Странное чаепитие

В очередной раз бесцельно слоняясь по шпилю обмана, Пьюр Ванилла, ныне названный Труфлесс Реклюз, заметил странную дверь. По многочисленным дверям в шпиле было заметно, что они часто открываются, да и их, судя по всему, переодически красили новой, более свежей краской. Эта же дверь была иной: выглядела так, будто ей лет сто; в углах была паутина, на которой уже даже пауки не сидели, а в некоторых местах были заметны сколы и отошедшая краска. Похоже, когда то на двери был какой-то рисунок или узор, но теперь этого совсем не разобрать. Реклюз удивился своей находке, в конце концов он, как ему казалось, проходил этот коридор множество раз. И этой двери точно ранее не было на её нынешнем месте. Уже собравшись уйти от этой пугающей новизны куки остановился, бросив на старую древесину беглый взгляд. Любопытство взяло верх. В конце концов, если бы хозяин шпиля не хотел чтобы эту дверь открывали, то он бы тут же появился и увёл своего "подопечного" куда подальше. К сожалению дверь оказалась закрытой. Изначально Труфлесс подумал, что ручку просто заело: такому свойственно случаться со старыми дверьми и замками, но, приложив немалые усилия и не получив никакого результата, он быстро сообразил что дверь всё-таки заперта. Куки уже было хотел просто дёрнуть посильнее, чтобы дверь попросту сломалась, но взгляд Реклюза упал на ошметки сероватого от пыли пуха около двери. Присмотревшись, он заметил маленькую дверцу в стене. Та была совсем незаметна, из-за того что сливалась с цветом стен, да и ручки на ней совсем не было. Реклюз наклонился, принявшись изучать дверцу. К его счастью простого нажатия было достаточно, чтобы дверка со скрипом отворилась, позволяя узреть немного жутковатый вид: в совсем небольшой комнатке сидела изорванная в клочья кукла, различить кто это было почти невозможно, но в том, что когда-то было ручками куклы, был ключ. Такой же старый, как и обе двери. Было неловко и совсем немного стыдно отнимать у куклы её ключ, так как из ошметков ткани и пуха на него словно глядел небольшой, синий глаз-пуговка. Однако в конце-концов Реклюз набрался сил и вытащил ключ из когда-то обнимающих его ручек, после чего закрыл за собой дверцу, встав в полный рост. Он уставился на старую дверь, затем перевел взгляд на ключ в своей ладони. Форма отверстия замка совпадала. В последний раз оглядевшись по сторонам, Труфлесс наконец вставил ключ в замочную скважину, провернув его пару раз. С щелчком замок поддался, и Реклюз осторожно провернул обшарпанную ручку. Пред ним показалась такая же старая, как и вход в неё, комната: краска на стенах отчасти откололась, картины на них совсем выцвели, а на некоторых из них едва-едва можно было разглядеть различные между собой силуэты. В центре комнаты стоял столик, а за ним сидело четыре куклы в полный Труфлесса рост, некоторые даже были выше него самого. По камням в некоторых частях кукол и их атрибутов Реклюз понял, что это – другие звери. Все безжизненно сидели за столом с чайным сервизом на нём. Пустая сахарница и многоярусная тарелка для различных угощений также занимали свои места на слегка вздувшейся древесине. Это на секунду ужаснуло Реклюза, но, почему-то, вместо того чтобы просто уйти и забыть об этой комнате навсегда, он зашел в неё, закрыв за собой дверь. Стало куда темнее, но тем не менее Труфлесс всё-таки заметил большой сундук в углу комнаты. Минуя жутких кукол со всей своей осторожностью, он подошел к сундуку, с легкостью открывая его. Сундук хранил в себе разнообразные аксессуары и одежду, предназначенную для тех кукол. В нём покоились праздничные колпачки, милые бальные костюмы, много разной одежды и для иных праздников давних времён. И набор для шитья с обрывками ткани. Похоже, кукол пару раз перешивали. Реклюз решил подтвердить свою теорию, пожелав осмотреть кукол повнимательнее. Когда он приблизился к ним, к счастью, ничего неожиданного не произошло. Все остались на своих местах, неподвижные и обмякшие, как и подобало куклам. Теперь Реклюз заметил, что ткань из которой были сшиты куклы заметно износилась, где-то были небольшие заплатки, или швы, закрывавшие многочисленные разрывы. Соулджемы были сделаны из разноцветного стекла, похоже, из того же, из которого обычно делаются витражные окна. Глазами почти всем служили пуговицы, кроме того, кто был в броне. Этот неизвестный зверь был в шлеме, и пуговицы были на его верхней части, служа скорее какой-то деталью декоративного характера, чем зрячими вещицами. Чайный сервиз на столе так же был заметно изношен: чайничек был почти в порядке, разве что краска стёрлась, хотя общий узор был понятен; некоторые чашки были со сколами, некоторые заметно разбитые до этого, после чего небрежно склеены; сахарница и тарелка для сладостей были пусты, но будто бы всё ещё хранили на себе какой-то сладкий аромат. Несмотря на то, что кукол было четверо, было и пятое место, прямо в центре, между всех кукол. Чашка там была не такой разбитой, скорее более потертой. И на столе, рядом с чашкой, лежала голубая пуговица. Почти такая же, какую он видел у разорванной куклы, только на этот раз заметно больше. Словно в трансе, Реклюз взял пуговицу в руки, садясь за пустое место. Сразу же комната преобразилась. Стало светлее, словно невидимые огни зажгли свет. Куклы зашевелились, послышались невнятные разговоры. Это был даже не неизвестный язык, а просто бормотания, имитирующие оживленную беседу. Был слышен смех, и явно различима интонация кукол, но не произносимые ими слова. Белая кукла взяла в руки чайник, начав разливать чай по чашкам. Хотя в чайнике и не было чая – только очень сухая заварка, небольшие части которой сыпались в чашки – это никак не смущало куклу. Красная, самая большая кукла, громко смеялась и очень активно жестикулировала. Розовая кукла раз за разом запускала плюшевую ручку в пустую сахарницу, закидывая несуществующий сахар в своё подобие рта. Только теперь Реклюз заметил, что под её ногами была кучка сахара, когда то бывшего кубиками. Сейчас же кубики развалились в сахарные кристаллики, совсем потеряв свою форму и, наверное, вкус. Тут на его голову легла чья-то рука, начав мягко поглаживать его. Труфлесс вздрогнул, переведя взгляд на последнюю, рядом сидящую куклу. Некто в броне осторожно гладил его, не говоря ни слова. От этой куклы не исходил шум, не было подобия слов. Ничего, только безмолвная ласка. Чаепитие с таким же резким, как и начало, концом, завершилось. Комната вновь потемнела, куклы побросали свои чашки, некоторые из которых вновь разбились. Всё замерло и плюшевые друзья осели на своих местах. Реклюз прихватил с собой голубую пуговицу, быстро выскакивая из комнаты, даже не потрудившись запереть её за собой. Куки быстро убежал в свою комнату. Нет, он определенно не должен был этого видеть. Там не было привычных глаз, следящих за каждым его движением. Шадоу Милк не следил за этой комнатой. Только за этой. Следующие пару часов, Реклюз просто сидел на своей кровати, разглядывая пуговицу и ключ. Это чаепитие, точнее, его имитация. Это очевидно было сделано самим Шадоу Милком, очень, очень давно. Остальные звери, его "друзья". Труфлесс никогда не видел чтобы Шадоу проводил подобные чаепития с Кэнди Эпл, или Блэк Сапфаером. Он воссоздал какой-то день, какое-то определённое событие, которое повторялось из раза в раз. Это было странно. И только через некоторое время до Реклюза дошло. Шадоу делал это не как очередное шоу для чужих глаз или попытку повеселиться, он пытался повторить какой-то дорогой ему момент из прошлого. Воссоздал своих "друзей". И это всё не просто так. Ему было одиноко. Очевидно, за комнатой и куклами долго ухаживали, латали разрывы, склеивали чашки, возможно даже клали сахар и вкусности для правдоподобия всей картины. Но в какой-то момент Шадоу Милк просто перестал приходить. Возможно потому, что он наконец нашел нового потенциального друга. Того, с чем он не чувствовал себя так одиноко. Он нашел Пьюр Ваниллу, начал за ним наблюдать, найдя это занятие интереснее и свежее, чем имитация когда-то дорогого для его сердца чаепития.