На крючке

      Утро в старом доме начиналось с пения птиц. Первые лучи солнца пробивались сквозь щели в окнах, окрашивая пыльные стены в золотистый цвет. Чан всегда просыпался первым, прислушиваясь к тихим звукам природы.       Он осторожно выбирался из постели, стараясь не разбудить Намджуна, и выходил на кухню. Там он ставил воду для кофе и принимался за уборку. Пыль, паутина, старая мебель — работы было непочатый край. Но Чан с энтузиазмом брался за дело, представляя, как преобразится дом, когда в нём станет чисто и уютно.       Когда Намджун просыпался, его ждал свежесваренный кофе и скромный завтрак. Они ели молча, наслаждаясь тишиной и обществом друг друга.       — Спасибо, маленький волк, — тихо говорил Намджун, отпивая кофе. — Ты превращаешь этот мрачный склеп в настоящий дом.       — Мне нравится здесь, — отвечал Чан, улыбаясь. — Здесь спокойно. И мы вместе.       После завтрака они вместе принимались за работу. Намджун был сильным и умелым, он быстро справлялся с тяжёлой работой, такой как ремонт крыши или перенос мебели. Чан занимался уборкой и обустройством дома, создавая уют и порядок.       К обеду они уставали, но были довольны результатом. С каждым днём дом становился всё чище и светлее. Они вместе красили стены, переклеивали обои, расставляли мебель. Они работали, как одна команда, дополняя друг друга и помогая друг другу.       Вечерами они ужинали при свечах, читая книги или слушая музыку. Иногда они выходили на прогулку в лес, наслаждаясь тишиной и красотой природы. Намджун показывал Чану свои любимые места, рассказывал истории из своего детства.       Чан старался помочь Намджуну забыть о своём прошлом. Он не затрагивал тему его преступной деятельности, не задавал вопросов о его бывших коллегах. Он просто любил его, принимал его таким, какой он есть, и верил в его возможность измениться.       — Знаешь, — однажды сказал Чан, сидя у камина, — Ты никогда не рассказываешь о своих друзьях. У тебя ведь они были?       — Были, — коротко ответил Намджун, не поднимая глаз от огня.       — А где они сейчас?       Намджун замолчал надолго.       — Кто где, — наконец ответил он. — Кого посадили, кто погиб. Этот мир не терпит долгих привязанностей, маленький волк.       Чан нахмурился.       — Я не оставлю тебя.       Намджун посмотрел на него. В его глазах было столько боли и неверия, что у Чана сжалось сердце.       — Не говори так, — прошептал Намджун. — Ты не знаешь, о чём говоришь.       — Я знаю, — ответил Чан, беря его за руку. — Я знаю, что это опасно. Но я не боюсь. Я буду с тобой, что бы ни случилось.       Чан понимал, что только своей любовью и поддержкой он сможет вытащить Намджуна из той тьмы, в которой тот провёл большую часть своей жизни. Он пытался научить его доверять людям, помогать нуждающимся, радоваться простым вещам.       Намджун поначалу сопротивлялся, но постепенно начал меняться. Он стал более мягким и открытым. Он начал улыбаться и смеяться. Он начал интересоваться жизнью других людей.       — Я никогда не думал, что смогу быть таким счастливым, — однажды сказал Намджун, глядя на Чана с любовью.       — Я тоже, — ответил Чан, прижимаясь к нему.       Он знал, что их счастье хрупко и недолговечно. Но он ценил каждый момент, проведённый вместе, и верил, что их любовь сможет преодолеть любые трудности. Потому что он любил Намджуна, и эта любовь была его путеводной звездой, освещающей ему путь в тёмном лесу.       Их жизнь в горах текла размеренно и спокойно. Казалось, они выпали из времени, забыв о внешнем мире, полном опасностей и тревог. Но Чан никогда не забывал, кем был Намджун, и что прошлое рано или поздно настигнет их. Этот хрупкий свет счастья, который они с таким трудом зажгли, мог погаснуть в любой момент. Их жизнь в горах, этот хрупкий оазис счастья, оказался иллюзией. Чан чувствовал это кожей, нервно вздрагивая от каждого шороха.       Однажды, гуляя по лесу, он заметил сломанную ветку, неестественно блестящую на солнце. Что-то было не так.       — Намджун, — тихо сказал Чан, хватая его за руку. — Нам нужно вернуться. — Намджун нахмурился, чувствуя тревогу Чана.       — Что такое?       — Я думаю, мы не одни.       Слово не воробей. Они пулей влетели в дом, захлопнув дверь. Время тянулось мучительно медленно, пока собирали вещи. И тут — рёв моторов, прорезавший тишину.       — Они здесь, — прошептал Чан.       Намджун достал из-под кровати оружие.       — Прячься, — скомандовал он. — Я разберусь.       — Нет! — запротестовал Чан. — Я с тобой.       — Не делай этого. — Взгляд Намджуна был полон мольбы.       — Я не оставлю тебя.       Стук в дверь разорвал тишину.       — Намджун! Выходи! — Кричал грубый голос. — Мы знаем, что ты здесь.       — Не полиция. Старые друзья решили навестить. — Ухмыльнулся Намджун.       Он открыл огонь сквозь дверь. Пули замелькали в воздухе, разнося щепки и штукатурку. Началась перестрелка. Чан прижался к стене, чувствуя, как дрожит весь дом.       Вдруг, резкая боль пронзила плечо. Чан вскрикнул, роняя пистолет.       Намджун обернулся, увидев багровое пятно, расползающееся по рубашке Чана. Мир словно замедлился. В его глазах застыл ужас, первобытный, животный. На долю секунды он потерял контроль, замер, словно оглушённый.       Но эта слабость длилась мгновение. Что-то щёлкнуло внутри, и Намджун преобразился. Лицо застыло, глаза сузились, став хищными. Он сжал зубы, и в его движениях появилась нечеловеческая скорость и точность. Ярость захлестнула его, превращая в машину для убийства.       Он подхватил оружие Чана и открыл шквальный огонь по нападавшим, прикрывая собой раненого. Пули летели одна за другой, не давая врагам поднять головы. Дом содрогался от грохота выстрелов.       Чан смотрел на Намджуна, поражённый преображением. Он видел не любимого человека, а беспощадного зверя, готового разорвать любого, кто посмеет причинить ему боль. И этот зверь защищал его.       Когда всё стихло, Намджун, тяжело дыша, опустился рядом с Чаном. Лицо его было перекошено от ярости и страха.       — Держись, — прохрипел он, голос дрожал. — Сейчас я…       Он разорвал рукав рубашки Чана, обнажив рану. Его движения были быстрыми и уверенными, несмотря на дрожь в руках. Он умело перевязал рану, стараясь остановить кровь.       — Кто это был? — Прохрипел Чан, задыхаясь от боли.       — «Друзья». Им не понравился мой уход. — Скривился Намджун.       Он подхватил Чана на руки, не обращая внимания на его протесты.       — Молчи, — рявкнул он. — Сейчас не время.       Он вынес Чана из горящего дома и бросился в лес. Он двигался быстро и бесшумно, словно тень, знающая каждый уголок этой местности.       — Куда мы? — с трудом выговорил Чан.       — У меня есть убежище, — ответил Намджун, стиснув зубы. — Там будет безопасно.       Превозмогая боль, Чан молча прижался к Намджуну. Он чувствовал, как силы покидают его, но он не сдавался. Он должен был держаться.       Они шли долго, пробираясь сквозь чащу. Наконец, Намджун остановился перед неприметной скалой, заросшей густым кустарником. Он отодвинул ветви, открывая вход в небольшую пещеру.       — Здесь, — сказал он, опуская Чана на землю. — Здесь мы будем в безопасности.       В пещере было темно и сыро, но Намджун быстро развёл небольшой костёр. В его свете Чан увидел небольшие запасы провизии, воды и медикаментов.       Намджун уложил его на подстилку из сухих листьев и снова принялся за перевязку раны. Его лицо было серьёзным и сосредоточенным.       — Всё будет хорошо, — прошептал он, целуя Чана в лоб. — Я обещаю. Я тебя вытащу.       Чан лежал, прикрыв глаза, стараясь унять дрожь. Он чувствовал себя слабым и беспомощным. Боль в плече пульсировала, напоминая о случившемся. В голове крутились обрывки воспоминаний: выстрелы, крики, ярость Намджуна.       — Почему? — прошептал он, не открывая глаз. — Почему они пришли за тобой?       Намджун закончил перевязку и сел рядом с Чаном, тяжело вздыхая. Огонь отбрасывал причудливые тени на его лицо, делая его ещё более суровым и измученным.       — Я ушёл, — ответил он. — Они не любят, когда от них уходят. Особенно, когда уходят так.       — Так? — переспросил Чан, открывая глаза. — Что ты имеешь в виду?       Намджун отвёл взгляд, избегая его вопроса.       — Это не важно, — сказал он. — Сейчас главное, чтобы ты поправился.       — Нет, важно, — настаивал Чан, приподнимаясь на локте. — Я хочу знать. Почему они так разозлились? Что я не знаю?       Намджун молчал, словно взвешивая каждое слово.       — Есть вещи, которые тебе лучше не знать, — наконец произнёс он.       — Но я хочу знать! — Повысил голос Чан, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. После всего, что он сделал для Намджуна, тот продолжал скрывать от него свои чувства, мысли и прошлое? Немыслимо. — Я теперь часть этого, Намджун. Я должен знать, с чем мы имеем дело.       Намджун вздохнул и опустил голову.       — Хорошо, — сказал он. — Ты прав. Ты заслуживаешь знать правду.       Он замолчал на несколько мгновений, собираясь с мыслями.       — Я был не просто главой, — начал он, тихо. — Я был больше, чем главой. Потому что стать главой мафии не просто. Мне помогли. Я знал слишком много. Слишком много о слишком многих.       Чан нахмурился, пытаясь понять, что он имеет в виду.       — И теперь они боятся, что я расскажу? — Спросил он. Намджун кивнул.       — Именно, — ответил он. — Я был их гарантией безопасности. Пока я был в игре, они могли спать спокойно. Но теперь… Теперь они чувствуют себя уязвимыми.       — И что ты собираешься делать? — спросил Чан.       Намджун поднял голову и посмотрел на него с решимостью.       — Я собираюсь защитить тебя, — ответил он. — Я собираюсь сделать всё, чтобы они оставили нас в покое.       — Но как? — спросил Чан. — Ты же не можешь вечно бегать.       Намджун улыбнулся, но эта улыбка была лишена тепла.       — Есть способы, — ответил он. — Способы заставить их замолчать. Навсегда.       Чан почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он понимал, что Намджун имеет в виду. Насилие, кровь, смерть. Он думал, что ушёл от этого, но, похоже, это преследовало их повсюду.       — Я не хочу этого, — прошептал Чан. — Я не хочу, чтобы ты снова стал таким. — Намджун нахмурился.       — Что ты предлагаешь? — спросил он. — Просто позволить им убить нас?       Чан молчал, не зная, что ответить. Он запутался. Он любил Намджуна, но он не мог смириться с тем, кем тот был. Он хотел изменить его, но понимал, что это может быть невозможно.       — Я не знаю, — признался он, наконец. — Я просто не хочу больше крови.       Намджун подошёл к нему и взял его за руку.       — Я понимаю, — сказал он. — Я тоже не хочу больше крови. Но я должен защитить тебя, Бан Чан. Ты — всё, что у меня есть. И я не позволю никому причинить тебе вред.       Он замолчал, глядя Чану прямо в глаза.       — Я обещаю, — прошептал он. — Я найду другой способ. Я клянусь тебе.       Чан смотрел на него, пытаясь прочитать его мысли. Он хотел верить ему, но сомнения продолжали терзать его душу. Он понимал, что Намджун стоит перед сложным выбором. И от этого выбора зависело их будущее.       Будущее, в котором Чан, по-прежнему, не мог понять, как правильно поступить, между любовью к человеку, и отвращением к его прошлому, и возможно, будущему.       Ночь в пещере тянулась бесконечно. Чан не мог заснуть, мучимый болью и тревогой. Он ворочался на подстилке из листьев, пытаясь найти удобное положение, но ничего не помогало. Рана пульсировала, отдаваясь в висок.       Намджун сидел у костра, не смыкая глаз. Он следил за каждым движением Чана, готовый в любой момент прийти на помощь. Его лицо было суровым и сосредоточенным, словно он вынашивал какой-то сложный план.       Чан чувствовал его взгляд на себе, и это одновременно успокаивало и тревожило. Он знал, что Намджун любит его, но он также знал, что этот человек способен на всё ради достижения своей цели.       — Не спиться? — тихо спросил Намджун.       — Не могу, — ответил Чан. — Болит. И я думаю.       — О чём?       — О нас, — ответил Чан. — О том, что будет дальше.       Намджун нахмурился.       — Всё будет хорошо, — сказал он. — Я обещаю.       — Ты всегда так говоришь, — ответил Чан. — Но я не уверен, что тебе можно верить.       — Я знаю, — сказал он. — Я заслужил это. — Намджун опустил голову, словно каялся во всех своих грехах       — Что ты собираешься делать? — спросил Чан, снова возвращаясь к мучившему его вопросу.       — Я ещё не решил, — ответил Намджун. — Но я найду выход. Я должен найти выход. Ради тебя.       Чан тяжело вздохнул.       — Я не хочу, чтобы ты рисковал собой, — сказал он. — Я не хочу, чтобы ты снова возвращался к тому, кем был раньше.       Намджун посмотрел на него с любовью.       — Я знаю, — сказал он. — И я не хочу этого. Но я должен защитить тебя, Бан Чан. Ты для меня — всё.       Он подошёл к Чану и сел рядом, беря его за руку.       — Я обещаю тебе, — прошептал он. — Я сделаю всё, чтобы это закончилось. Я клянусь.       Чан посмотрел в его глаза, пытаясь прочитать его мысли. Он увидел там искренность, боль и решимость. Он хотел верить ему, хотел надеяться на лучшее.       — Я доверяю тебе, — прошептал он. — Но, пожалуйста, будь осторожен.       Намджун кивнул и прижался к нему, целуя в лоб.       — Я буду, — прошептал он. — Ради тебя.       Они долго сидели, обнявшись, в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием костра. Чан постепенно начал успокаиваться, чувствуя тепло и защиту исходящие от Намджуна.       Но, не смотря на это, он понимал, что над ними нависла тень прошлого, готовая в любой момент обрушиться и разрушить их хрупкое счастье. И он боялся, что Намджун, пытаясь защитить его, сам станет жертвой этого прошлого.       Утром, Намджун сказал, что должен ненадолго отлучиться.       — Куда? — Спросил Чан, почувствовав тревогу.       — Нужно кое-что проверить, — ответил Намджун. — Я скоро вернусь.       — Будь осторожен, — прошептал Чан, чувствуя недоброе предчувствие.       — Буду, — ответил Намджун, целуя его в губы. — Я обещаю.       Он ушёл, оставив Чана одного в пещере. Чан смотрел ему вслед, чувствуя, как его сердце сжимается от тоски и страха. Он боялся, что больше никогда его не увидит.       Оставшись один, Чан чувствовал, как тревога нарастает с каждой минутой. Он понимал, что Намджун ушёл не просто так, что его ждёт опасная встреча. Он пытался занять себя чем-нибудь, чтобы отвлечься от тревожных мыслей, но ничего не помогало. В голове крутились обрывки воспоминаний, картины прошлой жизни Намджуна, его слова о том, что он был больше, чем просто глава.       Он не мог сидеть сложа руки, зная, что Намджун находится в опасности. Он должен был что-то предпринять, как-то помочь ему. Но что он мог сделать? Он был ранен, слаб и беспомощен.       Вдруг, ему в голову пришла идея. Он вспомнил о том, что Намджун говорил о своём старом доме, о том, что там он провёл своё детство. Может быть, там остались какие-то вещи, какие-то зацепки, которые могли бы помочь ему понять, что происходит, и как остановить врагов Намджуна.       Превозмогая боль, Чан поднялся на ноги и вышел из пещеры. Он понимал, что это безумный поступок, что ему нельзя покидать убежище в таком состоянии, но он не мог поступить иначе. Он должен был попытаться помочь Намджуну, даже если это стоило ему жизни.       Преодолевая боль в плече, Чан медленно направился в сторону старого дома. Путь был долгим и трудным, но он упорно шёл вперёд, подгоняемый тревогой за Намджуна.       Когда он, наконец, добрался до дома, то был измотан до предела. Он огляделся. Дом выглядел ещё более заброшенным и мрачным, чем раньше. Следы пожара были видны повсюду. Он вдохнул и, стараясь не думать о боли, вошёл внутрь.       Дом был пуст и тих. Чан медленно шёл по обгоревшим комнатам, рассматривая старую мебель, потрёпанные обои, выцветшие фотографии. Он искал хоть что-нибудь, что могло бы пролить свет на прошлое Намджуна.       Вдруг, его взгляд упал на старый деревянный ящик, стоявший в углу одной из комнат. Он подошёл к нему и открыл его. Внутри лежали старые игрушки, детские рисунки, школьные тетради. И среди всего этого — небольшая деревянная шкатулка.       Чан взял шкатулку в руки и открыл её. Внутри лежал старый чёрно-белый снимок. На нём был изображён маленький Намджун, стоящий рядом с каким-то взрослым мужчиной. Мужчина был одет в военную форму, и на его груди было много медалей.       Чан внимательно рассмотрел фотографию. В лице мужчины было что-то знакомое. Вдруг, он вспомнил. Это был генерал Пак, бывший командующий одной из самых влиятельных воинских частей в стране. Человек, о котором ходили слухи, что он был связан с криминальным миром.       Чан похолодел. Теперь всё стало на свои места. Намджун был не просто главой мафии, он был ставленником генерала Пака. Он был его марионеткой, исполнявшей все его грязные приказы. И теперь, когда Намджун решил уйти, генерал Пак решил от него избавиться.       Превозмогая боль, Чан выбежал из дома и направился обратно в пещеру. Он бежал так быстро, как только мог, но силы его покидали с каждым шагом.       Вдруг, он услышал шум машин, приближающихся к нему. Он обернулся и увидел, что к нему приближаются несколько автомобилей с вооружёнными людьми. Он понял, что его обнаружили.       Чан остановился, понимая, что ему некуда бежать. Он был один, ранен и безоружен. Он закрыл глаза, готовясь к смерти.       Но смерть не приходила. Вместо этого он услышал резкий свист тормозов и громкий голос, эхом разнесшийся по лесу:       — Бан Чан! Не двигаться!       Чан открыл глаза и увидел, что его окружили люди в форме. Полицейские. Среди них он заметил знакомое лицо — офицер Чхве Тэгук. Его бывший коллега.       — Тэгук? — удивлённо прошептал Чан. — Что ты здесь делаешь?       Тэгук подошёл к нему, его лицо было суровым и неприступным.       — Я здесь, чтобы арестовать тебя, — ответил он.       — Арестовать? За что?       — За сокрытие информации и содействие преступной деятельности, — ответил Тэгук. — Ты с Намджуном заодно, верно?       Чан молчал, не зная, что ответить. Он понимал, что его предали. Чанбин знал о его связи с Намджуном и использовал его, чтобы выйти на главу мафии. Он рассказал остальным, что Чан ушел к Намджуну.       — Где Намджун? — спросил Тэгук. — Говори быстро, у меня нет времени.       Чан колебался. Он не хотел выдавать Намджуна, но понимал, что у него нет выбора.       — Он… Он ушёл, — ответил Чан. — Я не знаю, где он сейчас.       Тэгук нахмурился.       — Не ври мне, — сказал он. — Я знаю, что он где-то поблизости. Говори, где он, или мне придётся использовать другие методы.       Чан молчал. Он не мог предать Намджуна, даже если это стоило ему жизни.       — Хорошо, — сказал Тэгук. — Ты сам сделал свой выбор.       Он отдал приказ, и полицейские схватили Чана и затащили в одну из машин.       — Что вы собираетесь с ним делать? — Спросил Чан, сопротивляясь.       — Мы собираемся его допросить, — ответил Тэгук. — И поверь мне, он расскажет нам всё.       Машина тронулась с места, оставляя Чана одного в холодном и жестоком мире, где не было места любви и доверию. Он понял, что его предали все: Намджун, который скрывал от него правду, и Чанбин, который использовал его в своих целях.       Теперь он был один, без друзей, без любви, без надежды. Он был лишь пешкой в чужой игре, и его жизнь была обречена.       Вдруг, он услышал выстрелы. Машина резко затормозила, и полицейские выскочили наружу.       — Что происходит? — Спросил Чан, глядя в окно.       Он увидел, как к машинам приближается группа вооружённых людей. Они открыли огонь по полицейским, и началась ожесточённая перестрелка.       — Что это? — Прошептал Чан, охваченный ужасом.       — Это люди Намджуна, — ответил один из полицейских, сидевших рядом с ним. — Они пришли за тобой.       Чан похолодел. Неужели Намджун действительно рисковал всем ради него? Неужели он действительно любил его настолько, чтобы пойти на такой безумный шаг?       Перестрелка становилась всё более ожесточённой. Полицейские отстреливались, но нападавших было слишком много. Они приближались к машине, и Чан понимал, что это конец.       Вдруг, дверь машины распахнулась, и в неё запрыгнул Намджун. Он был ранен, но его глаза горели решимостью.       — Поехали! — Закричал он.       Он выстрелил в полицейского, сидевшего рядом с Чаном, и вытащил его из машины. Затем он сел за руль и выжал газ до упора.       Машина рванула с места, прорываясь сквозь заслон. Пули свистели вокруг, но Намджун уверенно вёл машину вперёд, унося Чана от смерти и от предательства.       Чан смотрел на Намджуна, не веря своим глазам. Он рисковал всем ради него, и он спас его. Снова. Он был готов отдать за него свою жизнь.       Машина неслась по лесной дороге, подпрыгивая на ухабах и ямах. Намджун вёл её с яростью и отчаянием, словно стараясь убежать не только от преследователей, но и от самого себя. Чан сидел рядом, молча наблюдая за ним. Он видел, как с каждым поворотом руля на лице Намджуна залегают всё более глубокие морщины, как напрягаются его мышцы, как кровь просачивается сквозь перевязку на его руке.       Наконец, они выехали на шоссе и направились в сторону города.       — Куда мы едем? — Спросил Чан, нарушая молчание.       — В безопасное место, — ответил Намджун, не отрывая глаз от дороги. — Хотя таковых больше для нас нет. У меня есть несколько вариантов, но нужно сначала оторваться от хвоста.       Чан понимал, что «безопасное место» — это лишь временное убежище, что за ними будут охотиться до тех пор, пока они не будут мертвы. Но он не боялся. Он знал, что пока он рядом с Намджуном, он справится с любой опасностью.       — Что ты собираешься делать? — Спросил Чан. — Ты же не можешь вечно бегать.       Намджун усмехнулся.       — У меня есть один план, — ответил он. — Рискованный, но, возможно, он сработает.       — Какой?       Намджун посмотрел на Чана, его глаза горели решимостью.       — Я собираюсь вернуться, — ответил он. — Я собираюсь разобраться с генералом Паком раз и навсегда.       Чан похолодел. Он понимал, что это значит. Война, кровь, смерть.       — Ты сошёл с ума? — Воскликнул Чан. — Ты же не можешь воевать с генералом! У него армия, у него власть!       — У меня есть ты, — ответил Намджун, сжимая его руку. — А с тобой я могу свернуть горы.       Чан молчал. Он знал, что спорить бесполезно. Когда Намджун что-то решил, его невозможно было переубедить.       — Хорошо, — сказал Чан, вздыхая. — Но я буду с тобой. Я не позволю тебе делать это в одиночку.       Намджун улыбнулся.       — Я и не рассчитывал на другое, — ответил он.       Они ехали молча, погружённые в свои мысли. Чан думал о том, что их ждёт впереди, о том, как они смогут победить генерала Пака, о том, как они смогут остаться в живых. Он понимал, что их шансы невелики, но он верил в Намджуна. Он верил в его силу, в его ум, в его любовь.       — У меня есть идея, — вдруг сказал Чан, нарушая молчание.       Намджун посмотрел на него вопросительно.       — Может быть, мы сможем обратиться за помощью к Чанбину? — Предложил Чан. — Он же полицейский, он должен бороться с преступностью. Может быть, он поможет нам остановить генерала Пака. — Если это и было целью Чанбина, ради которой он его предал, то Чан ему поможет. В последний раз. Он поможет Чанбину, себе и Намджуну. Убьет двух зайцев за раз.       Намджун нахмурился.       — Ты думаешь, он нам поможет? — Спросил он. — После всего, что произошло?       — Я не знаю, — ответил Чан. — Но стоит попробовать. Мы ничего не теряем.       Намджун задумался.       — Хорошо, — сказал он, наконец. — Мы попробуем. Но если он нас предаст, я его убью. — Чан кивнул, зная, что Намджун говорит серьёзно.       Он достал телефон и набрал номер Чанбина. Сердце бешено колотилось. Он не знал, как отреагирует его бывший коллега, поможет ли он им или сразу сдаст их полиции.       — Чанбин? — Сказал Чан, когда тот ответил. — Это Бан Чан.       В трубке повисла тишина.       — Что тебе нужно? — Спросил Чанбин холодным голосом.       — Мне нужна твоя помощь, — ответил Чан. — Речь идёт о генерале Паке. — Снова тишина.       — Что ты знаешь о генерале Паке? — Спросил Чанбин, его голос стал более настороженным.       — Я знаю, что он связан с криминальным миром, — ответил Чан. — И я знаю, что он хочет убить Намджуна.       — И почему я должен тебе верить?       — Потому что ты полицейский, — ответил Чан. — И ты должен бороться с преступностью. Генерал Пак — преступник, и его нужно остановить.       Чанбин молчал некоторое время, словно обдумывая его слова.       — Хорошо, — сказал он, наконец. — Я выслушаю тебя. Но если ты меня обманешь, я посажу вас обоих за решётку.       — Мы встретимся? — Спросил Чан.       — Нет, — ответил Чанбин. — Слишком опасно. Я позвоню тебе позже и скажу, что делать.       Он отключил телефон.       Чан посмотрел на Намджуна.       — Он согласился нас выслушать, — сказал Чан.       Намджун кивнул, но на его лице не было ни капли облегчения.       — Не доверяй ему, — сказал Намджун. — Он полицейский. Они все одинаковы.       — Если ты вдруг забыл, то я тоже работал в полиции, — ответил Чан с укором. — Но это наш единственный шанс.       Он обнял Намджуна, чувствуя его напряжение. Он знал, что их ждёт трудная битва. Но он верил в Намджуна, верил в их любовь, и верил в то, что вместе они смогут победить любого врага.