The Nightmare I created

Тихий летний вечер плавно опустился на небольшой городок, заливая невысокие дома малиновым светом. На часах не такое уж и позднее, но уже давно не дневное, время - 20:00. Легкий ветерок колышет листву деревьев. Облака плавно двигаются в сторону заката, вырисовывая на небе прекрасные узоры. Каждый уникален, неповторим. Дамир любил такую погоду: всё спокойно, жизнь идет своим чередом, также плавно и неспешно, как эти пушистые облака. Нравилось ли ему это? Ещё бы. Все знают: человек - единственный хозяин собственной жизни, и никто и ничто не сможет помешать ему жить так, как он пожелает. Гуськин это понимал, придерживался данной философии. Но за свою свободу был вынужден отдать самое важное в жизни - спокойный сон. Днем, пока Дамир бодрствует, он творит свое будущее и настоящее, но ночью, едва он засыпает, верх над ним берут кошмары, что преследуют его с самого детства. Принять их оказалось трудно, а бороться с ними - ещё труднее. Очень скоро кошмары стали выходить за рамки дозволенного, мешая обыденной жизни Гуськина. Все видео, что он записывал с Ростиком - своим другом и по совместительству, коллегой по видео-платформе YouTube - не обходились без рассказов о снах, пусть даже они оставались за кадром. Иногда, истории о жизни Дамира уходили на второй план - кошмары вышли в реальность. Происходящее затронуло и игры, что он разрабатывал вместе с Шурупкиным: сны отразились в них в полной мере. Но сильнее всего - в “I fear, I sleep” - игре про аномалии. И возвращаясь к её коду, Дамир начинал вспоминать о кошмарах, снова и снова. Лишь через несколько месяцев, зимой, когда терпеть их стало невозможно, Гуськин наконец прибегнул к помощи психотерапевта. И только терапия смогла остановить бесконечную череду этих ужасных снов. Но было ли это действительно победой над кошмарами?... *** - Куда-нибудь поедешь в августе? - в наушниках, надетых парнем ещё несколько часов тому назад, снова зазвучал голос Ростика. - Думал съездить к родственникам, давно у них не был, - с улыбкой вспоминая прошлое лето, ответил Дамир. - Потом буду продолжать развивать проект. С этот сессией даже жить спокойно нельзя, не то, что работать. - Может ты уже запланируешь нашу с тобой встречу? - ехидно проговорил Шурупкин. - мы с тобой так и не обговорили все планы. - В мои планы сосать твой пенис не входило, - приблизившись к микрофону прошептал Дамир, а затем откинулся на стуле, ожидая реакцию друга. Ждать долго не пришлось. - Блять! - выругался Ростик, немного смутившись. Достаточно предсказуемая реакция для такого человека, как он. - иди нахуй! - Ты же знаешь, я не задумывался над тем, где нам с тобой лучше встретиться. - вернувшись в прежнюю тему разговора, сказал Гуськин. - Я даже и не знаю, что предположить. Как время покажет. - Время... - проворчал Шурупкин, желая возразить, но вовремя остановился. От них их же планы, в последние несколько месяцев, практически не зависели. - как диплом защитил? - Мне больше интересно, как ты сдал свои экзамены, - снова обломал Ростика Дамир. - если я правильно помню, парочку ты уже успел завалить. - Да ладно, не беспокойся ты о моей учебе, - отмахнулся парень. - не на красный диплом иду, так что похуй. - Такое ощущение, что ты отчисляться собираешься, - с уже большей строгостью в голосе сказал Дамир. - Меня слышно? - внезапно произнес Ростик сразу после слов Гуськина, чтобы изречь свое фирменное... - сосал? - Да, - на автомате ответил парень, поначалу даже не услышав крайнее слово в предложении. Только услышав смех Шурупкина, он встрепенулся. - Блять! - Один - один! - гордо воскликнул Ростик. - Переиграл всё же, хитрец - Гуськин зевнул и снова посмотрел на часы. - пиздец, два часа ночи. - Уже?! - Шурупкин тут же переменился в тоне. - Блять, у меня же вылет в двенадцать! - Опять в Минск? - сонным голосом переспросил Дамир. - практика? - Не, попросили поработать, у них там нехватка кадров, - ответил Ростик, и после вскрикнул. - а я, блять, вещи даже не собрал! - Мы с тобой заболтались, - программист уже увидел, как медленно начинало светлеть небо за окном. - хорошей дороги. - Спасибо, до завтра. - парень в спешке покинул войс, толком даже не попрощавшись. Прочитав несколько сообщений с канала, Дамир последовал его примеру. Пока рассветное солнце ещё не до конца заполнило светом всё пространство на небе и в комнате программиста, Гуськин задернул занавески на всех окнах в своей комнате. Сбив свой режим сна ещё вначале лета, он мог до утра засиживаться за компьютером, либо разрабатывая игру, либо разговаривая с Ростиком. Ему не потребовалось большого количества времени, чтобы написать дипломную работу, поэтому оставшееся до учебного года время он посвятил уже сугубо своей ютуберской и игровой карьере. Но режим нужно было восстанавливать, как ни крути. Засыпая на ходу, Дамир поплелся на кухню. Он не планировал ничего не завтра, разве что переговорить с Ростиком по поводу его прилета в Минск на практику. А когда он прилетит, парень не знал. Когда-то Шурупкин уже был там, в роли вожатого в каком-то лагере, название которого Гуськин не запомнил. Впечатлений после этого у Ростика было много, но ничто так сильно его не радовало, как низкий и глубокий бас Дамира в наушниках и это знакомое лицо на экране монитора. К слову, камеры они включали редко. Закинув в рот пару таблеток успокоительного, парень запил их водой и выключил свет, снова направляясь в комнату. Летом он напрочь забыл обо всех рекомендациях своего психотерапевта. Как минимум, о соблюдении режима сна. Про таблетки лучше вообще тогда молчать. Тем не менее, кошмары не беспокоили Дамира с марта. Он уже привык к более-менее спокойному сну и не беспокоился о возможных последствиях неприятных сновидений. И только потому порой забивал на режим. После успокоительных хотелось спать ещё сильнее. Казалось, что Гуськин вырубится, ещё даже не дойдя до кровати... нет, всё же дошел. Но сил хватило только на то, чтобы снять кофту и штаны. На секунду, Дамир даже усомнился, что это было обычное успокоительное. Можно было и в постели его выпить, чтобы вообще никуда идти не пришлось. Парень плюхнулся на кровать. Все вокруг плыло, постепенно темнея. Так быстро вырубиться за все 23 года своей жизни ему ещё ни разу не удавалось. Он не понял даже, лежал он на кровати, или на полу. Но предполагал, что это всё-таки кровать. Раз мягко, значит кровать - и точка. Завтра вставать рано не надо. Если кто-то позвонит, его телефон всегда включен. Ему, конечно, редко кто звонит по неважным делам, по его же просьбе. Но если случилось что-то по-настоящему серьезное, он без раздумий ответит. А пока, ему можно отдохнуть и расслабиться... *** Раздается громкий звон, будто в комнате что-то разбилось. Дамир тут же вскакивает, испугавшись. Странно, в его квартире не было вещей, которые стояли бы настолько близко к краю, чтобы просто вот так вот взять и разбиться вдребезги от одной только земной гравитации. Тогда что это за звуки? Очнулся он на деревянном, дощатом полу. Греша на внезапный приступ лунатизма от успокоительного, парень поднялся на ноги. Пару раз в жизни у него было подобное, только в детстве. Во взрослом возрасте за собой таких приступов он не замечал. В коридоре нет ни единого источника освещения, но он прекрасно видит все на расстоянии двух метров. Что тогда освещает ему путь? Он сам? Это просто полный бред. Человек просто так светиться не будет. И если бы странности на этом закончились, Дамир был бы очень рад, но нет - это было только начало. Осматриваясь вокруг, он заметил, что находится вообще не в комнате: перед его лицом, на вешалке, висела белая рубашка, а на полу стояла обувь, причем разного размера. Больше похоже на прихожую. Вот только, не его обувь - женские туфли и детские ботинки явно не соответствовали той обуви, которая стояла у Дамира перед дверью. Либо к нему кто-то пришел, пока он спал, либо... он вообще находится не у себя дома. Темные, будто деревянные обои; обстановка хоть и знакомая, но слишком пугающая. И Дамир не может понять, что тут не так. Обычный дом, но подсознание кричит, что это лишь поверхность того огромного айсберга, уходящего очень глубоко. Глубоко в его сознание, доходя до мозга костей. Прямо рядом с висящей рубашкой, стояло большое зеркало, в полный рост отразившее немного сгорбившегося Гуськина, который почему-то оказался одетым в свою повседневную одежду, но без обуви. Всё выглядело слишком реально, всё выглядело, как явь. Обеспокоенный этим парень лишь нервно бегал взглядом по полу. На большее, в данный момент, он способен не был. Увидев следом за зеркалом стоящий у стены огромный шкаф, Дамир занервничал ещё сильнее. Ну почему всё это так ему знакомо, почему? Копаясь в голове, он не находил ответа - от волнения руки тряслись, на лбу выступил холодный пот. Проходя вдоль стены, Гуськин увидел дверь. Не то, чтобы ему хотелось туда заходить - выбора не оставалось. Либо он получает ответ на вопрос “Что это за место?”, либо просто ждёт. Но... долго ли придётся ждать? Скорее, смысла ожидание не имело вовсе. Дверь не была заперта. Дамир слегка толкнул её, и она поддалась, открывая ему путь в комнату за собой. Вернее, не комнату - кухню! Просторную кухню со всем, что на ней должно быть: гарнитур со стоящей на столешнице микроволновкой, холодильник в углу, прямоугольный стол посередине помещения, а также два одиноких стула у правой стены. Ничего необычного. Абсолютно ничего. Луна все также освещает комнату, и белые полосы падают прямо на такой же дощатый, как и в коридоре, пол. Только помимо него, кухню освещают свечи... свечи на торте, что стоял на столе... В ту же секунду Дамир побелел. Торт ведь должен вызывать радость, не так ли? Только не в том случае, когда торт - это то, чего не должно существовать. Выдумка Дамира, как и весь этот дом, и все, что есть в нем. Целиком и полностью выдумка. Кошмар, который Гуськин создал своими руками... I fear, I sleep, - пазл в голове парня наконец сложился. Всё вокруг него - столы, комнаты, зеркало, дощатый пол - он видел это много раз собственными глазами. Но с другого ракурса. Как выбраться из этого кошмара? Искать аномалии? Долбиться в дверь, как последний придурок? Или попробовать просто проснуться? Но как проснуться, когда вокруг тебя все словно наяву? Сердце внутри сжимается. Ему становится страшно, как минимум за собственную жизнь. Что он тут делает? Есть ли отсюда выход? И насколько опасны для него придуманные им же аномалии? Создатель оказался в собственном творении - кому расскажешь - не поверят. Если только это не сон, тогда может и найдутся доверчивые. Иначе, ему светит только прямая дорога в псих-больницу. Не хотелось бы закончить единожды данную жизнь в белых стенах. Висящие на стене часы громко тикают, отмеряя по одной секунде за раз. Для Дамира эти звуки казались стуком молотка о деревянную поверхность: настолько громко в давящей тишине звучало это тиканье. Хочется разбить их все, чтобы этого больше не слышать, только если бы не пришлось искать аномалию, связанную с этими злополучными часами. Бегло оглядев кухню, парень убежал в обратную сторону - к кладовой. Отдалённо, он помнил каждую комнату, ведь, собственно говоря, их он и создал. Каждый миллиметр данного пространства - это его творение, его кошмар, который он создал из своих детских снов. В маленькой тёмной комнатушке все как обычно: два стеллажа высотой с три полки, ведро, мусорные пакеты, колесо и... граммофон, который Дамир на всю свою оставшуюся жизнь запомнит. Крошащиеся на пол бетонные стены без обоев и такой же бетонный, с кирпичным узором, пол. О кладовой, будто, забыли вовсе. Ванная, куда Гуськин направился сразу после нескольких минут прослушивания музыки на пластинке (собственного написания...), сильно отличалась от прежней комнаты. Всё светлое, чистое, аккуратное. Кроме потолка, который по каким-то причинам оказался чёрным. Кухню Дамир пропустил - на ней он уже побывал. Оставалась спальня в конце коридора, куда можно было попасть, минуя родительскую спальню. Она всегда была закрыта, а потому акцентировать внимание на ней не стоило. Разве что запомнить, что тут вообще есть дверь. Наконец, самая дальняя комната в доме - спальня Виго. Её Дамир также прекрасно помнил, как строки кода, где была прописана аномалия с духовкой. Уютная комната, причём достаточно просторная: чуть ли не в два раза больше кухни. Парню хотелось бы пожить тут, если бы он не знал всей истории сего мира. Возможно, он не смог узнать местность потому, что был очень сонный. Сейчас же Гуськин был бодр, даже чересчур. Факт того, что обычный торт взбодрил его лучше, чем утренний кофе или зарядка, похож скорее на анекдот, чем на правду о страшном сне. Комната была такой же, какой Дамир запомнил её в последний раз. Сейчас ему придётся вспомнить все аномалии, хотя он надеялся, что их искать не придётся. Но если он проснётся на том же месте, где очнулся в первый раз, то придётся попотеть. Едва закрыв дверь, парень почувствовал жуткую усталость. Как после разговора с Ростиком в два часа ночи, его очень сильно клонило в сон, буквально валило с ног. Нужно быть начеку, но пока никаких аномалий не наблюдалось. На часах ещё нет полуночи, поэтому можно немного отдохнуть. Дамир ещё раз окинул взглядом всю комнату, ненадолго останавливаясь на большом ковре, лежащем на полу. Неподалеку от него лежал ещё один маленький зелёный коврик, узорами напоминающий дольку лайма. Словно никто ещё не ходил по ним - они были такие мягкие и пушистые. Ковры почему-то сильно привлекли внимание сидевшего на кровати Дамира, который уже клевал носом. Задаваясь вопросом, откуда взялась эта усталость, Гуськин не раздеваясь лег на кровать и практически мгновенно уснул, едва голова его коснулась подушки. Возможно, спать ему осталось недолго. Кошмары уже притаились в темных углах дома и в полной своей готовности ждут, пока Дамир совершит хотя бы одно неосторожное движение. Войдет в комнату, не заметит аномалию - они тут же нападут. И тогда... *** Пробило полночь. От прежнего спокойствия, в доме не осталось ни следа. Воздух вокруг насквозь пропитался чем-то ужасным, кошмарным... нечеловеческим. Едва вздохнув можно было сполна вкусить атмосферу, гнетущую со всех сторон, распирающую изнутри. Нечто, поселившееся в доме, сводило с ума и заставляло дрожать от животного страха. Дамир вновь проснулся на полу в прихожей. Только на этот раз с очень явным ощущением присутствия посторонних в доме. Словно в его спину упираются взгляды сотен глаз, пристально наблюдающих за каждым его шагом. Лезут в его душу, пробивают насквозь. Дать страху завладеть собой - всё равно, что подписать себе смертный приговор. Кошмары этого и ждут. Ждут, когда изнеможденное от ужаса тело покорится им, станет безвольной тушей в руках существ, желающих только смерти и страданий. Гуськин, как никто другой, прекрасно чувствовал эту ауру. На первый, поверхностный взгляд, в коридоре всё хорошо. Разве что, здесь стало чуть темнее, чем до того, как Дамир заснул. Удивляться тому не следовало: ночь на дворе. Ещё учесть, что буквально в каждой комнате может сидеть ебака, готовая за любую оплошность или промедление отгрызть яйца, то темнота в коридоре - это ещё цветочки. Ягодки пойдут, если парень не угадает аномалию - вот тогда кошмары повеселятся вдоволь. Вещи на вешалке в прихожей на месте, зеркало, к счастью, тоже на месте. Они и не пропадут, если Дамир тому не захочет поспособствовать. Аномалии с этими вещами кроются совершенно в другом. И увидеть в зеркале искаженное отражение не хотелось, но, видимо, придется. Ванная. Внимательному, зоркому глазу программиста-разработчика зацепиться было не за что. Разве что присмотреться к потолку, с которого свисала старая, иногда мигающая лампочка. Но даже там Дамир не нашел аномалии. Смотреть нужно тщательнее, эти существа не внушают доверия. Он ведь их создал, кому, как не создателю лучше всего знать каждую тварь из собственного творения. Зеркало. В нем Дамир видит того же себя, каким видел в последние несколько месяцев: светлые волосы, небольшая бородка на лице, имеющем приятные черты. Зеленые глаза, смотрящие с теплотой на мир вокруг. Глядя в них сразу и не скажешь, что их хозяин страдает от нескончаемых ночных кошмаров, тянущихся чередой через всю его жизнь. Кладовую он решил проверить последней, чтобы после пойти на кухню. В прихожей на вешалке тоже ничего не изменилось, поэтому оставалась только эта “бетонная” комната... и граммофон, о постоянной проверке которого Дамир будет вспоминать со смехом и слезами одновременно. Полок все также три, серые стены такие же гладкие и однотонные. В полу нет той чёрной дыры в никуда, старое колесо пока что стоит в углу. Парню даже представлять не хотелось, как оно покатится за ним, и с какими звуками. Игра - это игра, набор программ и неповторимых в реальности визуальных эффектов, а сон, в котором главный герой - ты сам, куда страшнее. Как будто ничего и не поменялось, но визуально комната все равно выглядит не так. В ней есть нечто лишнее, выбивающееся из общей картины. Что-то изменилось. Но что? Взгляд Дамира падает на дальний угол комнаты - ведро. Внутри него ничего не должно быть, но сейчас оно до краёв наполненной чем-то красным, слабо поблескивающим в тускло освещенной комнате. Что-то скользкое, излучающее тепло... внутренности. Трогать содержимое ведра Гуськин не желал. Представляя себе игровой процесс, он не хотел представлять себе ещё и то, как это осязается. Пожалуй это - одна из самых мерзких вещей, и дальше будет чуть проще. По крайней мере, он на это надеялся. В проверке остальные комнаты не нуждались. Раз аномалия найдена, то можно спокойно отправляться в спальню Виго. Или как её лучше назвать сейчас? Спальня Дамира? Комната с кроватью, где можно отметить аномалию? Да как угодно, лишь бы в ней можно было укрыться от опасных аномалий. Шагнув за порог, Гуськин вновь чувствует неимоверно сильную усталость, тянущую его тело к полу. И так уже второй раз, когда он заходит в эту спальню. Встряхнувшись, парень поплелся к кровати, на которой тут же обнаружил блокнот с карандашом, воткнутым в спираль, на которой держались листы. В голове пронеслись несколько возмущенных фраз, которые вырвались бы наружу, если бы не сонливость. Блокнот с криво нарисованными местами, где в будущем возникнут аномалии - самое неожиданное, и одновременно с этим, ожидаемое, что мог найти Дамир. Уже после второго пробуждения в прихожей стало ясно - ему придется пройти этот ужас с самого его начала и до самого его конца, найти все аномалии. И только тогда он сможет выбраться из этого кошмара. Гуськин берет карандаш в руки, которые уже начали немного подрагивать. На одном листке по одной аномалии. И каждый из них заполнен: пустых листов нет. Ровно пятьдесят четыре листка, ни больше, ни меньше. Пролистав от начала до конца, Дамир ненадолго задержался на рисунке с зеркалом. Эти рисунки делал он, но тут явно кто-то вмешался: несколько линий стерты, и вместо них, прямо поверх, тем же красным карандашом, что сейчас держал парень, часть изображения была перечеркнута. Маленький человечек, под которым подразумевался Виго, лишился своей прически. Ни в отражении в зеркале, ни перед ним, прежний рисунок не сохранился. Вместо этого, на голове, от нарисованной макушки до плеч, были проведены несколько красных полос, будто новые волосы у человечка. Только теперь они не торчали в разные стороны, как у Виго, а лежали на голове... в точности, как волосы на голове Дамира. Кто-то перерисовал аномалии под него: все остальные рисунки, где раньше был изображен Виго, тоже были изменены. Везде, вместо трех торчащих в разные стороны черных треугольников, на голове человечка были красные полосы, направленные вниз. - Только бы померещилось, только бы померещилось, - Дамир перелистывал блокнот, ища нужный рисунок, но из-за тремора пару раз даже выронил его. Так сильно его напугали эти изменения, хотя человек он не пугливый. - только бы померещилось... Обведя в кружок с трудом найденное изображение ведра из кладовки, парень откинул карандаш на кровать к стене и лег с краю, прижав к груди стопку исписанных листков. В этот раз Гуськин уснул не сразу. Лишь полежав примерно с минуту, он погрузился в сон, окутавший его тело беспокойной, дрожащей темнотой. Он должен вспомнить все кошмары, что вложил в свое творение, встретиться лицом к лицу с каждым и побороть страх пред ними, разорвать этот круг, чтобы вернуться в реальность. Чтобы наконец проснуться в своем мире... Третье пробуждение в коридоре. Дамир всё ещё не привык к этому - приятного было мало. Он успел даже заработать парочку заноз, пока в одних носках, еще и сонный, ходил по деревянном полу. Так неприятно было ощущать эту бьющую по нервным окончаниям боль, но что поделаешь. Тем не менее, после третьего пробуждения, занозы исчезли. Пожалуй, это был единственный плюс таких внезапный перемещений в пространстве: уснул на кровати с занозами - проснулся в коридоре без заноз. На этом преимущества, к сожалению, заканчивались. В коридоре вновь ничего не изменилось. Обход западной части в этот раз был менее удачным, чем в прошлый: как бы внимательно Дамир не вглядывался в каждый миллиметр стен, полов и потолков, аномалий он там не замечал. Будто испарились в одно мгновение или спрятались настолько надёжно, что даже разработчик не смог по своей невнимательности, ему не свойственной, обнаружить изменений в собственном творении. Кухня всё та же, часы не спешат, а в зеркале Гуськин не видит ничего, кроме своего привычного отражения. С опаской пройдя мимо старого чёрного телефона, парень на некоторое время задержался около портретов, вглядываясь в каждый из них. Странно, что при условии перерисовки изображений в блокноте, портреты остались прежними. Справа висит портрет матери, слева - отца, а в середине всё тот же легко узнаваемый всеми зрителями канала DWGames зелёный Виго. Любой не знающий всей истории скажет, что все хорошо, удивившись только тому, что ребёнок не похож на своих родителей. Но Дамир знает, что сюжет уходит гораздо глубже, ибо он - создатель, автор всей этой истории. Остается лишь спальня. Больше аномалии искать негде - парень просмотрел всё, что только мог. Перед самой дверью он снова поймал занозу в ногу, из-за чего застонал в голос, вновь ощущая несколько привычную боль. В это раз, Дамир решил, что после того, как проснется, сразу наденет тапки, стоящие в прихожей. - Нахуя я сделал пол деревянным? - прошипел Гуськин, ощупывая левую ступню. Действительно, почему? Со злости пнув здоровой ногой круглый коврик перед дверью, он, прихрамывая, направился в сторону кровати, даже не разглядывая комнату. Ковёр не длинный, картина на месте, из шкафа никто не стучится - всё! Разозлившись на такую маленькую занозу, Гуськин готов был просто сломать то, что попадется ему под руку. После защиты диплома, которая высосала последние силы, оставшиеся после преддипломной практики и экзаменов, Дамиру не требовалось много времени, чтобы сильно разозлиться. Даже несмотря на хороший самоконтроль и терпеливость Гуськина, низкая стрессоустойчивость хоть и не часто, но давала о себе знать. На кровати вновь лежит тот самый блокнот, только уже без карандаша. Дамир хмурится, увидев его снова, но всё равно берет в руки стопку листов и ложится на кровать, внимательно рассматривая изображение вазы с тремя цветками. Парень понимал, что чем больше он будет злиться, тем меньше у него шансов выбраться. Ему просто нужно терпение. Совсем немного - только тогда он выберется из этого кошмара. Только страх всё сильнее захватывает его разум: а вдруг он впал в кому на долгие годы? Что будет с его родственниками? А с Ростиком...? Что если он не переживет этого? Дамир отогнал эти мысли прочь. Не впервые он попадает в подобные кошмары, а опыта у него в этих делах больше, чем знаний о любимом языке программирования. Новая преграда на пути требует решения, и Гуськин обязательно с ней справится. Пусть даже это простой ночной кошмар... - Я выберусь отсюда, - прошептал парень, убеждая себя в этом, и отвернулся к стене. - я выберусь, и никто меня не остановит. В глазах рябит от замысловатого узора на обоях. Он сам его придумывал, рисовал собственными руками всё, что сейчас видел вокруг себя. И как он не узнал с первого взгляда этот коридор? Наверное, Дамир просто сильно переволновался. Ненадолго парень вернулся к раздумьям об аномалиях. Что ему отмечать в блокноте, если он ничего не нашел? В разум Гуськина закрались смутные сомнения, но подкрепить их нечем - это всего-лишь третий час. Будет смешно, если он не заметил аномалию прямо у себя под носом. Было бы смешно, если бы не было так страшно. Ноги Дамира что-то коснулось. Даже не просто коснулось - оно тут же начало двигаться вверх по ноге, к бедру. Второе прикосновение парень ощутил на спине, откуда нечто переместилось к шее. Словно чьи-то очень любопытные руки ощупывали его тело, мелко дрожащее от столь противоречивых ощущений. Осознание пришло, когда на его поясницу опустилась третья “рука”. Дамир лежал ни живой, ни мёртвый - это не человек. Тогда что? Монстр, которого он по своей невнимательности не увидел, поскольку не осмотрел спальню. Если бы он включил свет или хотя бы немного вгляделся в темноту, он бы сразу увидел, что из-под кровати торчат чёрные отростки. Существо будто почуяло его страх. Дамир дернулся, когда почувствовал, как монстр прижал его тело к кровати черной материей, тем самым обездвиживая. Возможность выбраться из плена таяла с каждой секундой, вместе с силами парня, что он тратил на эти бесполезные телодвижения. Еле как вырвав ногу из тисков, Гуськин уперся ей в стену и оттолкнулся из последних оставшихся сил, откинув голову назад. Сзади что-то зашипело и отстранилось от человека, и Дамир, не встретив сопротивления со спины, упал на пол лицом вниз. К его счастью, на ковер. Монстр отступил на секунду, выпустив парня. Видимо, Гуськин что-то повредил ему, раз он так неожиданно отпустил свою жертву. Увидев перед лицом не одну, не две - сразу три пары красных глаз, что ярко светились под кроватью, Дамир вскочил на ноги и кинулся к светильнику, игнорируя возникшую от падения боль. Щелкнул выключатель, и яркий свет залил комнату, ослепляя человека. Уже почти у самого уха раздался крик монстра. Ещё бы секунда - и не известно, чем бы всё кончилось. Он обернулся и увидел в нескольких сантиметрах от себя те самые глаза, которые теперь испуганно смотрели в сторону человека. Существо через мгновение растворилось в воздухе, оставив после себя разве что воспоминания в голове у Гуськина, который теперь сотню раз проверит злосчастную кровать прежде, чем на неё ляжет. Он очень надеялся, что с монстром он в этом сне больше не встретится. Сердце колотилось как бешенное, отстукивая быстрый ритм, да так сильно, что аж в ушах звенело. Облокотившись на торшер (к слову, он был немного неустойчив), Дамир выглянул в окно: за прозрачным стеклом всё также светила яркая, белая, хоть и неполная, луна. Свет парень выключил только через несколько минут, окончательно убедившись, что существо исчезло. Пошатываясь, он побрел к кровати, по пути пытаясь поднять с пола упавший с тумбочки с будильником красный карандаш. Нагнуться после падения было несколько проблематично, но не невозможно. Лишь отметив аномалию в блокноте, Дамир почувствовал, как его колени и подбородок, что при падении первыми встретились с поверхностью пола, начали немного болеть. Неудивительно: в 23 года подобные падения, обычно выходят боком... но почему это происходит во сне? Он спит во сне, он видит перед собой собственноручно созданную игру с ракурса игрока, чего быть не может - разве не потому, что всё происходящее является сном, он априори не должен чувствовать боль? Почему он тогда чувствует её? Очередной приступ сонливости Гуськин встретил уже лежа на кровати. Не пришлось никуда идти - парень уже был готов к нему. Дамир и не понял, когда уснул: всё произошло быстро и незаметно для него. Может, оно и к лучшему... *** Аномалии продолжались: парень успел испугаться и дыры в полу кладовой, и мигающего в ванной света, и даже телефона в коридоре, из-за которого чуть не заработал инфаркт. Всего девятая по счету аномалия, а это едва ли пятая часть от всех возможных. И время на часах практически не сдвигается, словно Дамир постоянно пропускал все аномалии. Он даже и не знает, нормально ли это, или он постоянно пропускал одну и ту же аномалию. После шестой найденной аномалии, время на часах наконец-то сдвинулось с полуночи на час ночи. Это Дамира скорее немного запутало, нежели порадовало или расстроило: как тут вообще время двигается? Тогда сколько он спит? 24 часа или наоборот, 0 часов? Каждый новый раунд выматывал; каждое следующее пробуждение ощущалось так, словно Гуськин перед этим проспал полдня. И каждый раз после того, как он обнаруживал аномалию, его тело начинало засыпать, и обязательно только после того, как он встанет на зеленый круглый коврик у двери в комнате Виго. - Что за закономерность? - думал Дамир, в очередной раз подходя к зеркалу и рассматривая уже приевшееся за девять пробуждений отражение. Пару раз в его голове мелькнула мысль о смене имиджа, но её место тут же занимала абсолютно другая. - Почему я не просыпаюсь? Ему бы было достаточно и тех аномалий, что он уже нашел. В игре ему нужно только дожить до 9 утра, но сейчас... у него даже время на часах не двигается, а аномалии появляются каждый раз. Правда, один раз он уже отметил неправильное время на часах, увидев, что вместо полуночи там было 23 часа. Насчет правильности он уверен не был, хотя тут это, судя по всему, особо не проверялось. Девятая аномалия, где она может быть? Предположения метались в голове, как рой надоедливых мошек, барабанили по черепной коробке, сливаясь с ритмом стучащего сердца и только успокоившимся после аномалии с телефоном дыханием. Вновь остается лишь спальня, но так не нравилось ему это место после произошедшего на кровати. - Не кухня, не кладовая, не ванная. Остается только... - Дамир открыл дверь в комнату и переступил порог. . - свет за окном. Зрачки в глазах Гуськина расширились, заполняя чернотой всю радужную оболочку. Губы дрогнули и растянулись в оскале, приоткрыв скрытые ранее клыки. Спину моментально свело судорогой, а вслед за ней и ноги. Голова опустела, а сам парень будто одичал. Красный свет, точно кровь, лился из окна, алым прямоугольником отражаясь на стене напротив и стекая на дощатый пол. Пыль, висящая в воздухе, почернела, и взгляд Дамира метался от одной плывущей пылинки к другой, не находя себе места ни на одной из них. Парень впал некий в транс: время замедлилось, и каждая прошедшая секунда казалась для него целым часом. На пару мгновений Гуськин становился собой, но лишь одного взгляда на красный свет было достаточно, чтобы вновь впасть в это состояние. От чего такая реакция? Дамир и сам не знает. Разум и сознание никогда не подчинялись ему всецело, парень не был истинным их хозяином. Скорее, это они подчинили себе Дамира, захватили над ним власть и навечно связали его руки за спиной, заставляя видеть кошмары по ночам и жить в неведении о том, что будет дальше. А дальше - больше, и страшные сны, возможно - только начало. Дойти до кровати оказалось сложнее, чем он предполагал ещё идя по коридору. Нужно было пройти через комнату и дойти до дальнего её угла, но каким образом, если каждый раз, видя этот свет, Гуськин мгновенно забывал обо всём на свете и переставал понимать, кто он и где находится? - Возьми себя в руки, - процедил Дамир, закрывая глаза рукой, и перепрыгнул с зеленого ковра на коричневый. - Это только начало. За несколько шагов парень достиг линии света на полу. Ступив одной ногой на красный прямоугольник, он ощутил поначалу небольшое жжение, которое за секунду переросло в адскую боль, из-за чего Гуськин тут же отпрянул назад, падая на пол, но не открывая глаз. - Что за хуйня? - выругался Дамир, ощупывая обожженную ногу. Странностей с каждой аномалией начинало происходить всё больше. Он не почувствовал никаких повреждений, даже ожогов на ступне не было. Однако, остаточное ощущение того жжения сильно отпечаталось на коже, давая о себе знать чуть ли не каждую секунду. Как таковой боли не было, а фантомное её ощущение осталось. Дамир поднялся на ноги и приоткрыл глаза. Прежде испытанного эффекта отраженный свет не произвел - рассудка парень не лишился. Выходит, опасно было смотреть только на окно, где находился источник света. Но что могло излучать этот загадочный алый свет, который сводил с ума? Что сотворил разум Дамира в этом кошмаре? На этот раз прикрыв глаза ладонью, но не загораживая взора, Гуськин снова ступил на красный прямоугольник и попытался пробежать мимо окна. Нога скользнула по ковру, ненадолго задержав человека в зоне освещения. И этой небольшой задержки оказалось достаточно... Острая боль пронзила его тело. Ослепленный ею парень врезался в стену напротив и упал на кровать, сжимая обожженный светом бок. Ощущалось это так, словно в него выстрелили из дробовика, но, в отличие от произошедшего ранее случая с ногой, боль не утихала. Ни спустя секунду, ни спустя минуту - каждый миг, как первый. Лишь сейчас Дамир понял, что штору надо было просто занавесить, а не пытаться пересечь полосу света, причем довольно широкую. Сколько он находился в зоне освещения? Как долго этот проклятый свет падал на его тело? Посмотрев на тыльную сторону своей правой ладони, которой парень прикрывал глаза при пересечении, Гуськин ужаснулся: кожа была сильно обожжена и кровоточила в нескольких местах. Сквозь мучительную боль, стискивая зубы, он приподнял край толстовки. Бок тоже сильно покраснел, но не был также сильно обожжен - его защитила одежда. Дрожащей рукой, Дамир тянется к блокноту, который бал откинут в сторону стены в порыве агонии. Карандаш же оказался в кармане его штанов. Видимо, он туда попал, когда парень чуть ли не с разбегу упал на кровать. Сейчас же, эта красная палочка очень хорошо ощущалась и давила на левое бедро. Гуськин снова собирается с силами и садится на колени спиной к окну, беря в руки блокнот и доставая из кармана карандаш. От света, отражающегося от стен, Дамира иногда коробит, но тот машет головой и снова перелистывает трясущийся в ладонях блокнот. - Портрет Виго, стол, кубики... - листки громко шелестят в тишине комнаты, пока парень наконец не находит то, что искал. - Окно! Неаккуратный кружок перечеркивает часть изображения, но на это парню плевать. Ему не до этого сейчас, да и сидит он вообще чудом. Блокнот Дамир снова прижимает к себе и, закрывая глаза, ложится снова, практически сразу отрубаясь. Боль уходит, разум вновь очищается. Он никогда больше не ощутит воздействия этого губительного алого света, который оставил на его теле неизгладимый след, не увидит его источник. Проваливаясь в пустоту, Гуськин успевает только вздохнуть, а затем, его разум уходит в небытие. Это только начало... дальше - больше... *** Десятое пробуждение, к счастью, избавило Дамира от боли и ожогов: в зеркале он также увидел прежнего себя, без ран и покраснений. После произошедшего, ни одной аномалии в спальне Виго Гуськин не обнаружил: то свечи на торте на кухне погасли, то за шторкой в ванной кто-то стоял. Он успел увидеть даже внезапно появившуюся из унитаза огромную штуку с красным глазом, но, как вы понимаете, с вышеупомянутой комнатой это никак не связано. Да и листы в блокноте стали постепенно исчезать: Дамир больше не мог найти изображения окна в спальне, лампочки в ванной, телефона в коридоре. Все рисунки, которые он обводил в красные круги ранее, пропадали бесследно сразу же после того, как Дамир засыпал. За его спиной уже девятнадцать аномалий, но осталось ещё вдвое, если не втрое больше. После восемнадцатой, время сдвинулось до трёх часов ночи. Теперь, по этим часам он ориентировался, поскольку ещё на одиннадцатой аномалии потерял их счет - каждую шестую аномалию, ко времени прибавлялся ровно час. Вновь стоя напротив зеркала, Дамир рассматривал себя, не найдя никакого больше развлечения. Когда ему выпадет возможность снова покрасоваться перед зеркалом, да ещё и в собственной игре, находясь в естественном своем обличии? Подкачанный торс скрыт под черной толстовкой с капюшоном; штаны обтягивают стройные ноги и упругую задницу. На такое тело позарились бы даже самые упрямые парни-гетеросексуалы и гомофобы, не говоря уже о Ростике представителях нетрадиционной ориентации. На некоторое время, Гуськин даже забыл, что это сон. Столько раз проснувшись в одном и том же месте, возникало ощущение, что иного мира и не существует. Будто с самого рождения парень живет в этой бесконечной петле, повторяя цикл раз за разом. Ищет кошмары, спасается от опасных существ, чтобы после уснуть и вновь проснуться в коридоре. Но стоило вспомнить про Ростика, и земля начинала уходить из-под ног: как он там один? Без Дамира... В сердце кололо от воспоминаний, тянущая боль появлялась каждый раз, когда он вспоминал о прошлом. Если бы только это помогло выбраться из кошмара и проснуться у себя дома, в собственной кровати, а не на полу в прихожей, вдыхая пыль и грязь. Дамир, конечно, любил погрустить, но только не тогда, когда всё окружение самыми разными изощрёнными способами пыталось его убить! Вскользь оглядев потолок в ванной, Гуськин подошел к корзине с бельем. Не особо там что-то менялось до этого момента: как лежал там чей-то красный лифчик, так и лежит. И коврик на полу у ванны такой же круглый, как и все те восемнадцать раз подряд. Странно, что аномалий тут практически не было. Обычно, ванная показывает себя с самого начала. Зато на аномалии в коридоре и кладовой Дамиру очень везло: то портреты, то стеллажи. В ванную заходить не надо было: всё либо перед глазами в коридоре, либо в кладовке слева. Гадать долго не приходилось. Это даже немного волновало парня. После удачно обнаруженных надписей на бетонных стенах, Дамир подсчитал аномалии, оставшиеся там: из шести возможных, он нашел только четыре. Но аномалии никогда не находились в одной комнате два раза подряд. И Гуськин, воспользовавшись этим наблюдением, благополучно пропустил кладовую, отправляясь на кухню. Дамир ещё раз глянул в зеркало и замер. В голову снова полезли мысли о Ростике. Парень отмахнулся от них, но противные воспоминания никак не хотели отлипать от его сознания. Давили, терзали, мешали даже двигаться вперед. Невыносимо... Тревога давила на него, кошмары пытались остановить, дабы он не дошел до конца, а разум подкидывал эти мысли одну за другой. Но Гуськин понимал, что если сейчас хотя бы немного замешкается, ужасы, таящиеся в этом доме, одержат победу. - Соберись, - жестикулируя рукой произнес блондин, снова глядя в зеркало. - они не должны тебя пугать. Просто успокойся, ты всё сможешь. Утешения, правда, надолго не хватило. Едва ступив первый шаг в сторону кухни, парень услышал позади себя рёв. Инстинкт самосохранения заставил мгновенно подорваться с места и уже не спокойно идти, а бежать со всех ног к единственному спасению - двери. Он-то знал, что являлось источником этих ужасных громких звуков... Пропустив кладовую, Гуськин едва не поплатился за свою безответственность. Но даже если бы он и проверил эту маленькую комнатку, толку было бы мало, а проверка не спасла бы его от аномалии, что была спрятана там: старое, поржавевшее колесо в любом случае попыталось бы его догнать, а всё, что он мог бы увидеть в кладовке - это полное его отсутствие в углу, не более. Нелепо покачиваясь, нечто высокое выкатилось из кладовой и с оглушительным рёвом полетело прямо на Дамира. Тому долго объяснять план действий не пришлось: парень побежал на кухню, даже не оборачиваясь. Эту аномалию он выучил также прекрасно, как и граммофон, и выдвинул для себя только одно главное правило: если в его игре что-то кричит - значит, пора делать ноги. Дверь захлопнулась, оставив аномалию за спиной. Гуськин немного испугался такой внезапной неприятности, которая имела ещё больший эффект неожиданности просто потому, что он пренебрег кладовой. Но всё же, колесо взбудоражило его гораздо меньше, чем тот же монстр, вылезший несколькими пробуждениями ранее из унитаза в ванной комнате. - Да твою ж! - воскликнул парень. - опять кладовка... Потраченные нервные клетки, к сожалению, назад не вернешь. Парень слишком долго находился в стрессе, и вот так тратить рассудок для него было крайне нежелательно. Эта давящая атмосфера не то, что монстра под кроватью - простое колесо сумеет сделать до ужаса страшным. Всем игрокам эта аномалия запомнилась таким внезапным появлением за их спинами неизвестного и невиданного никогда ранее монстра. Безусловно, разработчик не забыл, что делает хоррор... о чем теперь многократно пожалел. Первое, о чем он молил бога, заходя в каждую комнату - даровать ему стальные нервы, а об остальном он и сам позаботится. Чтобы прийти в себя, Дамиру много времени не понадобилось. Труднее было отдышаться после такой пробежки - на это понадобилось минут пять, хотя с выносливостью у него ни до, ни после двадцати проблем не было. В голове тут же всплыла история про рюкзак, за которым он бежал в детстве от школы до дома, а после ещё раз до школы, уж её-то он точно уже никогда не забудет. Парень снова задался вопросом: “А это точно сон?”. Чем дальше, тем реалистичнее всё происходящее вокруг. Что самое странное: Гуськин ощущает физическую боль, и это уже очень неприятный звоночек, заставивший программиста насторожиться. Снова по накатанной тропе: коридор, спальня Виго, кровать, где уже в какой по счету раз лежит блокнот с аномалиями и красный карандаш. Страницу со старым колесом Дамир открыл с первого раза, чему немного обрадовался. Хоть в чем-то ему на этот раз повезло. - Я после этого всего буду круги рисовать без циркуля... - усмехнулся зеленоглазый и положил блокнот на стол. - будем потом с Ростиком соревноваться. Дамиру теперь было немного спокойнее засыпать, и грядущих аномалий, среди которых остались ещё более серьезные и коварные, нежели предыдущие, он практически не боялся. Гуськин чувствовал себя гораздо увереннее, и даже резкие и внезапные кошмары перестали его пугать также сильно, как в начале этого пути. - Я справлюсь, - шепчет блондин, засыпая. - я проснусь... *** Тридцать пять аномалий. От прежнего страха не осталось ни единого следа. Дамир думал... нет-нет, Дамир был уверен - на пятьдесят четвертой аномалии всё завершится. Все кошмары исчезнут, а воспоминания об этом приключении останутся лишь воспоминаниями и не более. Наконец, как и ожидал Гуськин, в ванной начали проявляться все известные аномалии: первым, конечно же, был коврик у ванны. Пять кошмаров подряд - и все здесь! Коврик, полотенце, обои, зеркало, стиральная машинка. Чуть ранее он обнаружил и голову с рукой в корзине для белья. Оставалась последняя аномалия тут - глаза. Но как назло, они никак не появлялись, что немного подбешивало разработчика. После тридцатой аномалии, странности “переместились” на кухню и в коридор. Даже спустя такое большое количество времени, спальня Виго кошмарами не радовала - их Дамир находил раньше, чем заходил в эту комнату. После того, как его пытались схватить, пока он лежал на кровати, ему всё ещё не хотелось встречать аномалии в спальне. Парень пока не был готов к тому, чтобы увидеть их. Просыпаясь в коридоре в тридцать шестой раз, Дамир ощутил неприятный холодок. Такой мерзкий, пробирающий до костей морозец, понижающий температуру всего, что находилось вокруг. Очень трудно было подняться на ноги, даже при всем имеющемся желании. С трудом разлепив веки, Гуськин не увидел ничего вокруг себя. По ощущениям тот же деревянный пол, позади входная дверь, но при этом холодно, как в подвале. Ещё и темно. Скривившись в непонимании и вновь окинув взглядом окружение в месте, где, предположительно, должна быть вешалка, парень кое-как сел на пол. Пробуждение в этот раз выдалось неудачным, поскольку уже с самого начала программист был очень сонным. Как будто не с той ноги встал. Его тело едва двигалось, и это сильно напугало парня. Дамир даже предположить не мог, что ему может стать настолько плохо, ещё и во сне. Хотя, он уже ничему не удивлялся. Практически на автомате, голова его повернулась в правую сторону - это действие он проделывал каждый раз, когда просыпался здесь. Он предполагал, что рано или поздно столкнется её с одной нелюбимой своей аномалией, но чтобы так быстро... Справа от него по-прежнему горел свет, но не везде: круглый, будто от фонарика, отблеск опустился на пол. Он постепенно отдалялся от Дамира, который всё ещё сидел на полу. Парень вообще перестал что-либо соображать, и просто смотрел на свет. Только увидев, как круг сдвинулся в сторону спальни родителей, Гуськин встрепенулся. - Свет! - Дамир смог преодолеть усталость и наконец поднялся на ноги, спотыкаясь при этом. Долгожданная аномалия наконец была им встречена. Сделав пару неуверенных шагов, парень протянул руку к свету. Оттуда веяло теми самыми теплом и уютом, что наполняли этот дом в дневное время суток. И ночью его очень не хватало. Усталость постепенно рассеивалась, когда Дамир видел этот свет. Ещё немного, и он достигнет этого ускользающего от него светящегося круга, но... сзади его снова что-то коснулось. - Не так быстро, - чей-то искаженный голос раздался за спиной Гуськина. - просто так ты теперь отсюда не уйдёшь. Нечто потянулось к плечам человека и, обхватив их, дернуло его назад, отдаляя от единственного спасения и утягивая обратно в темноту. Этого и стоило ожидать: за пределами освещенной местности всегда было место тем монстрами, которых создал Дамир. И то, что ещё во время проявления второй аномалии схватило его - ни что иное, как одно из творений разработчика. Тихий голос шепчет о чём-то, крик монстра быстро приближается к Дамиру из темноты. Вот-вот из-за спины покажутся те красные глаза, и лицо парня встретит оскал острых его зубов. Но человек знает - эти существа боятся яркого света, от источника которого программиста отделяют несколько шагов. Внутри всё холодеет. Разве всё закончится так? Он просто сдастся? Отталкиваться теперь не от чего - нет точки опоры. Схватиться тоже не за что - руки связаны. Чем дальше свет, тем сильнее разрастается внутри колючий, острыми шипами пронзающий все тело страх. И точно такими же темпами растет внутри негодование. - Да выпусти ты меня! - прикрикнул Дамир, пытаясь обернуться, чтобы взглянуть на нечто, что сейчас удерживало его на месте. - конченный блять, отпусти немедленно, а то... - А то что? - сильнее сжав руки ответило существо. Парень вскрикнул от боли в обоих предплечьях. - давай-ка поглядим, как тает твоя надежда... - Я не ясно выразился?! - ещё больше возмутился разработчик. - Пусти меня! Ты - просто сон! - Я - часть тебя, - шепчет создание, медленно отпуская Дамира. - Я - то, что преследует тебя с самого твоего рождения. Я всегда был рядом... и всегда буду рядом с тобой до конца твоих дней... Нарастающий шум вокруг неожиданно стих, и полностью обездвиженный некоторое время назад Гуськин наконец смог двигаться. Слабость сошла на нет, едва нечто отпустило его, но расслабляться было рано. Темнота сама по себе безопасна, но то, что в ней скрыто, может сильно навредить. Почувствовав свободу, парень тут же кинулся к свету, который уже успел дойти до комнаты родителей. Пока он бежал мимо кухни, тишина вновь была нарушена монстром, внезапно закричавшим сзади. Этого-то Дамир и ожидал. Бегал он быстро, и прежде, чем крики стали доноситься прямо из-за его спины на расстоянии вытянутой руки от него, блондин вбежал под освещение, попадая в круг света. Монстр затих. Следуя за светом, Дамир обернулся, чисто из любопытства. Но тут же вернулся в прежнее положение, поскольку круг стал двигаться чуть быстрее, как бы подгоняя создателя к спальне Виго. Краем глаза, он увидел те же красные точки-глаза существа, что погналось за ним из темноты. Оно боялось света... но не своего создателя. Скрипнула дверь - Гуськин зашел в комнату. Он глубоко вдохнул и закрыл глаза, пытаясь успокоиться: даже несмотря на то, что произошедшая ситуация была вполне ожидаемой, её внезапность немного напугала Дамира, который и так находился в стрессе. К слову, он до сих пор не мог отойти от аномалии с внезапно налетевшим на него несколько пробуждений тому назад колесом. Блокнот стал гораздо тоньше: из пятидесяти четырех листов, из-за которых блокнот казался просто огромным, остались всего двадцать, что на порядок меньше изначального количества. Листы таяли на глазах, и уже сложно было точно вспомнить, какие аномалии уже были пройдены, даже для Дамира. Очередной кошмар остался позади. Разработчик смотрел в глаза своему страху каждый раз, когда просыпался. Каждый раз начинал сначала, постоянно борясь с кошмарами из детства. Уже совсем скоро он достигнет конца, и эта бесконечная ночь для него завершится навсегда. *** Всё чаще начал слышаться шепот, и чем дальше заходил Дамир, тем громче он звучал. И каждый раз, доносился он из спальни Виго. Но едва Гуськин находил аномалию, шепот тут же прекращался, оставляя парня в тишине, наедине с и без того сильно надоедающими кошмарами. Кубики, прямо говорящие о смерти; вешалка, где местами поменялись висящие на ней вещи; ковер, ни с того, ни с сего удлинившийся чуть ли не до двери. Теперь аномалии проявлялись только в комнате у Виго, вот уже четыре раза подряд взывая к Дамиру и постоянно нашептывая что-то на непонятном языке. Сороковую аномалию он обнаружил уже около стола, а точнее, прямо на нем: странные, написанные кровью символы на листках, где раньше были простенькие детские рисунки, а вместо двух книг с яркими, бросающимися в глаза обложками, теперь лежало что-то наподобие бестиария в серебряном переплете с изображением черепа. Что было у него на уме, когда он создавал эту аномалию? Кошмары из детства, или его фантазия, постепенно поглощавшая его психическое здоровье? Был бы Дамир ребенком, он бы уже давно трясся под одеялом от страха, но парень вырос, повзрослел, стал более безразличным ко всему своему окружению, как физическому, так и материальному. Только некоторые страхи остались, и кошмары, пройдя сквозь годы, не отпускали его. Лежа на кровати, Гуськин рассматривал оставшиеся в блокноте листы, но вновь задержался на изображении аномалии с зеркалом. Что-то его пугало в этом измененном рисунке, странное предчувствие тяготило, а почему - он не понимал. Взяв красный карандаш, минутой ранее отложенный в сторону, Дамир пририсовал маленькому человечку в зеркале маленькие глазки и рот, широко улыбающийся во все имеющиеся у него зубы. Но кружочек был настолько маленький, что улыбка заняла чуть ли не пол-лица. Такое глупое получилось личико у этого человечка, веселое. Зато эта картинка теперь не выглядела так устрашающе в глазах разработчика. Она, скорее, немного смешила его. Парень тяжело вздыхает: конец всё ближе, но что будет после? Цикл начнется заново? Или кошмары наконец отпустят его хотя бы на некоторое время? Хотелось верить, что когда Дамир найдет все аномалии, он проснется у себя дома, как ни в чём ни бывало. Постоянно задумываясь об этом, Гуськин даже перестал замечать, как быстро он начал засыпать. На этот раз, едва только парень проснулся, шепот послышался прямо над его ухом, откуда-то сбоку, а не из спальни в конце коридора. Белая рубашка и галстук, висящие в прихожей, на месте, а листок, где нарисованы аномалии с часами, давно исчезли из блокнота, и отмечать там уже нечего. Кошмаров в той области не осталось... если не считать зеркала. Рисуя и прописывая эту аномалию, Дамир постоянно вспоминал сон, когда бродя по дому, он наткнулся на огромное зеркало. Увидев окровавленное и сильно искаженное отражение себя, он надолго запомнил этот кошмар. До сих пор он немного побаивается зеркал, даже несмотря на возраст. Сейчас же, ему вновь предстояло встретиться с тем, что таится за стеклом, взглянуть ему в глаза, и дождаться, пока оно не исчезнет. Страх из детства и неведение того, что он увидит там, удерживали его на месте. Дамир даже в сторону зеркала смотреть боялся, не то что подходить к нему. Однако, другого пути у него всё равно не было: рано или поздно ему придется спровоцировать аномалию, если он всё же хочет проснуться. Да и куда делась та уверенность, которая гнала его вперед, к пятьдесят четвертой аномалии? Нарезая круги между ванной и кладовой, парень думал, что же он увидит там. Как бы и не особо страшно: пару секунд постоять перед зеркалом и посмотреть в морду твари, которая там отразится, а затем бесследно исчезнет. Но всё равно боязно. Вдруг она побежит за ним? А если догонит? Дамир снова открывает дверь в ванную, заходит внутрь помещения и пристально смотрит в черный, бездонный потолок, изредка перемещая взгляд на зеркало, висящее над раковиной умывальника. Боится, трясется, и знает, что пути назад нет. В этом зеркале прекрасно видно всё его лицо в самых мельчайших деталях: сильно уставший взгляд Дамира, мешки под глазами из-за бессонных ночей и небольшой шрам на брови, который трудно заметить невооруженным глазом. От нахмуренного взгляда, что исподлобья смотрел на всё вокруг, на лбу пролегла неглубокая складка. Ему нужно собраться с силами, но как заставить свое подсознание перестать бояться? Как сделать так, чтобы страх исчез и не возвращался до того момента, пока он не проснётся? За всё это время он так привык к кошмарам, но простое зеркало пугало его гораздо больше прежних кошмарных снов. На секунду, в отражении Дамир увидел нечто иное, чем свое лицо: что-то то-ли красное, то-ли черное промелькнуло перед глазами, после чего отражение и вовсе пропало. Зеркало почернело, как потолок, и лишь спустя секунду всё вернулось на свои места. Аномалия с зеркалом уже была - программист отметил её ещё очень давно, - и тогда в нём не отражалось ничего от слова совсем. Отражение не вернулось ни через секунду, ни через минуту. Сейчас же аномалия проявилась иначе. Гуськин даже не понял, что произошло. Такой аномалии вообще не существовало, такого быть не должно. Тем не менее, это происходит, но почему? Слишком странно... Парень направился к выходу, всё её не понимая произошедшего. Рядом с этим зеркалом тоже теперь находиться не хотелось, а то мало ли. Хоть оно слишком маленькое для того, чтобы каким-либо образом причинить вред, от своих кошмаров Дамир ждал чего угодно, вплоть до... Сзади раздался звон. Парень, не ожидавший этого, взвизгнул и резко обернулся, врезаясь в дверь. От увиденного он с облегчением выдохнул: это зеркало упало на пол и разбилось вдребезги, осыпая белый кафель мелкими осколками, в каждом из которых всё ещё жило отражение. Прямо к ногам разработчика упали три особо крупных треугольных осколка, где отразились испуганные глаза Дамира, всё также стоящего у двери. Парень удивился: если бы зеркало падало прямо с того места, где оно висело изначально, в осколках бы ничего не отражалось - стекло бы упало задней стороной вверх. Причем рама, на которой висело зеркало, осталась на месте, а отражающая часть сама, без сторонней помощи, разбиться не могла.. Ему точно кто-то помог упасть: стекло будто отделили от держателя, вынесли в середину комнаты и с размаху кинули на пол. Причем делали это, словно паря в воздухе: слишком равномерно разлетелись осколки, и на их пути не было никаких физических препятствий. Бросил его точно не человек, но кто тогда? Создавалось впечатление, что Дамир чего-то не видит, что есть нечто, которое сейчас, возможно, находится с ним в одной комнате. Дышит ему в лицо, стоит напротив него и смотрит в его глаза, а он не видит и не чувствует этого. Не ощущает, насколько близка к нему опасность, которая может в любой момент сотворить нечто ужасное. От разбитого зеркало и разбросанных по всей ванной кусочков стекла веяло странной аурой, какой-то слишком враждебной, неестественной. От одного только взгляда в эти разнящиеся в каждом осколке отражения становилось дурно, будто что-то высасывало жизненную энергию из души Гуськина. Он постарался как можно скорее выбежать из этой комнаты и захлопнуть за собой дверь. Делать там больше нечего. Небольшая эмоциональная встряска ненадолго приободрила его. Дамир даже пропустил кладовую и не пошел в неё в третий раз потому, что почувствовал внезапный прилив сил и желание увидеть искаженное свое отражение. Только двигался он не сам: туловище будто стало жить само по себе. Даже когда он захотел повернуть назад, оно шло вперед. Парень встал напротив зеркала, зажмурившись. Пожалуй, это был последний метод для сопротивления, и иначе противиться неизвестной силе он уже не мог. Пугающий шепот снова затронул его слух, проникая гораздо глубже, нежели раньше - в самое подсознание. Гипнотизировал, заставил подчиняться, подавлял его волю к жизни и движению, перехватывая контроль над разумом. Зажатое от нервов и стресса тело расслабилось; руки, плотно обхватившие торс, опустились. Внутри больше не было ощущения, что нужно куда-то бежать, что-то отмечать в блокноте и обводить в кружочки рисунки, что оставлены на его страницах. Приторно сладкое чувство безопасности вдруг охватило разум, и закрытые глаза наконец в недоумении распахнулись, устремив взор прямо в зеркало. Дамир бы уже давно закричал, убежал бы отсюда или уснул бы до утра, если бы только мог. Он не мог ступить ни единого шага, даже двинуть кончиками пальцев - всё тело подчинялось существу, что сейчас стояло перед ним по ту сторону зеркала. Окровавленное тело, лица которого из-за порезов было невозможно узнать, виднелось за стеклом. Парню понадобилось какое-то время, чтобы понять, что перед ним сейчас стоит он сам. Он едва соображал, и пока разум его находился в трансе, существо не исчезало. Минута, две - отражение всё ещё смотрит на Дамира, неподвижно стоя. - Когда же ты наконец сдашься? - нечто делает шаг вперед, и тело Гуськина подчиняется. - Когда осознаешь, что мы с тобой - единое целое? Искажённый голос доносится словно из-за толстой стены. Будто что-то препятствует его распространению, а источник находится в какой-то коробке. Существо так близко, буквально в четырех шагах от Дамира, но в то же время так далеко, за стеклом, по другую его сторону. - Ты всерьез понадеялся на успокоительное? - ещё один шаг, и расстояние сокращается до двух шагов. - Думал, я оставлю тебя после всех этих тщетных занятий с психотерапевтом? Воздух потрескивает от напряжения, дрожит от плохо скрываемой ярости Отражения и искажается под его влиянием. Перед ним Дамир беззащитен, слаб. Он не может перечить существу, беспрекословно подчиняется ему. Не то, чтобы он боится - его тело покорилось Отражению, и бороться с ним теперь бесполезно. - Мы достанем тебя и всех, кто тебе дорог, - между парнем и зеркалом остаются считанные сантиметры. - Куда бы ты не бежал, мы всегда будем рядом. Существо поднимает руку и прикладывает её к зеркалу. Дамир повторяет за ним, точь-в-точь, и их ладони практически соприкасаются, но разделяет из всё то же стекло. Кожа руки чувствует жар, как от красного света из окна, и отдернуть её Гуськин не может, пока не прикажет Отражение. Рисунок, который тогда исправил парень, будто ожил и сейчас стоял перед ним: у сущности не было глаз - только пустые, кровоточащие глазницы, и как оно видело, Дамир не понимал. Эта ужасная, широкая улыбка, разрезанные до ушей щеки, где на нескольких жилках висела нижняя челюсть. Словно самый страшный кошмар выбрался на свободу. На глазах от боли начинают наворачиваться слезы. К горлу подступает неприятный ком, норовящий вырваться наружу в любую секунду. С каждым мгновением всё хуже, но сущность ждет. Смотрит с упоением на боль Дамира, зная, что тот не сможет ей сопротивляться. И улыбка будто стала ещё шире, едва оно увидело, как маленькая слезинка пробежала по щеке человека. Что-то начало приближаться издалека: Гуськин услышал хорошо знакомый свист. Но боль была сильнее, и он даже не обратил на эти звуки никакого внимания. Ему казалось, что сейчас его рука воспламенится, а огонь перекинется на тело, и он всё равно ничего не сможет с этим сделать... - Я - часть тебя, без которой ты - никто! - Отражение ринулось вперед, хотело накинуться на Дамира, но стекло ему помешало, защитив программиста. Человек всё ещё не мог пошевелиться. - Покорись мне! Голос прозвучал, как кульминация к стремительно приближающемуся, давящему на уши свисту. Словно всё желало окончательно свести с ума Дамира, сделать всё возможное, чтобы его руки опустились. Чтобы он наконец стался и дал кошмарам растерзать себя. Едва звуки достигли максимальной своей громкости, всё внезапно стихло. Сущность недвижно застыла, отойдя немного назад. Тело Гуськина наконец задвигалось, но рука намертво пристала, будто приклеилась к зеркалу. Оставшиеся силы парень потратил только на тщетные попытки отодрать ладонь от стекла. Отражение на это смотрело всё с тем же превосходством, как хищник смотрит на собственную жертву перед тем, как заживо сожрать её. Человек метался, скуля то-ли от боли, то-ли от страха. Слёзы ручьем текли из его глаз, от резких движений падая на стекло, и после продолжали стекать вниз. Энергия постепенно кончается, а жизнь угасает - Дамир дергался менее активно, пока наконец и вовсе не упал на колени, прислонившись лбом к зеркалу. Рука переставала болеть, но Гуськин настолько обессилел, что даже не понял того. - Глупец, идиот, - подытожило Отражение, презрительно смотря на едва дышавшего парня, продолжавшего почти беззвучно плакать уже от безысходности, тянущей его тело к полу. - ты не откупишься от меня своими слезами, и упрямство твоё тебе не поможет. - Зач-чем? - еле шевеля губами спрашивает Дамир и поднимает глаза, но вновь опускает их, не в силах смотреть на существо. Отражение подходит к нему, касаясь стекла, и дрожащее тело снова послушно повторяет за ним, игнорируя слабость. Человек взвыл, застонал. Сердце и легкие болели от напряжения, а сам Дамир хотел только лечь и лежать, чтобы никто его не беспокоил. Рука отлипает от зеркала; её сущность отвела в сторону. Теперь тело опиралось на шкаф, но это ничуть не облегчило страдания Гуськина. Даже наоборот, недавно освобожденную руку снова заставили болеть из-за давления на неё. Мышцы сводило судорогой, но даже упасть парень не мог: не имел на то ни права, ни воли. - Ты принадлежишь мне с самого начала своей жизни, жалкое ты создание, - Отражение выпрямляется и становится смирно, и Дамир делает тоже самое. - Пока ты борешься, я становлюсь только сильнее с каждой твоей попыткой обрести покой. Но его не было, нет и не будет никогда. Покорись мне! Острая боль пронзила левый глаз: невидимый фрагмент попал туда, отражаясь в мозгу алым светом. Руки дернулись к лицу, закрывая раненное око. Что этим хочет сказать Отражение? Чего оно добивается и когда наконец отпустит Дамира? Он не знает, и ответы всегда ускользают из-под самого носа. Человек не успел даже вскрикнуть: зеркало под давлением изнутри лопнуло, осыпая его тысячами таких же маленьких, невзрачных, но очень острых осколков. Тело, которое существо снова отпустило, отлетело к стене и шлепнулось на пол, слабо шевелясь. Он не мог подняться на ноги. Сияющим дождем посыпались сверху кусочки стекла, без труда разрезая кожу лица. На щеках образовались маленькие, кровоточащие ранки; изрезанные губы опухли. Словно маленькие колокольчики звенели приземляющиеся на паркет осколки. Звенели, смеялись также громко, как смеялось существо над ослабевшим телом Дамира. Щит, преграждавший существу путь и защищавший Гуськина от существ зазеркалья, рухнул, открывая проход между двумя измерениями... - Некуда бежать, некуда идти, - хохочет Отражение, проходя сквозь раму зеркала, что осталась после того, как оно было разбито. - Силы кончаются, тело слабеет, а я всё ближе! Не помня себя от ужаса, или, может, от злости, человек вскочил на ноги и кинулся к спальне Виго, держась за глаз, боль в котором только усиливалась. Что придало ему сил - не знает даже Отражение, которое в полном недоумении осталось стоять в море маленьких стеклянных осколков, лежащих на полу. И куда так неожиданно делась усталость? Сущность двинулась в сторону комнаты вслед за убежавшим туда Дамиром. Кошмары не любят, когда их планы нарушают, и этот раз - не исключение. Отражение негодовало, яростно разбивая на своем пути всё, что попадалось ему под руку: ваза с цветами, портреты, аквариум. Оно пыталось напугать, показать своё преимущество, не зная, что его хозяин заведомо победил... Не спеша существо подошло к двери и медленно, стараясь скрипеть ей как можно громче, открыло её. Комнату вмиг озарил красный свет, вновь исходящий из окна, словно что-то подлетело к дому за стеклом и посветило внутрь по приказу Отражения. Ему подчиняется всё в этом измерении, он здесь король и повелитель. И лишь Дамир, уже сладко спящий в уголке комнаты, не мог ему покориться. Сущность так бесило это спокойствие программиста, которое объяло буквально всю комнату вокруг Гуськина. Хотелось поднять его с кровати и кинуть прямо в освещаемую область. Хотелось услышать не тихое дыхание, а истошные крики и визги человека, сгорающего под этим красным светом заживо. Видеть, как беззащитное тело корчится в агонии и из последних сил хватается за свою жизнь, что так легко ускользает из него. Но тем не менее, к Дамиру Отражение приблизиться не может. Что-то обжигает его также, как красный свет обжигает Гуськина, только это что-то - невидимое. Другая аура, враждебная для зазеркалья, откуда пришел этот демон и причиняющая боль всему, что её коснется. Таков компромисс их существования, и при соприкосновении и человек, и существо могут просто взаимно уничтожиться. Тихо зашелестел блокнот, лежащий на столе. Неспешно, будто по велению чьей-то магии, листы переворачиваются, и книжка открывается ровно на странице с изображением аномалии с зеркалом. Изрисованный красным карандашом человечек все с той же улыбкой до ушей, постепенно исчезает, а листок распадается на мелкие частицы. - Я доберусь до тебя позже, - пристально смотря на лежащего Дамира молвит существо, быстрым шагом направляясь обратно к зеркалу. - они не помогут тебе... Части всего, что раньше было разбито и сломано Отражением вновь собираются в единое и работающее целое. Дом снова приобретает прежний свой вид, и сколько бы демон не пытался сломать здесь что-либо, едва Гуськин заснёт, вещи снова восстановятся. Это его сон, его видение, его грёзы, которые никто, кроме него, не в силах изменить. На стену у шкафа возвращаются упавшие по воле Отражения часы, целые и невредимые, продолжающие тикать. Зеркало в ванной снова висит на стене над умывальником; разбитая ваза склеивается сама по себе, и упавшие на пол затоптанные цветы оживают, вырастая заново. Сущность заходит обратно в своё измерение через разбитое зеркало в коридоре, ощущая своё поражение. Кусочки стекла, лежавшие на полу, тут же приходят в движение, создавая прежний барьер между миром снов и зазеркальем. Трещины исчезают, зеркало вновь становится непрозрачным для Отражения. Всё возвращается на свои места. Дамир не боится Отражения. Разработчика существо больше не пугает, ведь он знает знает - рано или поздно, он проснется, и ни одна аномалия не остановит его... *** На часах восемь утра. Теперь прогресс хорошо ощутим, но с каким трудом дались Дамиру последние два часа. Особо сложных аномалий не осталось, да и все те, которые могли бы его сильно напугать, уже были найдены. Проблема заключалась в другом. Боль в левом глазу, что он тогда ощутил, была не случайна: Отражение действительно ранило его осколком, который так и остался внутри. Глазное яблоко поначалу будто разрывало изнутри, и до сорок пятой аномалии Дамир и вовсе не открывал глаз - настолько было больно. Взяв первую попавшуюся вещь, висевшую на вешалке в спальне у Виго, он перевязал левую часть лица, чтобы боль не отвлекала его от поисков. Что-то ярко-зеленое, как и главный герой игры, а что это было, Дамир не особо помнил. Главное, что эта ткань не являлась чьими-то трусами или другим нижним бельем. В сорок седьмой раз проснувшись в коридоре, Гуськин нехотя, но осмелился открыть глаз и посмотреть в зеркало, поскольку он более-менее пришел в норму, и двигать им было уже не так больно. И, о ужас... то, что он увидел, повергло его в шок. Под повязкой он увидел совершенно иной глаз: почерневший белок, пронизанный кровеносными сосудами. Некогда зеленая радужная оболочка покраснела, между ней и белком больше не было четкой границы - она расплылась, словно кровавое пятно. Любопытство, взявшее верх, заставило Дамира закрыть здоровый глаз. Было это любопытство, или очередные козни Отражения - какая разница? Настолько неприятно было видеть в зеркале этот кошмар. Такой же выбивающийся из общей картины, как аномалия, которую хочется отметить в блокноте и забыть, но каждое следующее пробуждение глаз оставался таким же, как и в прежние разы. В зеркале тогда он увидел Отражение, а вокруг себя - иной мир. Всё вмиг стало другим: каждая аномалия, которую он знал, обитала здесь, в этом месте. Зазеркалье явилось программисту во всей своей красе, а демон из него заставил увидеть мир, что находился по другую сторону зеркала. - Лучше бы я ослеп, - думал парень каждый раз, видя в зеркале тот же черный глаз. Было страшно осознавать, что когда Гуськин снова закроет правую сторону лица, перед ним предстанет Отражение и попытается завершить начатое. Цель у него одна: искалечить Дамира и свести его с ума. Седьмой час был достаточно спокойным, но давление не утихало. Демон пока никак себя не проявлял - парень мог увидеть его только в зеркале, если закроет правый глаз. Слишком тихо вокруг, и аномалии не агрессивные. Это казалось слишком странным. Все подозрения Дамира подтвердились, едва часы пробили восемь. Ото всюду, со всех комнат слышался шепот, а в каждом отражении, даже не в зеркалах, человек видел то изуродованное лицо сущности. То и дело, в окнах мелькал красный свет; тихие звуки иногда прерывались истошным рёвом монстра. Начался настоящий кошмар. Аномалий оставалось совсем немного, но найти их было теперь ещё труднее: как сосредоточиться, когда на уши давит этот постоянный шелест миллионов голосов, а тело самовольно дергается, едва он сменяется на крики? Мурашки бегут от одного только упоминания Отражения, а ведь теперь оно с ним в одном измерении - смотрит, следит за Дамиром и ждет момента... На пятидесятой аномалии, демон вновь пришел в движение, на этот раз разгромив всю кладовую. От неожиданности, разработчик едва не упустил из виду “весёлые” обои на кухне. Голова тяжелела, и даже пробуждение не избавляло от этого. Сонливость стала преследовать Гуськина на постоянной основе. Пятьдесят первую аномалию он тоже чуть не пропустил: так естественно выглядят подвинувшиеся на кухне стулья, даже и не понятно, кошмар это, или нет? Самочувствие ухудшалось с каждой секундой, но даже когда человек закрывал правый глаз и открывал левый, ситуацию это не спасало: вид искажённого Отражением измерения пугал разработчика своей неизвестностью. Пятьдесят вторая аномалия: Дамир еле-еле поднялся с пола. Ему было очень плохо от всего, что сейчас происходило с ним. Когда он смотрел в зазеркалье, шепот прекращался, а Отражение переставало быть таким агрессивным. Особых преимуществ не было: парень всё равно хотел спать, а аномалий в другом измерении будто исчезали, сливались с окружающей их средой и выглядели чересчур естественно. Относительно бесполезная хрень... Оставалось всего два кошмара: глаза на потолке в ванной и граммофон. Это были как раз те аномалии, на которые надеялся Дамир, но никак не мог поймать их. Блокнот сузился до двух страниц - оставался последний, решающий рывок, который решит судьбу парня. - Граммофон или глаза, граммофон или глаза? - как-то слишком весело бормотал программист, заходя в ванную. Увидев чистый чёрный потолок, он подытожил. - сука блять, граммофон! Как же долго Дамир в своё время возился с этим граммофоном. Бета-тесты, постоянные забеги - кажется, на весь дом столько сил потрачено не было, сколько на один ебучий граммофон. И всё ради того, чтобы во время аномалии проигрывалась не та спокойная музыка, а оглушительный рёв монстра. Чем-то довольный Гуськин входит в кладовую и уверенным шагом идет к тумбочке, но останавливается на полпути: из рупора граммофона, мигнув пару раз, на парня посмотрела пара красных глаз, затаившихся в тени. - Я пожалуй позже зайду, - заявляет Дамир и пятится назад к двери. - иди нахуй, пидор. Он уже и так знает, что ему отметить в блокноте, так что лучше не рисковать. Мало ли, оно ещё покусает, а до финала осталось всего ничего. Если прогресс сбросится до самой первой аномалии по такой глупой причине, психике Дамира точно конец. Из этого дня сурка он уже не выйдет. По дороге, разработчик вспоминал ту мелодию, которую написал ещё год назад. Вдохновлялся он одной из многочисленных утренних прогулок, что уже стали неотъемлемой частью его жизни - так сказать, привычкой. Эта музыка успокаивала, становилась островком спокойствия среди всего того напряжения, которое испытывали люди, находясь в этом месте, среди аномалий и кошмаров. - Что ждет тебя в твоей реальности? - от зеркала слышится шепот. Дамир тут же останавливается и смотрит в его сторону. - Как минимум жизнь, а ещё родные люди, друзья... - начал перечислять парень. - канал, игры, которые мы разрабатываем... - А как же бедность, болезни, голод? - не унимается нечто. - здесь тебе ничего из этого не угрожает... - Я как-нибудь сам уж разберусь, угрожает ли мне это, или нет, - огрызается Гуськин. Его уже на порядок достало это всё, включая самого демона из зазеркалья и его рабов-прислужников. - я хочу в СВОЮ реальность, а не в твою! - Рано или поздно ты всё равно придешь ко мне, - голос отдаляется, растворяясь в пространстве. - когда-нибудь смерть уравняет всех... Дамир поёжился. После этих слов стало как-то неуютно. Нехотя, парень снова задумывается о грустном: о смерти, о потере близких ему людей. С головой погружается в море горечи и страданий, выдуманных им же. Но какой бы расправой не угрожало ему Отражение, какие бы картины не рисовало его сознание и как долго бы не сопротивлялся его разум, Гуськин всегда возвращается в действительность с одной единственной мыслью: “Реальность творим мы сами, и то время, что нам дано на жизнь, нужно проводить так, чтобы извлекать и него только пользу”. Оставалась последняя аномалия - глаза на потолке в ванной. В зазеркалье они были повсюду: на кухне, в кладовке, на стенах коридора - везде, где только можно себе представить, но в мире снов эта аномалия выражалась так ярко только там, в ванной. Её Дамир ждал не меньше, чем граммофон. И вот, этот момент настал... Копошащиеся в черноте, дрожащие мелкие глазки испуганно смотрели на человека с потолка. Они не шептались - они переглядывались друг с другом, будто только взглядом могли говорить. Но от каждого было слышно это безмолвное: “Неужели, он - тот самый? Избранный королем...” Их здесь десятки, сотни, но что скрыто в темноте за ними? Ещё тысячи таких же глаз? Сколько их всего? Точно ли это тот прежний потолок, а не бездонная черная дыра? Как звёздное небо - бесконечная и необъятная. - Я выберусь отсюда? - задал вопрос Дамир, глядя вверх. Он не ожидал внятного ответа, лишь смотрел на глаза, бегая взглядом от одного к другому. К концу у него осталось только безразличие, без какой-либо радости и уверенности. - ты слышишь меня? - Он достанет тебя ото всюду... - слышит парень в ответ. Шепот, подобный шуму ветра разносится по всей комнате. - придёт, когда ты не будешь этого ждать... заберет тебя с собой... в свой мир... Какой ответ он ожидал от творения, что создано Отражением? Как бы то ни было, сейчас всё пыталось настроить его против реальности. Или наоборот, методом от противного, против демона из зазеркалья? Его кошмары становились всё мрачнее и мрачнее, и с каждым разом уходили глубже в прошлое. Слишком запутанно... Переступив порог спальни, Гуськин почувствовал жжение в левом глазу. Боль захватила его не сразу: сначала это ощущалось, как легкое покалывание, и лишь после, боль пошла по нарастающей. Чем ближе к кровати, тем сильнее ощущалось жжение. Под повязкой стало ощутимо горячее. Будто кто-то раскаленным железом провел по веку и оставил металл максимально близко к глазу, при этом не касаясь его поверхности. Когда Дамир сел на кровать, боль достигла пика. - Покорись мне! - снова звучит этот властный, злой голос, повелевающий остаться. - Ты не сможешь так просто уйти! - Уже ухожу, - усмехнулся программист и тихо ойкнул от боли. - соси пенис. - Ты пожалеешь о своём решении! Так много угроз, но ни одна из них ещё не была исполнена. А как известно, угроза без исполнения, всё равно, что несдержанное обещание - смысла не имеет. Не верил Дамир всем этим словам, хоть и слегка побаивался увидеть окровавленную рожу в зеркале. Пожалуй, больше, чем выбраться и этого сна, парень хотел забыть это существо и никогда не вспоминать о нём. От блокнота остался один только листик и спираль, на котором когда-то держалась связка. Скоро она станет ненужной, и её можно будет просто выкинуть. С одной стороны, жалко расставаться с этим местом, но с другой, Гуськин хочет покинуть его как можно скорее. Карандаш плавно скользит прямо по рисунку, задевая черные линии, нарисованные задолго до всего происходящего. Последний лист в блокноте скоро исчезнет вслед за остальными пятьюдесятью тремя, и Дамир наконец покинет мир снов. Парень был просто поглощён желанием проснуться, забывая обо всём вокруг. Тревога накрывала с головой: программист не мог уснуть. Это то самое ощущение, когда от реальности тебя отделяет лишь одна грань - сон, и тебе нужно просто проснуться, но не получается. И когда ты от волнения можешь только ворочаться на кровати, а в голове у тебя роем светлячков копошатся разные мысли. Он не знал, сколько прошло времени прежде, чем он наконец провалился в сон. Мешал ему не столько глаз, боль в котором вскоре стихла, сколько эти переживания, беспокойство. Внутри боролись уверенность в будущем и недоверие ко всем видениям, что ему удалось узреть за все эти пробуждения в коридоре. Но до сих пор не покидала его одна мысль: что же тогда помогло ему сбежать от Отражения? *** Последнее, финальное пробуждение сопровождалось некой пустотой внутри: кошмаров в доме больше не было. Аномалии навсегда покинули это место, оставили в покое сновидения Дамира, но концом даже и не пахло. Скорее, было похоже на затишье перед бурей, и все монстры исчезли, чтобы после напасть и растерзать ничего не подозревающее тело. В небольшом недоумении Гуськин подошел к ванной комнате и дернул за ручку. К его величайшему удивлению, дверь оказалась заперта. Не то, чтобы он очень сильно был ошарашен: программист надеялся, что это обойдёт его стороной, но нет. Как он и предполагал, у истории должен быть финал. Но как этот финал закончится для Дамира? Каждая комната была заперта, и их парень сразу же пропускал, ибо делать ему там нечего. Он двигался к спальне родителей, которая до этого момента была также закрыта. Но сейчас, дверь, ведущая туда, должна была открыться. Что ждёт Дамира за ней? Он и сам не знает, и ничего не может предположить - слишком много вопросов, что не имеют даже самого простецкого ответа. Что же скрывается за этой ничем не выделяющейся дверью? Казалось бы, такая же, как и все, но в то же время сильно отличающаяся от них. А за ней - таинственная комната, в которой слились воедино все кошмары этого мира... Рука бережно опускается на дверную ручку и толкает её вперед: дверь поддаётся. Внутри ничего не видно: только темнота и ничего больше. Войти туда человек не решается - страшно. Опять боязнь неизвестности, страх того, что ждёт его после. И было ли всё это сном? Пути назад нет. Остаётся лишь шагнуть в темноту, чтобы наконец увидеть, что она скрывает под своим чёрным плащом. Все её тайны, секреты, дары и проклятья. Получить ответы на столь желанные вопросы, что волновали Гуськина с самого детства, с самого первого его ночного кошмара, что он увидел в свой жизни. - Почему ты преследуешь именно меня? - делая небольшие шаги вперед спрашивает Дамир. - почему не можешь отпустить? Почему... я? Тишина. Нет ответа. Тьма отвечает молчанием, или просто игнорирует, но парень не сдаётся. - Откуда пришло Отражение? - как будто и не ясно, откуда. Хотя, это как посмотреть. - Зачем он здесь? Что тебе нужно от меня? Снова игнор. Шесть вопросов - ноль ответов на них. Такими темпами Дамир просто сойдёт с ума, разговаривая по факту с самим собой. - Ты выпустишь меня отсюда? - Гуськин перешел уже к самым банальным вопросам, только бы на них ответили и перестали его внаглую игнорировать. - Сколько мне сидеть здесь? Что ты покажешь мне перед тем, как я проснусь? Дверь захлопнулась, лишая и без того темное помещение последнего ориентира. Теперь программист находился в кромешной тьме, не ведая, что находится вокруг него, и есть ли там что-то вообще. Впрочем, тоже неплохой ответ... - Да кто ты такой?! - в отчаянии кричит человек, смотря по сторонам. Ни раненный, ни здоровый глаз ничего не видят: что там, что там - непроглядная темень. Только страх нарастает, ноги трясутся. Волосы на загривке встают дыбом - рядом кто-то есть. Нечто огромное, хорошо спрятавшееся в темноте. Окружает со всех сторон, и куда повернуться, чтобы встретиться с ним лицом к лицу, Дамир не понимает. Может, и нет у него никакого лица? Только тело, что чувствует присутствие человека. - Я - часть тебя, без которой ты - никто! - раздался громкий голос сверху. На Отражение это похоже не было. Где-то он уже это слышал... - Можно конкретнее? - пригнувшись ответил парень, испуганно глядя по сторонам. - Выпусти меня отсюда, я устал! Ответа снова не последовало. Нечто явно не было многословным, да и четкого ответа на вопросы Гуськин не получил. Над ним будто издевались, хотя чего ещё можно было ожидать от собственных снов и от собственного разума, который никогда не упускал возможности поиздеваться над Дамиром. Где-то сбоку загораются два красных глаза. Потом ещё два, и ещё. Знакомые шесть глаз снова смотрели на человека свысока. На сей раз, монстр был огромен, и глаза его светились, словно прожекторы, озаряя алым светом всё вокруг. Но взгляд скользит ниже, спускается на пол, и... застывает, ужасаясь. Перед ним стоит Отражение, такое же улыбающееся, смотрящее в душу своими пустыми глазницами. Стоит уже как-то непривычно - он держит руки за спиной, пряча что-то в ладонях. Оно не двигается, будто ждёт приказа. Неужели, даже не оно главное здесь? - Забери его глаз! - рявкнул голос. Существо тут же кидается на ничего не подозревающего Дамира и сбивает его с ног одним метким ударом. Человек видит: в правой руке Отражения блеснуло что-то острое. Едва спина соприкасается с полом, из темноты выскальзывают черные отростки и опутывают руки и ноги программиста. Гуськин не успел сообразить что-либо: Отражение тут же “оседлало” его, прижимая к поверхности пола. Одна из рук несильно сжимает горло человека, поворачивая голову так, чтобы левый глаз был выше. - Всевидящее око не пригодится тебе в “твоей” реальности, - шипит демон, приблизив своё лицо к лицу парня. Наконец, Дамир видит в руках Отражения острый кинжал. Существо настроено решительно. На щёку падает несколько красных капель. Лезвие ножа медленно приближается к глазу. Сущность будто оттягивает момент, ждёт ответной реакции Дамира. А какая может быть реакция? Парень был обездвижен, он не был способен даже пошевелиться от ужаса. Разработчик молился лишь об одном: когда он закроет глаза, этот кошмар закончится. Но каждый раз, когда он открывал их вновь, ничего не менялось. Едва парень приоткрыл глаза, Отражение вонзило кинжал в око когда Гуськин не ждал этого. Лезвие вошло всего на треть - этого хватило, чтобы насквозь проткнуть глазное яблоко. Всё произошло очень быстро, и на мгновение всё затихло. На одно только мгновение. Раздался дикий, истошный вопль, мгновенно разорвавший тишину на миллионы кусочков - это кричал Дамир. Красный свет плыл перед единственным оставшимся глазом, рассеивался и преломлялся в слезах, брызнувших из него. Невыносимая, жгучая боль добиралась до самого мозга, заставляя человека буквально орать не своим голосом. Лезвие постепенно поворачивается, будто выкручивая глаз. Кровь стекает по лицу, и светлые волосы впитывают её всю, приобретая яркий бордовый оттенок. Ушей касается чей-то надрывающийся смех, и после слышится искажённый голос демона, отражающийся от стен и эхом повторяющийся сотни раз. - Я - часть тебя, без которой ты - никто! - Ты принадлежишь мне с самого начала своей жизни! - Покорись мне! Звуки превращаются в неразборчивую кашу и улетают вдаль, в высоту. Крики стихают, свет тает где-то в темноте, и ощущение скованности во всем теле пропадает. Ненависть, пожирающая разум на пару с болью в левом глазу медленно покидает тело. Душа, растворяется во Тьме, и человек наконец обретает столь желанное спокойствие... *** - БЛЯТЬ! Тяжело дыша, Гуськин просыпается. На этот раз, уже в своей постели, у себя дома. Всё те же стены телесного цвета, белый потолок. Обстановка прежняя; мебель на месте. Окна зашторены, и через них всё также пробиваются лучи закатного солнца... Стоп... Закатного солнца?! Сколько он спал? Дамир сел на кровати и оглянулся: ничего не поменялось, только на стене отражается небольшая полоска оранжевого света, который не смогли удержать неплотные шторы. Странно... Парень берет телефон в руки, который лежал на стуле рядом с кроватью и включает его. На часах всё те же двадцать часов вечера, того же числа. В последний раз он смотрел на часы, когда разговаривал с Ростиком - было два ночи, это он помнил. Но тогда... он спал восемнадцать часов подряд? Среди уведомлений, Дамир видит с десяток пропущенных звонков и примерно сотню пришедших сообщений от Ростика. Гуськин сразу вспомнил: Шурупкин уезжал в Минск в лагерь на подработку. Он же обещал ему позвонить, а по итогу просто проспал до самого вечера. Как-то неудобно получилось. - Я только что проснулся, извини, - так глупо звучали эти слова, написанные в ответном сообщении, хоть они и были правдой. Оправданий парень не искал. - как ты доехал? Программист ложится обратно в кровать и смотрит куда-то перед собой: почему он спал так долго? Он не слышал ничего вокруг себя, даже звонков Ростика. Сразу в голову пришла идея проверить таблетки, которые он выпил перед сном: от простого успокоительного такого эффекта быть не должно. Вылезая из постели, Дамир включает компьютер и идет на кухню, где, по его предположениям, должен был лежать тот самый медикамент. Нужно проверить, пока он ждет обратной связи от Шурупкина. Время, пока включится компьютер, ещё есть. Пластина с капсулами лежала прямо на столе: он не убрал её, когда уходил спать. Рядом же лежала и упаковка, на которой написано название препарата. Пошевелив мозгами, Дамир вспоминает, что со стола тогда взял первые попавшиеся таблетки, не прочитав названия. А надо было: успокоительное лежало вообще в другом конце. Две очень похожие упаковки, которые Дамир спросонья перепутал, действительно были успокоительным и снотворным. Только лежали они в разных концах стола, чтобы Гуськину было легче ориентироваться. Но по итогу, он ошибся сторонами, и вместо успокоительных принял хорошо действующее снотворное. Да уж... Из спальни раздаётся звук, сильно похожий на звонок из Дискорда. Парень и так знает, кто может сейчас ему звонить: никто иной, как Ростислав, которого он игнорил целый день по воле седативных препаратов, принятых им поздно ночью. Подключая наушники, разработчик садится за компьютер и немного погодя, отвечает на звонок. Он уже понимает, что сейчас ему сильно влетит от друга, а поскольку Шурупкин - особа крайне эмоциональная под стать своим родителям, ждать от него можно чего угодно. Дамир надеялся, что перед этим ему никто не наступил на ногу, иначе... - Привет? - робко произносит Гуськин. Он так даже отца своего не боялся, как сейчас боялся гнева Ростика. - Меня слышно? На другом конце слышится голос Шурупкина, только по ощущениям, он говорил не своему собеседнику, а кому-то другому. Как будто человеку, стоящему рядом. - Мне нужно срочно позвонить отцу, - кого Шурупкин имеет ввиду? Дамира что-ли? - можно отойду? - Отбой через десять минут, - второй голос гораздо ниже. Это точно говорил не Ростик. Может, другой вожатый? - Я скоро вернусь, - уже чуть строже произнес Шурупкин, будто обращался теперь и к Дамиру, и к вожатому. Программист сжался. - можете не беспокоиться обо мне. - Иди давай, Шурупкин, - отмахнулся некто и ушел. Это разработчик понял по шагам, которые услышал после его слов. Ростик же направился в обратную сторону в полном молчании, будто и не знал, что сейчас Гуськин уже ждёт, что он скажет. И чем дальше он уходил, тем сильнее билось сердце Дамира, всё ещё ожидавшего хоть что-нибудь кроме стука кроссовок о ступени. Куда бежит Ростик?.. - Где ты был?! - гаркнул яростный голос в наушниках парня. Тот аж чуть с кресла не упал. - Чем ты был занят?! На такое внезапное появление Дамир не особо рассчитывал. Без приветствия, без введения - просто резкий вопрос “Где ты был?!” - Я ведь попросил тебя только об одном - будь рядом, на связи! - не унимался Ростик. - Что с тобой случилось?! - Я заснул... - тихо проговорил Дамир. - и проснулся буквально пару минут назад. Прости. - Мог раньше позвонить? - голос ненамного смягчился. - Почему никто не мог до тебя дозвониться?! - После нашего с тобой разговора и до нынешнего момента я спал, не просыпаясь, - уточнил программист, терпеливо выслушивая крики. - я не знаю, как это произошло, и что тому способствовало. - Проехали! - отрезал Шурупкин, вздыхая. - Спал говоришь? И сколько ты проспал в итоге? - Восемнадцать часов, - цифра надёжно отпечаталась в его голове. - ровно восемнадцать часов. Как доехал? - Нормально, - торопливо бросил Ростик. - мне пора, завтра договорим. Спокойной ночи... если она у тебя, конечно, будет спокойной. Через две недели и узнаем подробности. - Думаю, у тебя она будет ещё более неспокойной, - усмехнулся Гуськин. - расскажешь завтра. Разберемся с этим позже... - Ну тогда до завтра... Дамир, - процедил белорус и отключился. Ему редко доводилось обращаться к программисту по имени. Но раз уж обратился, Гуськину приходилось готовиться к худшему. Например, к обиде, которая часто оканчивалась компромиссом. - До завтра, Ростя... - усмехается Дамир, сворачивая Дискорд, но не выключает компьютер. Эта ночь точно будет веселой. Направляясь на кухню, парень видит, как на столешницу кухонного гарнитура падает уже совсем красная полоска света закатного солнца. Скоро она пропадет вслед за небесным светилом и появится только с рассветом на следующий день. Его Дамир уж точно не пропустит. А пока, он мог позволить себе насладиться чашечкой вечернего чая и узреть, как за горизонтом спрячется тусклый красный шар. У него впереди ещё уйма времени, чтобы поразмышлять о своей жизни... Поразмышлять о кошмаре, который он создал...