О молитвах пред битвой

Бесконечный снежный ковер тянулся за горизонт, упираясь в черное, беспросветное небо, на котором не сияла ни одна звезда. Все было спокойно, безмятежно и знакомо, но в тоже время картина походила на что-то дивное и величественное. Будто север не мог быть иным, не позволял себе быть однообразным. Даже перед жуткой битвой он оставался многогранным и невероятным. Таким же, каким он казался ей в детстве. Когда Санса ворчала, что не хочет запачкать платье в снегу, но всë же спустя время присоединялась к детским забавам, Робб и Джон устраивали баталии, где снарядами были снежки, а оборонительными сооружениями — замки, выстроенные Браном, которого само имя обязывало к этому. И родители, конечно: ворчание мамы о том, как у них ресницы заиндевели, и заливистый смех отца. Арья глядела за горизонт, было приятно, стоя на Винтерфелльской стене, просто всматриваться в эту бескрайнюю и дикую местность и помнить то счастье, что потеряло возможность жить в тот день, когда королевские кони ступили на северную землю, в тот день, когда король предложил другу пост, о котором любой лорд едва смел мечтать. Сейчас почти все, кто присутствовал во время того судьбоносного королевского визита, мертвы, а живые, вероятно, сложат головы в схватке с существами, что столетиями были лишь сказками на ночь. Шорох раздался откуда-то издалека, Арья повернула голову и увидела, как размеренно по стене замка двигалась фигура юноши, облаченного в лиловый плащ. Она вновь взглянула на нескончаемый снег. Вскоре это место покроется багрянцем, и Арья будет в том участвовать. В битве, в которой нет хитрости и возможности врага купить, есть лишь оружие и кровь. — Леди Старк, — раздался голос, обладателю которого было в пору баллады исполнять. — Лорд Дейн, — ответила она, не шелохнувшись. — Не думал встретить кого-то здесь в столь поздний час, — он встал слева от неё. — Невероятная красота, менестрели не лгут. — И вас не страшит холод? — поинтересовалась она, вдыхая морозный воздух и поворачивая голову в его сторону. — Немногие южане способны оторваться от камина. — Пусть так, — его белые волосы дивно сочетались с отблесками снега, лежавшего везде. — Но север прекрасен, и никакой мороз меня не переубедит. — Многие сочли бы север диким, — продолжала она, не желая позволить молчанию смутить их. — Не думаю, что Ваш принц разделит этот восторг. — Его мнение о северянах окраплено кровью сестры и племянников, — он замолк, что-то обдумывая, не то подбирая слова, не то ища в себе силы продолжить. — Вы ведь не желаете вновь говорить о прошлом. — С чего такие мысли? Ответ последовал незамедлительно. — В нашу прошлую встречу мой рассказ вас обидел, — в его тоне появились жалостливые нотки, которые Арье совсем не льстили. — Упоминание той встречи можно тоже счесть разговорами о прошлом, —усмехнулась она. — Однако, в этот час, перед приходом Иных, я, поверьте, меньше всего беспокоюсь о кривотолках минувших лет. — Тогда вы мне позволите заговорить о сестре вашего отца, — он безотрывно смотрел вдаль. — И что вы можете мне поведать неизвестного о Лианне? — она не желала, чтоб он щадил ее душу. — Лианна была той, с чьим именем на устах шли в бой, она была идеалом, за который бились, с неë похищения для простого люда восстание началось, с ее смертью кончилось. Еë принято считать опороченной и несчастной красавицей, которую Роберт Баратеон бесконечно любил. — Мой отец говорил, — каждое слово казалось ледяной глыбой, что с тяжестью срывалась в ущелье. — Что в Лианне текла волчья кровь, что ее своенравие свело ее в могилу. — Эддард Старк — человек великой чести и большого ума, — в его глазах мелькнуло волнение. — И сестру он свою понимал больше многих, если признавал ее чем-то большим, чем сероглазой куклой, — он сделал небольшую паузу. — Лианну не похищали. Она бежала от нежелаемого брака. О чувствах Рейгара мне мало известно, но, насколько я могу судить, мужчина не умрет с именем той, кого не любит, на устах. — Почему, — грудь сковывало то ли от холода, то ли от подступающего гнева. — После смерти дяди Брандона и моего деда она не попыталась, не написала? — Я не могу знать ее мыслей, но она едва ли что-то смогла бы исправить, было слишком поздно, — он все так же был недвижим. — То, что началось как праведный гнев отца и брата, превратилось в сокрушительную силу, пронесшуюся по всем Семи Королевствам. — Рейгар должен был вернуть ее Роберту, — Арья резко повернулась и впилась взглядом в его лицо. — Война, может, и не прекратилась бы, но не была бы столь разрушительной. — И кого бы это спасло? — отчеканил Эдрик, чуть наклонившись вперед. — Хотя бы вашего дядю, — прошипела она ему в лицо. — Рейгар не мог ничего сделать. Оскорбление было невозможно забыть. — Умоляю вас! — гаркнула Арья, не отрывая от него глаз. — Каждый знал, что Роберт верещал о том, как он спасет ее и женится на ней. Ему было плевать, невинна она или нет. — Вопрос, что бы было после того, как эйфория от получения желаемого приза прошла, — его голос вдруг стал желчным. — Через сколько недель или месяцев он бы оказался в борделе? Когда Лианна нашла бы его в объятьях совсем юной фрейлины или, может, он в порыве гнева решил бы, что ее девственность всë-таки была важна ему? Когда она начала бы его презирать? — Вам стоило слагать баллады, а не меч в руке держать, столько слов, — она безотрывно смотрела в его сиреневые глаза, которые в ночи казались чарующими. — Вы говорите о том, что могло бы случиться с Лианной, но ваши слова предполагают слишком много «если». — Рейгар не мог ее вернуть. — Почему? — Потому что их было уже не двое, — он запнулся, но сразу после, как будто говоря заученный текст, в совсем не свойственной себе манере затараторил. — Я допускаю, что они были слишком увлечены друг другом и забыли обо всем. — Куда...— в ней что-то сломалось, всë то, что она считала истинным, треснуло, словно ледяная стена под весом неведомой силы. — Дели ребенка? — Я говорил вам, — он перешел на шепот, словно боясь, что их услышат, будто любая снежинка или тень могла раскрыть секрет, который он собирался поведать. — Что считаю вашего отца человеком невероятно верным и долгу, и чувствам, — он выдохнул. — И любя, неважно, кого, не смог бы себе позволить связь с другой. — Что? — ее мир рушился и разбивался. — Я понимаю, простите, полагаю, вы меня ненавидите, — он едва дышал. — Но вы так ревностно защищали любовь родителей, что, думаю, знание о том, что Эддард Старк не нарушил клятв верности должно принести вам хоть толику облегчения в том хаосе, который сейчас творится у вас в душе. — Джон — Таргариен, — прошептала Арья стараясь сохранить рассудок. — По отцу, — незамедлительно последовало. — Никто не узнает, — она молниеносным движением схватила его за плечи, осознавая ужас произошедшего. — Никто, кроме нас, — всë тело било дрожью. — Дейнерис Таргариен столько лет шла к короне, прошла материки, Джон станет преградой для нее и для самого себя. Он не должен этого узнать. Никто не должен. — Я рассказал лишь вам, — это было сказано не твердо и не убеждающе, в этих словах было что-то иное, что-то теплое. — И никому больше. — Кто еще знает? — ее сжимало, сковывало и сворачивало изнутри. — Кто? — О Рейгаре и Лианне? Некоторые. О ребенке — из живых только я и вы. — Откуда вам это известно? — она не отпускала его, все так же стояла и держала его за плечи, то ли не давая ему путей отхода, то ли боясь упасть. — Записка Эртура. Он беспокоился о том, что Лианна выглядит слишком болезненно и может не пережить роды. — Кому он писал? — Эшаре. Она выдохнула. — И вы уверены, что кроме вас никто этого письма не видел? — уже чуть более спокойно произнесла она. — Слуги, родственники, кто-то? — Я нашел клочок бумаги среди стопки нот, которые Эшара сочиняла. Аллирия не нашла силы их сжечь, поэтому они валялись среди вещей моих почивших тети и дяди. Я и сам на них случайно наткнулся. — Хорошо, — она приходила в себя. — Значит, никто. — Никто, — вторил Эдрик. Она осознала, что все еще держалась за него, поэтому, стараясь не выдать своего замешательства, отступила, отводя глаза в сторону. — Простите, — оправдывающимся тоном продолжил он. — Я прервал ваше уединение, так еще и такими неприятными речами. — Не извиняйтесь, — она глядела в даль, ища что-то, но глаз ни за что не мог зацепиться. — Вам не за что просить у меня прощения, — она подняла на него взгляд, вновь встречаясь с омутами, завораживающими всеми тонами сиреневого. — Так же я испортил вам эту ночь, — договорив, он словно смутился и повернул голову смотря в бесконечную снежную даль. — Север прекрасен. — Да. Ее ответ будто бы выдернул его откуда-то, заставив, слегка растерявшись, произнести: — Боюсь, моë общество может быть вам не слишком приятно, — он сделал маленький, едва заметный поклон и коротко произнес. — Доброй ночи, Леди Старк, — Эдрик развернулся и быстро зашагал обратно. — Лорд Дейн, — бросила она ему вслед. — Я помолюсь за вас. И морозный ветер принес ей ответ: — Мои сегодняшние молитвы будут лишь о вас.