Поймай, если сможешь.

Наклз отдыхал на Острове Ангелов, смотря на быстро сменяющиеся белоснежные облака, на мимо летевших птиц, которые разговаривали между собой. Воздух сверху был таким чистым, что хотелось очиститься от всего плохого, чтобы быть хоть капельку похожим на него. Он очень любил чувствовать эту свободу и проводил свои дни именно так. Ничего необычного не происходило, он лежал на шероховатой поверхности большого теплого камня, поедая виноград один за другим, но не в этот день. К нему решила заглянуть Руж, но не чтобы попытаться украсть какой-нибудь привлекательный изумруд или чтобы обнять Мастер Изумруд так крепко, что отлипнуть уже было бы невозможно, а к нему. Это желание появилось из ниоткуда, пока она перебирала свои сокровища, которые когда-то украла. Если эта мышка хотела чего-то, то она всегда получала и ей повезло, что она умеет летать. Сразу показываться она не стала и решила понаблюдать за Наклзом. Ее большие уши было бы сложно не заметить, но поскольку он смотрел на небо, наслаждаясь беззаботным солнечным днем, он даже не подозревал о покушении на закрытую территорию. Она тихонько захихикала, понимая, что скоро она испортит ему все блаженство. Долго ждать она не стала и резко налетела на ехидну, выкрикивая его имя так, что он отпрыгнул от испуга и свалился с камня на зеленую траву. На нем была шляпа коричневого цвета, которую он лишь изредка надевал только потому что боялся, что она испортится попав под горячую руку. Это и произошло, но шляпа попала не под его руку, а под руку этой обворожительной и хитрой летучей мыши. Шляпа упала вместе с ним и Руж, воспользовавшись моментом быстро схватила ее и начала убегать. - Поймай если сможешь, красавчик! - Наклз мог бы уже привыкнуть к ее выходкам, если бы не ее вечная непредсказуемость. Он уже давно попал в сети ее соблазнительных чар, но был слишком гордым, чтобы принять это. - Отдай сейчас же Руж! - Они бегали по кругу, как два ребенка, ставшие лучшими друзьями в детском саду, это выглядело глупым и очаровательным одновременно. Из-за звонкого мелодичного смеха Руж, Наклз заразился. Смех двоих гармонично разносился по всему острову, отпугивая птиц, но привлекая еще более свободную и беззаботную атмосферу. Иногда Наклз думал, что если бы в его жизни не появилась она, то дни были бы днями сурка, чего он и боялся. В конце концов, силы покинули их тела и они остановились отдышаться. Наклз наклонился положив ноги на колени, чтобы заново набрать кислород в легкие, но увидел два черных ботинка перед глазами, которые приятно постукивали при ходьбе. Он хотел обмануть ее, сделав вид, что забирать шляпу не собирается, чтобы она расслабилась, а он в этот момент сразу же схватил вещь принадлежащую ему, но вместо этого, Наклз почувствовал прикосновение твердой ткани к его голове и тепло исходящее от нее. Он выпрямился и увидел нечто прекрасное. Руж стояла напротив улыбаясь, но в этот раз улыбка не была ехидной, которая выдавала бы все ее мотивы, она была искренней, а глаза сверкали, как самый чистый алмаз, который нельзя потрогать. На ее белоснежное тело, спадали лучи солнца и эта девушка выглядела еще неотразимее на фоне неземных красок, которое создал летний закат и все те же облака. Словно барашки бродили по небу, а художник разрисовал его лиловой акварелью, прежде чем уступить место тьме. В груди точно что-то екнуло, пульс участился, а его щеки снова покраснели. - Тебя всегда так легко смутить милашка. - Заставлять краснеть, было ее любимым занятием, но с ним все было по-другому. Руж не просто любила смущать его, ей нравилась и отдача от этого, ведь его чувства отзывались и у нее, заставляя дух трепетать, а сердце ликовать. Она не чувствовала это с другими, только с ним. - Перестань, ты ни капли меня не смущаешь. - Сказал он, прикрывая лицо шляпой. Он чувствовал как щеки горят все больше, казалось, что на этом месте сейчас образуется химический ожог. Руж издала короткий, но говорящий о том, что сейчас произойдет что-то страшное смешок. - Правда? - Наклз действительно испугался и не успел он посмотреть на нее, как ее губы прижались к его. Она оставила легкий поцелуй, словно расписавшись "мое!" и отстранилась, чтобы посмотреть на его реакцию. В глазах читалось, что она не играла, это было по-настоящему. Ехидна замер в состоянии непонимания происходящего. Их молчание нарушал только шум легкого ветра. Он успел почувствовать ее парфюм пахнущий лавандой, лимоном и шалфеем, который прошелся по всему его внутреннему миру. Этот поцелуй казался секундным электрическим ударом, потому что теперь он полностью осознал, что влюбился в эту сумасшедшую мышку, а она в вечно угрюмого, но в то же время доброго ехидну.