Признание в тишину.

—Сегодня нашу «Северную столицу» потресла еще одна новость о самоубийстве подростка.— прозвучал монотонный и непоколебимый голос ведущего, когда Арсений переключал каналы в поисках чего-либо интересного. Внимание парня задержалась на этой новости и он продолжил смотреть, держа пульт в руке.— Буквально на кануне все обсуждали суицид школьницы, которая по одной из версии боялась не сдать экзамены. И вот снова трагедия. Антон Шастун которому в этом году должно было исполнится семнадцать лет, написал на нескольких вырваных листах из тетради предсмертные записки и спрыгнул с крыши пятнадцатиэтажного дома. По нашим данным, не была известна причина этого ужасного поступка. Возможно причиной стала школа, которая трудно давалась подростку, но скорее всего этому послужила недавняя смерть родной матери мальчика. Евгений Александрович, подробнее с места происшествия. — на экране появился другой ведущий идущий по тропинке около многоэтажного дома, который был так знаком Попову, и что то громко и четко рассказывал, но голубоглазый уже не слышал. Он стоял в ступоре, в горле огромный ком который всё не как не получалось проглотить. Дышать было настолько тяжело, что парень даже держался трясущимися руками за горло. Ноги ватные и совершенно отказывающие стоять ровно. Нет... Нет. Нет! НЕТ! Это шутка..ТАК ВЕДЬ?!, сейчас этот мужчина в деловом костюме скажет, что это ошибка или розыгрыш. Верно..? Нет. Это не может быть правдой. Так не..не бывает. Арсений, не в силах больше стоять, упал на пол и закрыл глаза. Тело тряслось, абсолютно всё отказывалась слушаться. Он просто давился горькими слезами. Они капали без остановки, душили бедного парня. Дыхание было рваное, вперемешку с частыми всхлипами, криками души. Попов не был плаксой, всегда мог сдерживать эмоции, но не сейчас. Сейчас Арсений был не мужественным, сильным и стойким, сейчас он Сенечка, маленький, открытый и эмоциональный мальчик. Который еще слишком мал и наивен, чтобы верить что люди не бессмертны. —Установленно что подросток спрыгнул с крыши своего же дома. Следователи обнаружили там телефон, почти пустой баллончик с краской ярко-желтого цвета и небольшой канцелярский нож.— Говорил голос женщины-следователя средних лет. Её голос веял безразличием.— Сейчас устанавливаются все обстоятельства произошедшего, мотив совершения самоубийства. Что написано в предсмертных записках неизвестно, их было не разрешино читать, поэтому они сразу были отправлены адресатам.— дальше на экране появилось видео с камеры обычного прохожего. На записе было плохое качество, но был виден силуэт человека стоящего на краю крыши. Человек снимавший это видео, матерился и кричал Антону не делать глупостей. Дальше, под крик «оператора», Арсений закрыл глаза, он не мог это смотреть. Не мог спокойно смотреть как его лучший друг падает с крыши. Тоша... Попов резко встал и на ноющих ногах подошел к шкафу, быстро надел мешковатую, теплую, черную толстовку с капюшоном и уже собирался выйти из своей квартиры. Но резкий звонок в дверь, заставил его подпрыгнуть и оглянуться. ***

Несколько часов до новостей.

Сирена скорой помощи оглушала улицы, машины пропускали её вперед. Строгие и уверенные голоса врачей, превратились в кашу из непонятных слов. Рядом что-то неприятное пищало над ухом окровавленного тела парня, Антона Шастуна. Были шансы на жизнь, успокаивали себя этим врачи. Их не было. Антону больно. Он всё еще чувствовал боль. (как и при жизне только сейчас физически в сто раз больнее, а морально...морально он уже жалел об этом поступке) Все кости будто разломились на тысячу мелких осколков и вонзались в его органы. Перемалывая всё в блевотную кашу. Кровь текла из ран которые он получил при падении. Голова трещала, как никогда прежде. Он отключился. Быть в сознание было очень тяжело. Он плакал. Он-чертов дурак. Потом скрип медецинской каталки, вдохи пациентов в больнице и плачь детей, которые взглянули на тело молодого подростка. Зрелище и в правду не для слабонервных. Любой бы почувствовал боль в груди увидив такое. Бабушка успела его перекрестить. Громкий крик какой-то молодой медсестры, о том что пострадавший быстро теряет пульс. Потом басистый ответ мужчины, скорее всего врача или главврача. Его зеленоглазый плохо расслышал. Антону хотелось смеяться и плакать, правда вот, даже шевелиться было лень. Как же хуево. Запах медикаментов, спирта и хлорки ударили по сломаному носу. Опять это дурацкое пищание, которое давит на черепную коробку Шастуна, делая еще больнее. Констатировали смерть. Не спасли. «Врачи не всемогущие!»- отговорка любого мед персонала. От части они правы, шанс на жизнь был ужастно мал. Хотя тут можно было даже и не пытаться и так всё понятно было. Смерть неизбежна. Человек который не хочет жить - не будет нуждаться в помощи. А Антон не хотел. А когда понял что жить очень хотелось, было уже поздно. *** Арсений подошел к двери и, на нервах забыв посмотреть в глазок, открыл её. Там стоял Дима Позов. Лучший друг Антона. Его одноклассник, паренек в странных очках, с выразительными темно-карими глазами, коротной стрижкой и забавной улыбкой на лице. Сейчас молчал и выглядит совершенно не так как обычно. Он дрожащими руками протянул конверт с письмом Попову. Конверт был самодельный и на нем кажется были...следы крови? Глаза низкого стали еще темнее, ужасно красные, заплаканные и безэмоциональные. Он посмотрел в голубые глаза Арса и увидил в них какую же боль, молча ушел. Разговор сейчас был не нужен и так было всё понятно в этой, режущей уши, тишине. Брюнет быстро закрыл дверь. Добрел до дивана и упав на него, начал аккуратно, но быстро открывать конверт. Предсмертное письмо о котором говорилось в новостях. Оно было написано на вырванной странице из тетради в клеточку. Арсений начал быстро бегать глазами по родному ровненькому почерку. Глаза слезились, на последних строчках он рыдал навзрыд. Он бил себя по голове, выронив листочек, парень не просто плакал. Кричал и глотал слезы. Глаза мучительно щипали от такого количества соленой сырости. Он вырвал клочок своих темных волос. Все чувства как будто перемешались, превратившись в один комок грязи, который застрял где-то в районе груди. Парень не понимаем, что ему делать дальше, без его Тоши? Как жить, когда часть тебя, твоей души, твоего сердца ушла? Как заполнить пустоту, которую так нагло и болезнино оторвала смерть Антона? Говорят, что время лечит, что все проходит и забывается... А разве это так? « Прости. Не нужно винить себя, Арсюш, ты никогда не был виноват в моем поступке. Прости меня, блюдского придурка, который не смог справиться. Если хочешь знать причину... Я просто не хотел жить. Спасибо за счастье которую ты принес мне в жизнь. Спасибо за поддержку. Спасибо за то что был со мной, даже в самых сложных ситуациях. Спасибо за эту прекрасную дружбу. Спасибо, если бы тебя не было я давно бы покончил с собой. Ты дал мне сил на жизнь. Спасибо, Арсюш. Огромное спасибо. Я бы написал тебе письмо на тысячи страниц, но я слишком тупой для этого. Блять. Прости меня...! Прости.. Прошу у тебя прощения за то что сейчас не с тобой. Но я всегда останусь в твоих воспоминаниях. Я скоро буду рядом, обещаю, просто ты меня видеть не сможешь. Прости. Ты сможешь и без меня, я знаю какой ты сильный. Я знаю какой ты хороший, тебя обязательно полюбит прекрасная девушка и у вас будет всё прекрасно. Удачи, Арсюш... Не забывай меня по возможности. И прости в последний раз. Приходи ко мне на могилку, ты всегда будешь моим желанным гостем. Кстати я сейчас в нашем парном браслете дружбы. Хах..наша дружба будет вечной, если не забудешь меня. Ты же ни за что не забудешь, ведь так? Я тебя знаю. Ты не забудешь. Прости. Пока, Арсюша :) » Арсений начал разглядывать браслет дружбы на своей руке. Он прижал руку к груди и начал кричать от боли. Не хотелось больше ничего. Абсолютно. —Не забуду, Тош, не забуду никогда...Тошенька...— тихо, хриплым и болезненным голосом говорил Попов целуя браслет. ***

через два дня

«Ноль эмоций на лице, как из-под ареста. Я, молча, выхожу из её подъезда. Все честно, мы друг другу не обязаны. Но, я чувствую себя разбитым и грязным.» Орала эта песня, на полную громкость, в беспроводных наушниках Арсения, пока он сидел спрятав лицо за капюшоном. Он ехал в автобусе. Ему не хотелось видеть людей. Не хотелось чтобы они его видели. Хотелось видеть живого Антона. Его маленького Тошу. Рядом сидел такой же разбитый Димка Позов крутил в руке упаковку сигарет, а сзади был Сережа Матвиенко. Он заламывал пальцы и нервно кусал губы. У каждого из парней были в руке цветы: У Димы- темно-красная гвоздика, у Сергея- белая астра, а у Арсения- букет ромашек, которые так любил Шаст. Все были убиты этой новостью. Им не хотелось разговарить. Каждый разъедал себя изнутри своими мыслями. Старая компашка из Сени, Пироженки, Поза и Шпалы. Больше не будет преждней, нет больше смеющегося длинного придурка. Нет того кто мог расмешить всех когда была непогода. Нет того кто и сигарету дать может, обнять когда нужно и не нужно. Нет того с кем можно поговорить обо всем на свете. С кем тебе всегда комфортно. Нет Нет его. Нет больше..! Нет сука! «Мои руки связанны моими же руками. Стоя на краю, я вспоминаю о маме. Думаю, я бы её огорчил, Если бы покинул этот мир, у нее не спросив.» На этой строчке Арсений почувствовал что глаза опять намокли. Он смахнул слезинку и уставился на браслет дружбы. Единственное что его успокаивало сейчас. Браслет с запахом антонова парфюма. *** —Арс, давай крути быстрее! ЮХУУУ ААААА!— Попов раскручивал Антона на карусели. Он разогнал её очень сильно. Антон визжал как девчонка, а Арсений смеялся во всё горло, аж до слез. Внезапно Шастун слетел с карусели и упал прямо на друга. Они оба звонко смеялись валяясь на земле. —Козел, ты тяжелый, слезай с меня уже!— совсем без агрессии сказал старший. Антон лишь рассмеялся еще сильнее. —Сам Козел! —Нет, ты козел! —А ты козлиный козел! Парни рассмаялись и начали дурачиться и передразнивать друг друга. Арсений улыбнулся вспомнив один из многочисленных воспоминаний об лучшем друге. Глаза мокли сразу же. Сердце завыло горючей болью. Дышать опять сложновато. Но он не заплакал, не хотел плакать при друзьях. Тошенька, его Тошенька всегда останется у него в голове, сердце, во всем Попове. *** Друзья шли по тропинке заросшей травой до колена. В далеке виделся черный панельный забор из металлических прутьев. Кладбище. Сердце до сих пор не верило то что он идет туда не чтобы проведать дедушку. Нет. Там кто-то даже роднее. Пройдя калитку и зайдя на территорию, сразу дышать стало как то по другому. Пахло землей, гнилью в перемешку с ароматом цветов. Они пришли пораньше назначенного время. Хотелось морально подготовиться. Хотя к такому не возможно подготовиться. Всё равно заплачешь увидив глянцевую поверхность гроба, который потом закапают землей. Нет... Сука, да хватит об этом думать, Арсений! Попов шмыгнул носом. Похадив по кладбищу друзья рассматривали чужие надгробные плиты. Голубоглазый увидел в дальней части кладбища на коленях стоял взрослый мужчина в черном пиджаке и брюках, молча смотрел на могилу. Он положил цветы и лег на землю. Заплакал. Арсений его понимал. Он отвёл взгляд, рассматривая надгробие какого-то подростка. На земле под плитой были цветы, конфеты. Любимая игрушка в виде потропанного зайчика с одном пришитым глазом-пуговицей. Жалко. Аж сердце крепко сжимается. Позов осторожно дернул Попова за рукав толстовки. —Пойдем. Арс вздрогнул и расфокусированным взглядом посмотрел на друга. Он даже не заметил что на кладбеще принесли черный деревянный глянцевый гроб. Антон. Брюнет быстро помчался к гробу. Вокруг него уже собрались немногочисленные родственники. Отчима Антона не было среди них. Не удивительно, наверное опять напился и вообще не в курсе что его пасынок мертв. Арсений замер. Гроб был открыт. Сердце быстро застучало, слезы опять накопились в глазах и не в силах сдераться он заплакал. Его Тоша, там... Бледный как смерть, с закрытыми глазами, с приоткрытыми холодными губами. Изуродованными руками. Он перед прыжком резал руки. Арсений заметил что это не просто рандомные порезы. На запястье было вырезанно маленькое сердце а в нем буква «А». Но об этом он осознал только в конце. Сейчас мысли забиты абсолютно другим. В этом тельце больше нет жизни. Нет личности, нет ничего. Осталась только мертвая оболочка. Тоши нет. Тоши больше нет. После этих мыслей Арсений подбежал к гробу упал возле него и начал навзрыд реветь. Он рвано кричал. Ему не было никакого дела до людей, которые подумают что он ненормальный. Попов более менее успокоившись, осторожно взял холодную руку Антона и несильно сжал. Он разглядывал его лицо. Родная родинка на кончике носа, все как же на месте, которую так любил голубоглазый, эти кудряшки, которые он любил взъерошивать и перебирать. Это был его Тошенька. —Тош...зачем? Ты же обещал что мы будем учиться в университете вместе и...и жить в общежитии.— он шмыгнул носом и грустно улыбнулся. Арсений говорил тихо специально только для ушей Шастун.— Тош...тебе же не больно там? Тош..прости, прости что не смог быть рядом в тот момент..ну почему ты ничего не сказал. Тошенька..я же не смогу без тебя..ты же знаешь. Я же помру от одиночества...— Попов начал опять плакать, капли горьких слез падали на ладошку младшего. Немногочисленные родственники тихо читали молитвы, некоторые держали в руках церковные свечи. Позов рыдал в плечо Матвиенко, а тот смотрел на гроб и успокаивал Диму. Потом дядя антона попросил Арсения отойти чтобы закрыть гроб и закапать его, но голубоглазый не хотел. Он матал отрицательно головой и не отпускал руку мертвого друга. Сережа быстро оттащил сопротивляющегося Арса. Тот кричал, вырывался, скулил и задыхался в слезах. На его глазах закрыли гроб и поместили в яму. Попов хотел чтобы его похоронили за живо рядом с Антоном, лишь бы не мучаться. Гроб закапали. Родственники по очереди подходили и клали цветы на землю под надгробную плиту. Нет..Нет! НЕТ! НЕЕЕТ! НЕЕЕЕЕЕТ! Сережа отпустил Арса когда все родственники стали уходить с кладбища. Тот упал на свежую почву и заревел. Там под ним в земле его Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша.Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. Тоша. *** Арсений не помнил как оставил свои ромашки на могиле, не помнил как дошел до автобусной остановки, как ехал до дома. Это всё прошло незаметно. Размыто в его памяти. Может виноваты слезы, которые не довали ему видеть мир четка, может ему просто было это не нужно знать. Его уговорили пойти домой, так как понимали что он сам не за что не захочет уходить от места где похоронен его лучший друг. Арс бы остался там на вечно... Помнил только как упал на диван не в состоянии больше что-то делать. Силы давно покинули его тело, еще рано утром после новостей. Не снимая уличную одежду, парень зарылся в одеяле и закрыл глаза. Голова трещела от мыслей, боли и не понимания. Он до сих пор не верит в смерть. Он будет верить что его Тоша жив. Тоша жив... Его жизнь не имеет смысл без этого человека. Рукой он нащупал телефон в кармане и решил утешить себя, отвлечься от мыслей с помощью соц сетей. Зайдя в VK он начал смотреть разные новые непрочитанные сообщения. Там были слова поддержки от Серёги и Димы. В школьном чате с учителем все обсуждали предстоящие экзаменны, ЕГЭ, задают вопросы и нервничают. В общем это всё куча ненужного мусора. Глаза расширились. Было непрочитанное сообщение от Шастуна. Он быстро нажал на чат с ним и глаза защипали от новой порции слез. Тоша Арс, можешь позвонить мне?

(04:26)

Тоша Арсюш..

(04:30)

Тоша Арсюш, прости...

(04:33)

Тоша Прости, мой хороший.

(04:40)

Сообщения были написанны за несколько минут до его падения с крыши. Теперь Арсений чувствует огромный груз вины. Вина начала разъедать его органы. Он начал бить себя по голове. Он возненавидел себя за то что спал в это время и не видел этих сообщений. Возможно если бы он не спал то Антон был бы жив. Антон был бы жив... Арсений виноват... Арсений виноват. Арсений виноват! Сука, он мог бы жить, если бы он ответил, если бы он услышал эти сообщения. Если бы не спал. Он бы помог, отговорил от глупостей. Он бы...он бы всё сделал лишь бы Антон не прыгал. Уже поздно...ничего не вернуть. Он ударил настолько сильно себе по лицу, что аж пошла кровь из носа. Ему было плевать что кровь капает на диван. Так ему самому и надо. От потере всего: силы, слез, желания жить, эмоций и Антона, Попов уснул как убитый. Убитый горем человек. *** Время залечивает рану, но не вылечит всего Арсения. Теряя близкого человека, мы становимся уязвимыми морально и физически. Он сделает вид, что все хорошо, но внутри его будет всегда «бушевать ураган». Ему хочеться кричать на весь мир о своей боли, рассказать всем, чтобы стало легче. Но этого не станет. Он злится на судьбу, спрашивая: «Почему? Зачем?» Почему именно к нему судьба сегодня так жестока? Зачем Антон это сделал? Зачем...? Мы все испытываем невыносимую тоску, отчаяние когда теряем своего человека. Хочется уснуть, крепко-крепко и, проснувшись увидеть, что это был сон. Чтоб открыв глаза, он увидел смеющегося Антона рядом с ним, Арсений обнимет его сильно-сильно и скажет что никогда не отпустит его. Но, вернувшись в реальность, понимает, что всё потерял. *** —Мы умрем где-то посреди ночи Но я люблю тебя очень И я люблю тебя очень Мне очень жаль, что мы умрем Тишина многоточие Но я люблю тебя очень И я люблю тебя очень Мне очень жаль, что...— Кричали в один голос Арсений и Антон дома у Попова, играя в караоке. По телевизору шли разные мелодии известных песней и нужно было петь слова самим. Они смеялись и пели вдвоем.— Мы умрем где-то посреди ночи Но я люблю тебя очень И я люблю тебя очень Мне очень жаль, что мы умрем Тишина многоточие Но я люблю тебя очень И я люблю тебя очень Мне очень жаль, что мы умрем Тогда вечером у друзей охрипли голоса, но они были счастливы. А это самое главное. На них даже наорали соседи, но им было всё равно. Они, смеясь, убегали от проблем. Арсений проснулся, со слезами на глазах, улыбкой на губах и засохшей кровью под носом. Ему приснился Антон. Ему приснился один из их совместных вечеров. Тогда было хорошо... Попов взял телефон нашел название этой песни и включил её. Лег, уткнувшись подбородком и носом в подушку, глядя на ночное небо, слушал песни из воспоминаний об Антоне. Об его Тоше... ***

Прошла неделя.

За это время Арсений выплакал все свои глаза и теперь ему нечем плакать. Он ходил в школу. Не пропускать же занятия, когда экзамены на носу. Все заметили изменение в Попове. Он стал бледнее, не так хорошо ухаживает за собой, может с нерасчесанными волосами прийти или в помятой рубашке. Глаза постоянно красные, появились мешки под глазами. Он начал носить очки. Арсений не перестал хорошо учиться, он остается одним из лучших учеников. Но он стал тихим, незаметным, ему было лень с кем-то общаться, даже с Сережей и Димкой. Его взгляд постоянно расфокусированный и пустой. Арсений стал живой оболочкой от человека. Ему хотелось только одного. Чтобы этот кошмар закончился. Чтобы Антон был жив. Сегодня (в пятницу) после уроков Попов быстро вышел из школы, не сказав ничего друзьям, шел к автобусной остановке. Зайдя в нужный автобус, он сел в самый дальний угол и ждал пока доедет до конечной. Он кусал и так покусанные губы до крови. Смотрел в окно. Сегодня на удивление солнце светило очень ярко. Весна наконец-то проснулась. Деревья всё еще голые, с маленькими почками. Мимо произжали машины. В небе за кусок хлеба дрались воробьи. Снег начал таять из-за лучей солнца, природа оживает после долгого, трехмесячного сна. У людей появилось любовное настроение, ну или весенние обострение. Скоро 14 февраля, опять куча парочек будут сосаться у всех на виду, дарить друг другу подарки, валентинки, цветы и всякое приторное дерьмо. Арсений тоже дарит цветы. Антону. Каждый свободный день ездил по возможности на кладбище и приносил цветы. Всегда одни и те же. Ромашки. Вот и сейчас везет с собой в школьном рюкзаке букетик ромашек. На этот раз с синей ленточкой которой перевязал цветы. *** Дрожка из мелких камней хрустала под ногами. Парень бежал до кладбища. Хотелось поскорее увидеть Антона. Он соскучился. Очень. Он чувствует постоянное желание быть рядом, при этом даже не обязательно находится в прямом контакте с человеком, достаточно знать что он рядом. Он рядом, прям под ногами в земле, прям глубого в арсеньевском сердце. Он в голове, он в мыслях, это успокаивает, как бы дает глоток свежего воздуха на мгновение, а потом Арс осознает что его нет и становиться плохо. Из лёгких насильно выбивают воздух, так что аж ребра ломит. Попову хотелось чтобы его избили до смерти. Вот Арсений сидит на земле и красиво раскладывает цветочки на могиле, кладя новый букет с синей ленточкой. Голубые глаза разглядывали фото на надгробие. Фотографию еще такую смешную взяли, на ней Тоша улыбается как довольный кот, стоящий на ленейке в шестом классе. В тот год они начали дружить, когда Арсений перевелся в его школу. Старший улыбался, разглядывая черты лица которые знал наизусть. Русые чуть кудрявые волосы, кончиков волос постоянно лезли в глаза. Родные волосы, которые всегда пахнут мятным шампунем. Глаза у него незабываемые. Не просто зеленые как скажут многие, нет, там целые сочитания разных оттенков. Около зрачка - цвет охры и ржавчины, потом - бледно желтый переходящий сразу же в салатовый, потом оливковый, а окантовка радужки - цвета морской волны. Красиво, правда? Родная родинка на кончике прямого носа. Пухлые, розовые, часто покусанные губы. Такие бархатные и нежные, так и хотелось поцеловать. Теперь все эти черты лицо остались только на фотографиях, на надгробной плите и на сетчатке голубых глаз. Арсений проводил подушечками пальц по фотографии, его руки дрожали. —Прости меня, Тош...— тихо прошептал Попов, промаргивая слезы.— Тош, я соскучился. Ты же скучаешь по мне? Знаешь сегодня у нас контрольная была по физике. Ну вроде я всё правильно решил. Хотя не уверен. А еще наши сегодня окно разбили в кабинете биологие. На нас так биологичка кричала. Ну ты знаешь, как чихуахуа тявкала.— Арсений тихо засмеялся и улыбался.— Без тебя, Тош, стало как то вообще скучно...невесело вообще.. Еще у меня первые экзамены будут в конце этого месяца, буду литературу и обществознание сдавать, как и хотел. А помнишь ты тоже общество хотел сдавать. Эх... Я тут немного полежу с тобой, хорошо? Парень лег прям на землю, обняв надгробную плиту. Он закрыл глаза. Теплый ветер ласкал его волосы и успокаивал. Он нежно убаюкивал Арсения. Он почувствовал родной запах мятного шампуня. *** «Плакали, плакали батареи и трубы Я целую, целую, твои нежные губы И мало ли, мало ли, что подумают люди Я такую, такую никогда не забуду Никогда не забуду... Никогда не забуду... Никогда не забуду... Никогда не забуду... Никогда... Никогда...» Попов шел домой под песни группы Нервы. Потом на пол пути, он свернул в другую сторону и пошел по тропинке между домами. Вышел на территорию детской площадке, во дворе. И вот та самая карусель, а рядом и сам многоэтажный дом в котором жил Антон. Сразу в спину дунул холодный ветер. Кожа покрылась мурашками. Он посмотрел на крышу и закусил нижнюю губу. Сердце защимило. Выдохнув, Попов зашел в антонов подъезд поднимался по лестницы. Вот и родная лестничная клетка пятого этажа с дверью в квартиру кудрявого парня. Брюнет ненадолго остановился посмотреть на неё. Там было столько приятных воспоминаний. Потом пошел по лестницы дальше. Вот на одной из перил, они перманентным маркером писали разные слова когда мелкими были. Ну знаете, из разряда «Хуй, жопа, блять». Добравшись до лестницы ведущей на крышу, Попов нервно выдохнул. Страшно здесь находиться одному. Да еще и после суицида лучшего друга с этого места. Бр-р-р. Опять мурашки. Даже волоски на руках встали дыбом. Открыв дверцу, Арсений полез по ступенькам. Отряхнул пыль с одежды и выдохнул полной грудью. Он начал рассматривать каждую деталь крыши. Вот тот край с которого спрыгнул Антон. На нем были капли крови... Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно! «Тошка, зачем ты резался...?»- пронеслось в голове брюнета. Голубые глаза заметили небольшую желтую стрелку нарисованную аэрозольным баллончиком. Парень спомнил слова женщины-следователя из новостей. Он пошел по напровлению стрелок. Они привели его к стене какого-то непонятного небольшого сооружения. Похожее на кладовку или теплицу. На это стене, желтой краской была нарисована картинка. Поляна на которой был козел и рядом солнышко. Снизу солнца было напитанно «Арс, это ты», а сбоку от козла было написано «а это я». Почерк было легко понять среди тысячи других. Антон. Арсений улыбнулся по все 32 зубы, тихо засмеялся, на глаза выступили слезы боли и счастья. Эмоции переполняли его. Ему хотелось смеяться и плакать. Так он и сделал. Ревел, хохотал и проводя пальцем по краске. Он достал телефон и сфотографировал этот рисунок. На память. —Козел ты мой, Тош. Теплый ветер опять прошелся по его волосам взъерошив их. Что-то в этом ветре не так. ***

Прошла еще неделя.

Вот и прошел день влюбленных—день психически-больных—день расстрела Чикатила—день обнаженных мужчин. Его Попов провел на кладбище. Почти полностью сутки провёл там. Так как был выходной. Он разговаривал с Антоном, рассказывал какие у него новости, про школу, про Димку с Сережей. Говорил как сильно скучает. Просто валялся на его могилке обнимая надгробие. Он принес ему коробку с конфетами в виде сердца, три букета в место одного и принес пачку его любимых сигарет. —Говорят если умершему, при жизни курящему, принести сигарету и положить на могилу, то ты сможешь её покурить. Тебе наверное без них там нелегко.— Арсений грустно улыбнулся гладя одну заженную сигарету на могильную землю. А рядом положил пачку с оставшимися сигаретами.— Кури..я никогда не был против твоих привычек. Особенно сейчас... В тот день Попов впервые попробовал сигарету. Там, сидя на кладбище. В тот день ночью он опять ревел. Ревел так что аж его всего трясло. Он не знаю, что происходит. Арсений знал только, что сейчас его захватывает ощущение удушья. Это приходит неожиданно, без видимой причины... Боже, нет, причина была. Смерть Антона. Арсений чувствуе себя ужасно как будто он сейчас потеряет сознание. Хотелось кричать, но его "душили" и не получилось произнести ни слова. Паническая атака. Это абсолютная пустота, захлестывающее ощущение пустоты жизни, которое растет внутри Арса. ***

Следующий день после 14 февраля.

Сидя на кровати в позе лотоса, он просто молча смотрел на ночное небо. Спать вообще не хотелось, хотя завтра нужно в школу и лучше было бы выспаться. Сделав себе чай с карамелью, Арсений сел на подоконник, открытого окна, свесил босые ноги на улицу. Он попивал сладкий чай и разглядывал звезды. Было наудивление тепло. Поставил кружку на подоконник. Хотелось с кем-нибудь поговорить. Рассказать про свою боль. Он всё еще не хочет верить. Поэтому Попов решил поговорить с небом. Где-то там может есть его Тоша? Может он его услышит? Может одна из звездочек это Тоша? —Не знаю слышишь ты меня или нет..но я хотел бы поговорить. Тош, я всё ещё скучаю и буду скучать всегда.— Он с улыбкой показал в небо свою руку с браслетов дружбы.— Видишь я его очень берегу, наша дружба будет вечной. Я не забывал тебя не на секунду. И прихожу часто...— В лицо парня дунул теплый ветер с запахом мяты. Опять этот ветер.— Тош?— ветер резко дунул сильнее и как будто специально начал крутить ложку в чае. Она ударялась о стенки кружки. Арсений улыбнулся. В памяти вдруг восстановился весь текст из предсмертноц записки, написанной Антоном. «...Но я всегда останусь в твоих воспоминаниях. Я скоро буду рядом, обещаю, просто ты меня видеть не сможешь. Прости...» Он будет рядом. Он сдержал обещание. Ну либо Попов уже сошел с ума. —Спасибо, Тош...я надеюсь что это ты и я уже не поехал крышей из-за стресса. Хах. Давай расскажу тебе про новый фильм который я посмотрел. Всё равно спать не хочу. Ну слушай... *** Арсений стал постоянно разговаривать с Шастом. Ему так было легче. После таких разговоров становилось проще дышать. Казалось будто бы Антон и в правду рядом, отвечает также как раньше, улыбается. А потом осознав что это всего лишь воображение, хотелось повеситься и быть снова с ним. Пускай и на том свете. Зато вместе. После смерти лучшего друга, Арс начал курить, не так конечно как Димка или тот же Антон. Но всё равно мог затягиваться несколько раз в неделю. Особенно после душевных "разговоров с Антоном". Разговоров на которые не нужны ответы. Могилка Антона Шастуна была за несколько недель вся в букетах, ценных вещах которые любил человек находящийся под землей, несколько пачек сигарет и Арсений даже принес всю колекцию колец и браслетов Шаста. Его могила отличалась от всех. Её любили. Все остальные были с небольшом количеством засохщих цветов, стоят никому не нужные. А Антон нужен. Тоша нужен Арсению. Очень. ***

Понедельник. После школы.

—Арс, хватит так убиваться по его смерти. Это нужно принять, Антона не вернуть, а не придумывать то что он всегда рядом с тобой в виде какого то там воздуха. Это же чушь собачья. Любому скажи он подумает что ты психически-ненормальный.— говорил раздраженный голос Сережи по телефону. Арсений решил рассказать ему о том что он болтает с Тошей. Ну образдно..в общем всё сложно.— Арс, я понимаю что это трудно, но ты уже не маленький..тебе нужно это принять. Я сам очень тоскую по Шасту...но слезами ты только себе хуже себе делаешь. Пойми это уже. Попов молча разглядывал фотографию из полароида на которой был он и Антон. В тот день они просто гуляли и фоткались на фотик. Они оба были счастливы. Он вздохнул, не хотелось ничего отвечать. Он и так понимал что нужно осознать, просто понять что так бывает. Но он не мог. Так он и сказал. —Серёж, я не могу...мне сложно принять это так быстро. Умер не просто обычный человек...умер мой лучший друг..ты же знаешь как я был к нему привязан.— проглатив ком боли он продолжил.— Я слишком сильно любил его, как друга конечно же.— он лгал. Его чувства были очень искренними и он сам уже понимал что по уши влюбился в улыбку и смех Тоши. Восприятие того что он гей, пришло сразу же после года дружбы с Шастуном. Но нельзя было это показывать. Своими чувствами он мог разрушить их общение или того хуже об его ориентации могли узнать его родители. Они бы были не в восторге от этого факта. Чистые гомофобы, что тут с них взять. В общем он как и многие люди негетеросексуального уклона, молчал о своих предпочтениях. Чувства росли с каждым годом. Нет, с каждым днем. Но он не обращал на них внимание и просто дружил с Антоном. Конечно у них пролитали гейские шутки, но это же шутки, так ведь? Никто не думал что это в серьез. Пубертат никого не щадил, даже такого прележного, как Арсений. Он дрочил на Антона. Первый раз это произошло на ночевке у семьи Шастунов, в 13 лет, когда зеленоглазый решил наброситься на голубоглазого с щекоткой. Да, его это возбудило. Всё из-за пубертата! Вы ничего не подумайте, Арсений не извращенец! Просто так получилось что он кончил прям в унитаз в квартире Шаста. Случайно! —Ладно, ты там только с ума не сходи, а то с кем мне еще дружить. Позов, вообще ахуел, нашел там себе какую-то девушку. И теперь постоянно с ней время проводит. Видите ли у них там любовь-морковь...— Матвиенко фыркнул, из-за этого Попов усмехнулся. —Ревнуешь его? —Да...ТЫ, БЛЯТЬ, АХУЕЛ?! Козел! Нет не ревную. Всё теперь вы оба ахуевшие козлы, бараны, дуры тупые. Ээээ вы две каки макаки красные, вот вы кто короче!— с этими словами он нажал на кнопку завершить звонок. Арсений конкретно проржался с этой ситуацией. Ветер дунул из окна прям ему между темных локонов волос. Такой приятный ласкающий порыв, пахнущий мятой. Тоша. —Тош, ты слышал, наш Сережка Димку ревнует. Хах, без тебя даже эти натуралы изменились...эх О! Давай я тебе фотографии покажу с той самой прогулки, когда мне полароид купили.— брюнет начал раскладывать все снимки с того дня. Там было много смешных, где они корчат рожи или где они оба подскальзнулись и фотоаппарат сфотал их на лету. Были милые, где шаст сзади обнимет старшего и тот успел это заснять. Были и просто красивые. Имелась даже фотография где Антон катается на детской качалке на пружине в виде "Лошади" на детской площадке. Попов наблюдал как ветер пронесся по фоткам и сдвинул их чуть чуть. Антон здесь, он рядом, он посмотрел каждую фотографию. *** Ночь, снова сна в голубых глазах не видно. Бессонница что-ли? А нет. Сейчас другая причина. Арсений крепко сжимая губы, смотрел повтор тех самых новостей. Теперь он не закрывал глаза. Ему нужно увидеть как Антон спрыгнул. Слезы стекали по щекам и капали с подбородка на арсовы колени. Антон спрыгнул с разбегу, в воздухе пару раз перевернулся и упал, как мешок с костями на асфальт. Кровь растекалась под его тельцем. Невыносимо было смотреть когда оператор подошел к Антону. Были слышны маты этого прохожего. Он вызвал скорую. Дальше видео оборвалось. Тошечка... Еле как встав с кровати, обув тапочки в виде лап динозавра. Он пошаркал по полу до подоконника. Открыл окно, вдохнул полной грудью и старался успокоить. Получались только рваные всхлипы. Арс залез на подоконник. Свесил ноги и просто плакал. Тыльной стороной ладони Попов вытирал слезы в перемешку с соплями. Да это виглядит ужастно. Также как и то что у него сейчас происходит внутри. Хотелось выть. Ветер начал бушевать, сильно качая бедные деревья в стороны. Но в лицо голубоглазого дунул теплый спокойный ветерок. Он утихомирил плачь Арсений. Попов с надеждой смотрел на звезды. Улыбка расплылась на его опухшем и красном от слез лице. Через минут двадцать Арсений уже разговаривал с Антоном хабыв про слезы. Он рассказал ему про сегодняшний день. —Тош, а как ты спрыгнул? Ты просто шагнул в пустоту или сначала подумал о чем-то или о ком-то? Не знаю может вспомнил что нибудь из детства или из нашей дружбы...— внезапно спрашивает старший.— Как ты это сделал, Тош? Я тоже хочу знать...как на такое решиться.— Попов посмотрел вниз. Седьмой этаж. Больно точно будет. Сильный, резвый поток врезался в Арсения. Он затолкнул его обратно в квартиру и громко захлопнул окно. Парень шмякнулся на пол с подоконника и больно ударился задницей. Ветер обхватил тело брюнета и как бы обняла. Он чувствовал запах мяты. И теплый воздух был у него на талии и груди. Тоша обнимает его, неразрешая умирать. Арсений потерял дар речи. Тяжело сглотнув он заревел. Он обнимал. Обнимал воздух. До невидимого хруста. —Тош, я люблю тебя...я всегда любил тебя. Я не смог признаться, как трус... А сейчас уже поздно!— он закричал навзрыд. Боже, как больно!— Я люблю тебя, я бы хотел бы обнимать тебя до такой спетени чтоб мы стали наркомами и зависили от объятий друг друга. Я бы целовал тебя, каждую клеточку бы любил. Я и так люблю. Я бы был рядом..просто рядом! Прости что не сказал это раньше... Прости меня..Тоша.. Прости. Я люблю тебяяя..!— захлебываясь в слезах он повторял одно тоже. Я люблю тебя! Я люблю тебя! Я люблю тебя! Я люблю тебя! Я люблю тебя! Я люблю тебя! Я люблю тебя! Я люблю тебя! Я люблю тебя! Я люблю тебя! Я люблю тебя! Я люблю тебя! Я люблю тебя! Я люблю тебя! Я люблю тебя! Я люблю тебя! Я люблю тебяяяя...!! Только тебя, Тошечка. Пошел дождь. Тучи покрыли ночное небо, заточив луну и звезды в заточение. Самый сильный ветер сносил с ног людей которые были на улице в такой поздний час. Дождь усиливался, вревращаясь в мощный ливень, барабанил по окнам и крышам. Ослепительная молния вспорола черное небо. Гремел гром, так громко что аж уши закладывало. Молнии вспыхивает одна за другой, почти непрырывно, не давая людям и шанс на окончание этого шоу. Арсений смотрел на это всё и осознавал что происходит. *** Антон ревёт дурниной на небе. Ударяя кулаками по облакам, он не осознавал что делал гром и молнии. Его нервный срыв отображался на погоде. Ему нужно обнять Попова, но ОН БЛЯТЬ МЕРТВ. ОН БЫЛ СЛАБЫМ! Идиот! Конченная мразь! Зачем он покончил с собой?! Он бы мог..мог бы быть с Арсюшей! Сукааааааа! А в голове кружились эти три болезниных слова, которые били по морде за ничтожный поступок совершенный Антоном, произнесенных голосом Арсения. Я. Люблю. Тебя. —Прости, Арсюш.