Бездна Отражений

Комната Уилла Байерса пахла краской и старыми комиксами. За окном, в сгущающихся сумерках, Хоукинс напоминал декорацию к фильму ужасов: обгоревшие деревья, забинтованные фонари, дома с досками вместо стёкол. Но Уилл не смотрел в окно. Он водил карандашом по бумаге, закусив губу так, что на нижней проступила капля крови. На странице альбома оживал Майк Уиллер. Не тот Майк, что сейчас — угловатый, вечно спорящий с Оди и прячущий глаза, — а его Майк. Тот, что когда-то играл допоздна в D&D, строил крепости из одеял и делился последним эскимо. Уилл добавил тени под глазами, чтобы скрыть дрожь в линиях, но даже так рисунок выдавал его. Как всегда. Внизу страницы, в уголке, едва заметно виднелась надпись: «Я люблю тебя, Майк». — Глупости, — прошептал он, проводя ластиком по улыбке Майка. Бумага порвалась. В дверь постучали. Уилл швырнул альбом под кровать, словно это был труп демогоргона. — Уилл? — Джойс приоткрыла дверь, держа в руках тарелку с подгоревшими тостами. — Ты не ел весь день. — Не голоден, — буркнул он, но мать уже вошла, поставила еду на стол и заметила торчащий из-под кровати уголок альбома. — Рисовал? — спросила она мягко, садясь рядом. — Просто… повторял старое. Джойс взяла альбом, листая страницы. Уилл почувствовал, как сердце колотится о рёбра. Вот они с Майком на велосипедах, вот Дастин в шляпе волшебника, вот Лукас с луком… и снова Майк. Майк у озера. Майк со смешной торчащей чёлкой. Майк, спящий на учебнике по алгебре. — Ты талантлив, — сказала Джойс, но её голос дрогнул. — Почему прячешь это? Уилл вырвал альбом, случайно разорвав страницу пополам. — Потому что это не имеет значения! Никто не… — Он замолчал, сглотнув ком в горле. Джойс обняла его, пахнущая кофе и машинным маслом. — Когда-нибудь ты перестанешь бояться, — прошептала она. — Обещаю. Он не ответил. Глядя на почти порванную страницу с признанием, Уилл осознал что оно может оборвать их крепкую, многолетнюю дружбу с Майком и сжег ее. Ночью Уилл проснулся от холода. Гирлянда, которую он так и не снял с окна после прошлого лета, мигала алым, будто предупреждая об опасности. Он потянулся выключить её, но вдруг замер: на полу лежал порванный рисунок Майка. Целый. — Не может быть… — Уилл поднял лист. Карандашные линии светились слабым синим, как ворота в Изнанку, а из трещин на бумаге сочилась чёрная, вязкая капля. Она упала ему на ладонь, и Уилл почувствовал боль — не от ожога или раны, а ту, что грызла его изнутри. Боль предательства и неразделённой любви. За окном что-то завыло. Знакомым, леденящим душу воем. Уилл застыл. Страх сковал тело, мысли метались, как перепуганные птицы. Волки? Ветер? Или... снова демогоргоны? Он схватился за край кровати, ожидая, что тени на стене оживут, но вместо этого услышал: — Вставай, Уилл, в школу опоздаешь! — Голос Джойс ворвался в комнату, разрывая ночные кошмары. Он вздохнул с облегчением, но, опустив взгляд, увидел на полу рисунок. Тот самый. Целый. Чернильная капля на его краю мерцала, словно подмигивая. — Это не сон... — прошептал он, сунув лист в рюкзак. В школе Уилл едва слышал голос учителя. Его пальцы нервно перебирали ремень рюкзака, где лежал альбом. «Просто скажи: "Это тебе в память о нашей дружбе". И всё», — повторял он про себя, но слова казались фальшивыми, как дешёвая театральная реплика. На перемене Майк сидел на подоконнике, обсуждая с Лукасом новую кампанию D&D. Уилл подошёл, чувствуя, как сердце вот-вот выпрыгнет из груди. — Это… воспоминания. Чтобы ты не забыл, — он протянул альбом, избегая взгляда Майка. Тот листал страницы, то и дело восклицая: — Помнишь, как Дастин тогда облажался с заклинанием? Ха-ха! — А это наша первая битва с демогоргоном! Уилл кивал, сжимая руки за спиной. Майк остановился на странице, где они вдвоём сидели у озера. Его палец дрогнул, проведя по надписи «Друзья до конца». — Ты... ты правда всё это помнишь? — спросил он тише. — Конечно, — Уилл улыбнулся, глядя в окно, чтобы скрыть дрожь в глазах. Майк закрыл альбом. — Спасибо, Уилл. Это... это круто. — Не за что, — прошептал он, чувствуя, как комок в горле сжимается После уроков Уилл задержался в спортзале, чтобы переписать конспект. Солнечный свет пробивался через высокие окна, рисуя на стене его силуэт. Но тень двигалась сама по себе. Она вытянулась, обретя когти и зубы, и повторила жест Уилла, когда он потянулся к рюкзаку. — Он никогда не увидит тебя. Никогда, — прошипела тень его голосом. Уилл побежал, споткнувшись о мяч. Когда он обернулся, тени на стене были обычными. Ночью Уилл сжёг рисунок снова. Пламя позеленело, и в огне мелькнул силуэт Майка — не нарисованного, а настоящего. — Что за… — Уилл отпрянул. Ветер ворвался в комнату, развеивая пепел. Гирлянда вспыхнула сигналом SOS, и где-то в лесу, за пределами Хокинса, что-то ответило рёвом. Уилл прижался спиной к стене, дрожащими пальцами сжимая обгоревший край рисунка.