громче с каждой секундой походит больше на какой-то механический гул, смех стихает, исчезает совсем, болтовня Ани потихоньку сливается с общим звуком. Кëрли знакомо это ощущение — он просыпается. Безысходность вновь накатывает тяжёлой волной, ослабленная анальгином, но ясно вонзившаяся в сознание боль начинает возвращаться. Он открывает глаза, смотря в выученный им наизусть серый потолок. Такой же серый как всё вокруг, разве что муляж возле его койки пылает закатными красками. Точнее некуда: закат Кëрли надëжнейшего. Аня действительно сидит рядом, но она не смеётся, она в отчаянии. Рассказывает как все постепенно сходят с ума. «Конечно, Ань, я тебя слушаю». Капитан глядит на неё и знает что все они здесь обречены. Всё пока не так плохо: у них осталась хоть какая-то еда, дух команды пока не на нуле, обезбол пока ещё помогает ему самому, Аня ещё рядом, к слову, какая добрая. Ах, какое счастье. Но скоро будет совсем не так, эта неизбежность уже не пугала. Кëрли ждал, иногда поглядывая на закат. А на этом мониторе никаких битых пикселей, не то что в столовой эти жмоты поставили. Ну, чё теперь жаловаться, как говорится, можно выйти из пони-экспресс, но пони-экспресс не выйдет из тебя. Как и мерзопакостный торт, кстати как там Джимми? Давно не заходит. Да и ладно, что здесь, в самом деле, зона свиданий что б всей толпой сюда ходить? Аня вздыхает, закрывая на мнгновение лицо руками, а после быстро убирает их, хлопнув ладонями по коленкам, натягивает улыбку. — Ну ладненько, пора слегка прибраться. — Ну вот, и его настоящее солнце в этой дыре с ума сходит. Медикоментов тут не так много, да и не происходит ничего, нужно всего-то: таблетки, да ему, Кëрли, бинты иногда сменить. Но девушка часто ставит на стол у стены ещё пару каких-то склянок, бланков, шприцов, иногда что-то пишет, а потом убирается, идиотизм. Только Аня не идиотка. Значит безумие. Кëрли закрывает глаза снова, стараясь отогнать плохое предчувствие. Он всё ещё старался мыслить позитивно и искать счастье даже в немногих положительных моментах, от такого счастья по щеке слеза катится, принося с собой неприятное ощущение. Аня напевает какую-то мелодию, раздаётся в каждом уголке корабля шум различных приборов. Обычно он сам дарил всем свет и тепло, но сейчас это нужно было ему самому и даже кусок торта с другом тут не поможет. Хотел бы он сейчас подбодрить Аню, что бы она наконец улыбнулась искренне и легко, не во сне, а по настоящему, хотел бы помочь ребятам… Но даже будь он в состоянии это сделать, он точно бы не смог. Что ж, надежды сегодня нет, зайдите позже.