Сахар и стекло

Проклятый взрыв навсегда разделил её жизнь на до и после. Ноющая боль в груди давно стала привычным спутником. Она уже и не помнила, когда в последний раз просыпалась без чувства всепоглощающей пустоты внутри. Будто в ней образовалась огромная черная дыра, что день ото дня, медленно, но верно, уничтожала её изнутри. В этом чертовом взрыве погибла не только её семья, но и часть её самой. От её детства не осталось ничего, ни дома, ни фотографий, ни памятных вещей, ни людей, которых она любила. Это осознание душило её изнутри. День, когда её Калеб к ней вернулся, она считала самым счастливым за последний год. Она не знала, какой ценой, но главное, что он снова с ней. Однако радовалась она этому не долго. Практически сразу стало понятно, что это уже не тот Калеб, которого она знала и любила. Тот страшный взрыв поглотил его, переживал и выплюнул. А Флот подобрал это месиво и слепил из него то, что им было нужно. Они сломали его и собрали заново, превратив в Полковника. Новый Калеб пугал её до дрожи. Его строгая форма, его выправка, новая манера держаться, движения, даже аура, что стала тяжелой и отталкивающей, буквально всё в нём кричало, что перед ней не её близкий человек. Это кто-то совсем другой. Кто-то, кто вызывает желание бежать и спрятаться или оборонятся. Она решила для себя оставить его. Он жив, он в порядке, и ей этого достаточно, чтобы унять боль и успокоить сердце. Но под слоем военной формы она всё же сумела разглядеть своего Калеба. Чуткого и заботливого Калеба. Калеба, который дорожил ей больше всего остального. Калеба, который ставил её жизнь, безопасность и счастье, выше собственных потребностей. А ещё разбитого и подавленного Калеба. Калеба, который пережил огромное количество боли. Измученный, но не сломленный. Всё, что ей хотелось – обнять его крепко-крепко и больше никогда не отпускать. Взять себе часть его боли и вернуться в прошлое. В тот безопасный и уютный мирок, в котором они когда-то жили. Ей даже начало казаться, что у них всё получится. Он приехал в Линкольн, якобы по делам (хотя какие могут быть дела у умершего для этого города?), очевидно, что это был предлог для встречи. Он был без формы, так похож на прежнего себя. Он был просто заботливым и милым. Над ними не висела угроза жизни и Калебу не приходилось превращаться в агрессивного пса, чтобы рискуя собой, отбивать безопасность своей хозяйки. Всё было таким спокойным и понятным. Таким приятным. В этом времени хотелось замереть и больше никуда не перемещаться. Все иллюзии разбились об айсберг реальности, когда она узнала про его модифицированную руку. Она поняла, что для них назад дороги нет. Как раньше уже никогда не будет. Не после того, что ему пришлось пережить и кем он стал. Светлые дни стерлись словно по щелчку пальцев. Мир снова померк и посерел. Боль в груди вернулась с удвоенной силой. Каждый раз, когда она думала о нём, сердце болезненно сжималось. Она чувствовала себя загнанной в ловушку. Мысли непрерывно крутились, словно в замкнутом круге. Ей было невыносимо находится с ним рядом, понимать, что он уже не тот Калеб, осознавать весь тот ужас, что выпал на его долю, принять, тот факт, что они не в силах вернуться в прошлое и жить счастливо как раньше. Но находится вдали от него было ещё мучительнее. Он пытался писать ей, даже звонить, но она старательно его игнорировала. Ей нужно самой принять решение, без влияния со стороны. Но это ничуть не облегчило ей задачу. Из-за постоянного напряжения она перестала нормально спать и есть. Потеряла концентрацию и внимание, ей стало тяжело справляться с привычной, казалось бы, работой. На одном из заданий, Лори проморгала атакующего странника. Травма была не серьезной, ей повезло. Но ситуация сильно взволновала её лечащего врача и капитана Джену. Её отправили на больничный, пока полностью не восстановится и не придет в форму. Сидеть одной в своей квартире было уже практически невыносимо (хотя явно лучше, чем в больничной палате, из которой она вырвалась со скандалом). Её любимая, светлая и уютная квартирка, сейчас казалась пустой и холодной, будто бы здесь чего-то не хватало… или кого-то? Когда одиночество на собственной территории стало совсем невыносимым, а пол уже был на грани стирания до дыр от её беспрерывного хождения туда-сюда, она все-таки решилась. Как там говорят? Из двух зол выбирают меньшее? Что же, она своё зло уже выбрала. Плевать на всё. Слишком сильно плевать. Они построят новый мир. Свой собственный. Соберут его из осколков, по крупицам. Главное – быть вместе. Вокзал встретил её привычной суетой и бесконечным фоновым шумом. Когда она купила билет на поезд «Линкольн-Скайхевен», в груди начало тлеть слабое тепло, а окружающий её гам, начал казаться уютным. Никто не встречал её в Скайхевене – она не предупредила о своем приезде. В квартире Калеба было темно. Хозяина не было. Оказавшись на его территории, ожидаемого трепета и успокоения она не почувствовало. Здесь было также пусто и одиноко, как в её квартире. Будто его реальность отзеркалила её собственную. Идеальный порядок, даже стерильный, все вещи на своих местах, но ощущение такое, что ими вовсе и не пользовались. Пустой холодильник, за исключением нескольких бутылок с водой. Тревожная мысль мелькнула в подсознании, но она не предала этому значения, отгоняя её. Вместо этого Лори решила заняться делом, чтобы занять руки и мысли. Закупить продукты и приготовить ужин. Этот процесс действительно увлек её, за последние недели она вообще не готовила сама, изредка перебиваясь магазинной лапшой. Ужин был готов, на улице давно стемнело, а на часах 20:45. Тревожная мысль более настойчиво дала о себе знать. Какова вероятность, что он возвращается домой? Ведь когда-то он упоминал, что вполне может ночевать на своем рабочем месте. Что если, приехать без предупреждения была не самая лучшая идея? Закутавшись в тёплый плед, - то немногое, оставшееся из сгоревшего дома, что Калеб забрал с собой, когда уехал в академию, она уселась на диван в зале, ожидая его возвращения. Минуты, словно из резины, тянулись долго, она нервничала, бесконца прокручивая в голове возможные варианты дальнейшего развития событий. Поехать к нему на работу сейчас или дождаться утра? А может просто позвонить? Похоже, она всё-таки задремала, система безопасности, оповестившая о возвращении хозяина квартиры, заставила её вздрогнуть, а свет, что включился в прихожей, неприятно резанул глаза. Взглянув на часы на дисплее мобильника, она удивленно приподняла бровь. 21:53. - Ты на время смотрел вообще, нет? – она поднялась с дивана, тихо ступая босыми ступнями по холодному полу, проходя ближе к входной двери. Продолжала кутаться в плед, используя его скорее как моральный щит, нежели предмет для согревания. На секунду Калеб замер от неожиданности, ставя на обувную полку свои кожаные сапоги. Оказывается, застать его врасплох довольно несложно, и это доставило Лори удивительно сильное удовольствие. Пожалуй, надо делать так почаще. Калеб выпрямился и повернулся в её сторону. Он был в форме полковника. От вида его строгой, статной фигуры у Лори захватывало дух, толи от страха, толи от восхищения. Кажется, весь спектр сложных эмоций отразился на её лице и это не укрылось от Калеба. - Малышка, что ты… - его рука, облаченная в кожаную перчатку, словно машинально потянулась к ней. Лори вздрогнула и отстранилась. Если обычный Калеб казался ей теплым и милым… родным, то этот ассоциировался с холодом, сталью и болью. Он пугал её и напоминал о пропасти между ними. Он так и не коснулся её. Его пальцы сжались, а рука опустилась вдоль туловища. В глазах мелькнули отголоски боли. От этого в груди опять неприятно заныло, словно отзываясь. - Раздевайся и мой руки, - сказала она хриплым, от давящих эмоций, голосом. – Я пока разогрею ужин. Остыло всё, пока тебя дождешься, - последние слова она проворчала скорее для себя, борясь с возникшим внутри напряжением. Калеб вошел на кухню уже без формы. В простой домашней одежде. От этого привычного вида и, немного неловкой, но теплой улыбки, в груди сладко защемило. - Тебе помочь? – спросил он, замирая рядом с ней на расстоянии полуметра, не решаясь ступить ближе. - Да, достань приборы и поставь чайник. - Будет исполнено, ваше высочество, - пошутил он, разряжая обстановку. Через пару минут они уже сидели за столом, ужиная в полном молчании. Напряжение повисло в воздухе. Она не знала, с чего начать разговор. Как сказать о своем решении? Мысли, словно непослушный вихрь, не хотели поддаваться контролю. - Надо же, малышка, а ты оказывается неплохо готовишь, - разрывая неловкое молчание, заключил Калеб, как обычно весело улыбаясь. – Я впечатлен. - Смотри не привыкай, - несмотря на все больше проявляющееся тепло внутри от одного его присутствия, шипы, которые образовывались сами собой, когда она нервничала или чувствовала себя смущенно, скрываться не хотели. – Это была разовая акция. - Да? – Калеб приподнял бровь, забавно склоняя голову. – Могу я узнать по какому поводу мне была оказана такая честь? - Ты сам дал мне ключи от своей квартиры. И когда я могу сюда приходить не обговаривалось. А значит, я могу приходить, когда пожелаю. - Бесспорно. Ты знаешь, я всегда тебе рад. И всё же… - Я просто соскучилась, - выдохнула Лори, сдаваясь. - Что же, думаю, это достаточно весомая причина, для приезда, - его глаза скользили по её лицу, будто ища на нем что-то. - Я считала, что мне будет достаточно осознания, что ты жив, - начала она, опустив взгляд в чашку с горячим чаем, которую держала в ладонях, стараясь согреть об нее обледеневшие пальцы. – Но это оказалось ложью, - добавила она чуть тише. – Тогда я подумала, что мы сможем притвориться, что ничего не было, сможем воссоздать иллюзию нашего прошлого счастья. Но и это нам оказалось недоступно. Как раньше уже никогда не будет, - на последних словах голос предательски дрогнул. Послышался звук сдвигающихся ножек стула об кафель. - Малышка, ты плачешь? - Калеб присел рядом на корточки, обхватывая её лицо своими большими ладонями и стирая с щеки слезу большим пальцем Предательские слезы. Валор их не любила. Они были подтверждением её слабости, а со слабостями она боролась. Но на этот раз они дарили странное облегчение, как будто вместе с ними выходили боль, напряжение и страх. Она отставила чашку и поддалась вперед, обнимая его за шею и утыкаясь лицом в его плечо. Калеб замер на несколько секунд от неожиданности, а затем поднялся, подхватив её на руки, как принцессу и переместился на диван в гостиной, усаживая её к себе на колени. Сидеть вот так, в надежном коконе его рук, было невероятно правильно. Весь мир будто замер. В этот момент существовало только их синхронное сердцебиение, его неровное дыхание и её слезы, что оставляли мокрые следы на его футболке. Наконец, всхлипы стали все реже, пока совсем не стихли. Сознание потихоньку начинало ускользать, всё же недостаток сна и пищи сказывался. Но она бы никогда не позволила себе так расслабится с кем-то другим. Только рядом с ним она может чувствовать себя так спокойно. Рядом с ним боль утихает, уступая место другому: безопасности, теплу, дому. Так было в детстве. И, похоже, что-то все-таки остается неизменным. - Ты мой. Я больше никому тебя не отдам и никуда не отпущу, - прошептала она. Несмотря на общую слабость тела, она крепче обняла его за шею и прижалась теснее (хотя, казалось бы, куда ещё-то?), глубже вдыхая такой родной запах. От него пахло яблоками, мёдом и ещё чем-то таким знакомым, напоминающим детство. Перед тем, как полностью провалится в сон, она слышала нежное: - Сладких снов, малышка, - его губы мягко касаются её макушки, замирая так на несколько мгновений.